Наследники пепла. Книга первая. Не говори мне о любви

Внутри Киры, схлестнулись в борьбе противоречивые импульсы. Один, голос древнего страха, вопил: «Меня это не касается! Беги, уходи прочь!». Но ему навстречу уже рвалась другая мысль, судорожно перебирающая в мозгу все возможные ходы: «Как остановить этих мучителей? Что можно сделать?»

Внезапно в голове Киры, словно вспышка, промелькнула отчаянная идея.Неподалёку,буквально в паре шагов, на земле лежала спортивная сумка, поверх которой небрежно бросили олимпийку. Рядом с ними, зловеще мерцая экраном в темноте, лежал сотовый телефон. По спортивным брюкам качка, Кира поняла, что вещи принадлежат ему. Её мозг, несмотря на панику,лихорадочно просчитывал шансы, расстояние до сумки и до парней. Они стояли к ней спиной, поглощённые своим жестоким «весельем». Если действовать бесшумно, если повезёт... она может успеть! Словно кошка, Кира осторожно, крадучись, двинулась вперёд,стараясь, чтобы ни одна веточка не хрустнула под ногой, ни один лист не зашуршал. Каждый шаг таил опасность и давался ей с трудом.Вот она уже рядом. Протянув руку, подхватила сумку вместе с олимпийкой,а затем, словно обжигающий уголь, схватила телефон. И в этот самый момент,оглушительный,пронзительный трель звонка разорвал тишину, впиваясь в ночную мглу.

Кира моментально,почти истинктивно,отклонила вызов, но было уже поздно. Звук, пусть и короткий, словно выстрел, привлёк внимание мучителей.Они резко, синхронно развернулись.

- Полиция уже едет, а это - улика! Отдам в участке! - выкрикнула она первое, что пришло в голову, демонстрируя им телефон, словно трофей. Адреналин бурлил в крови, придавая голосу неожиданную силу. Не дожидаясь реакции, она развернулась и бросилась бежать.

Парням понадобилось всего несколько секунд, чтобы осознать происходящее и броситься в погоню.Но эти драгоценные мгновения оказались для Киры спасительными. Едва оказавшись за стеной, отделявшей её от них,она, словно кролик, юркнула под знакомую раскидистую иву, и нырнула в крохотный грот, который заприметила ранее.Руки тряслись, когда она лихорадочно отключала телефон, чтобы следующий звонок не выдал её убежище. Затаившись, она слушала, как топот ног проносится мимо, удаляясь в чащу.

Подождав ещё несколько долгих секунд, убедившись, что погоня ушла вглубь леса, она осторожно выбралась из укрытия. Бросив на землю захваченные сумку и телефон, она метнулась к связанному пленнику. Как же сейчас пригодился нож Вадима, который она всегда носила в рюкзаке. Руки её работали быстро, проворно разрезая верёвки.

Вдруг, из-под кастрюли, словно выпрыгнув из преисподней, выскочила огромная крыса и, мелькнув серой тенью, умчалась в темноту. Кира чуть не вскрикнула от неожиданности, но удержалась.

-Ублюдки, сволочи! Вы ещё пожалеете об этом! - вырвалось из пленника, когда последние верёвки пали. Он потирал красные, натёртые запястья.

- Беги скорее. Они вернутся! - выдохнула Кира, подгоняя его. Её лицо осветил фонарик мобильного телефона.

- Спасибо. Я - твой должник, - прошептал парень, и канул в ночную мглу.

Кира осторожно скользила между тенями деревьев, пробираясь домой. Страха заблудиться или быть пойманной не было и в помине - лес был для неё не чужим, а давним другом. С тех бесчисленных летних дней, проведённых с друзьями на даче у Кати,где лес был их домом, местом походов, игр в индейцев, следопытов, охотников...

Наконец, выйдя из объятий чащи, она двинулась к дому. На всякий случай, пытаясь слиться с окружающей мглой, Кира натянула поглубже капюшон своего худи, пряча лицо в тени. Вокруг было тихо, ни души. Она почувствовала облегчение приблизившись к подъезду. Но как только хотела открыть дверь, из-за её спины вдруг возникла рука и захлопнула её.

Почти одновременно вторая рука резко стянула с её головы капюшон, сорвав вместе с ним ленту. Волосы, освободившись от пут, тяжёлым волнистым водопадом рассыпались по спине. Кира вздрогнула от неожиданности. Медленно обернувшись, она наткнулась на жёсткий, пронзительный взгляд. Черноволосый качок стоял прямо перед ней. Его серые глаза, холодные, как отполированный металл, впились в неё.

Вместо паники, которая должна была бы захлестнуть её, внутри Киры воцарилось полное, почти ненормальное спокойствие. Так всегда с ней случалось в моменты крайней опасности. Организм блокировал все эмоции, погружая её в состояние своеобразной анестезии. Она не отвела взгляда. Смотрела прямо в эти стальные глаза, и они сверлили друг друга в безмолвной, немигающей дуэли.

- Да кто ты такая? Откуда взялась? - наконец нарушил тишину он. Его голос был удивительно тих. В нём прозвучало удивление, и ещё что-то, что Кира не могла определить. Она продолжала молчать, всё так же не отводя взгляда. «Хорошо, что тренировала этот змеиный, немигающий взгляд», - пронеслось в голове, припоминая, как слезились глаза во время этих странных упражнений. Зато, теперь пригодилось. Она решила: ни за что не спасует.

Парень медленно запустил руку в её волосы, крепко сжимая их в кулак. Кира стиснула зубы, но не вздрогнула и не отвела глаз.

- Напрасно ты это сделала, - сказал он. И ей почудилась в его голосе вовсе не злость, а... что это?... боль?...разочарование?....

Он резко развернулся и растворился в темноте улицы.

Только дома Кира поняла, что нож исчез.

10 ГЛАВА

ИЗНАНКА

Кирилл раздражённо швырнул нож на стол. Острый звук эхом прокатился по комнате. Он нахмурился, затем, повинуясь инстинкту, взял его снова. Лезвие хищно блестело в свете настольной лампы. Присмотрелся. Ничего себе! Это же болисонг! Вполне может быть использован как серьёзное оружие. Зачем она, черт возьми, припёрлась ночью, вооружившись им, в эти развалины? Зачем влезла и все испортила, когда он уже почти расколол Прилучного, и тот готов был все рассказать?

Они с Игорем рванули за ней, чтобы перехватить, но девчонка как сквозь землю провалилась. А когда вернулись – уже никого не было. Оказывается, она и не убежала вовсе, а затаилась и освободила их пленника. Его ярость смешалась с восхищением. Конечно, он жутко разозлился на неё за то, что влезла и все испортила. Но и невольно оценил смелость и сообразительность – всегда ценил и уважал эти качества. А эта девчонка, похоже, обладала ими в избытке.

Позже, возвращаясь домой, он случайно увидел, как она осторожно пробирается по улице напялив капюшон пониже на голову. Все равно узнал. По осанке и особой, нервной грации. И не смог удержаться. Что-то толкнуло его к ней. Может инстинкт охотника, а может желание разобраться. Стоило немного припугнуть эту отчаянную малышку, чтобы впредь была осторожнее и не нарывалась на неприятности.

Он нагнал ее у самого подъезда. Захлопнул дверь парадного, в которое она собиралась зайти, и стянул с головы капюшон. Когда упала и рассыпалась по спине крупными локонами шелковистая масса волос, он почувствовал тонкий, сладкий, пьянящий аромат, вовсе неуместный в этой ночной стычке. Невольно наклонился, вдыхая нежный запах. Но тут девочка повернулась, и их глаза встретились. Это не был взгляд робкого и испуганного ребёнка. Она смотрела прямо, строго, без тени страха, не отводя взгляда. Он же, глядя на неё, как дурак, тонул в бездонной пучине этих каких-то совершенно невероятных, колдовских глаз, забыв, зачем догонял. Кто она такая? Он правда спросил об этом вслух? Память все ещё хранила ощущение шелка волос в его ладони. Он поднёс руку к лицу, словно бы проверяя, не сохранился ли на ней её аромат. Вдруг, сообразив, что делает, резко отдёрнул руку. «Хрень какая-то! Необыкновенные глаза? Бред! Просто у того подъезда было тусклое освещение. Вот и показалось.»

Сейчас надо думать о другом. О том, как выяснить, откуда у этого подонка фотография его матери. Что он знает о ней? Что их связывает?

Накануне они с Игорем играли в бильярд в его клубе, когда ему на телефон пришло сообщение. Отправитель - Прилучный. - Тебе же нравятся мои шлюхи. Хочешь, поделюсь ещё одной? Зацени.

И следом, словно удар под-дых, прилетела фотография его матери.

Врагом в лице Прилучного Кирилл обзавёлся почти сразу после приезда. Уже давно отошла в прошлое и стала неважной для обоих голубоглазая первопричина конфликта, но взаимная, острая неприязнь не только не утихла, а окрепла, превратившись в непримиримую вражду.

Его появление тогда в новой школе вызвало бурный фурор и чрезмерно взбудоражило прекрасную половину. Даже несмотря на то, что именно в их классе уже учился предмет всеобщего женского обожания и поклонения - Строгов Андрей – изящный белокурый парень с томным взглядом, лицом ангела и манерами аристократа, принимающий все знаки внимания со снисходительной улыбкой.

Сам Кирилл на ровесниц смотрел свысока. Предпочитал девушек постарше. Чтобы все было по-взрослому и без обязательств.

Однажды к нему после уроков подошла девушка, учившаяся в выпускном классе.

-Я поспорила, что смогу соблазнить тебя. - дерзко и прямолинейно заявила она вскинув подбородок.

Он оценивающе посмотрел на неё. Симпатичная.

- На что поспорила?

- На желание! Дело принципа! Медленным, нарочито сексуальным жестом она сняла с волос заколку, рассыпая волосы по плечам, глядя на него вызывающе призывно.

Кирилл усмехнулся: - Пошли.

- Мы собираемся заниматься. Вы будете мешать. Сегодня свободны - небрежно бросил он домработнице, проходя в комнату с новой подружкой. Та послушно и безропотно удалилась. Занимались они долго и с удовольствием.

А на следующий день во время перемены к ним в класс, в сопровождении свиты из трёх человек, нагрянул Костик Прилучный. Мажорный сын известного депутата и бойфренд той самой девчонки, у которой Кирилл вчера даже имени не спросил.Но об этом он узнал позже. А в тот момент просто удивился, когда Прилучный грозно рявкнул:

-Кто здесь Климов?

Кирилл поднял голову от учебника: - Ну, предположим, я. Что надо?

Костя развязной походкой хозяина всея школы подошёл к его парте: - Так это ты, малолетний щенок, на старших девочек прыгаешь?

Кирилл поднялся.Он оказался на пол головы выше своего противника и значительно шире его в плечах. Его спокойный холодный взгляд из под вопросительно поднятой брови заставил Костика стушеваться и непроизвольно отступить на шаг. Но Прилучный быстро взял себя в руки и, надменно вскинув голову, процедил сквозь зубы: - Если такой борзый, то приходи после уроков на пустырь за школой. А если зассышь и не придёшь...

- Приду- перебил его Кирилл.

После уроков он сразу направился прямо на пустырь, обходя гомонящую толпу. Один. Потому что из-за своего высокомерного и независимого нрава друзей не завёл и даже не пытался вписаться в коллектив.

Там его уже поджидали. Четверо. Кирилл медленно приближался, его взгляд, острый и цепкий, рыскал по фигурам, сканируя и вычисляя самого сильного в этой стае. Если вырубит лидера и главного бойца, то не будет проигравшим.

Кто-то его догнал и пристроился рядом. Кирилл обернулся. Андрей Строгов молча коротко улыбнулся и перевёл взгляд на ощетинившихся старшеклассников, тоже оценивая противника. Сразу вслед за ним подбежал Игорь Дворжецкий – эталонный ученик, каким и положено быть сыну директора школы.

-Второй справа - борец, чёрный пояс - негромко бросил Игорь. Его, обычно сдержанный и добродушный голос прозвучал неожиданно жёстко.

-Он мой. И Прилучный.- ответил Кирилл. Его глаза зафиксировались на цели.

- В красной олимпийке - мой - лаконично выбрал Андрей.

-Понял- коротко кивнул Игорь.

В этом коротком диалоге и быстром обмене взглядами между ними родилось нечто новое - понимание и боевое братство.

Кирилл был искренне удивлён: он не ожидал, что утонченный, изысканный Андрей окажется так хорош в драке. Гибкий,как пантера, неуловимо стремительный,он грациозно танцуя уходил от ударов с немыслимой скоростью,сам нанося их с невероятной силой и хирургической точностью.

Игорь уступал ему в изяществе техники, но бесшабашная отвага и яростная решимость выдавали в нём грозного противника.

Они победили. И с того дня стали друзьями.

Ладно, с Прилучным он разберётся! И выкинет из головы девочку с колдовскими глазами. Но всё-таки интересно, что она делала ночью одна в лесу? Точно ненормальная!

11 ГЛАВА

ВИНА

На следующий день, поднявшись ни свет ни заря, когда все ещё спали, Кира, гонимая тревогой, отправилась в лес. Утренний туман ещё цеплялся за осоку, но она не видела ничего, кроме травы и земли. Шаг за шагом она прочёсывала каждый сантиметр пути, по которому вчера возвращалась домой, выискивая блеск стали. Её взгляд, лихорадочно шарящий по влажной траве, цеплялся за каждый камень, за каждый отблеск росы. Её пальцы судорожно разгребали опавшие листья и траву. Снова и снова, тщательно, пядь за пядью, она прочёсывала лес. Тщетно. Безрезультатно. Уже пора было идти на работу, но она все ещё не была готова сдаться. Не могла смириться с тем, что нож, который так бережно хранил Вадим и который так много для него значил, она потеряла.

Артем незаметно, стараясь не привлекать внимания, наблюдал за Кирой. С некоторых пор он начал понимать, что за её яростным трудоголизмом таится не просто старание и желание заработать, а скорее, стремление забыться, отчаянная попытка побега от чего-то невыносимого. За её неизменно приветливой и вежливой улыбкой он замечал такую пронзительную боль, затаившуюся в глазах, что невольно сжималось сердце. Кажется, это не должно его волновать. Но волнует. Её тихое, непоказное упорство и упрямство, спрятанные за внешней скромностью, и восхищает, и злит одновременно.

Подошёл Сергей, проследил за взглядом Артёма:

- Я плачу ей больше, чем остальным. Но она об этом не знает. Не думаю, что ей это надо

Ничто не могло укрыться от внимательного взгляда друга.

Сегодня Кира, под гнётом отчаяния, чувства вины и безнадёжности, загружала себя работой пуще прежнего, наказывая и ругая. За весь день даже намёка на лёгкую улыбку не появилось на её лице. Артём несколько раз порывался подойти и спросить, что случилось. Но всякий раз останавливался. Кира была так напряжена, что казалось, подойди он и спроси, она тут же разрыдается.

- Отпусти её на выходные. Она явно на пределе. - попросил Артём.

-Хорошо. Но, кажется, она находит спасение в работе. Пусть, если это её путь.

Ей очень хотелось убежать, запрятаться в знакомых развалинах и плакать. Но это место больше не было её убежищем. Поэтому после работы она уныло побрела домой. Артём вышел следом и молча пошёл рядом. Наконец не выдержал:

-Что случилось? На тебе весь день лица нет.

Кира покачала головой.

-Я потеряла одну очень ценную, и очень важную вещь, - прошептала она.

Потом подняла глаза:

-Я найду! Я должна! - это прозвучало как приказ и клятва одновременно.

Артёму захотелось обнять её и успокоить. Сказать, что всё будет хорошо. Но он не посмел.

Вера Алексеевна и Владимир Викторович ещё не приехали, и Вики тоже не было дома. «Хоть бы она тоже сегодня осталась у подруги» -пожелала Кира. Она не хотела,чтобы Вика видела её слёзы, которые катились и катились градом, пока руки привычно украшали очередной торт.

Вика пришла, но, к счастью, сразу же направилась в душ, а потом закрылась в своей комнате.

Позже Кира лежала неподвижно на кровати, уставившись невидящими глазами в потолок. Словно отвечая на её тоскливое настроение, зазвонил телефон. Ромка. Родной, надёжный, свой...

- Ты экстрасенс?

-Что у тебя случилось?

- Ничего. Просто скучаю за вами. Очень. - на последнем слове голос предательски задрожал. Рассказать про нож она не решилась. Завтра будет снова искать.

-Не плачь. Я здесь. Хочешь, приеду?

- Поздно уже. И далеко.

- Не важно. Сядем с Вадиком на байки и примчимся. И Катю возьмём.

- Не надо. Правда, поздно.

Рома ещё долго был с ней. Пусть не рядом, но он успокаивал её, говорил ободряющие слова. Добрый, добрый и родной Ромка. Как же хорошо, что ты есть… как хорошо, что позвонил… Как хорошо, что все вы продолжаете держать меня за руку и не отпускаете, мои самые настоящие, самые любимые друзья. Вы и есть моя семья…

Вика подошла к дверям и прислушалась. Тишина. С тех пор, как Кира закрылась в своей комнате, ничего не было слышно. «Может, тихонько подойти к дверям её комнаты и послушать? Нет. Это будет уже слишком!» Но она была совершенно уверена, что видела, как Кира плакала. Впервые, за все время. Поэтому и не зашла на кухню. Чтобы не смущать. После вчерашнего, когда выгнала Киру из дома, её грызло чувство вины и злость на Киру за то, что та даже не попыталась дать сдачи, защищаться. Только молчит. «Вот ведь! Лицемерка! Строит из себя непробиваемую и невозмутимую, а сама рыдает втихаря! А о том, что кричит по ночам, кажется, сама даже и не догадывается! По фигу! Плевать! Мне на неё плевать! Я не буду ей сочувствовать! Не стану о ней волноваться! Она чужая для меня! Она мне - никто!»- Вика резко натянула наушники, врубила музыку на полную мощь, чтобы заглушить все мысли и рухнула на на кровать уставившись в потолок невидящим, полным ярости и растерянности взглядом.

Утром, как и всегда, Кира готовила на кухне завтрак. Горка аппетитных сырников уже возвышалась на столе, когда зазвонил телефон.

– Проснулась? – весело спросила Катя.

– Ага… привет вообще то…

– Посмотри во двор! - не обращая внимания на её слова приказала подруга. Кира выскочила на балкон. Внизу у подъезда на двух байках сидели Вадим и Ромка, а между ними, задрав голову вверх стояла Катя. Увидев Киру, радостно замахала руками.

Всю первую половину дня они провели вместе. А потом Кира пошла на работу. Нож будет искать завтра.

Она приходила каждый день и искала. Вновь и вновь. Лето закончилось. Завтра в школу. Нож она так и не нашла.

12 ГЛАВА

ШКОЛА

Девочки всю дорогу до школы шли молча. Но чем ближе они подходили, тем больше Вика замедляла шаг. Наконец, когда до школы было уже рукой подать, она остановилась и повернулась к Кире:

- Я не потерплю, чтобы наша...проблема стала темой для сплетен в классе, чтобы чужие перемывали кости моей семье. Давай сделаем вид, что мы незнакомы. Фамилии у нас, к счастью, разные.

Вика говорила, как обычно, прямо, грубо и категорично, не оставляя места для возражений.

Но прямо сейчас она защищала свою семью, частью которой её, Киру,не считала. Кира кивнула, соглашаясь:

- Иди первая.

Вика стремительно, не оборачиваясь удалилась и вскоре растворилась в толпе школьников.

Кира осталась стоять. Потом медленно подошла к воротам. В школьном дворе царила атмосфера праздничной суеты. Кира чувствовала себя лишней на чужом празднике. Она прошла мимо и побрела вдоль забора. Девочка обогнула школу, прошла мимо стадиона, и дальше, по проросшей травой тропинке, к небольшому пустырю,за которым начиналась стена леса. Здесь притаилась одна единственная скамейка, надёжно укрытая среди зарослей кустов. Кира опустилась на неё и закрыла глаза, отгораживаясь от внешнего мира. И он стал отдаляться. Гул города становился всё дальше и растворялся в гудящей пустоте. И, словно прорвалась плотина, хлынули нескончаемым потоком слезы, смывая остатки самообладания. «Проблема, обуза, нежеланная. »Эти слова, с детства клеймом выжженные в её сердце, снова запульсировали острой болью.

Её вечное проклятье, незаживающая, гноящаяся рана, на которую с неосознанной жестокостью сыпала соль бабушка своими бесконечными упрёками в адрес непутёвой дочери, за то, что та посмела «принести в подоле» ей позор и проблему... Кира изо всех сил старалась быть прилежной и полезной, словно хотела оправдать сам факт своего рождения, заслужить право на существование.

Но все её отчаянные усилия разбились вдребезги и обернулись прахом. Потому что в итоге мама, её собственная мама, обвинила её в том же. «Это ты виновата во всем! Все из-за тебя! Ты испортила мне жизнь! Почему мне не сделали аборт?! Убирайся! Видеть тебя не хочу!» - снова звучал в ушах её пронзительный голос. И снова всплывало в памяти искажённое гримасой боли лицо мамы с глазами пылающими дикой ненавистью...к ней, Кире.

Она тогда ушла и осталась ночевать у Кати. А утром... утром всё закончилось. И уже ничего не вернуть, не исправить. Знакомая, назойливо ноющая боль снова вползала в неё ядовитой змеёй, обвиваясь вокруг сердца, сдавливая и жаля. Кира чувствовала себя именно такой, какой больше всего на свете не хотела быть - никчёмной и жалкой. Проблема, обуза, нежеланная - снова. Теперь уже для этих, хороших в общем то людей, из жалости приютивших её. Причина того, что Вика чувствует себя некомфортно в своём собственном доме, а теперь ещё и в родной школе. Унизительно. Невыносимо.

Кирилл стоял, впиваясь взглядом в одинокую фигурку девочки. Это была она - та самая, что с безрассудной отвагой бросилась в пекло их разборок с Прилучным.

Сейчас он мог, наконец, хорошо разглядеть её.

Когда-то у Вали была коллекция фарфоровых фигурок, и среди них маленькая балерина, которая казалась тогда Кириллу совершенным эталоном женской красоты.

Эта девочка была похожа на ту статуэтку - хрупкая, с изящным изгибом лебединой шеи, чуть склонённой набок головкой, собранными в высокий строгий узел волосами.

Милое, нежное личико неподвижно, плотно сомкнутые губы скорбно поджаты, глаза закрыты, а по щекам струятся ручейками слезы. Маленькие, детские ладошки сжались в крошечные кулачки у самой груди, словно она пыталась удержать в них всю невыносимую тяжесть своей боли. Он никогда прежде не видел, чтобы так плакали - без единого всхлипа, без стона, без искажающей лицо гримасы.

Но её страдание - глубокое, мучительное, пронзительное -- он ощущал почти физически. Кирилл долго стоял, словно прикованный, не в силах оторвать от неё взгляда.

А она все сидела неподвижно, и серебряные дорожки слез продолжали безмолвно орошать её щеки. Наконец, её по-детски пухлые губы дрогнули, и она открыла глаза. Кирилл, застигнутый врасплох, едва успел спрятаться в тени ближайшего дерева. Девочка не спешила вставать. С поразительным спокойствием она достала из сумки крошечное зеркальце, влажные салфетки и скромную косметичку. Не спеша, тщательно она приводила своё лицо в порядок, устраняя следы слез. И лишь убедившись, что выглядит безупречно, поднялась и направилась к школе.

Она прошла совсем рядом, всего в нескольких шагах от него. Но, погружённая в свои мысли, не заметила его. Кирилл провожал её взглядом, пока тонкая фигурка не исчезла за поворотом здания. Затем опустился на ещё хранящую её тепло скамейку. Урок был безнадежно забыт. Теперь его занимал лишь один вопрос: как узнать, в каком классе учится эта девочка.

Гулкие школьные коридоры, залитые утренним солнечным светом, были пусты. Звонок давно прозвенел, разметав учеников по классам. Но Кира, ведомая инстинктом, без особого труда нашла нужный кабинет.

- Здравствуйте. Можно войти?

- А вот и наша новенькая! Опаздываете! - энергично, с лёгкой укоризной, произнёс учитель, оборачиваясь. Приветливая улыбка на его лице мгновенно, сменилась изумлением, когда он увидел Киру. Она была поражена не меньше. Перед ней, с указкой в руке, стоял Артем. Он, кажется, первым взял себя в руки, натянув на лицо профессиональную невозмутимость:

- Проходите и представьтесь.

- Кира. Россинская, – пролепетала она, все ещё не в силах оторвать от него растерянного, вопрошающего взгляда.

- Ребята, Кира будет учиться вместе с вами. Прошу любить и жаловать. - Он обвёл взглядом класс в поисках свободного места, ища, куда бы посадить этот внезапный сюрприз.