Наследники пепла. Книга первая. Не говори мне о любви

Наталья Темурян

Наследники пепла. Книга первая. Не говори мне о любви

1 ГЛАВА

КИРА

- Ты говоришь, что девчонка, которую я случайно подцепил в клубе семнадцать лет назад, и которую сейчас даже не могу вспомнить, родила ребёнка? И этот ребёнок - моя дочь?

Владимир Викторович Колесниченко - блестящий нейрохирург, заведующий отделением одной из крупнейших больниц города, - недоверчиво смотрел на сидевшую напротив него бывшую однокурсницу. Лида Лыкина, любимая ученица его матери, спустя столько лет вдруг заявилась в его рабочий кабинет, чтобы огорошить этой нелепостью.

- Да, - коротко сказала она. - Мы тогда отмечали твой день рождения. Она поздравила тебя… своеобразно.

И добавила с сарказмом - Так что лови подарочек, именинник!

Он сжал пальцы на ручке кресла, сдерживая желание встать и уйти.

-Это бред какой-то! - В голосе слышались усталость и раздражение, но больше - отчаянная попытка отгородиться от нахлынувшего прошлого.

- Ты не должен мне верить. Сделай тест ДНК.

Он подпёр голову руками, чуть прищурился, взглянул исподлобья.

-Откуда знаешь?

- Мы с ней бывшие одноклассницы. Девочка выросла на моих глазах — я педиатр в местной поликлинике.

-Я столько лет жил без этого знания. Почему ты говоришь об этом сейчас? Почему спустя столько лет?

- Потому что у девочки умерла мать и больше родственников нет. Если ты откажешься, её отправят в детский дом. Потому что я не могу смотреть, как ребёнок, который ни в чем не виноват, остаётся без шанса. Потому что ты - человек, который может определить её судьбу.

Она поднялась. - Я сделала то, что должна была. Дальше решай сам.

Лида бросила на его стол старую фотографию с адресом и ушла, не дожидаясь ответа.

Его взгляд застыл на зернистом снимке. Молодая женщина на нём выглядела счастливой… На задорном круглом личике с очаровательными ямочками на щеках искрятся детским весельем голубые, лучистые глаза. Губы раскрылись в лёгкой, беззаботной улыбке. Пшеничные волосы небрежно рассыпаны по плечам, словно золотое облако.

Память выдала фрагменты той ночи, как куски старой киноплёнки: шум, свет клубных ламп, чей-то смех, тёплый угол у служебной лестницы, где музыка гудела как фон, лампа моргнула, и всё случилось быстро: смех, прикосновения, губы — и хлопок двери за плечом.

А наутро их пути разошлись. Он и не думал её искать. Тем более, что буквально через несколько дней познакомился с Верой и понеслось поехало. Влюбился без памяти, и вскоре женился.

Внезапно в кабинете ему стало тесно, ворот рубашки душил. Какая-то случайность прошлого требовала от него немедленного судьбоносного решения. Он вдруг отчётливо ощутил тяжесть выбора, который мог изменить чужую жизнь и его собственную.

Владимир Викторович стоял на лестничной клетке третьего этажа перед обитой старым дерматином дверью. Рука, потянувшаяся к звонку, на мгновение замерла; затем прозвучал короткий, ровный звонок. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла невысокая худенькая девочка в домашнем халате и тапочках и смотрела на него глазами его умершей несколько лет назад матери. Холодная волна пробежала по спине: те -же зелёные бездны, и такая же непокорная грива каштановых волос... Сходство было настолько очевидным и неоспоримым, что не оставляло места для сомнений. Перед ним стояла его дочь.

Он неловко откашлялся.

- Здравствуй, Кира. Я - Владимир Викторович - начал он.

- Я знаю - перебила она ровным голосом. - Проходите - и отодвинулась, пропуская его в квартиру.

Он прошёл по узкому коридору и остановился на пороге комнаты - чистой, опрятной, но безнадёжно устаревшей: старенький диван с цветастым чехлом и такими же креслами, занавески с неярким цветочным рисунком, выцветшее ковровое покрытие, стенка и комод - символы советской эпохи.

Воздух пах лимонным чистящим средством и чем-то домашним, знакомым и одновременно далёким.

Он остановился у края ковра, положил руки на спинку кресла и, не зная, куда деть взгляд, посмотрел на комод, где стояла та самая фотография в чёрной рамке.

Между ними повисла неловкая тишина. Он открыл рот, закрыл, сделал вдох, откашлялся и попытался улыбнуться, чтобы смягчить неловкость момента. Она ответила кивком, но глаза её оставались внимательными и немного настороженными.

Они устроились друг против друга: он в кресле, она на краешке старенькой табуретки.

Её руки, сложенные на коленях, нервно перебирали край халата, лицо - ровное, почти управляемое, но внизу шеи напряжённо бились слабые узелки страха.

Он невольно сравнил её с Викой - своей дочерью. Своенравной и нетерпеливой. Внешне девочки были совсем разные. Вика высокая, статная, с копной светлых, рыжеватых волос и янтарными глазами. Кира небольшая и хрупкая. На вид и не скажешь, что ей почти семнадцать. Скорее выглядит лет на тринадцать - четырнадцать. Если бы не глаза...казавшиеся старше лица, глядящие прямо и строго, с грустным вопросом.

Никакого зова крови и чего-то подобного Кира не ощущала. Перед ней сидел совершенно чужой человек. Один из тех, кто однажды легко и беззаботно прошёлся по Надиной жизни...

Её рождение было чистой случайностью. Кира знала это. Надя тогда не поняла, что беременна. Все симптомы приписывала то недомоганию, то отравлению. А когда выяснилось, что к чему, аборт делать было уже поздно.

Надя не разрешала называть себя мамой - только по имени. Словно они были ровесницами. Сёстрами, делившими общую юность. Порхала по жизни, заливисто и звонко, как только она одна умела, смеясь, словно яркая, беззаботная бабочка в вечном поиске своего женского счастья. Но не складывалось. Мужчины рядом с ней не задерживались.

Кире было десять, когда умерла бабушка. С тех пор она стала чувствовать себя ответственной за то, чтобы счета были оплачены, бельё постирано, холодильник не пустовал... за Надю: эту добрую и ранимую, с взбалмошной детской натурой женщину.

Она любила маму пронзительной любовью, смешанной с презрительной жалостью. Ненавидела эту жалость, но избавиться от неё не могла.

-Сколько можно наступать на одни и те же грабли. Жизнь так ничему тебя и не научила? - порой ворчала она совсем как когда-то бабушка.

Не научила. Просто однажды поломала и выбросила за свои пределы отчаянно жаждавшее, но так и не нашедшее любви, глупое сердце.

Она хотела всего лишь, чтобы её любили... так мало...

Кира жила без иллюзий, о встрече с отцом не мечтала. Он свалился внезапно, как снег на голову.

Тягостное молчание между ними затягивалось. Но Кира не собиралась его прерывать. Пусть сам выкручивается!

- К сожалению, я не знал ничего о тебе - наконец произнёс Владимир Викторович. Его голос был низким, в нем слышалась скованность.

Её руки, нервно теребившие край халата, сжались до боли; челюсть застыла, словно она боялась вымолвить что-то резкое. Не знал, или не хотел знать? — хотела она спросить, но промолчала.

– Но... это не меняет того факта, что ты моя дочь, и я готов взять на себя ответственность. - продолжал между тем мужчина.

Кира подняла на него удивлённый взгляд.

«Ответственность? Не поздно ли для этого?»- подумала она с горькой усмешкой, но вслух лишь сказала:

- Вы не обязаны этого делать.

- Конечно, обязан! – возразил он энергично – Ты переедешь жить к нам.

- Мы ещё не делали тест ДНК

- В этом нет необходимости. Я признаю, что ты моя дочь. Я уверен…

- Но я не уверена -перебила его Кира.

- Хорошо. Тогда мы сделаем этот тест.

Могла ли она доверять этому человеку? Кира не знала. Но она понимала, что уже никогда не вернётся в прежнюю жизнь. Мир без мамы стал другим — чужим и враждебным. Всё изменится… совсем скоро... Этот поток перемен уже не остановить.

2 ГЛАВА ВИКА

Вика обожала Адлер с его ослепительно жарким солнцем, ласковым морем, буйной зеленью и вечной неугомонностью.

Но сейчас она поспешно запихивала в чемодан свои вещи под растерянными взглядами бабушки, Самвела и Каринки.

- Это-ж какая необходимость вот так срываться? Что за срочность такая? Что ты будешь делать в пыльной Москве? Друзья то, поди, тоже разъехались! - пыталась вразумить внучку Лариса Григорьевна, бывшая учительница, а ныне пенсионерка и хозяйка небольшого гостевого дома. Но её слова повисали в воздухе.

- И правда, Вика, чего ты вдруг? Вчера же договорились, что пойдём на катамаранах кататься. А завтра - в горы, ты сама просила! – подал голос Самвел – друг детства, живший по соседству.

Его сестра Карина, пристроившаяся в кресле, тоскливо наблюдала за энергичными действиями подруги. «Эх, братик... хоть ты и старше, а не понимаешь очевидных вещей!» - подумала она. - «Ясно же, что существует только одна причина, способная заставить вот так, в разгар курортного сезона бросить все и уехать…»

Вика наконец закрыла молнию на чемодане и повернулась к ним радостно сверкая глазами: - Есть причина!

Причиной была ЛЮБОВЬ, случившаяся с ней этой весной. Макс - студент режиссёрского факультета ВГИКа возник перед ней из пелены дождя, внезапно обрушившегося на город, и укрыл под своим зонтом. А потом они стояли на остановке, и он заботливо укутывал её плечи своей курткой. И ледяные, острые, словно стрелы, капли дождя вдруг превратились в срывающиеся с неба сверкающие алмазы.

Вика не была романтичной натурой. Скорее рассудительной и практичной. Но рядом с Максом мир словно преображался. С ним было легко, волнительно и интересно. Они встречались, ходили в кафе, гуляли в парке держась за руки и говорили обо всем на свете. Но летом он должен был уехать к родителям в Челябинск, а её отправили, как обычно, к бабушке в Адлер. Откуда она и спешила сбежать, как только узнала, что Макс вернулся в Москву, чтобы поработать ассистентом режиссёра.

Москва встретила унылым дождём, безжалостно смывшем все её радужные мечты: увы, Макс хоть и в Москве, но все время занят на съёмках.

И бабушка, конечно же, оказалась права: почти все её друзья разъехались кто куда.

Но все это были цветочки по сравнению с новостью, которой её огорошили родители - сводная сестра.

- У папы есть дочь моего возраста? - голос Вики взвился до пронзительной ноты,она резко повернулась к отцу : - Ты, наверное, шутишь! Мама, скажи ему! Что за дурацкие розыгрыши! Вот совсем не смешно!

- Я сам только недавно узнал о её существовании - глухо отозвался отец, словно слова давались ему с трудом.

-У неё умерла мама. Никаких родственников нет. Не отправлять же девочку в детский дом! - добавила мама. - Я прошу тебя, прояви понимание. И постарайся принять её.

Ну конечно! Мама - добрая душа!

- Вот вы её и принимайте! А я не обязана! - демонстративно хлопнув дверью, она исчезла в своей комнате.

Известие повергло её в шок. А то, что эта невесть откуда взявшаяся девчонка будет жить с ними и учиться в её классе, и вовсе вызывало удручающую тоску. Ведь это означало, что безупречная жизнь их семьи станет достоянием для всеобщего обсуждения и, что хуже, осуждения. Уж она-то знала своих одноклассников! Стоило только представить ехидную ухмылку Кристины, которая будет злорадно смаковать каждую деталь этой истории за её спиной, даже несмотря на то, что они считаются лучшими подругами, — и Вика начинала искренне всем своим существом ненавидеть эту так называемую сестру. И родители ещё смеют просить её проявить понимание?

Несколько последующих дней она с раздражением наблюдала, как мама деловито и невозмутимо подготавливала комнату, ту, в которой обычно останавливалась бабушка во время своих приездов, для дочери своего мужа от другой женщины. Как искренне заботилась о том, чтобы той было удобно и комфортно в их доме. И не понимала этой её терпимости. Не в этом вопросе. Время приезда новоиспечённой родственницы приближалось, сжимая кольцо тревоги. Оставалось навести последний лоск. Мама спросила не хочет ли она помочь. Но Вика категорически отказалась принимать в этом участие и ушла. Максу наконец удалось вырваться ненадолго, и они договорились встретиться.

Вера Алексеевна старалась подавить в себе тревогу и сейчас не думать о том, как сложатся их отношения с дочерью мужа и к каким неизбежным переменам приведёт её появление в их семье. Но мысли в голову лезли. Беспокойные.

«Возраст такой... сложный. Вон как непросто с Викой в последнее время. Так это своя - родная и понятная. А вот придёт чужая...»

Она обрывала этот поток и заставляла себя просто заниматься текущими делами, решив, что проблемы будет решать по мере их поступления. И все же тревожно было на душе.

В прокуренном полутемном зале клуба оглушительно гремела музыка, воздух был плотным от запаха потных тел, алкоголя и сигаретного дыма. Вика сидела за барной стойкой, обхватив ладонями прохладный стакан, и наблюдала, как в безудержном танце отрываются на танцполе Ленка и Руслан, время от времени поглядывая на вход в ожидании Макса. Он обещал появиться после окончания смены.

Рыжеволосая Ленка стала в выпускном классе королевой школы, уведя этот гордый титул из-под носа Кристины. Между девчонками была давняя неприязнь, и они частенько устраивали публичные баталии. Вике не было бы никакого дела до их вражды, если бы одна не была её соседкой, другая — одноклассницей, и обе — близкими подругами. Годами она лавировала между этих двух огней, пытаясь сохранить нейтралитет.

В этом году Ленка стала студенткой вместе с Русланом — он был рядом с ней с начальной школы, и их дружба постепенно переросла в тихую, прочную любовь. Вика завидовала их надёжной преданности - до появления Макса, который, конечно же, был в тысячу раз круче тихого Руслана.

Зазвучала медленная мелодия и Ленка с Русланом слились в одну тихо покачивающуюся фигуру. Внезапно чья-то рука осторожно легла на её талию. Вика резко обернулась, готовая послать нахала, но наткнулась на знакомый смеющийся взгляд.

-Макс!

Он наклонился, обдавая её прохладой улицы, и легко поцеловал: -пойдём потанцуем! Вика скользнула бокалом по гладкой поверхности барной стойки и поднялась,тут же утонув в его крепких объятиях. Следующее мгновение они уже плыли сквозь толпу на танцпол. Он прижимал её к себе так, как будто они были здесь одни. И это была почти правда. Никому ни до кого не было дела в этом интимном полумраке. Все были поглощены исключительно собой и своими партнёрами.

Вика увидела рядом страстно целующуюся парочку и узнала в парне Кирилла Климова — одноклассника, пришедшего в их школу в прошлом году. Того самого, в которого с первого взгляда и, кажется, совершенно безнадёжно была влюблена Кристина. Девушка рядом с ним была Вике незнакома, но выглядела эффектно.

На секунду она посочувствовала Кристине, но в следующее мгновение губы Макса коснулись её шеи, и чужая драма отодвинулась на задний план, растворяясь в ритме танца.

— Видела Климова? — спросила Ленка, когда они четверо сели за столик, а Макс и Руслан погрузились в разговор.

— Нет, не видела, — солгала Вика. Она не хотела обсуждать с Ленкой чувства Кристины за её спиной.

— Да вон же он, с очередной девицей, — лениво махнула рукой подруга.

Вика невольно посмотрела в угол, где вальяжно расположился Климов. На секунду их взгляды встретились и, скользнув друг по другу, разошлись. Он никогда её не замечал, как, впрочем, и остальных одноклассниц. Она же всегда относилась к этому самодовольному мажору со смесью безразличия и презрения.

Вика перевела взгляд на Макса. Самый лучший. Без пустых понтов - умный, внимательный. Даже Ленка, проницательная Ленка одобрила. А это, между прочим, чего-то стоило, потому что в людях она разбиралась. Не зря поступила на психолога. Остаток вечера пролетел весело и беззаботно, отодвинув заботы и гнетущие мысли.

На следующий день позвонила Кристина. Она отдыхала в Испании. Восторженно делилась впечатлениями.

- Завела курортный роман с местным плейбоем? - спросила Вика с лёгкой иронией.

- Ну… ничего серьезного, конечно… Так, пытаются ухаживать некоторые… Но ты же знаешь, я Кирилла люблю.

Вика сделала вид, что поверила. Как бы сильно не была Кристина влюблена в Климова, но от флирта никогда не откажется. Ей просто жизненно необходимо было иметь вокруг себя несколько поклонников, которые должны соперничать за её внимание. Она считала, что таким образом повышает свой статус и это делает её более привлекательной и желанной в глазах парней. Только вот на Климова почему-то все это никак не действовало. Он был едва ли не единственным, кого её прелести оставляли равнодушным. Но Кристина была настроена решительно и сдаваться не собиралась.

– Кстати, не знаешь, он уже в городе? Не виделась с ним случайно?

Виделась. Вчера. Но Вика благоразумно умолчала об этом, и в её молчании таилась маленькая, едкая толика злорадства. Тоже рассказала немного о своём отдыхе в Адлере. Конечно, не Испания. Но тоже море. А потом подробно, со вкусом расписала все достоинства Макса – пусть завидует!

Вот только про новоявленную сестру говорить не стала.

3 ГЛАВА КИРИЛЛ

- На свадьбу придёшь? Ты приглашён вместе со всем благородным семейством!

Юлька натянула платье, которое второй кожей облепило её безупречную, точёную фигурку. Задорно тряхнула каскадом коротких, пушистых волос. В этом жесте было столько неукротимой энергии, что Кирилл невольно улыбнулся. Крышесносная девчонка! Напоминала Джессику – его безбашенную американскую подружку. Той тоже все было нипочем.

- Семейство явится без меня. - ответил Кирилл, не меняя позы. Он лежал, закинув руки за голову и лениво наблюдал за её сборами.

- Это из-за Ирки? Понимаю. Я тоже терпеть не могу твою мачеху! Редкая стерва! Юлька подошла к кровати, наклонилась и быстро чмокнула его в щёку: - Ладно, я побежала. До свадьбы дел невпроворот, голова идёт кругом. Ничего не успеваю. Так что в ближайшее время не увидимся.

- А после свадьбы? -в голосе Кирилла проскользнула едва уловимая насмешка.

- А после свадьбы будем посмотреть! – звонко рассмеялась она. –Пока!

Он перехватил ее за руку.

-У меня еще не было замужних дам. Будешь первой, если что.

- Как лестно!

Она иронизировала легко, со свойственной ей беззаботной грацией. Кириллу вдруг стало по-настоящему интересно:

- Зачем вообще замуж выходить, если ты изменяешь ему уже сейчас?

- Да что ты понимаешь! Это я так протестую! - в её голосе внезапно зазвенел вызов. Он сел на кровати, не выпуская её тонкого запястья. - Против чего?

Юлька опустилась рядом и вдруг стала непривычно серьёзной, словно маска беспечности спала, обнажив хрупкую искренность.

- Ты же знаешь, что наш брак – это просто сделка. Все устроили родители. Ну, финансовые интересы, переплетение капиталов и все такое...

- Так ты вроде не возражала. - напомнил Кирилл

- Потому что он мне понравился. – прошептала она с горечью.

- А потом я узнала, что он до сих пор не порвал со своей подружкой. И не собирается даже. А на свадьбу согласился только после того, как папаша перекрыл ему доступ к деньгам. Видела я эту девицу. Ничего особенного. Тусклая тень. Работает мёд сестрой, одевается безвкусно, никак... Так обидно стало! Вот я ведь красивая! Умная! Школу с золотой медалью закончила. И в МГИМО, между прочим, иду на красный диплом. А этот козёл предпочёл мне какую-то простушку. А самое обидное знаешь что? - Юлька вскочила и замерла посреди комнаты.

- Что?

- Что этот мудак все равно мне нравится! И я хочу за него замуж! - последние слова она почти выкрикнула. В них смешались ярость и отчаянное желание.

- Понятно. – Кирилл лишь пожал плечами.

- Да ничего тебе непонятно! - вспыхнула она. - Я ему еще покажу! Такую семейную жизнь устрою - мало не покажется!

- Удачи!

- А сам то! – Юлька перевела взгляд на него, словно пытаясь разгадать. -Неужели никогда не хотелось взбунтоваться? Ты же у нас парень гордый, независимый...

- Зачем? - он лениво растягивал слова, глядя куда-то в потолок. - Меня и так все устраивает.

Он снова откинулся на подушки, демонстрируя полное безразличие. - И то верно. - Юлька снова села рядом, вздохнула. Её запал вдруг исчез. - Чего тебе бунтовать? Школу ещё не закончил, а уже живёшь один, сам себе хозяин. Отец не достаёт... Надо мной в твоём возрасте был тотальный контроль.

Она поднялась, потянулась с кошачьей грацией, возвращая себе привычную улыбку.

- Ну все. Мне пора. Убегаю. С днём рождения, кстати. Подарок там – кивнула с лукавой улыбкой в сторону тумбочки.

Она ушла, оставив за собой лёгкий шлейф парфюма и ощущение вихря, пронёсшегося сквозь тишину комнаты. Кирилл продолжал лежать, уставившись в потолок.

«Отец не достаёт...» - эхом отозвалось в голове. Это была правда... Порой ему казалось, что отцу вообще нет до него дела... Но хотя бы не бросил его, как мать. И на том, как говорится, спасибо. Или всё-таки бросил? Просто сделал это иначе - отправил сына в Штаты, словно в почётное изгнание, подальше от глаз. Ладно, проехали. Он закрыл глаза, отгораживаясь от воспоминаний, но мысли не унимались. Прошлое давно было погребено под толстыми слоями пыли и времени. Но стоило копнуть - и оно начинало дышать.

Когда мать ушла, ему было всего пять лет. Пять коротких лет, уместившихся в одном выцветшем воспоминании.

Одна фотография, случайно забытая... или всё-таки специально для него оставленная?... Этот ветхий прямоугольник он тайно хранил, как единственное доказательство того, что она была настоящей. Он изучал её черты годами - чтобы не забыть. Чтобы узнать её в толпе, если судьба когда-нибудь решит столкнуть их снова.

А тогда вместо мамы появилась Сирафима Олеговна. Но не сразу. Сначала отец привёз его в огромный дом, где их неприветливо встретила высокая черноглазая женщина с надменной красотой, в которой не было ни капли тепла.

Рядом стояла девчушка лет трёх с точно такими же чёрными, но весёлыми и любопытными глазами. Он слышал, как женщина громко спорила с отцом за неплотно закрытой дверью, пока они с малышкой, на время забытые взрослыми, стояли посреди просторной комнаты. - Хватит с меня того, что я мирюсь с твоими изменами. Ублюдка этой шлюхи я в своем доме не потерплю! - кричала женщина.

Эти слова, словно ледяной кинжал, навсегда вонзились в его память, оставив глубокий, незаживающий шрам.

Маленькая Аришка - так звали девочку, пыталась с ним подружиться и в знак своего расположения притащила и отдала ему свою любимую куклу - огромного пупса похожего на настоящего ребёнка, которого почему-то звали Нюша. В своем нежном возрасте она еще не понимала, что мальчиков куклы не интересуют. Впрочем, пупса у него грубо, без церемоний отобрали, а ревущую Аришку утащили в другую комнату, приказав при этом тощей, с высоким пучком на голове женщине строго следить, чтобы он и близко не приближался к девочке.