После полуночи

— Вивиан, — позвал Зейн. Голос утонул в тумане, растворился, не долетев.

Она была здесь. Где-то глубоко. Свернулась в комок в самом темном углу своего разрушенного мира, закрыла голову руками и не отзывалась. Он чувствовал маленькую, потерянную Вивиан.

Зейн не знал, можно ли так, не знал, имеет ли право и хватит ли у него сил, но он начал возводить новый сад.

Он сажал цветы. Розы, которые приносил ей каждый раз в последний день лета. Белые лилии, которые она носила в волосах на балах, и они пахли так же сладко, как она сама. Лаванду, от которой она засыпала без кошмаров.

Он чинил замок. Кладка за кладкой, камень за камнем. Поднимал стены из обломков, вставлял стекла в пустые рамы, вешал двери туда, где зияли черные провалы. Внутри становилось светлее.

Он вытаскивал воспоминания. Одно за другим, как драгоценности из сундука. Их прогулки в саду Лунного дворца, когда она еще была ребенком. Она задавала тысячи вопросов, на которые он не знал ответов, а он смотрел на нее и забывал все на свете. Их вечера в библиотеке, когда дождь стучал по стеклам, а он учил ее истории королевств, и она засыпала у него на плече, а он не смел пошевелиться, чтобы не разбудить. Первый раз, когда Зейн взял ее на тренировку с мечом. Она упала на первом же выпаде, разбила колено, и кровь потекла по ноге. Ее падение с лошади — и его страх, который парализовал его на несколько секунд, а потом он бежал к ней, и в голове стучало одно: «Только не умирай».

И самое страшное — ночи, когда он не спал, когда ее украли. Он перерыл полкоролевства, потерял войско, чуть не сошел с ума, но смог найти ее.

И каждую ночь он давал себе клятву: если найдет — никогда не отпустит.

Каждое воспоминание он клал в фундамент нового мира. Каждый кирпичик, каждый цветок, каждая слеза, которую она не видела.

И в этом мире, в самом центре восстанавливающегося сада, под сенью старого дуба, который чудом уцелел, он нашел ее. Маленькую, дрожащую, свернувшуюся в клубок. Она плакала, а слезы падали на выжженную землю и не оставляли следа.

Он опустился рядом.

— Вивиан, — прошептал он, протягивая руку.

Глава 38. Жизнь из пепла

Кай не мог сдержать себя. Он переступал с ноги на ногу, сжимая рукоять меча. Каждая секунда ожидания была пыткой. Рядом Киран положил руку ему на плечо.

— Спокойно, — тихо сказал Киран. — Он знает, что делает. Зейн никогда не подводил нас.

— Зейн не в себе, — прошипел Кай, не сводя глаз с фигуры принца. — Она там, я чувствую. Её магия угасает. А он… он готов умереть ради неё.

— Разве это не то, что мы все ищем? — спросил Киран, и голос его был грустным.

Кай не ответил. Пол под их ногами дрогнул.

Сначала Кай подумал, что ему показалось, но трещина в древнем камне разошлась шире, и из её чёрной глубины, пробивая вековую скалу, полезли тонкие, гибкие ветви.

Тот сад, что Зейн возводил сейчас в разуме Вивиан, прорастал в реальность. Камень не мог больше сдерживать жизнь.

— Что это происходит? — возмутился король с трона. Он вцепился в подлокотники, глядя, как камень разрывается у его ног. Со сломанными ногами он не мог встать, только дёргался, пытаясь отодвинуться, и каждый рывок заставлял его морщиться от невыносимой боли. Но страх был сильнее боли. — Прекрати! Ты разрушаешь мой замок!

Зейн не слушал. Он стоял на коленях, прижимая к себе Вивиан, и его глаза были закрыты. Над ними двоими смыкался купол из теней — их собственных, сплетённых воедино, чёрных и серебристых одновременно. Никто не мог видеть, что происходило внутри.

— Эй, парень, прекращай! — крикнул король, пытаясь придать голосу властность, но в нём слышалась паника. — Твои слова не значат ничего! Она моя! Я вложил в неё свою тьму!

Где-то в глубине сознания Вивиан, сквозь туман, сквозь пепел, которым её разум стал после вторжения короля, пробивался свет.

Это были воспоминания.

Зейн не сражался с королём в её голове, он искал её.

Кай переглянулся с Кираном.

Ветви уже оплели колонны, разрывая каменную кладку когтистыми корнями. С потолка сыпалась крошка, каменные клыки падали, разбиваясь вдребезги.

— Нам нужно уходить, — сказал Киран, оглядываясь. — Дворец рушится.

— Нет, — Кай покачал головой, и голос его был твёрже скалы. — Мы не можем бросить их.

— А если они не закончили?

— Тогда мы поможем.

Они переглянулись. Киран понял.

Внутри сознания Вивиан происходило то, что нельзя было описать словами. Зейн достучался до неё сквозь тьму, сквозь боль, сквозь те слои чужой магии, которыми король опутал её разум.

Их связь была сильнее любого заклинания, сильнее смерти и тьмы.

Потому что это была любовь, от которой останавливается сердце.

Вивиан открыла глаза.

Сначала — черные, спустя мгновение в них проступила зелень. Живая, настоящая, родная. Цвет её глаз.

Но чернота вернулась, затянула радужку и погасила свет. Король не отпускал. Он вцепился в её разум, как клещ, и высасывал магию.

— Забирает… — прошептала Вивиан. — Он забирает мою силу.

— Что мне делать? — спросил он, прижимая её к себе так сильно, словно хотел срастить их кости воедино.

— Если я отдам магию ему — я умру, — сказала Вивиан, и голос её был ровным, страшным в своей тишине. — Разорви связь… Зейн…

— Как?

— Убей источник, — она подняла на него глаза. — Убей меня, Зейн.

Ветви над ними сомкнулись плотнее, скрывая их от мира. Чёрный купол теней окутал их обоих, не пропуская ни звука, ни света. Снаружи остались только разрушающийся дворец, падающие рыцари и король, который метался на троне.

Вивиан потянулась к поясу Зейна. Пальцы дрожали так, что она едва могла ухватить пряжку, но указала на меч. Этим мечом он защищал её. Этим мечом он поклялся хранить её. А теперь…

— Умоляю, — сказала она. — Я не могу отдать ему свою магию. Не хочу, чтобы он получил её. Убей меня. Я буду спокойна, если это сделаешь ты.

— Я не могу, — выдохнул он, и это было не просто «не могу» — это было «мир рассыплется, если я это сделаю».

— Ты должен.

— Я не смогу жить без тебя, Вивиан, — его голос сорвался на шёпот, в котором слышались все потери, все ночи без сна, вся любовь, которую он копил годами.

— Зейн, прошу, — всхлипнула Вивиан, и слёзы потекли по её лицу, смешиваясь с кровью, прочерчивая чистые дорожки на грязных щеках. — Прошу тебя. Я не хочу умирать от его руки, не хочу, чтобы он победил. Пусть это будешь ты.

Она покачнулась. Силы иссякали. С каждой секундой король забирал всё больше. Из-за купола проступал свет, тени редели, ветви начинали вянуть.

Вивиан обмякла.

Зейн притянул её к себе, вызволяя меч.

Лезвие дрожало в его руке впервые в жизни.

— Не могу, — прошептал он в её волосы. — Я не могу, слышишь?

— Давай, Зейн, — её голос был тихим.

— Я люблю тебя, Вивиан. Я любил тебя всегда. С того самого дня, как ты осветила мою жизнь своим появлением.

— Такой романтичный Зейн, — она откинула голову назад, кладя её ему на плечо. Глаза её закрывались, но губы улыбались. — Ты здесь…

Он прижался носом к её плечу, вдыхая запах крови, пота и той невыразимой, единственной ноты, которая была только её, и вонзил меч в её грудь.

Вивиан застонала.

Меч прошёл сквозь неё мягко, почти не встречая сопротивления. И Зейн давил дальше, пока лезвие не вошло в его собственную плоть. Он чувствовал, как холодный металл разрывает его тело и одновременно соединяет их. Кровь текла по рукояти, смешиваясь.

Их общая кровь.

Кончик меча вышел сквозь ребра, блестя в темноте.

Они стояли на коленях — двое, пронзённые одним клинком.

В момент смерти они воссоединились, глядя друг другу в глаза.

Кай, который тем временем пробирался к трону по веткам, увидел, что король отвлёкся. Эпиал открыл глаза и закричал от боли, потому что его связь с Вивиан рвалась, как гнилая верёвка. Тени вокруг него заметались, потеряв хозяина.

Киран понял, это их шанс.

— Эй, ты! — крикнул он, выступая вперёд. — Король без ног! Ты говорил, что Зейн твой сын? Что ж, неплохого сына ты воспитал. Он сейчас умрёт вместе с ней. Ты этого хотел? Или просто боишься, что они родят того, кто уничтожит тебя по-настоящему?

Король повернул голову к Кирану, и в его глазах мелькнуло бешенство, пополам со страхом.

— Заткнись! Ты ничего не знаешь о пророчестве! — заорал он, но Кирану только это и нужно было.

— Старый ублюдок! — крикнул Киран.

Кай спрыгнул с ветки и вонзил меч прямо в голову короля. Лезвие вошло в висок и вышло с другой стороны, разрывая череп на две половины.

Эпиал дёрнулся, захрипел, а из горла хлынула чёрная, густая кровь. Но Кай не остановился. Он выдернул меч, всадил снова — в грудь, в живот, снова в голову. Кровь брызнула на его лицо, и он не вытирал её. Он бил и бил, выкрикивая имя сестры, имя любимой, имена друзей.

— Хватит! — крикнул Киран, хватая его за плечо изо всех сил. — Кай, хватит! Он мёртв!

Кай замер.

Меч застыл в воздухе, с лезвия капала чернота.

Из тела короля начали выходить чёрные мерцающие огни. Тонкие, звенящие струйки, похожие на звёздную пыль, на растопленную ночь, на сгустки самой тьмы, из которой он соткал свою власть. Они потянулись к Вивиан и Зейну.

Струйки впитывались в их сплетённые тела, в их общую рану, где меч всё ещё соединял их. Возвращали Вивиан то, что было украдено. И с этим пришла новая сила — сила убитого короля, его древняя, дикая магия.

Свет и тень — те, что текли в них вместе с кровью, — начали переплетаться.

Огромное дерево, выросшее из разума Вивиан, под ними задрожало. Его корни ушли глубоко в землю, и скала не выдержала. Камни начали крошиться, превращаясь в мелкую, как мука, пыль. А пыль серебрилась на свету, переливалась, звенела.

— Святые боги, — прошептал Киран, глядя на Зейна и Вивиан, пронзённых одним мечом. — Что они делают?

Они с Каем не могли отвести взгляд. Зейн и Вивиан не двигались — они застыли в объятиях, и из их ран текла не только кровь. Текла магия. Чёрная и серебряная, густая и чистая, старая и новая.

Меч начал светиться. Свет разливался по лезвию, по их рукам, по лицам, по одежде. Стало невыносимо смотреть — пришлось зажмуриться и отвернуться.

Слишком ярко.

Слишком сильно.

Когда они снова открыли глаза, пепел уже развеивался. Дворец рушился — стены оседали, колонны падали, потолок проваливался огромными плитами. Выжившие спускались всё ниже, балансируя на живых корнях, которые держали их над пропастью.

Пепел, устилавший камни, начал шевелиться. Это был не ветер.

Из пепла пробивались зёрна. Они лопались на глазах, выпуская тонкие, хрупкие ростки. Ростки тянулись к свету — и к тьме, которая теперь не была врагом.

— Кай, только взгляни, — выдохнул Киран, указывая вниз.

Вся долина, куда упали камни дворца, покрывалась зеленью: травой, цветами, кустами, молодыми деревьями.

Вивиан и Зейн, всё ещё пронзённые мечом, лежали на корнях старого дуба, прижавшись друг к другу. Меч медленно таял, засвечивая все вокруг, не оставляя ни раны, ни шрама.

На их груди, там, где были раны, остались два серебристых шрама — в виде полумесяца и солнца. Они переплетались.

— Что это? — спросил Кай, присаживаясь рядом.

— Наверное, так выглядят истинные пары, — сказал Киран. — Смерть не смогла их разлучить.

Вивиан открыла глаза.

Зелёные.

Живые.

— Зейн, — прошептала она хрипло. — Ты здесь.

— Я всегда здесь, — ответил он, и его глаза тоже открылись. — Ты создала жизнь.

Она посмотрела вниз, на зелёный ковёр, расстилавшийся под ними, на деревья, которые росли из пепла, на цветы, которые распускались там, где ещё минуту назад была смерть.

— Мы создали это? — она удивленно разглядывала зелень.