После полуночи

Вивиан чувствовала, что что-то точно не так. Король не стал бы держать ее магию открытой. Не после разрушения замка. Должны быть оковы, блокирующие магию. Должен быть ошейник. Но их не было — только этот странный, приторно-ласковый тон короля и собственные тени, которые отказывались откликаться, словно их запечатали внутри нее.

Они шли по знакомой дороге — коридор за коридором, лестница за лестницей, поворот за поворотом. Вивиан узнавала эти стены, факелы, даже трещины в камне. Сердце сжималось с каждым шагом. Она знала, куда они идут. В главный зал. Туда, где она видела короля в прошлый раз. Туда, где он угрожал ей и смотрел на нее, как на вещь.

Лучше бы король убил ее, пусть она не знала, для чего нужна ему. Смерть была бы милосерднее этого неведения.

Они вошли в зал.

Факелы горели ярче, освещая высокие колонны с грубой резьбой, высокий потолок, теряющийся во тьме, и трон из черного камня, отполированный до блеска. И — короля на троне.

Эпиал сидел, откинувшись на высокую спинку, положив ногу на ногу. В одной руке он держал кубок, в другой — крутил что-то маленькое, блестящее. И он улыбался. Улыбка была жуткой, с хищным блеском глаз, которые не отражали свет факелов.

— Ваше Высочество, — он развел руки в широком приветственном жесте, словно перед ним стояла долгожданная гостья, а не пленница, которую приволокли силой. — Или, может, мне стоит обращаться «Ваше Величество»? В конце концов, вы станете королевой?

— Для чего я здесь? — Вивиан смотрела на него исподлобья, не отводя взгляда, хотя внутри все дрожало. Голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Что вам от меня нужно?

— Моя дорогая Вивиан, ты здесь желанный гость, — король встал с трона и направился к ней. Сапоги цокали по каменному полу, и каждый шаг отдавался в груди Вивиан тихим ударом. — Сначала я думал, что мне стоит убить тебя. Избавиться от проблемы раз и навсегда. Просто и чисто. Но ты оказалась такой ценной. Такой… неожиданной. Прости за все неудобства. Это была необходимая мера.

— Что это значит? — Вивиан не отступила ни на шаг, хотя каждый нерв в ее теле кричал бежать.

— Мы с тобой покорим этот мир, — Эпиал расплылся в улыбке, и, прежде чем Вивиан успела отшатнуться, обнял ее. Обнял, словно они вправду были друзьями, и он не держал ее в темнице в ошейник и не угрожал смертью. Его руки были холодными, как у мертвеца. — Ты — ключ. Ключ ко всему.

Вивиан вздрогнула. Тело свело судорогой отвращения, но она заставила себя стоять смирно.

— Посадите нашу гостью возле меня, — Эпиал отстранился и бросил короткий взгляд на рыцарей.

Они тут же исполнили приказ. Подхватили Вивиан под локти и понесли к трону. Ноги волочились по камню, не находя опоры, ботинки скребли по полу.

Возле трона стоял маленький стульчик, который должен был быть подставкой для ног. Вивиан плюхнулась на него, и рыцари отошли, оставив ее сидеть у ног короля. Она чувствовала себя собакой на цепи.

— Понимаете, Ваше Высочество, здесь вам будет лучше, — король указал на зал, где они находились. — Да. Мрачновато, согласен. Не Лунный дворец. Но солнечной принцессе можно пожить и без солнца, верно? Привыкнете?

Вивиан не успела ответить.

На шее появилось что-то холодное — металл, сомкнувшийся вокруг горла с тихим щелчком. Ошейник. Вивиан вздрогнула, но слабости не ощутила. Магия не уходила.

Затем второй ошейник с острыми краями. Каждую руку и ногу заковали в оковы. Вивиан была связана по всем частям тела, скована по рукам и ногам, как самый опасный преступник. Металл давил на запястья, на лодыжки, но магия оставалась при ней.

Она чувствовала свои тени. Они забились где-то в груди, дрожали и сжимались в комки. Они жаждали разрушить в этом замке что-то еще, разнести эти стены в пыль, сравнять с землей эту каменную клетку.

— Молчать, — приказала Вивиан мысленно. — Не высовываться.

Тени затихли, но не успокоились. Они ждали.

— Это ради твоей безопасности, — сказал Эпиал, возвращаясь на трон и с высоты глядя на скованную принцессу. — Не хочу, чтобы ты поранилась или навредила кому-то. Ты слишком ценна, чтобы рисковать. У меня есть подарок для тебя. Думаю, он тебя обрадует.

Эпиал кашлянул, давая знак темным рыцарям. Одна из боковых дверей медленно открылась. Трое рыцарей внесли тело.

Виктор.

Он был весь в крови. Лицо разбито, губа рассечена, глаз заплыл так, что не видно зрачка, из носа течет темная струйка, застывая на подбородке. Одежда разорвана в клочья, на груди — глубокие порезы, некоторые еще сочатся. Руки связаны за спиной грубой веревкой, въевшейся в кожу. Его кто-то избил, не жалея сил. Он едва стоял на ногах, и рыцари держали его под руки, чтобы не упал.

— Виктор, — прошептала Вивиан. Она рванулась вперед, забыв об оковах. — Виктор! Что вы с ним сделали?

— Вы так сдружились, а я даже не знал, — притворно умилился король Смерти, качая головой и прищелкивая языком. — Мой сын, который всегда был таким правильным, таким покладистым, таким послушным, вдруг предает меня. Ради какой-то девчонки. Смотри, принцесса, как он заплатил за ваши секреты.

— Виктор не виноват, — сказала Вивиан, и рот открылся сам собой, прежде чем она успела подумать. Она вдруг осеклась, поняв, что сказала лишнее. Король не должен ничего знать. Король не должен знать, что они с Виктором были заодно. — Он… он ничего не делал. Я заставила его помочь мне.

— Оставь, девочка, — махнул рукой Эпиал. — Он признался во всем сам. Даже не пришлось пытать — почти. Он предал своего короля, свое королевство и наконец себя. Ради девчонки, которая ему никто. Глупец.

Рыцари привели Виктора к Вивиан и без предупреждения кинули его на пол. Он упал лицом вниз, не сумев подставить руки из-за веревок, стягивающих запястья, и застонал. В этом стоне было столько боли, что у Вивиан перехватило дыхание.

— Виктор, — прошептала она, подползая к нему на коленях. Оковы звенели, мешая двигаться, впивались в кожу, но она добралась-таки до его головы, перевернула на спину и положила ладонь на его лоб. Кожа была горячей. — Виктор, слышишь меня? Я здесь. Я рядом.

— Женщины всегда мешали мужчинам, — холодно бросил Эпиал с трона. — Они не достойны столько находиться в мыслях. Тысячи лет истории, тысячи войн — и все из-за женщин. Виктор пал под твоими чарами. Ты околдовала его, как и всех вокруг.

— Прости, — прохрипел Виктор, с трудом поднимая голову. Один глаз смотрел на Вивиан. — Я не знаю, как он узнал. Я не говорил. Клянусь тебе. Я бы никогда…

— Ты не виноват, — Вивиан с сожалением покачала головой, поглаживая его лоб, откидывая слипшиеся волосы. — Ты ни в чем не виноват. Это я виновата. Это все я.

— Господин Советник, — король повернул голову к своему советнику, который стоял в тени колонны, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим с таким же холодным ядом в глазах, как и его повелитель. — Как в нашем королевстве поступают с предателями?

— Казнят, — ответил советник сухо.

— Ваше Высочество, теперь королевство Смерти — ваш дом, — улыбнулся Эпиал, снова обращаясь к Вивиан. Улыбка не касалась его глаз. — Хотите повеселиться? У нас сегодня будет маленькое представление. Для избранных.

— Что вы хотите сделать с нами? — гневно спросила Вивиан, сжимая кулаки в оковах. Она не чувствовала боли — только ярость.

— С предателем — убить, — король пожал плечами, как будто речь шла о том, что подать на обед. — Тебя — приберечь для кое-чего стоящего.

Он похабно ухмыльнулся, не оставляя сомнений в том, что именно он имел в виду. В его глазах загорелся огонь.

Вивиан вспомнила ту женщину на каменном столе, ее изуродованное тело, синяки, следы насилия, застывшее лицо. Ее вырвало бы, если бы в желудке была хоть одна крошка.

— Вы не посмеете, — сказала Вивиан. Она закрыла Виктора собой, насколько позволяли оковы, нависла над ним, расправила плечи и заслонила его. Из-под ее ладоней потянулись тени, они окутали Виктора плотным коконом, защищая его от всего мира. — Вы не тронете его. Никто из вас.

— Не трать силы, — прошептал Виктор из-под нее. Его голос был едва слышен. — Они все равно заберут их. Заберут все.

— Я защищу тебя, — уверенно сказала Вивиан, и тени стали плотнее. — Только держи глаза открытыми. Не закрывай их, слышишь? Смотри на меня и никуда больше.

— Не нужно представлений, — отмахнулся король, поднимаясь с трона и спускаясь по ступеням. — Убей его и отметим это.

Кто-то из рыцарей бросил к ногам Вивиан меч. Он упал с глухим звоном, отскочил от камня и замер, лезвие блеснуло в свете факелов.

Вивиан задрожала. Слезы покатились из глаз, и она не вытирала их. Она смотрела на полумертвого Виктора, который все еще пытался смотреть на нее с надеждой и благодарностью.

— Сделай это, — кивнул он. — Я же чем-то должен тебе помочь. Хоть так.

— Как мне поможет твоя смерть? — Вивиан всхлипнула, и голос ее разорвался на тысячи осколков. — Ты нужен мне живым. Ты мой друг. Единственный друг здесь. Я не хочу тебя терять.

— Я добровольно отдам тебе свои тени, — улыбнулся Виктор. Улыбка вышла кривой, кровавой, но искренней. — Они хорошо тебя примут. Я узнал об этом совсем недавно… хотел сказать тебе… но не успел.

— Я не буду убивать тебя, — Вивиан покачала головой, и слезы разлетелись в стороны, падая на его лицо и раны. — Нет. Ни за что. Ты мой друг, а я не убиваю друзей.

— А ты — мой, — Виктор ощутил тепло ее слез. — Я жертвую ради своего друга. Разве это не самая достойная смерть? Умереть, чтобы помочь?

— Виктор…

— Время, — крикнул король, усевшись обратно в кресло и взяв с подноса кубок с вином. Он отпил глоток, смакуя, и уставился на них с высоты. — У меня мало терпения, предатели.

Виктор слабо поднял руку, дотянулся до меча и придвинул его к Вивиан. Лезвие скользнуло по каменному полу, оставляя блестящий след, и остановилось прямо перед ее коленями.

— Прошу, — умолял Виктор, и в его голосе не было страха. — Я буду рад, если это сделаешь ты. Не они. Не он. Ты.

Вивиан плакала, не понимая, что ей сейчас можно сделать. Каждый нерв в ее теле кричал «нет», но разум подсказывал, что другого выхода нет.

Ей казалось, что мир рушится — снова, опять, который раз за последние недели.

— Я могу разрушить замок еще раз, — шептала Вивиан сквозь всхлипы. — Он не закрыл мою магию. Я чувствую ее. Я могу ударить так, что камни полетят, как в прошлый раз. Я убью его. Убью их всех.

— Не закрыл, — согласился Виктор, и в его голосе прозвучала печаль. — Но оковы помогают накопить силы. Они не блокируют, а собирают. Снять ты их не сможешь. Это не магия — это накопительный механизм.

Разочарование накрыло Вивиан с головой, как ледяная волна. Она вцепилась в рукоять меча, но не поднимала его.

— Прошу, — сказал Виктор, и голос его стал тише, почти не слышен. — Я чувствую, как моя кровь заражена. Он впустил в меня свой яд, когда пытал. Я чувствую, как он растекается по венам. Мне так больно, Вивиан. Я не хочу превратиться в одного из них.

Она смотрела на его раны — на распухшее лицо, где не осталось живого места, на глубокие порезы на груди, на кровь, которая все еще сочилась из-под разорванного плаща, пропитывая каменный пол. Он истекал кровью, пачкая ее одежду, заливая ей колени. И она поняла, что Виктор прав. Он не выживет. Даже если король отпустит их, он не выживет.

Она нашла в себе силы встать. Ноги дрожали, колени подкашивались, но она поднялась. Меч казался таким тяжелым.

— Преврати все в мир, — прошептал Виктор, глядя на нее снизу вверх. В его единственном живом глазу стояла слеза.

— Обещаю, — сказала Вивиан. — Обещаю, Виктор.

Она занесла меч. Лезвие описало дугу в воздухе.

Виктор закрыл глаза и улыбнулся.

И Вивиан ударила.

Меч вошел прямо в сердце. Виктор издал один короткий, тихий вздох и затих. Его голова упала на каменный пол, глаза остались закрытыми, и из-под век вытекла последняя слеза.

Вивиан громко заплакала. Она выронила меч, отскочив от лужи крови, упала рядом с телом, не чувствуя, как камень врезается в ноги, положила голову ему на живот. Слезы заливали его одежду, смешивались с кровью, растекались по ткани.

— Прости, — шептала она, задыхаясь от рыданий. — Прости меня, Виктор. Прости. Прости. Прости…

Король аплодировал.

— Браво, — сказал он и отпил из кубка, смакуя вино, как смакуют чужую боль. — Какая трогательная сцена.

Глава 29. Две тени

Сутки они шли по пустыне. Оставшейся компанией и горсткой уцелевших рыцарей, которых после костяного круга осталось не больше десятка. Они брели по серому пеплу, который забивался в сапоги, в волосы, в легкие. Песок был везде. Каждый вдох царапал горло и выносил наружу облачко серой пыли.

Вода закончилась еще вчера.

Кай поднес флягу к губам Айлин, но оттуда не выпадало ни капли. Он сжимал флягу так, что жестяные стенки прогибались, но внутри было только сухое эхо. Айлин уже не кашляла, только дышала часто, и ее потрескавшиеся губы шевелились, произнося что-то неслышное. Иногда Кай наклонялся, пытаясь разобрать слова, но это был просто бессвязный шепот в жар.

— Держись, — шептал он, но сам уже не верил в свои слова.

Он держал ее в седле перед собой, прижимая к груди. Ее тело горело, даже сквозь два плаща Кай чувствовал этот жар. Айлин таяла на глазах.

Зейн ехал впереди, низко опустив голову. Платок, закрывавший лицо, почернел от пепла, превратился в грязную тряпку. Он не оборачивался, чувствуя вину от того, как тает отряд. Боялся посчитать, сколько их осталось. Боялся признаться себе, что, возможно, ведет их всех на смерть.

Киран и Дейк замыкали шествие, ведя усталых лошадей. Животные едва волочили копыта по стеклянному крошеву, их ребра выпирали из-под мокрой от пота шерсти. Одна из лошадей уже упала накануне, она просто легла и не встала. Ее пришлось добить, чтобы не мучилась.

— Долго еще? — спросил Киран, когда солнце снова начало клониться к горизонту.

— Не знаю, — ответил Зейн, не оборачиваясь.

На рассвете второго дня пустыня кончилась.

Она сменила одну мертвенность на другую. Пепел уступил место твердой, потрескавшейся земле, серой и безжизненной, на которой не росло даже сорняков. Земля была сухой и изрезанной глубокими трещинами, в которых скапливался ветер. А впереди, в сером мареве, показались силуэты.

— Что это? — спросил Дейк, щурясь. Он приподнялся в стременах, пытаясь разглядеть.

— Дома, — ответил Зейн, вглядываясь. — Кажется, деревня.

Они подошли ближе. Дома были старыми, заброшенными, с провалившимися крышами и черными глазницами окон. Стекла давно вылетели, рамы сгнили, кое-где на подоконниках еще висели обрывки занавесок. Стены из неотесанного камня покрылись мхом, похожим на запекшуюся кровь.

Деревня была маленькой, может быть, два десятка дворов, разбросанных вдоль единственной улицы. Посреди улицы стоял колодец, но когда Дейк заглянул в него, оттуда пахнуло только сыростью и плесенью, воды не было уже много лет.

Но это было хоть какое-то укрытие от одиночества пустыни.

Путь через деревню вел дальше, к узкому проходу между скалами к темной расщелине, в которой даже днем царили сумерки. А за ним, по словам Зейна, уже совсем близко находился мост отраженных теней, а за мостом — Королевство Смерти.

Обстановка вокруг была мрачной и пугающей. Даже воздух здесь казался тяжелее. Казалось, дома шепчутся, когда ветер продувал их пустые комнаты, и эти шепоты складывались в слова на незнакомом языке. Айлин во сне вздрагивала и прижималась к Каю, словно чувствовала, что вокруг небезопасно.

— Кажется, мы сможем найти воду, — сказал Киран, указав на тусклый свет в одном из домиков.

— Как бы нас не сожрали здесь, — сказал Кай.

Он хотел сказать это с усмешкой, но голос его прозвучал устало и глухо. Он взглянул на Айлин, на ее высохшее лицо. Кожа обтянула скулы, под глазами залегли черные круги, губы потрескались до крови. Она нуждалась в воде как никогда. Если не напоить ее сегодня, завтра может быть поздно. Кай чувствовал это нутром.

— Любая помощь нам поможет, — согласился Дейк. Он повернулся к Зейну, который все еще смотрел на свет в окне, не двигаясь с места. — Что скажешь, командир?

Зейн долго смотрел на дверь, на дорогу, петляющую между домами. На его лице была такая усталость, что Кай на миг испугался — не сломается ли друг прямо сейчас, под тяжестью всех потерь.

— Совет не помешает, — сказал Зейн наконец. — Если там кто-то есть, нам нужно знать, что впереди. Горы нас запутали. Пустыня чуть не убила. Я не хочу снова рисковать оставшимися.

Он оглядел свое войско — жалкие остатки некогда сильного отряда. Совсем недавно их было больше сотни. Теперь — меньше дюжины. И каждый день уносил кого-то.

Вероятно, жителям этой деревни было бы страшно наблюдать, что к их дверям подъехало большое войско. Но кто обитал внутри они тоже не знали. Это не могло не пугать.

— Может, темные рыцари обитают где-то здесь? — предположил Киран, и его рука сама собой легла на эфес меча Элио.

Он все еще носил меч друга на поясе, рядом со своим. Два клинка, две памяти. Иногда он касался рукояти и шептал что-то, может, просил прощения, может, клялся отомстить.

— Нет, — сказал Зейн. — Они не живут в домах. Они как оболочка, которой кто-то управляет. У них нет своей жизни. Нет домов, нет семей, нет ничего.

— Жаль, — ответил Киран, и в голосе его прозвучала такая злоба, что Кай обернулся. Киран обычно не показывал своих чувств, он был спокойным, но сейчас его глаза горели. — Им очень подходит. Я бы с удовольствием заколотил каждого из них в такой дом и поджег. Пусть почувствуют, как это — гореть заживо.

Он злился на них. За Элио. За Луана. За Роана. За каждого, кого они потеряли. И эта злоба грела его в ледяной пустыне, давала силы идти дальше, когда ноги уже отказывались слушаться.

Они приблизились к дикой деревне. Лошади занервничали, кося глазами на темные окна, прядая ушами. Одна из лошадей попятилась, и Дейку пришлось дернуть поводья, чтобы удержать ее.

— Хотите, я постучу, командир? — сказал кто-то из войска.

— Будьте начеку, — Зейн кивнул и спрыгнул с коня. Копыта глухо стукнули о камень. — Я сам.

Все напряглись. Рыцари положили руки на оружие. Киран вытащил меч Элио на палец из ножен. Дейк схватился за лук, висящий за спиной.

Зейн отправился к двери одного из домов, где горел свет. Его шаги гулко стучали по каменной дороге, разносились между пустыми домами, возвращались эхом.

Несколько минут тишины. Ни звука изнутри. Только ветер свистел в щелях, только где-то скрипнула несмазанная петля. Зейн постоял, прислушиваясь. Потом поднял руку и постучал.

— Есть кто живой? — спросил он. Голос его прозвучал глухо из-за платка, но внутри, должно быть, услышали.

Дверь открылась. Из дома повеяло теплом, от которого у Зейна защипало в глазах.

Вышел мужчина с густой сединой в рыжей бороде, в грубой домотканой рубахе, подпоясанной веревкой. Лицо его было изрезано морщинами, как старая карта, а глаза — настороженными и усталыми. Он с опаской оглядел усталых всадников в запыленных доспехах, бледную девушку на руках у Кая, хмурых рыцарей с оружием наготове.

— Денег нет, — сказал он. Голос у него был низкий. — И еды нет. Уходите.

— Мы не воры, — усмехнулся Зейн, стараясь говорить мягко. — Мы ищем дорогу. Мы направляемся в Королевство Смерти. Хотелось бы узнать, правильно ли мы идем.

Мужчина недоверчиво смотрел на Зейна. Перевел взгляд на Кирана с двумя мечами, на Дейка с луком, на Кая с девушкой на руках. Потом спросил:

— Вы шли по горам?

Зейн кивнул.

— Через движущиеся тропы?

— Да.

Мужчина почесал затылок. Когти на его пальцах были желтыми.

— Горы меняют свои пути, но к нам давно никого не приводили. Года три, а то и четыре.

Зейн и Кай переглянулись.

— Значит, есть несколько путей? — уточнил Зейн.

— Разумеется, — усмехнулся мужчина, и в усмешке его сквозила горечь. — Не меньше сотни. Эти горы — долбаный лабиринт. Они живут своей жизнью. То одну тропу откроют, то другую закроют. Тот, кто думает, что знает их, дурак.

Зейн напрягся. Пальцы его сжали поводья. Он начал думать, что они могли сбиться, что идут не туда, что где-то ошиблись, свернули не на ту тропу, что все их усилия были напрасны.

— Мы в правильном направлении? — спросил он, и голос его чуть дрогнул.

Мужчина долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Вам повезло. Дорога к мосту здесь. Но туда редко кто хочет идти. Обычно народ ищет путь обратно, в горы, к нормальной жизни. А вы туда.

— Это все? — спросил Зейн, чувствуя, что мужчина хочет еще что-то сказать.

— Прошу прощения за беспокойство, — вмешался Кай, спрыгивая с лошади и подходя ближе.

Айлин осталась в седле. Ее голова лежала на шее лошади, и если бы не слабое движение плеч при дыхании, можно было бы подумать, что она мертва.

— Не найдется у вас воды? — спросил Кай. — У нас один больной. Ей нужна вода. Если не напоим ее сегодня, она не доживет до завтра.

Мужчина осмотрел всех отряд.

— Ждите здесь, — сказал он и скрылся за дверью.

Наступила тишина. Только ветер гонял по улице комья пепла и мусор. Где-то скрипнула ставня. Киран не отводил руки от меча.

— Не нравится мне это место, — сказал он тихо.

— Мне тоже, — ответил Дейк.

Спустя некоторое время, мужчина вышел с кувшином воды. Кай чуть не застонал от облегчения.

Он набрал воду в свою флягу.

— Спасибо вам, — сказал он, направляясь к Айлин.

Он поднес флягу к ее губам. Она пила с трудом, потому что горло было воспалено, и вода охлаждала. Айлин морщилась, но пила, потому что тело требовало, потому что где-то глубоко внутри еще теплилась жизнь. Кай поддерживал ее голову.

— Вы нас выручили, — сказал Зейн, разворачиваясь к коню. — Мы в долгу.

— Вы уверены, что вам нужно туда? — крикнул мужчина ему вслед. — В королевство Смерти?

— Да, — ответил Зейн, не оборачиваясь.

— Горы привели вас к мосту, — осторожно сказал мужчина, вытирая руки о фартук. — Местные привыкли ходить, но чужаки не справляются. Я видел, как возвращались те, кто пытался. Если возвращались.

— Что за мост? — спросил Киран, насторожившись.

— Мост отраженных теней, — пояснил мужчина, опираясь на дверной косяк. В его голосе появилась какая-то печальная мудрость. — Это каменный мост через расщелину. Неизвестно из какого камня, но он отражает свет так, что перед вами идет ваша же тень, а вы за ней. Идете за собой. Смотрите на себя со стороны.

— Звучит как бред, — буркнул Дейк, но в голосе его не было уверенности.

— В этом королевстве бывает что-то не смертельно опасное? — проворчал Киран.

— Все будет нормально, если вы в ладу с собой, — мужчина пожал плечами. — Если да — тень будет спокойной, проведет. Если нет — тень сойдет с ума. И вы вместе с ней. Мост не прощает лжи. Ни себе, ни другим.

Он закрыл дверь. Щелкнул засов.

Зейн оглянулся на войско, на осунувшиеся лица и грязные плащи.

— Вперед, — скомандовал он.

Они направились по каменным дорогам деревни, между молчаливыми домами, которые теперь казались еще более мрачными. Лошади уставали сильнее с каждым шагом, словно камень высасывал энергию из них, оставляя только пустоту и тяжесть. Одна из лошадей споткнулась, и Киран едва удержал ее под уздцы.

Кай подъехал к другу.

— Зейн, — тихо сказал он, чтобы никто не услышал. — Твои тени… Думаешь, все будет хорошо?

Зейн покосился на спящую Айлин, на повязку, закрывающую рот от пепла.

— Хотел бы я знать, — ответил Зейн. — Я точно не в ладу с собой. Я не мог управлять тенями, сколько себя помню.

— Я пойду за тобой, — сказал Кай. — Твои тени не проявлялись столько дней. Ты справишься. Ты всегда справлялся.

— Думаю, они чувствуют себя здесь как дома, — попытался пошутить Зейн.

Никто не засмеялся. Шутка повисла в воздухе, как дохлая птица.

— Чувствуешь что-то? — с опаской спросил Кай. Он переживал за друга больше, чем показывал.

— Вроде да, — ответил Зейн, и лицо его напряглось. — Что-то шевелится внутри. Как будто они просыпаются. Но ничего не происходит. Пока.

Мост отраженных теней оказался мостом между двумя высокими скалами.

Камни здесь были черными, отполированными ветром до зеркального блеска. Они поднимались по обе стороны отвесными стенами, уходящими в серое небо, и их поверхность отражала все. А между ними — узкая каменная арка, перекинутая через пропасть. Внизу, далеко-далеко, ворочалась тьма. Там не было дна, только бесконечный мрак, в котором иногда вспыхивали и гасли какие-то огоньки, похожие на глаза или на далекие звезды, умершие много веков назад.

Казалось, что, зайдя туда, скалы схлопнутся и от живого существа не останется ничего. Пахло озоном и грозой, хотя небо было чистым.

Мост был узким, не больше двух шагов в ширину. Без ограждений. Камень под ногами был гладким, скользким, в некоторых местах покрытым инеем, хотя воздух вокруг был не холоднее, чем в пустыне. Просто само место источало холод, который шел изнутри.