После полуночи

Элио вздохнул в последний раз и затих. Лицо его разгладилось, исчезла боль, исчезло напряжение. Он выглядел почти счастливым.

Пламя разгоралось, пожирая тело друга. Черная зараза шипела, отступая перед огнем, но Кай не давал ей уйти, он сжигал все, каждую частицу проклятой магии.

Через несколько минут от Элио остался только пепел — легкий, серый, который ветер подхватил и развеял над пропастью.

Никто не говорил.

Киран стоял на коленях, глядя в пустоту. Слезы текли по его лицу, но он не издавал ни звука.

Айлин плакала, уткнувшись в плечо Кая. Луан и Роан отвернулись. Дейк сжимал эфес меча.

Зейн подошел к краю обрыва, туда, где ветер уносил пепел.

— Прощай, друг, — сказал он тихо.

Ветер подхватил последние крупицы пепла и унес их в горы.

Киран поднялся. Вытер лицо рукавом. Взял меч Элио и пристегнул к своему поясу.

— Я понесу его за тебя, — сказал он, глядя в небо. — Добьем тварей. За тебя.

Отряд двинулся дальше молча, с опущенными головами, с тяжелыми сердцами. Но они шли.

Потому что Элио хотел бы, чтобы они шли.

Потому что Вивиан ждала.

Потому что другого пути не было.

А в горах снова двигались вершины, открывая новые тропы и закрывая старые, словно сама земля оплакивала павшего воина.

Глава 25. Восемь рыцарей

Нет, Вивиан не могла навредить таким добрым людям, которые приютили ее и дали еды, крова и тепла. Мысль о том, что темные рыцари могут ворваться в дом Элиды, перевернуть все вверх дном, схватить женщину, пытать ее, была невыносимее, чем любой страх за собственную жизнь. Она не имела права подвергать их опасности. И Виктор… Виктор не заслужил, чтобы из-за нее на него обрушился гнев короля Смерти. Она никогда не забудет гостеприимство этого каменного дома, но оставаться дольше, значит подписывать им смертный приговор.

Но темный рыцарь уже нашел ее. Она не знала, сколько времени ему потребуется, чтобы спуститься с той скалы. Может быть, час, может быть, несколько минут. А может, он уже шел, сокращая расстояние с каждым мгновением. Тревога обжигала грудь изнутри, как раскаленный уголь, который невозможно выплюнуть. Тени под ногами дрожали, сжимались в комки, и Вивиан чувствовала их страх так же остро, как свой собственный. Они сливались в один леденящий душу аккорд.

Нужно уходить. Сейчас. Немедленно. Не раздумывая.

Руки дрожали, когда она вернулась в дом и замерла посреди кухни, лихорадочно соображая, что взять с собой. Глаза бегали по полкам, по стенам, по углам. Еды? Нет, еда только отяготит, сделает ее медленнее. Воды? Вода замерзнет на морозе за первые полчаса и превратится в ледышку. Теплая одежда уже была на ней, спасибо Элиде, которая не пожалела для чужой девочки своих вещей.

— Думаю, Элида не будет против, если я возьму у нее пару ножей, — вслух проговаривала Вивиан, чтобы заглушить стук собственного сердца. Голос звучал глухо в пустом доме, отражаясь от каменных стен, и это было почти жутко говорить в пустоту, зная, что никто не ответит. — Она поймет.

Она достала из шкафчика острые предметы. Один нож Вивиан сунула в голенище правого ботинка. Она проверила, не вывалится ли, сделала несколько шагов — нож держался крепко. Второй — спрятала в левый рукав, придерживая пальцами, чтобы не выпал, и согнула руку, фиксируя его в сгибе локтя. В этих мешковатых одеждах Вивиан теряла скорость и ловкость. По крайней мере сейчас она не чувствовала холода.

Вивиан подошла к окну в спальне и выглянула наружу, прижимаясь к каменной стене и отодвигая край занавески.

Темный рыцарь все еще стоял на скале. Неподвижный, как статуя. Черный плащ не шевелился на ветру, словно ветер обходил его стороной, боясь прикоснуться. Темные ленты вились вокруг него, как змеи вокруг головы. Он смотрел прямо на дом. На нее. Сквозь стены, сквозь расстояние и снегопад.

Вивиан отпрянула и зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Зубы впились в кожу, и вкус крови смешался со вкусом страха.

У нее не было никакого плана.

Только одно желание — убраться отсюда, увести опасность подальше от Элиды, от этого дома, от всей деревни.

Если темные рыцари пришли за ней, она не даст им навредить тем, кто протянул ей руку помощи.

Она вышла в противоположную сторону дома. Туда, где была кладовая с запасом дров и где в стене имелось узкое окно, выходящее в глухой переулок между домами.

Окно было маленьким. Элида говорила, что его прорубили для вентиляции, чтобы травы не плесневели. Вивиан сомневалась, что пролезет, но попробовать стоило. Другого выхода не было. Парадная дверь выходила прямо на улицу, где ее могли заметить.

Она хотела бы попрощаться с Элидой. Сказать спасибо, глядя в глаза, или написать записку, но даже на прощальное письмо не было времени. Каждая секунда промедления могла стоить жизни.

Вивиан кое-как протиснулась в узкое окно. Рукава зацепились за каменную раму, пришлось дернуться, и ткань противно затрещала, но не порвалась. Она застряла на несколько бесконечных секунд, извиваясь, как змея, чувствуя, как камень впивается в ребра. Она задержала дыхание, втянула живот, и перевалилась через подоконник, вывалилась наружу и рухнула в снег головой вниз.

Снег был мягким и глубоким. Сугроб под окном намело по пояс, а то и выше. Холод обжег щеки, нос, губы, залез за воротник, но Вивиан не обратила внимания. Она поднялась, отфыркиваясь, вытирая лицо рукавом, и прижалась спиной к каменной стене дома. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

Сейчас она начала пробираться сквозь дома, огороды и узкие проходы между сараями и заборами. Снег скрипел под ногами, выдавая каждый ее шаг, и этот скрип казался ей оглушительным, как крик посреди ночи. Издалека Вивиан была темным пятном на этом белом полотне. И еще она оставляла следы, которые тянулись за ней, как нить, только вели не к выходу из лабиринта, а к ней самой.

— Проклятье, — прошептала она, оглядываясь на свой след. Глубокие воронки от ботинок и следы падений. — Проклятье, проклятье, проклятье.

Она побежала быстрее, надеясь, что снегопад, который начался снова заметет следы. Белые хлопья падали на лицо, таяли на щеках, смешивались со слезами. Она не разбирала. Холод и страх смешались в одно липкое, тягучее чувство.

Вивиан чувствовала, как спускается вниз. Деревня стояла на склоне, и каждый шаг уводил ее все дальше от дома Луки и Элиды, все глубже в незнакомые улочки. Ноги скользили на утрамбованном снегу, она несколько раз падала, поднималась, отряхивалась и снова бежала. В какой-то момент она потеряла направление. Дома вокруг казались одинаковыми, серыми, слепыми, с запертыми ставнями и забитыми окнами. Ни одного лица, ни одного голоса, словно вся деревня вымерла.

И в итоге, выбежав из очередного переулка, она с ужасом поняла, что стоит напротив знакомого забора. Каменный столб, к которому Виктор привязывал лошадь. Скамья, на которой она сидела утром, глядя на снег и играя с тенями. Дверь, которую она закрыла за собой недавно.

Она вернулась к дому Луки и Элиды.

— Нет, — выдохнула Вивиан, и голос ее сорвался на хрип. Она оглядывалась, вертела головой во все стороны, ища хоть какой-то ориентир. — Нет, нет, нет! Этого не может быть!

Снег шел все сильнее, но сквозь белую пелену она видела скалу, где стоял темный рыцарь. Видела отчетливо, как в бреду.

Скала была пуста.

Он спустился.

— Что происходит? — испуганно спросила Вивиан, обращаясь к теням, которые все еще жались к ее ногам. Они стали тяжелыми, почти неподвижными, как свинцовые пластины. — Куда мне идти? Вы чувствуете? Где они?

Но никто не отзывался. Тени молчали. Они сжались в комки и дрожали, и Вивиан чувствовала только страх, который передавался от них к ней и обратно, замыкая порочный круг паники. Они тоже боялись. Как и она. Как и любое живое существо перед лицом неминуемой угрозы.

Она вновь оглянулась. Опасность возрастала с каждой секундой. Темный рыцарь был где-то рядом, возможно, уже в деревне. Возможно, он уже стоял за углом ближайшего дома, прислушиваясь к ее дыханию. Возможно, он звал подкрепление.

Вивиан рванула в другую сторону — прочь от дома, вниз по склону, туда, где между скалами была узкая расщелина. Если она доберется до нее, сможет спрятаться, затеряться среди камней и затаиться, как мышь.

Она бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через сугробы, проваливаясь по колено, выбираясь и снова бежала. Снег лепил глаза, ветер свистел в ушах, и ей казалось, что за спиной кто-то дышит. Она гонялась по деревне, словно потерянная душа, забегала за один дом, выбегала из-за другого, кружила, возвращалась, снова бежала. Деревня казалась лабиринтом, из которого не было выхода. Все улицы вели к центру, все тропинки обрывались у заборов, все окна смотрели на нее пустыми глазницами.

Забегая за очередной каменный дом, Вивиан резко остановилась.

Прямо перед ней, в десяти шагах, стояли три темных рыцаря.

В черных плащах, с капюшонами, надвинутыми на лица так низко, что не было видно даже подбородков. Вокруг них клубились тени, они тянулись к Вивиан, как щупальца голодного спрута. У одного на поясе висел меч. У другого — кинжал, кривой, как полумесяц. Третий был без оружия, но его тени были самыми большими. Они сворачивались вокруг его рук, как наручи, и пульсировали в такт сердцебиению.

Они медленно пошли на нее. Их шаги были бесшумными, хотя под ногами был снег. Тени под ними не оставляли следов.

Вивиан начала пятиться, оглядываясь назад. Сделала шаг, второй, третий — и замерла.

Сзади стояло еще пятеро.

Они вышли из-за домов бесшумно, как призраки. Восемь темных рыцарей. Восемь пар невидимых глаз под капюшонами смотрели на нее. Восемь клубов черной, липкой магии тянулись к ней, перекрывая воздух, делая его тяжелым, почти жидким.

Вивиан вжала голову в плечи, прижала руки к груди, пытаясь стать меньше, незаметнее. Ее собственные тени забились под ноги, вжались в снег, и она чувствовала их панический шепот.

Беги.

Но бежать было некуда.

Они окружили ее. Кольцо сжималось, как удавка на шее.

— Не подходите! — крикнула Вивиан, и голос ее сорвался на высокую, почти истеричную ноту. Она выставила перед собой руки, сжатые в кулаки. — Я буду защищаться! Я не пойду с вами!

Тени под ее ногами шевельнулись, но не поднялись. Они были слишком напуганы. Слишком слабы. Слишком молоды.

Рыцари не ответили. Ни слова, ни жеста, ни вздоха. Они продолжали медленно приближаться, синхронно, как заводные куклы.

Вивиан выхватила нож из рукава. Лезвие блеснуло в сером свете, отразив падающий снег. Дрожащей рукой она выставила его перед собой, понимая, что против восьмерых темных магов кухонный нож, все равно что соломинка против армии. Понимая, что это бесполезно. Но не в силах сдаться без борьбы.

— Я сказала — не подходите! — повторила она, и слезы потекли по щекам, мгновенно остывая на морозе.

Первый рыцарь, тот, что был без оружия, чьи тени пульсировали сильнее всех, протянул руку. Из его ладони вырвалась темная лента и метнулась к Вивиан. Она не успела отшатнуться. Лента обвила ее запястье, сжалась, как стальной браслет, и Вивиан почувствовала, как магия вытекает из нее.

Нож выпал из внезапно ослабевших пальцев, звякнул о камень, торчащий из-под снега, и утонул в белой массе.

Вивиан закричала, так, что крик разнесся по всей деревне, отражаясь от скал. Она кричала, пока хватало воздуха, и когда воздух кончился — продолжала кричать беззвучно, разрывая горло.

Тьма подступала к глазам. Тени рыцарей тянулись к ней со всех сторон, обвивали ноги, руки, талию, шею. Она падала в черноту, как в глубокую воду.

И последнее, что она увидела перед тем, как сознание померкло — снежинки, падающие на черные плащи.

Глава 26. Там, где есть вода

Вся армия шла в тишине. Никто не произносил ни слова. Даже шепот казался кощунством после того, как пепел Элио развеялся над пропастью. Лошади, словно чувствуя тяжесть утраты, ступали тихо, не ржали, не фыркали, только изредка звенели подковами о камни, и этот звон разносился по ущелью, как похоронный колокол.

Киран ехал впереди всех, сжимая в руке меч друга. Пальцы его побелели от напряжения, костяшки выпирали, как наковальни. Он не оглядывался. Не говорил. Только смотрел вперед — туда, где среди скал виднелся бледный просвет, выход из горного лабиринта. Иногда его плечи вздрагивали, и тогда Роан, ехавший рядом, отводил взгляд, делая вид, что не замечает.

Айлин кашляла.

Сухо и через каждые несколько минут. Кашель разрывал тишину, и каждый раз Кай напрягался, сжимая поводья. Он ехал с ней, поддерживая под локоть, когда она начинала клониться в седле. Ее лицо было бледным, губы потрескались до крови, глаза ввалились и окружились темными кругами. Жар не спадал. Он только усилился за последние дни, высушивая ее изнутри, превращая кожу в горячую, сухую корку.

— Держись, — шептал Кай, придерживая ее за талию. — Еще немного. Мы выйдем.

— Выходим, — еле слышно ответила Айлин, но в ее голосе не было уверенности.

— Я сказал — держись, — повторил он жестче.

Она кивнула, но глаза уже закрывались. Кай легонько сжал ее плечо, заставляя очнуться.

Они шли весь день. Солнце поднялось над горами, осветило снежные вершины, заставило лед на скалах сверкать, как драгоценности, но не принесло тепла. Ветер гнал по склонам колючий снег, и рыцари кутались в плащи, низко надвигая капюшоны. Дышать становилось труднее, и каждый вдох царапал горло.

Они шли, не останавливаясь, даже когда лошади начинали спотыкаться от усталости.

— Может, передохнем? — спросил Луан, когда его конь в очередной раз оступился.

— Нет, — отрезал Зейн, не оборачиваясь. — Чем дальше мы уйдем от этого места, тем лучше. Элио... Элио не хотел бы, чтобы мы стояли на месте.

Киран при этих словах вновь сжал рукоять меча, но ничего не сказал.

Они шли всю ночь.

В лунном свете скалы казались призраками, а тени от них — длинными костлявыми пальцами, тянущимися к путникам. Зейн вел отряд, не сверяясь с картой. Он верил своему чутью и ветру. Карта врала уже несколько раз, и он больше не хотел рисковать.

— В какую сторону мы пойдем? — спросил Дейк, поравнявшись с братом.

— Туда, куда ведут меня камни, — ответил Зейн.

— Звучит как-то... ненадежно.

— А у тебя есть вариант надежнее?

Дейк промолчал.

Ночью горы снова начали меняться.

Теперь все видели. Не только Элио, но и каждый рыцарь, каждый солдат в отряде. Вершины ползли, как живые, сдвигаясь и расступаясь. Новые тропы открывались там, где минуту назад была отвесная скала. Старые пути исчезали, закрываясь каменными стенами с таким грохотом, что камни сыпались вниз, увлекая за собой лавины щебня.

— Боги... — прошептал Луан, глядя, как две горы меняются местами, словно танцоры на балу.

— Не останавливаться! — крикнул Зейн, пришпорив коня. Его голос эхом разнесся по ущелью. — Ускоряемся! Нужно пройти оставшийся путь, пока они снова не закрылись!

Рыцари прибавили шагу. Лошадей подгоняли, хотя те и так были на пределе. Айлин вскрикнула, когда лошадь споткнулась о камень, и Кай едва успел подхватить ее, не давая упасть.

— Близко, — сказал Зейн, вглядываясь в темноту. Его глаза, привыкшие к темноте, различали то, чего не видели другие. — Я вижу просвет. Вон там, между двумя скалами.

— Давай! — крикнул Кай, пришпорив лошадь.

Отряд рванул вперед. Лошади неслись, камни летели из-под копыт, все пригибались к шеям животных, чтобы не сбило ветками и не зацепило скалами. Айлин вцепилась в Кая, зажмурившись. Ветер свистел в ушах, забивал глаза песком и мелкой крошкой. Скалы смыкались за ними, отрезая путь назад, с грохотом, от которого закладывало уши.

И вдруг — тишина.

Резкая, оглушающая тишина, которая ударила по ушам сильнее, чем любой шум.

Горы остались позади.

Они выехали на равнину. Высокие горы сменились песками, пугающими своей величиной.

Пустыня расстилалась перед ними, насколько хватало глаз. Песок из пепла и битого стекла.

— Что за... — начал было Луан, но осекся.

Земля под копытами лошадей хрустела миллионами острых осколков, которые сверкали в лунном свете, как зубы чудовища. Каждый шаг отдавался противным скрежетом, от которого сводило зубы. Пепел был повсюду Он лежал на земле толстым слоем, висел в воздухе, оседал на одежде и лицах, забивался в складки плащей, в пряжки доспехов, в ноздри лошадей.

— Это и есть королевство Смерти? — спросил Киран, оглядываясь. Голос его звучал приглушенно. Пепел гасил звуки.

— Нет, — ответил Зейн, спешиваясь. Он опустился на колено, взял горсть пепла, растер между пальцами, понюхал. — Это пустыня Пепла. Преддверие. Но не само королевство.

— Похоже на ад, — буркнул Роан, сплевывая пепел.

— Возможно, так оно и есть, — пожал плечами Зейн, стряхивая пепел с ладоней. — По крайней мере, я бы не хотел здесь остаться навсегда.

Пустыня тянулась до горизонта. Кое-где из пепла торчали черные камни, похожие на обгоревшие деревья. Ни одного растения. Ни одного живого существа. Только ветер, который выл, гоняя облака пепла и мелкого снега.

Да, снег здесь тоже был. Но не белый, не пушистый, как в детстве Айлин, а серый, перемешанный с пеплом. Он падал на землю, превращался в лед, трескался и смешивался со стеклянными осколками, создавая хрустящую корку, которая ломалась под ногами с отвратительным звуком хрустящих костей.

— Завяжите лица, — скомандовал Зейн, доставая платок. — Этот пепел небезопасно вдыхать. Не знаю, что в нем, но выглядит он опасно.

Рыцари завязали рты и носы. Кто-то использовал шарфы, кто-то — оторванные рукава, кто-то — куски ткани, припасенные на такой случай. Глаза слезились, ресницы покрывались инеем. Дышать было трудно. Каждый вдох царапал горло, каждый выдох вырывался облачком пара, которое тут же съедал ветер.

— Идем, — сказал Зейн, затягивая платок туже.

Они двинулись по пустыне, оставляя за собой следы, которые тут же заметало пеплом. Лошади шли медленно, осторожно переставляя копыта — острые осколки резали подковы, и некоторые животные начинали хромать, оставляя на стекле кровавые отпечатки. Рыцари спешились и вели лошадей в поводу, чтобы не перегружать их.

— Я ненавижу это место, — сказал Киран, сплевывая пепел.

— Присоединяюсь, — ответил Луан.

Айлин раскачивалась, как тростинка на ветру, и Кай, заметив это, натянул поводья.

— Стой, — сказал он, спешиваясь. — Я слезу.

— Я могу... — начала Айлин.

Она повисла на коне, как тряпичная кукла, и Кай придержал ее.

— Я в порядке, — прошептала Айлин, но голос ее был едва слышен даже на расстоянии вытянутой руки.

— Ты не в порядке, — сказал Кай, чувствуя, как ее тело горит даже сквозь одежду. — Но мы скоро найдем место для привала.

Айлин прислонилась к телу лошади и закрыла глаза.

— Не спи, — сказал Кай, легонько тряхнув ее за плечо. — Не усни.

— Не буду, — ответила она, но глаза ее уже слипались.

Они шли вперед, в серую мглу. Ветер усиливался с каждой минутой, поднимая столбы пепла, которые кружились в воздухе, как призраки — высокие, тощие, с длинными руками, тянущимися к небу. Видимость упала до нескольких десятков шагов. Армия держалась друг за друга, чтобы не потеряться.

И вдруг впереди показалось нечто.

Огромное. Светлое. Оно возвышалось над пустыней, как гора посреди равнины — но это была не гора.

— Что это? — спросил Дейк, щурясь.

— Не знаю, — ответил Зейн, — но мы идем туда. Там можно укрыться от ветра.

Когда отряд подошел ближе, они поняли.

Кости.

Огромные кости, сложенные в круг.

Они были выше среднего роста в несколько раз. Белые, гладкие, отполированные ветром до блеска, они образовывали почти правильный круг, похожий на гигантскую беседку или на останки чудовищного зверя, свернувшегося кольцом перед смертью.

— Что это за тварь была? — выдохнул Луан, задрав голову. Его голос прозвучал тонко, по-детски испуганно.

— Не знаю, — ответил Зейн, подходя ближе. Он протянул руку, коснулся холодной кости. — И не хочу знать. Никому не трогать кости без нужды. Поняли?

Рыцари закивали, отступая от белых исполинов. Что-то в этих костях было неправильным — слишком белые и гладкие. Казалось, они светятся изнутри тусклым, призрачным светом, который пульсировал в такт чему-то невидимому.

— Может, это дракон? — предположил Киран.

— Драконов не существует, — ответил Зейн. — И они не бывают такими маленькими.

— Тогда что?

— Я сказал, что не хочу знать.

Оказалось, что круг полый. Внутри было свободное пространство, защищенное от ветра со всех сторон. Кости образовывали купол, чтобы гасить самые сильные порывы. Пепел здесь лежал ровным слоем, а осколков стекла почти не было — видимо, ветер не задувал их внутрь.

— Встаем здесь, — скомандовал Зейн. — Переждем бурю. Разводите костер.

Солдаты принялись разбивать лагерь. Кто-то расстилал одеяла прямо на пепле, кто-то доставал оставшуюся еду, кто-то пытался разжечь огонь. Но ветер, прорывавшийся сквозь кости, задувал пламя, не давая ему разгореться. Спички гасли, трут не занимался, искры умирали, не родившись.

— Черт, — выругался один из рыцарей, отбрасывая бесполезное огниво.

— Отойди, — сказал Кай, подходя.

Он опустился на колени перед кучкой хвороста и протянул руку. В ладони родился огонь, он перепрыгнул на хворост и зашипел, разбрасывая искры.

— Спасибо, — буркнул рыцарь.

Кай кивнул и подошел к Айлин.

Она сидела на земле у самого костра, поджав ноги, закутавшись в плащ поверх плаща. Ее трясло. Кай сел рядом и обнял.

— Холодно, — прошептала Айлин, и зубы ее стучали.

— Знаю, — ответил Кай, прижимая ее к себе. — Сейчас согреешься.

Он заставил свой дар работать на нее. Огонь внутри него делился теплом, перетекал в ее тело, согревая изнутри. Но жар болезни не уходил. Он был сильнее.

Кто-то протянул кружку с водой. Айлин взяла ее дрожащими руками, поднесла к губам. Сделала глоток и закашлялась. Вода пошла не в то горло, и кашель сотрясал ее тело, заставляя Кая сжимать кулаки от беспомощности.

— Мало, — сказал лекарь, подходя и забирая кружку. Он осмотрел Айлин, потрогал лоб, заглянул в глаза и послушал дыхание. — Воды слишком мало. У нас осталось всего несколько фляг на всех. Этого не хватит даже до завтрашнего вечера.

— А если экономить? — спросил Луан.

— Тогда принцесса умрет завтра утром, — прямо ответил лекарь. — Ей нужно много пить. И не только ей — всем нам. Мы прошли через горы, мы потеряли много жидкости. Армия на пределе.

— Нужно найти воду, — сказал Кай, оглядывая пустыню сквозь костяные ребра.

Серая мгла. Ветер. Пепел. Никаких признаков воды.

— Где? — спросил Киран. — В пустыне? Посреди пепла и стекла?

— Мы не глубоко зашли, — сказал Зейн, разворачивая карту. Он поднес ее ближе к костру, и все столпились вокруг. — По расчетам, пустыня тянется на несколько миль к югу, но ближе к центру есть отметки о подземных водах. Здесь, — он ткнул пальцем в пометку, — и здесь.

— Отметки старые, — заметил Дейк, нахмурившись. — После того, что мы видели в горах... Кто знает, осталось ли что-то.

— Другого выхода нет, — сказал Кай, поднимаясь. — Я пойду искать.

— Я с тобой, — сказал Роан, тоже вставая.

Все посмотрели на него. Роан редко вызывался добровольцем, он любил, когда кто-то лично приглашает его.

— У меня магия воды, — пояснил он, пожимая плечами. — Я чувствую воду на расстоянии. Если она есть — я найду.

— А если нет? — спросил Луан.

— Тогда мы вернемся с пустыми руками, — ответил Роан. — Но хотя бы попробуем.

Кай кивнул.

— Идем. Остальные — ждите здесь. Если через два часа нас не будет — выходите на поиски, но не все. Кто-то должен остаться с Айлин и охранять лагерь.

Он подошел к принцессе, присел на корточки, взял ее холодную руку в свои. Кожа ее была горячей и сухой, как пепел под ногами.

— Я вернусь, — сказал он тихо, глядя в ее мутные глаза.

— Обещай, — прошептала Айлин, и в этом шепоте было столько отчаяния, что у Кая защемило сердце.

— Обещаю.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она пахла лекарствами, потом и смертью. Кай отогнал эту мысль.

— Пошли, — сказал он Роану, выпрямляясь.

Они вышли из костяного круга, и ветер сразу ударил в лицо, осыпая пеплом и ледяной крупой. Кай завязал платок туже — так, что остались видны только глаза. Роан сделал то же самое.

Пустыня завывала. Песчаная метель со снегом усиливалась с каждой минутой. Белые хлопья смешивались с серым пеплом, создавая месиво, которое летело в лицо, забивалось в глаза, под одежду, за шиворот, в сапоги.

— Держись рядом, — крикнул Кай, перекрывая вой ветра.

— Стараюсь, — крикнул в ответ Роан, но голос его уже тонул в шуме.

Они шли. Шаг за шагом, удаляясь от костяного круга, который быстро скрылся из виду за пеленой метели. Вокруг была только серая мгла, только ветер, только ледяная крупа, которая хлестала по лицу, как тысячи маленьких плетей.