Беглец

– Да, – подтвердил я, – вот Борис и Сергей, это Лена, вот Катя, ну, как вы поняли, они здесь вместе. А это я. Остальных не знаю. Откуда это у вас?

– Где и когда могли быть сделаны эти снимки, как считаете? – уточнил следователь.

– Гхм… Похоже на клуб. Наверное, в «Звонком кубе»… – промямлил я, пытаясь вытащить воспоминания из тумана.

Логинов кивнул, убирая фотографии.

– Да, это действительно с видеокамер «Звонкого куба». Есть и следующие кадры – Борис уходит раньше, потом вы вместе с оставшимися знакомыми покидаете заведение. Затем – съемка у вашего подъезда, там ваш приезд и вход. Чуть позже – прибытие Бориса. А на следующее утро – Елена, Екатерина и Сергей выходят от вас, затем выходит Борис, возвращается с покупками…

– Постойте! Зачем вы мне это рассказываете? Вы что, думаете, я что-то скрываю?

– Нет, Валерий Игоревич, не думаю. Пока не думаю. Кстати, чем занимался ваш отец в Нижнеснежинске?

– Причем тут это? – опешил я от неожиданного поворота в разговоре. – Я оперативнику уже говорил. Отец занимался челночным бизнесом, потом развернулся, имел несколько точек на рынке, киосков. По меркам Нижнеснежинска был почти крупным бизнесменом. Подробностей я не знаю, мне тогда пять лет было. – ответил я, не понимая, куда ведет следователь.

– Не знаете, кто его «крышевал»? — Логинов пристально вперился в меня.

– Да говорю же – мне тогда лет пять было! Я понятия не имел обо всех этих «крышах» и тогдашнем криминальном замесе! – вырвалось у меня.

– Да, конечно, – кивнул Логинов и снова разложил передо мной фотографии, – узнаете кого-нибудь?

Фотографии были разномастные – маленькие, большие, цветные, черно-белые. Некоторые явно с камер наблюдения. На двух я узнал соседей.

– Вот, бабулька из нашего подъезда, а этот мужчина мой сосед сверху. А из какой квартиры бабка я не знаю. Остальные мне незнакомы.

Логинов кивнул, убрал снимки и принялся деловито клацать по клавиатуре.

И тут меня осенило:

– Стоп! Там, на фотографиях есть двое мужчин, кажется, рядом с моим подъездом, лиц еще не разобрать. Это… это убийцы Бори?!

Логинов прекратил печатать и, пристально взглянув на меня, спросил:

– Вы кого-то из них узнали? Видели где-то? Знакомы?

– Нет, никогда не видел, да и не разобрать толком, там один под капюшоном, другой в бейсболке… – ответил я, – так это они?

– Пока точно не знаем. Но по времени совпадает, – прозвучал ответ следователя, и он снова погрузился в работу за компьютером.

Через пару минут он повернулся ко мне.

– Вы в квартире прибирались? Ничего не находили необычного? Какую-то чужую вещь?

Я пожал плечами, а следак продолжил:

– Например, конверт с документами или просто с печатными листами? Может, флешка или карта памяти? Компакт-диск? Фотографии? Или что-то совсем старенькое, вроде магнитофонной кассеты?

– Нет, ничего такого, – ответил я.

– Когда нибудь слышали о человеке по фамилии Забелин? Игнат Родионович Забелин?

Я порылся в памяти, но такого человека вспомнить не смог и ответил:

– Не слышал. Имя и фамилия не частые, наверное запомнил бы. – и тут же задал встречный вопрос:

– Почему вообще кто-то вломился ко мне? У меня съемная «однушка», брать-то нечего!

Логинов задумался на минуту.

– Они что-то искали. И не материальные ценности. Возможно, это связано с вашим наследством. Не знаю, нашли ли. Но учитывая, что у вас забрали – ноутбук, флешки, старый фотоаппарат, телефон Бориса, папку с документами – возможно, что нет.

– Но почему это должно быть у меня?! – возмутился я.

– Наследство-то вам отписано. Возможно, юриста убили не просто во время грабежа. Но есть и версия, что Екатерина что-то у вас спрятала, то, что потом искали преступники.

Я поморщился.

– Катя у меня только свой лифчик забыла…

Логинов бросил на меня чуть ироничный взгляд, оставив мое замечание без комментариев и снова спросил:

– Случаем не знакома вам Ирина Витальевна Семенова?

Я пожал плечами, немного подумал и ответил:

– Не припомню, кажется не знаю такую.

Логинов кивнул и снова принялся клацать по клавиатуре.

Я, поразмыслив, спросил:

– А почему именно Катя что-то у меня спрятала?

Логинов тяжело вздохнул и ответил:

– Екатерина Анатольевна Норкина не простой персонаж. Ей тоже оставлено наследство от того же Волкова. И ее тоже приглашали в «Параграф», к тому же юристу Семенову. Есть свидетельство того, что с ним она встречалась. Так же есть видео из «Звонкого куба», где она буквально выпроваживает Бориса, видимо домой. Ну и в довершение ко всему в тот день, как она покинула вас, она была обнаружена убитой у себя в квартире. – буднично сообщил следователь, словно сказал прогноз погоды и, отвернувшись, снова погрузился в стук клавиш.

У меня словно светошумовая граната взорвалась в мозгу! Сердце заколотилось, как отбойный молоток, во рту пересохло.

– У… убитой?.. – с трудом выдавил я, – как убитой…

Следователь повернулся ко мне от компьютера.

– Неважно как. Но явно хотели что-то узнать. Валерий Игоревич, прочтите и распишитесь. – Логинов протянул мне напечатанный протокол, вытащив его из принтера.

– Я не понимаю, что происходит… — прошептал я.

– Не спрашивайте больше ни о чем, я и так с вами был излишне откровенен. Так что читайте протокол, подписывайте, и можете быть свободны.

Едва держась на неверных ногах, я вывалился на улицу, ощущая, как тело бьется в лихорадочном танце, будто у сраженного гриппом – то озноб сковывал, то жар обжигал. И в этот самый момент в кармане взвыл телефон, нарушая зыбкое равновесие. Неохотно вытащив аппарат, я увидел, что звонит мама. Что ж, придется изображать олимпийского чемпиона по беззаботности.

– Мам, алло, приветик! Как сама? Всё чинно-благородно? – выдал я, стараясь раскрасить голос всеми оттенками радуги.

– Приветик, сынок! У меня всё пучком. Слушай, ты тут Волковым интересовался, Петром Ильичом, да? Так вот, припомнила я кое-что. У твоего папы было два компаньона по бизнесу. Одного звали Петр. Отец твой его звал чуть снисходительно: Петюня, Петька, Петя. А потом вдруг начал говорить: «Коль отчество Ильич, так ему самое место в Мавзолее!» Это про Петра. Что-то там у них тогда произошло. А когда твой отец погиб, весь бизнес перешёл этому Петру.

– Понятно, мам. А второго компаньона как звали? – выдохнул я, лишь бы не пускаться в откровенную ложь о своем «всё прекрасно».

– Толя. Анатолий Писюнцов. Да-да, фамилия с юмором. Я его жену знала, она даже менять фамилию не стала. Осталась Добронравовой. Ну, кто захочет стать Писюнцовой вместо Добронравовой, правда? Не комильфо, в общем. Так вот он после гибели твоего отца, тоже погиб, из окна в пьяном виде выпал. На бизнесе тогда и остался один Петя.

– Как интересно! – воскликнул я и продолжил, – мам, а не было ли у нас знакомых по фамилии Забелины? Конкретно Игнат Родионович Забелин?

– Не припомню что-то. А в связи с чем спрашиваешь?

– Да так, не с чем. Все, мам, мне уже пора бежать! Обнимаю, целую, пока-пока, на связи!

Ну, вот какой-то Петр Ильич проклюнулся… Думать обо всем этом не хотелось. И я решил пойти проторенным путем, направив свои стопы в магазин за хорошей порцией алкоголя и еды. Тем более, что появился зверский аппетит.

С тяжелой усталостью в ногах и нелегкой ношей продуктов, среди которых красовались бутылка водки да полдесятка пивных бутылок, я переступил порог своей квартиры. Еще каких-то несколько дней назад это место стало ареной для жестокой драмы, и теперь, казалось, здесь все источала тревогу.

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, которые роились в голове, как назойливые мухи, я ринулся на кухню. Но ритуал нарезки овощей, шипение масла на сковороде – всё это было лишь бледной тенью, жалким подобием нормальной жизни, разыгранным на фоне трагедии.

Я поднял бутылку водки. Повертел её в руке, словно диковинный артефакт. Взгляд уткнулся в стройный ряд бутылок пива. Обычно такой заманчивый вид спиртного сегодня казался унылым. И тут, к своему удивлению, я осознал, что пить совсем не хочется. Абсолютно! Парадоксально, но даже несмотря на то, что кошмары последних дней впивались в душу, как пиявки, оставляя после себя липкое ощущение сумбура в голове, тяга к спиртному испарилась! Не лезло, ни в какую!

Я снял сковороду с плиты, водрузил её на стол, и, забыв про тарелки, принялся есть прямо из неё. Но вкус жареной картошки и овощей едва пробивался сквозь хаос мыслей, которые метались в голове, как стая обезумевших воробьев.

И вот, сквозь эту какофонию, стала доминировать одна мысль, ясная, как слеза младенца, и остро заточенная, как нож мясника. Всё, абсолютно всё, что случилось, и что казалось мне громом среди ясного неба, на самом деле не прилетело на крыльях ночной бабочки. Нет! Корни этого безобразия уходили далеко, простираясь аж до самого Нижнеснежинска! Я мысленно перенесся туда, где каждая тропинка, каждый переулок, каждый дом, даже каждая собака хранят ключи от прошлого, которое теперь, в настоящем, вырвалось наружу с силой водопроводной аварии, затопив всё вокруг!

Тут я почувствовал, что меня неудержимо потянуло спать. Дожевав остатки еды, не убирая со стола, я прошаркал в комнату, скинул одежду и, нырнув в постель, мигом провалился в глубокий, спасительный сон.

Глава 5.

Когда я вынырнул из сладкой дремы, тело ощущалось лёгким-легким, а разум – необычно ясным. Взгляд упал на часы и я невольно усмехнулся – полдень подкрался незаметно, намекая, что не только вчерашний день, вечер и ночь, но и утро прошло под знаком глубокого, восстанавливающего сна. Прошедшая неделя была настолько насыщена событиями, что, видимо, организм решил взять небольшой отпуск, продлившийся, ни много ни мало, около восемнадцати часов блаженства! Сознание явно решило провести полное техобслуживание.

Но стоило мне как следует распахнуть глаза, как в голове неугомонной стаей забурлила тысяча мыслей. Вопросы вырвались из глубин черепной коробки, требуя внимания. Не смотря на то, что я не был готов к немедленной интеллектуальной битве с самим собой, вопросы в голове сами по себе выстраивались в стройную колонну.

Кто такой Петр Ильич Волков? Действительно ли бывший компаньон отца? Почему он решил мне завещать такую немыслимую сумму? Кто такая Екатерина Норкина? Почему вдруг Боря решил возобновить со мной общение через два года? Случайная встреча в клубе или что-то еще? Почему он приехал именно ко мне пожить, когда его жена выставила? Просто не сообразил спьяну, что можно еще к кому-то? Что искали преступники у меня в квартире? Почему Бориса убили? Почему убили Норкину? Почему убили Михаила Семенова? Что такого произошло во времена моего детства в Нижнеснежинске, что следователь Логинов настойчиво интересуется делами моего отца почти тридцатилетней давности?

Стремительный поток мыслей прервал наглый входной звонок. Ну конечно, не хватало мне только незваных гостей! Костеря всё на свете, я вылез из уютной постели, натянул кое-как халат и пошаркал к двери. Прищурившись в глазок, я узрел нечто, напоминающее взъерошенного лешего после бутылки самогона, с такой же дикой растительностью на лице. Уже готовясь произнести коронную фразу «Кто там, черт побери?!», как сообразил, что это Сергей. И какого же черта его ко мне занесло?

Я отпер дверь, и он, словно торнадо, ворвался в квартиру, чуть было не опрокинув меня, как кеглю в боулинге.

– Эй! Полегче! – взревел я.

А он уже унесся в кухню и тут же раздался шум льющейся воды. Я, пожав плечами, как будто это было обычным делом, запер дверь и последовал за ним. Моему взору предстала забавная картина – Сергей, изогнувшись, как цирковой акробат, жадно лакал воду прямиком из крана, издавая звуки дикого бизона на водопое.

Так прошло не меньше минуты. Я уже начал предчувствовать апокалипсис городского водоснабжения – не иначе, этот хмырь решил осушить весь город! Но нет, Сергей, словно вынырнув из глубин океана, оторвался от крана, издав поток звуков – шумный выдох, хлюпанье рта, и, наконец, обратив на меня взгляд, полный дикой, животной энергии, выдавил из себя:

– Привет! Это я, Серега.

– Да ладно?! – притворился я ошарашенным, – а мне показалось Петр Первый!

– Не смешно! Слушай, что происходит?! Тебя менты таскают? Меня таскают! Ты Катю эту давно знал? А Борю? – заговорил он.

– Слышишь, дружище, да я и тебя-то едва помню. Мы ж только в «Звонком кубе» все перезнакомились! Я до этого только Борю знал. – ответил я и продолжил:

– Ты чего примчался?

– Так я ж твоего телефона не знаю! С трудом вспомнил, где ты живешь! Вот, думал прояснить ситуацию!

– А менты тебе не прояснили?

– Да я ни хрена не понял! Вроде как к тебе вломились, Бориса грохнули, Катю грохнули. Про какого-то юриста еще расспрашивали.

– А ты раньше кого из нас знал?

– Только Ленку. Катя, ты, Боря в клубе нарисовались. Катька к тебе все клеилась. Полагаю, хотела тебя приватизировать. Борю сначала спровадила. Потом, мол, Ленку стала подбивать, что бы та со мной свалила. Только ты уж совсем на рогах был. И всех к себе сюда притащил. Один лишь Боря убыл. Да только обратно приехал. Ну, мы тут еще выпили, ты совсем отрубился. Да и я уже был основательно хорош. Что конкретно дальше было, не помню. Вот как-то так…

– Гхм… Забавно… – пробормотал я, – так чего хочешь-то?

– Думал ты прояснишь ситуацию. А ты, что, сам в полном тумане?

– Абсолютно! Я не помню, как мы ко мне поехали из клуба. Воспоминания только с момента пробуждения. – сказал я и дальше кратко поведал про звонки из «Параграфа», поездку к ментам и смерть юриста, про смерть Бориса, разгром в квартире, про смерть Екатерины. Умолчал только про наследство – что-то мне подсказало, что про такую сумму лучше не распространятся…

Серега слушал меня широко распахнув глаза и рот. Когда я закончил, медленно произнес:

– А-бал-деть! И что дальше?

– Понятия не имею. Пусть менты разбираются, это их работа.

– Угу… Слушай, а как голая Катька со мной на полу очутилась?

Я молча пожал плечами и ответил:

– Видимо примерно так же, как одетая Ленка со мной в постели.

Серега помолчал, пытаясь осмыслить полученную от меня очередную порцию информации, потом с тяжким вздохом произнес:

– Извини, я ширнусь. Не пугайся, у меня диабет, жажда шпарит, видать сахар зашкалил. Жаль, глюкометр забыл, но я уже и по ощущениям научился определять.

В подтверждение своих слов, Сергей извлек из кармана своих видавших виды джинсов диковинный черный футляр. С щелчком он открылся, явив взору блестящий серебристый цилиндр, длиной с авторучку. Я про шприц-ручки слышал. Только видеть не приходилось, поэтому с интересом наблюдал за манипуляциями Сергея.

Он смахнул несуществующую пылинку с корпуса ручки, словно дирижер со своей палочки перед выходом на сцену Большого театра. С легкой улыбкой, полною решимости, Сергей задрал рубаху, собрал левой рукой кожу на животе в складку и в нее сделал укол. Мне показалось, что этот маленький ритуал был для него чем-то большим, чем просто медицинская процедура. Однако посмотрев на его лицо, я понял, что для Сергея это была все же рутина, скучная и привычная.

Он убрал шприц-ручку в футляр, сунул его обратно в карман и сказал:

– Это… Запиши мой номер. Ну, если вдруг что, звякни. И вообще, я спецом по «айти» тружусь. Если там проги какие или же что с компом, то звони, помогу.

Он продиктовал цифры номера своего телефона, которые я тут же забил в свой. Потом он вздохнул с оттенком обреченности и спросил:

– Ну, я пойду?

– Ага. Давай, пока. – ответил я.

Сергей подкинул новых загадок, словно виртуоз хаоса. Во-первых, сам этот визит. Что он хотел выведать? Чего-то боится? Что, скажите на милость, этот тип вообще хотел этим визитом вынюхать? Чего испугался, как нашкодивший кот? А следом – вновь Катя, эта загадочная, как египетские иероглифы, незнакомка. Ну почему, объясните, она так рвалась ко мне, в мою скромную обитель? При других обстоятельствах я бы, честное слово, не всполошился, ответ был бы так же очевиден, как лужица после дождя! Но вся эта чертовщина, что развернулась после клуба, начисто отметала всякие там бытовые объяснения. Даже если бы речь шла о чем-то банальном до зевоты, то почему, уходя, она не потрудилась вытрясти из меня номер телефона? Или не оставила свой? Просто не осталась, а уехала одновременно с Сергеем и Леной? Пьяная страсть испарилась, как утренний туман? Черт возьми, что, на самом деле, было нужно этой Кате от меня и моей квартиры? Неужели она действительно что-то тут припрятала, нечто настолько ценное, что ради этого отправили на тот свет несчастных юриста, Бориса, да и ее саму? Ну не из-за лифчика же, честное слово!

Следующая мысль полоснула мозг, будто молния, запутавшаяся в проводах – так я ведь и сам нахожусь в круге потенциальных жертв! Несмотря на стремительно разрастающуюся панику, я принял, пожалуй, единственное здравое решение в этой сюрреалистичной ситуации – схватив телефон, дрожащими, как осиновый лист, руками, я набрал Иванова. Он ответил почти мгновенно, словно ждал моего звонка.

– Алло! Это Валерий Мотин. Это… Здрасте… Тут такое… Вы можете приехать? Срочно! У меня есть важная информация.

– Гхм… Давайте лучше вы к нам. Часика через два с половиной. – сказал Иванов.

– Нет! Я не буду никуда выходить! Приезжайте! – почти истерично вырвалось у меня, я чувствовал стремительное нарастание паники.

Иванов помолчал несколько секунд и ответил:

– Я не смогу, но наш оперативник будет сейчас у вас. Ждите! – и отключился.

И действительно, не прошло и десяти минут, как дверной звонок разорвал тишину, словно натянутая струна. Бросив взгляд в глазок, я затрепетал от радости, узнав в нагрянувшем госте коллегу Иванова, и распахнул дверь настежь, словно говоря «Добро пожаловать в хаос!»

– Здравствуйте! Старший лейтенант Глазьев Олег Антонович, – представился страж порядка, демонстрируя «корочку», которая, казалось, сверкала в тусклом свете прихожей.

Я, сглотнув ком, лишь кивнул. Мы просочились на кухню, которая моментально превратилась в арену для моего панического признания. Усевшись за стол, я выпалил:

– Вы должны меня спасать! Срочно! Ибо я сам себя не спасу!

Глазьев вскинул брови, словно удивленный филин, и уставился на меня с недоумением, переходящим в любопытство. Пауза затягивалась, подобно жвачке, и я, не выдержав, продолжил, словно падая в пропасть:

– Меня должны убить! Дайте мне охрану!

– Поясните, что же вас так встревожило, – процедил Глазьев, его голос был спокоен, как гладь лесного озера в тихую погоду.

Я, если честно, просто ошалел от его стоицизма! И, взмахнув руками, словно дирижер, пытающийся остановить шторм, воскликнул:

– Что меня встревожило? Что встревожило?! А вас ничего не встревожило?! Вы прям спокойны?! Ну, конечно, вам может и не привыкать, вы трупы каждый день видите! Может они вам на каждом углу поют колыбельные?! Что меня встревожило?! Да меня в любую минуту могут грохнуть!

– Валерий Игоревич! – перебил меня оперативник, его голос обрел стальные нотки, – успокойтесь и расскажите всё по порядку. Заодно можете и чаю выпить, чтоб успокоится.

Я проигнорировал его намек на чаепитие и продолжил:

– Да какой тут порядок! – я уже висел на грани истерики, – мне некий незнакомый доброжелатель оставляет горы денег, потом убивают всех подряд! Юриста, Бориса, Екатерину! Переворачивают мое жилище верх дном! И вы еще спрашиваете, что меня тревожит?! Еще это дебил приперся со своими тупыми вопросами сегодня!– я уже практически кричал.

– Это вы про кого сейчас? Ну, про дебила? – уточнил Олег Антонович, в его глазах мелькнул огонек живого интереса.

– Да Сергей! Ввалился ко мне сегодня, начал выспрашивать что да как. Мол, вы его тоже допросами доконали. – ответил я.

Глазьев кивнул и уточнил:

– Во сколько это было?

– Да вот совсем недавно! После его ухода меня как током шибануло! Ведь если вокруг всех мочат, то и меня, по всем законам жанра, должны бы пустить в расход!

– Ну, не волнуйтесь так, – оперативник попытался меня успокоить, – по нашим данным, вас никто трогать не собирается. Если вдруг что – звоните либо Иванову, либо мне, либо следователю. Запишите мой номер.

Он продиктовал цифры, я забил их в телефон. Глазьев поднялся, прошествовал в прихожую. У самой двери он спросил:

– Сергей больше ничего не сказал нового? Что бы вам показалось странным? Может, он вел себя необычно?

– Нового он ничего не сказал. Ну, разве что перед тем, как начать свой допрос, воду пил, прямо из крана на кухне. Сушняк, надо полагать, зверский, типа, диабет у него. Он даже инсулин кольнул у меня на кухне. – ответил я, стараясь вспомнить все детали.

Глазьев кивнул и был таков. Странно, но его визит меня успокоил. Не смотря на то, что никакой охраны мне предоставлено не было. И вроде как опасность моему здоровью, а может и жизни, оставалась прежней.

Я прошел на кухню. Она встретило меня не самым аппетитным зрелищем, которое мне уже с визита Сергея бросалось в глаза – сковородка, верная спутница вчерашнего кулинарного опуса, стояла на столе, как измученный солдат после битвы. Грязная вилка, словно скромная свита, примостилась рядом.

– Ну что, други мои, – бодро обратился я к сковороде с вилкой, – пора бы вам принять водные процедуры и отправиться на заслуженный отдых в недра кухонного шкафа.

И тут же усмехнулся – я уже начал вслух общаться с неодушевленными предметами! А, по сути дела, сам с собой!

Вода пела свою вечную песню, смывая следы вчерашнего дня. А меня посещали очередные мысли. Тридцать лет! Около тридцати лет прошло с тех пор, как в Нижнеснежинске случилось что-то, от чего только сейчас произошел весь сумбур! Волков и мой отец действительно были компаньонами? Такое наследство… Может, Волков был не просто деловым партнером, а кем-то большим? Может, он зашифровал в этом наследстве ключ к прошлому, к разгадке той давней истории? Представляю, как они с отцом, два настоящих джентльмена удачи, делили не только прибыли, но и тайны, шутили, строили планы… А с ними еще и Анатолий Писюнк.. Писюнц… как его там? Волков один остался в итоге. А к чему вопрос следователя про их «крышу»? И теперь, спустя десятилетия я, сын одного из этих флебустьеров бизнеса 90-х годов, стою в однокомнатной съемной квартире, с грязной сковородкой в руках, и чувствую, как прошлое шепчет мне на ухо: «Аккуратней, а то тебе крындец!».

После мытья посуды я погрузился в священное искусство безделья. Растянувшись на кровати под убаюкивающее бормотание телевизора, я уткнулся в телефон, где пиксельные тетрисовские блоки устраивали свой танец. Но идиллии пришёл конец – телефон, словно почувствовав, что я слишком расслабился, взорвался мелодией звонка. На экране сияло «Мама». Ох, снова придётся натягивать маску беззаботности и вселенской нормальности.

– Алло, мам, приветики! Как дивные дела? – затараторил я, стараясь, чтобы голос звучал безмятежно и бодренько, как новенький электросамокат.

– Алло, Валерочка, привет! У тебя всё хорошо? – мама, как всегда, перехватила инициативу, обойдя мой вопрос стороной.

– Да, мам, всё просто превосходно! Солнце светит, птички поют! А у тебя как? Здоровье как бутон пиона? Деньги ручейком текут? Может, финансовый поток направить в твою сторону? – я вихрем проговорил всё, надеясь вернуть себе контроль над беседой.

– Ой, сынок, у меня все хорошо, деньги не нужны. Знаешь, у меня что-то душа не на месте от твоих предыдущих звонков и вопросов. У тебя точно все хорошо?

– Да конечно, мам! – я изо всех сил старался звучать жизнерадостнее, чем бравурный барабанщик.

– Ну и ладно. Но знаешь, твои прошлые вопросы разбередили воспоминания. Я вот тут вспомнила, что был у нас в Нижнеснежинске некий Лука. Это кличка, а фамилия, кажется Лукин. Он бандитом был. И как-то, вроде бы был связан с Петром, ну, партнером твоего отца по бизнесу.

– Типа, «крыша»? – догадался я, осторожно подбирая слова.

– Возможно, – тихо призналась мама. – Там ещё какой-то Игнат был, в его свите.

– Мам, но зачем ты мне это рассказываешь?

– Сама не знаю, сынок. Просто вспомнилось… Если вдруг услышишь кличку Лука – беги, куда глаза глядят, подальше от него!

– Мам! Я вращаюсь совсем в других сферах! – воскликнул я, внутренне усмехаясь. – Да и сейчас, по-моему, таких «крыш» уже и не осталось, эпоха прошла!

– Ну и слава богу! – выдохнула мама с облегчением.

– А как твоё здоровье? – я поспешил сменить тему, чувствуя, что мы приближаемся к зоне турбулентности.

– Да все хорошо, бодренькая пока что! – ответила мама.

– Вот и замечательно! Если вдруг что-то потребуется, ты, мам, сразу же стучи мне! Да и вообще звони чаще, не пропадай! Целую, пока-пока! – я поспешил завершить разговор, пока воспоминания мамы не унесли нас куда-нибудь в детективные хроники.