После полуночи

Кай слышал голоса.

Они звали его с разных сторон — из темноты, из пепла, из ниоткуда. Голоса были знакомыми. Голос Элио — насмешливый, с хрипотцой: «Ну что, командир, заблудился?». Голос отца — строгий, требовательный: «Ты подвел меня, сын». Голос матери, которую он редко вспоминал: «Вернись домой». Даже голос Вивиан — звонкий, как колокольчик: «Кай, сюда, я здесь».

— Кай... сюда... иди к нам...

— Это не по-настоящему, — прошептал он, зажмурившись. — Это ветер. Это пустыня. Это не они.

Но голоса не замолкали. Они становились громче, настойчивее, ближе. Кай чувствовал, как они тянут его в разные стороны.

— Кай, не слушай, — сказал Роан, хватая его за руку. Его пальцы впились в предплечье. — Это пустыня играет с тобой. Я тоже слышу. Но это неправда. Это иллюзии.

Кай кивнул, стиснув зубы. Он открыл глаза и посмотрел на Роана — тот был рядом, живой, настоящий.

— Ты чувствуешь воду? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Роан закрыл глаза. Его лицо под платком напряглось, лоб наморщился. Он вытянул руки вперед, ладонями вниз, и Кай увидел, как кончики его пальцев слабо засветились голубоватым светом.

— Да, — сказал Роан после долгой паузы. Он открыл глаза, и в них светилась уверенность. — Где-то близко. Совсем рядом. Я чувствую влагу. Много влаги.

— Ты уверен? — спросил Кай, вглядываясь в серую мглу.

— Уверен. Вон, смотри. Небольшое озеро.

Роан показал рукой куда-то вправо и вперед. Кай прищурился, вглядываясь. Но сквозь песчаную бурю ничего не было видно. Только серая стена, только танцующие тени пепла, только белые хлопья снега, которые кружились в бешеном танце, как одержимые.

— Я не вижу, — сказал Кай, и в голосе его прозвучало разочарование.

— Оно там, — настаивал Роан. — Я вижу его. Вода. Чистая, холодная. Совсем близко. Метров пятьдесят, не больше.

Он потянул Кая за собой, ускоряя шаг. Кай пошел за ним, хотя в душе закипало сомнение. Он не видел озера. Он не видел ничего, кроме серой мглы и собственных рук, вытянутых вперед, чтобы не наткнуться на что-то.

— Держись, — сказал Роан, не оборачиваясь. — Мы почти пришли. Я вижу берег. Я вижу воду.

Кай смотрел туда, куда указывал Роан, но видел только пустоту. Никакой воды. Никакого берега.

Но Роан шел уверенно, и Кай шел за ним, потому что выбора не было. Потому что Айлин умирала без воды. Потому что надежда оставалась даже здесь, в этой адской пустыне, среди битого стекла и серого пепла, даже когда разум говорил, что надежды нет.

Голоса звали снова. Громче. Настойчивее.

— Кай... не ходи туда... там смерть...

— Заткнитесь, — прошептал он, зажимая уши.

— Что? — переспросил Роан, оборачиваясь.

— Не тебе, — сказал Кай. — Иди дальше.

Роан пожал плечами и пошел.

— Сколько еще? — крикнул Кай, перекрывая ветер.

— Скоро! — ответил Роан, и в его голосе звучала такая уверенность, что Кай почти поверил. — Я вижу его. Оно прямо перед нами. Еще десять шагов.

Кай шагнул вперед, в серую стену, туда, где, по словам Роана, должно было быть озеро.

Шаг.

Второй.

Третий.

— Еще немного, — сказал Роан, и голос его звучал как будто издалека. — Я вижу дно. Я вижу...

Четвертый шаг.

Пятый.

И вдруг земля под ногами исчезла.

Кай почувствовал, как проваливается в песок. Он успел схватить Роана за руку — или Роан схватил его? — и их начало засасывать.

Ветер завыл громче.

Глава 27. Вкусное угощение

Кай почувствовал, как проваливается в песок. Он успел схватить Роана за руку — или Роан схватил его? — и их начало засасывать.

Ветер завыл громче.

Серые зерна облепили сапоги, потянули вниз, сжимая лодыжки с неумолимой силой.

— Держись! — крикнул Кай, но ветер выл так громко, что собственный голос показался ему чужим.

Песок поднимался выше. Сначала до щиколоток. Кай чувствовал, как мелкие осколки стекла впиваются в кожу даже сквозь плотную ткань штанов. Потом до колен. Он попытался выдернуть ногу и только глубже увяз. Каждая попытка двигаться затягивала его все сильнее, словно пустыня была голодным зверем, который медленно переваривал добычу, наслаждаясь каждым мгновением.

Роан находился в нескольких шагах. Он уже ушел в песок по пояс.

Но самое страшное было не в этом.

Роан улыбался.

— Вода... — прошептал он блаженно.

Он протянул руки вперед, словно обнимал кого-то невидимого. Потом наклонился, зачерпнул горсть песка и поднес ко рту.

— Роан! — закричал Кай, ринувшись к нему. Песок тут же засосал его до середины бедра. — Не смей! Это не вода! Очнись!

Но Роан не слышал. Иллюзия захватила его целиком. Он жевал песок с выражением величайшего наслаждения на лице, будто пил родниковую воду после долгой жажды в пустыне. Его челюсти двигались мерно, с хрустом перемалывая острые крупицы.

— Теплая... — повторил он, проглатывая. — И сладкая... Я никогда не пил такой воды...

Кай в ужасе смотрел, как друг ест песок, смешанный с битым стеклом. Острые осколки резали ему губы, язык, десны, но Роан не чувствовал боли. Из уголков его рта уже текла кровь. Такая яркая на фоне серого пепла.

— Роан, пожалуйста, остановись! — Кай рванулся к нему, но песок засосал его уже по пояс.

Он схватил друга за плечи, потянул на себя, изо всех сил, напрягая каждую мышцу. Но Роан не помогал — он продолжал тянуться к призрачной воде, разбрасывая песок руками, только глубже увязая сам и затягивая Кая. Его тело стало тяжелым, как камень, а может, это пустыня держала его, не отпускала.

— Помоги мне! — крикнул Кай, дергая друга. — Ты утонешь!

Роан повернул к нему лицо. И Кай замер.

Рот Роана был в крови. Из уголков губ текла алая струйка, смешиваясь с пеплом, стекая по подбородку и капая на грудь. Глаза его были широко открыты, но смотрели сквозь Кая, куда-то в пустоту.

— Там вода... — прохрипел Роан, и кровь брызнула из его рта вместе с песком. — Я вижу... Она зовет меня... Она говорит, что я могу пить сколько хочу...

И он снова потянулся в сторону, увлекая Кая за собой. Песок уже доходил Каю до груди, сжимая ребра, не давая вздохнуть полной грудью.

Кай понял: они оба утонут, если он не остановится. Резкие движения только ускоряли погружение. Он чувствовал, как пустыня сжимает его.

Он отпустил Роана.

— Прости, — прошептал Кай, и ветер унес это слово в пустоту.

Роан даже не заметил. Он улыбался, глядя в никуда, и медленно уходил под серую поверхность. Сначала по грудь, по плечи, потом только голова, искаженная счастливой гримасой, с открытым ртом, который все еще шептал:

— Вода... вода..., — и наконец — ничего. Только кружащийся пепел, который быстро заметал место, где только что был Роан.

Кай зажмурился на секунду. Сжал зубы так, что они заскрипели. Открыл глаза.

Не думать. Не сейчас. Сначала выбраться. Потом можно будет скорбеть. Потом.

Кай лег на спину, стараясь двигаться медленно и плавно.

Он откинулся назад, раскинув руки и ноги. Песок принял его, как сердце спящего чудовища. Он лежал на спине, глядя в серое небо, откуда сыпался пепел и ледяная крупа, и чувствовал, как пустыня медленно отпускает его.

Ветер выл над ним, но теперь Кай не сопротивлялся. Он начал медленно двигаться, как будто плыл на спине по озеру, только вместо воды был песок. Сначала почти незаметно, сантиметр за сантиметром. Он работал руками и ногами, делая плавные гребки, и песок постепенно поднимал его.

Ботинки выглянули.

Лодыжки.

Икры.

Колени.

— Давай, — прошептал Кай, продолжая двигаться.

Еще усилие — и он вытащил ноги, перекатился на бок, встал на четвереньки, тяжело дыша. С каждым выдохом из легких вырывался облачко пара, смешанного с пеплом.

Вокруг была только пустыня. Никакого озера. Никакой воды. Только серая мгла, только ветер, только пепел, который сыпался с неба, как траурный снег.

Роан исчез. Навсегда.

Кай постоял несколько мгновений, глядя на место, где его друг ушел под песок. Потом медленно развернулся и побрел обратно — туда, где в серой мгле угадывались очертания костяного круга.

Он не знал, что теперь делать с Айлин. Она больна, ей нужно пить, а воды нет. Одному снова идти в пустыню слишком опасно, он едва выбрался сам. Нужно вернуться в лагерь, посоветоваться с Зейном. Может быть, они придумают что-то еще. Может быть, лекарь знает какой-то другой способ.

Он шел, ориентируясь на память и на смутные тени, которые ветер рисовал в воздухе. Шел долго — или ему только казалось, что долго. Время в пустыне текло иначе, растягивалось, как резина, и Кай не мог понять, прошло десять минут или час.

Костяной круг возник перед ним внезапно — белые ребра, светящиеся на фоне пепла. В свете дня они казались еще более жуткими.

Кай вошел внутрь.

И замер.

Все спали.

Айлин лежала на одеяле у потухшего костра, свернувшись калачиком. Ее лицо было бледным, губы — синими. Она не двигалась, только грудь слабо вздымалась.

Киран сидел, прислонившись спиной к костяной стене, и голова его безвольно свесилась на грудь. Изо рта вытекла тонкая струйка слюны, смешанной с пеплом.

Дейк лежал ничком на пепле, раскинув руки, как распятый.

Несколько рыцарей застыли в неестественных позах. Кто стоя на коленях, кто полусидя, кто на боку. Один из них, самый молодой, сжимал в руке меч, но клинок валялся в стороне. Он, видимо, пытался сражаться, но силы оставили его.

Все они были без сознания.

— Вкусное угощение в моем логове, — раздался голос в голове Кая.

Мысль, которая пришла не из его собственного разума. Чужая. Она сочилась в сознание, как ледяная вода в трещины корабля.

Кай огляделся. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно.

Зейн еще боролся.

Принц Лунного королевства лежал на спине в нескольких шагах от входа, и его руки и ноги были обвиты тонкими костяными отростками, которые тянулись из стен круга. Они медленно ползли по его телу, обхватывая запястья, щиколотки, шею, как змеи. Зейн слабо отбивался. Он пытался вырваться, но силы оставляли его. Его меч, покрытый слоем пепла, упал в сторону.

— Зейн! — крикнул Кай, бросаясь к другу.

Кости не трогали Кая. Может, потому что он пришел снаружи, может, потому что его не коснулась иллюзия, а может, потому что пустыня уже получила свою жертву в лице Роана и не была голодна. Он опустился на колени рядом с Зейном и начал крушить белые отростки кулаками.

Они были твердыми, как камень, но под ударами трескались и рассыпались в мелкую пыль, которая тут же смешивалась с пеплом. Кай бил снова и снова, не чувствуя боли в костяшках, не замечая, как сдирает кожу.

— Кай... — прохрипел Зейн, открывая мутные глаза. Зрачки его были расширены, лицо покрыто испариной. — Кости... они живые... они пили мою магию... мою жизнь...

— Я вижу, — ответил Кай, освобождая его руку. — Вставай, если можешь.

Он схватил Зейна за подмышки и поволок к выходу из костяного круга. Зейн пытался помогать, но ноги его не слушались. Они волочились по пеплу, оставляя за собой глубокие борозды. Кай вытащил его наружу, уложил на холодный песок и, убедившись, что друг дышит, развернулся и побежал обратно.

Следующей была Айлин.

Она лежала ближе всех к костру, и кости еще не добрались до нее — только одна тонкая белая нить, похожая на корень, тянулась к ее лодыжке, медленно, как щупальце. Кай отшвырнул ее ногой, и она сломалась с сухим треском.

Он подхватил принцессу на руки, прижал ее к груди и выбежал из круга.

— Кай... — прошептала она, не открывая глаз. Губы ее шевелились, но голос был едва слышен. — Холодно... Мне так холодно...

— Знаю, — ответил он, укладывая ее рядом с Зейном. — Сейчас. Потерпи немного. Я вернусь.

Он снова побежал внутрь.

Киран уже наполовину был охвачен костями. Они тянулись от стены, обвивали его плечи, грудь, живот, даже лицо — одна тонкая нить уже ползла по щеке к глазу. Кай начал крушить их, отрывать, выдирать, не обращая внимания на то, что пальцы скользят по гладкой поверхности. Он ломал кость за костью, и они рассыпались в пыль, как сухие ветки.

Киран застонал, когда последний отросток, обвивавший его шею, сломался. Он открыл глаза и схватил Кая за руку.

— Луан... — прохрипел он. — Они забрали Луана... Я видел... Он не проснется...

— Где? — спросил Кай, помогая ему подняться. Киран шатался, как пьяный, и Кай подставил плечо.

— Там... — Киран показал дрожащей рукой вглубь круга, туда, где кости сходились плотнее, образуя подобие трона.

Кай обернулся. Вгляделся в белую кучу у дальней стены, и сердце его ухнуло.

Луан стоял, прислонившись спиной к большой кости. Он врос в нее, сросся. Кости обхватили его со всех сторон, как кокон, оставляя снаружи только лицо — бледное, с открытыми остекленевшими глазами, с полуоткрытым ртом, из которого уже не выходило дыхание. Он не двигался. Белая пелена уже начала затягивать его щеки, подбираясь к глазам, к носу, к губам.

— Луан! — крикнул Кай, бросаясь к нему.

Но Зейн, который уже пришел в себя и тоже вернулся внутрь, схватил его за руку.

— Поздно, — сказал Зейн тихо. Голос его был почти мертвым. Таким же как после известия о Вивиан. Таким же после смерти Элио. — Он мертв, Кай.

— Мы можем его вытащить! — Кай рванулся. — Он еще теплый! Он...

— Посмотри на него! — Зейн развернул Кая к Луану, заставляя смотреть. — Посмотри внимательно. Он весь внутри костей. Они уже не снаружи — они внутри. Если мы начнем их ломать, он рассыплется вместе с ними. Кости стали частью его тела.

Кай замер. Он смотрел на Луана — на его неподвижное лицо, на белые отростки, пронзившие грудь, на руки, сросшиеся со стеной, на ноги, которые уже превратились в костяные столбы. И понял, что Зейн прав. Луан не просто умер — он стал частью этого места.

— Мы должны уходить, — сказал Зейн, отпуская руку Кая. — Сейчас, пока кости не проснулись снова. Они почувствовали кровь. Они захотят еще.

Кай кивнул. Сглотнул ком в горле. Отвернулся.

Вместе они вытащили Кирана, который едва держался на ногах, потом Дейка, потом нескольких рыцарей, которые еще подавали признаки жизни. Другие рыцари, те, кто спал ближе к стенам, уже превратились в неподвижные белые изваяния. Их лица застыли в вечном сне, а кости впились в их тела, как пиявки, высасывая последние капли жизни.

Кай пересчитал тех, кого удалось вытащить.

Не хватало Луана. Роана. И еще пятерых рыцарей, чьи лица теперь навсегда останутся в костяном кругу.

— Что здесь произошло? — спросил Кай, опускаясь на колени рядом с Кираном. Голос его дрожал.

Киран сидел на песке, обхватив голову руками. Пальцы его тряслись.

— Мы сидели, ждали вас, — начал он, не поднимая головы. — Я прислонился спиной к кости — просто устал. Спина болела. И вдруг почувствовал, что не могу оторваться. Как будто прилип. Кости стали теплыми... живыми... Они тянули из меня силы. Я пытался крикнуть, но голос пропал. А потом... потом я увидел сон. Про Элио. Он стоял там, в глубине круга, и звал меня. Улыбался. Говорил: "Иди сюда, Киран, тут хорошо". Я почти пошел за ним...

Он замолчал, сглотнул, провел рукой по лицу.

— А Луан? — спросил Зейн.

— Луан оперся спиной о кость первым, — сказал один из рыцарей, бледный, с трясущимися руками, со следами крови на губах — он, видимо, тоже пытался бороться. — Он сказал, что ему жарко, и снял доспехи. Прислонился. И заснул. Мы не придали значения, так как все были на пределе. Думали, просто спит. А потом кости начали расти... тянуться к другим... Я пытался разбудить Луана, тряс его, бил по щекам, но он не просыпался. А когда я отошел, чтобы позвать Зейна, кости схватили меня за ногу. Я упал. И все... все провалилось.

— Это логово, — сказал Кай, глядя на костяной круг. Серый свет проникал сквозь ребра, отбрасывая полосатые тени на песок. — Оно живое. Кости — это его зубы. А мы были у него в пасти.

— Мы потеряли Луана, — тихо сказал Дейк. Он сидел на песке, обхватив колени, и смотрел в одну точку.

— И Роана... — начал было Кай, но не договорил.

Все поняли. Не нужно было объяснять. Пустыня забрала его.

Ветер стихал. Пустыня замерла, словно прислушиваясь к их горю. Пепел медленно оседал на лица, на одежду, на волосы. Даже ветер, казалось, сжалился и перестал выть.

— Мы должны идти дальше, — сказал Зейн, поднимаясь.

Его голос был твердым, как сталь, но в глазах стояла такая боль, что Кай отвернулся. Он не мог смотреть на это — на лицо друга, терявшего одного за другим.

— Мы не можем вернуться. Не можем остаться. Идем.

— Куда? — спросил Киран, поднимая голову. Глаза его были красными, опухшими. — Воды нет. Айлин совсем слаба. Половины отряда нет. Куда нам идти, Зейн?

— Вперед, — ответил Зейн. — Только вперед. Другого пути нет. Если мы повернем назад — умрем в горах. Если останемся здесь — умрем в пустыне. С нашими силами исход один. Нам нужно найти Вивиан. Мне нужно…

Он посмотрел на костяной круг, где навечно остались Луан и его рыцари. Развернулся и пошел на юг — туда, где, возможно, ждала Вивиан, а возможно, только смерть.

Кай поднял Айлин на руки. Она была легкой — слишком легкой — и горячей. Он прижал ее к груди и пошел за Зейном.

— Держись, — прошептал он ей на ухо. — Пожалуйста, держись.

Айлин не ответила. Только слабо выдохнула, и ее дыхание обожгло его шею.

Остальные — те, кто еще мог двигаться, — поднялись следом. Кто-то поддерживал раненых, кто-то вел лошадей, которых осталось меньше половины. Киран шел последним, сжимая в руке меч Элио.

Никто не оглядывался.

Только ветер, который снова поднялся, завыл над пустыней, провожая их в путь. И пепел, который кружился в воздухе, как тысячи маленьких призраков, падал им на плечи, на головы, на сердца.

Они шли вперед. Потому что другого выбора не было.

Глава 28. Осталось 2 дня. Жертва

Вивиан очнулась с головной болью, словно кто-то ударил ее по затылку раскаленным прутом и продолжает ввинчивать в череп. Каждый удар сердца отдавался пульсацией в висках, в глазах, в самом основании черепа. Все вокруг кружилось: потолок плыл, стены наклонялись, пол то поднимался, то уходил из-под ног, даже когда она лежала неподвижно, боясь пошевелиться. В ушах стоял звон. А во рту был привкус крови.

Спустя время, когда кружение замедлилось, а звон превратился в едва различимый гул, она поняла, что тьма не отступает. Вокруг была чернота. Она заливала все пространство, не оставляя ни щелочки света. Мысль пришла сама собой: она снова в темнице.

Руки нащупали знакомый холодный камень. Тот же камень. Те же стены.

— Нет, — прошептала Вивиан, чувствуя, как паника сжимает горло ледяными пальцами. — Нет. Нет. Нет.

Вивиан в ужасе села, держась за голову обеими руками. Волосы слиплись, падая на лицо грязными сосульками, мешали дышать, лезли в рот. Ей казалось, что воздух в камере кончился, что стены сдвигаются, что земля уходит из-под ног, хотя она сидела на твердом камне, прижимаясь к нему всем телом.

— Только не это… только не снова…

Она зажмурилась изо всех сил, потом широко распахнула глаза, надеясь, что это кошмар, что сейчас она проснется в теплой постели дома у Виктора, услышит, как Лука ворчит на кухне, перебирая травы, а Элида позовет завтракать, и на столе будет горячий травяной чай и хлеб с маслом.

Но камень оставался камнем.

Когда глаза привыкли к темноте, Вивиан разглядела маленькую темницу. В прошлый раз было светлее: где-то в коридоре горел факел, отбрасывая оранжевые блики на решетку, можно было разглядеть стены, угол, где она спала, даже трещины в камне. Теперь же тьма была почти полной, только смутные очертания: решетка, стены, пол, потолок — все сливалось в черную массу.

Она подползла к решетке. Колени тут же намокли от лежавшей на полу воды, холод пробился сквозь ткань штанов, заставив зубы стукнуть. Вивиан вцепилась пальцами в холодные прутья. Лоб прижался к железу, и она вытянула шею, стараясь выглянуть в коридор.

Факелы теперь были слева, в самом начале коридора. Их свет едва доходил до нее тусклым, дрожащим пятном, больше похожим на бледную звезду, чем на пламя. Значит, Вивиан была в самой глубине. Дальше, чем в прошлый раз.

Сознание начало вставать на место. Вивиан перевела дыхание, открыла и осмотрела себя.

Руки свободны.

Ноги свободны.

Ни ошейника, ни наручников.

На ней все та же одежда.

Один нож пропал.

Второй был на месте — в правом ботинке.

Она согнула ногу, нащупала холод металла и облегченно выдохнула. Маленькая, но защита. Принцесса позвала тени шепотом.

— Выходите. Я знаю, вы здесь.

Ничего. Ни вибрации в груди, ни теплого покалывания в кончиках пальцев, ни того знакомого шевеления, как будто внутри просыпается что-то живое. Тишина.

Тени не отозвались. Они были внутри, но словно затаились где-то в самом дальнем углу ее существа.

— Трусы, — прошептала Вивиан беззлобно.

Темные рыцари забрали ее, значит, у Виктора что-то пошло не по плану. Или он был пойман. Или… Она не хотела думать о том, что с ним случилось.

Принцесса лежала на полу, камень отдавал холодом даже через толстый свитер и плащ, и уставилась в темный потолок. Там, наверху, не было ничего — только чернота и сырость, изредка капающая вода.

Вивиан закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Она вспоминала, как выглядит ее разум. Она научилась этому совсем недавно, когда Зейн впервые показал ей упражнения по ментальной магии. «Твой собственный разум — не крепость, которую нужно отчаянно оборонять, — говорил он. — Это целая Вселенная».

Ее внутренний мир был цветочным садом — таким же, как в Лунном дворце, только огромнее и живее. Там цвели все цветы, которые она видела, пели птицы, чьих голосов она с наслаждением ждала каждую весну. А в центре сада стоял дворец — точная копия Лунного дворца, только с золотыми крышами.

Она гуляла в этом солнечном и уютном месте, вдыхая несуществующий аромат цветов, чувствуя тепло солнца на лице. Ноги ступали по мягкой траве. Ветер играл с ее волосами, развевал их за спиной, и это было так реально, так живо, что на миг она забыла о темнице.

Она шла к дворцу, потому что знала — там она сможет найти выход. А в поисках выхода она искала Зейна.

Вивиан вытаскивала свои воспоминания, перебирала их, как драгоценности в старинной шкатулке. Каким он был, когда что-то увлеченно объяснял. Каким загадочным он был на тренировочном поле с мечом. Каким он был в тот момент, когда впервые поцеловал ее, хотя она не видела его за маской. Каким он был, когда смотрел на нее.

Каким красивым он был…

Вивиан поняла, что испытывала новые чувства к нему задолго до их помолвки. Гораздо раньше. Может быть, еще в детстве, когда он защищал ее от насмешек Дейка и Кая. Может быть, всегда. С самого первого вздоха.

Она поняла, что всегда желала его. Как того, ради кого можно идти сквозь тьму, страх и смерть. Этот жар был только с ним. Только в его присутствии ее кожа покрывалась мурашками, а сердце замирало и начинало биться чаще.

Слезы спускались по щекам и капали на каменный пол. Она не сдерживала их. Здесь, в темноте, в одиночестве, никто не видел ее слабости. Никто не скажет, что принцесса не должна плакать.

— Зейн, — прошептала она в пустоту, и голос ее сорвался. — Где ты? Почему ты не чувствуешь меня?

Но она знала, что он не слышит. Ментальная связь работала на разных расстояниях, но Вивиан не так много знала об этом. Сейчас между ними были горы, королевства, пустыни и леса, и, возможно, сама смерть.

Она вытерла слезы, словно извиняясь перед собой за эту минутную слабость, и тут же насторожилась.

Шумные шаги.

Они отдавались от каменных стен, множились эхом и приближались. Кто-то шел по коридору. Стук сапог о камень, звон металла.

Вивиан вскочила на ноги, ударившись плечом о стену, и отступила в самый дальний угол камеры. Спина прижалась к холодному камню, пальцы вцепились в штаны. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание, но она заставила себя смотреть вперед.

Темные рыцари.

Трое.

Они остановились напротив темницы Вивиан ровно на расстоянии вытянутой руки. Их черные плащи сливались с тьмой коридора.

А лиц было невозможно разглядеть. Они стояли неподвижно, как статуи, и от этого становилось еще страшнее.

Но Вивиан услышала голос короля через их рты.

— Они сопроводят тебя. Не сопротивляйся, девочка, — ехидно прозвучал знакомый голос. — Это в твоих же интересах.

Рыцари расступились. Один из них отворил дверь, и Вивиан вздрогнула от этого звука.

Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Она вышла в коридор на негнущихся ногах, и в ту же секунду один рыцарь встал впереди, заслоняя путь вперед, а второй — сзади, отрезая дорогу назад. Третий замыкал процессию, шагая позади всех, и его шаги были такими же тяжелыми, как у остальных.