Игра Изначального — 3

Наивный. Я позаботился, чтобы злые дяди не смогли обидеть моего малыша. Понимаю, откуда у них появилось ложное ощущение доступности Милдома. Они же видели, как я прохожу внутрь сквозь прозрачные окна-стены. Стул и мини-домики тоже беспрепятственно выскакивали и забирались обратно.

Однако не всё так просто. У Милдома была настроена система распознавания свой-чужой. Жильцы были своими. Правда, Вася всё скупал, и сколько там собственников квартир осталось — без понятия. Но и это было не всё.

При агрессивных действиях, ну там взять пробы домика, не знаю, что ещё им придёт в голову. Для оценки уровня угрозы я прикрутил ИИ. Он решал, когда от пассивной защиты переходить к активной. Кроме установки купола там были разные варианты, и среди них были крайние меры.

Поэтому они не войдут. Просто не смогут. Собственно это и подтвердил новый голос в динамике:

— Отвести людей! Прямой контакт с объектом невозможен без риска эскалации. Перейти в режим наблюдения: сбор телеметрии, анализ корреляций между состоянием субъекта и реакцией объекта, мониторинг стабильности привязки.

Сука! Подумал я и вырубился. Это конец. Мне нельзя умирать! Мне никак нельзя умирать! Я должен разобраться с проблемой, а не тянуть её на следующий этап Нулевого перехода. Это при условии, конечно, что смерть не будет окончательной.

Меня окружала тяжёлая липкая тьма. И сквозь неё, как через что-то вязкое и тягучее пробивался до боли знакомый голос.

— Ты не знаешь, где мои вещи? Инструменты, приборы?

Вася. Только не он. Не успевшая зажить душевная рана снова открылась.

— Ну, хоть какой-то знак дай, что ты меня слышишь, — я почувствовал холодную ладонь у себя на лбу. Сознание уплывало.

Когда я очнулся снова, то услышал бормотание на ещё одном незнакомом мне языке — языке медицинских терминов. Щёлкнул металлический замок, открылся ящик, потом ещё и ещё один.

— Так… монитор есть. А, вот, капнограф, мешок Амбу. Отлично. Где имфузомат?

Вокруг меня что-то двигалось, перемещалось, но я был не в состоянии открыть глаза или сказать, чтобы он отвалил от меня подальше. Его голос, его присутствие, всё это причиняло нестерпимую боль.

— Ладное, теперь главное не спешить. Держись, Лёня, держись.

В вену на руке мягко вошла игла. Не может быть! Мою кожу невозможно проткнуть. Игла почему-то была тёплая. Милдом? Ну точно, все же вещи ожили, и эти медицинские приблуды Васи тоже.

— Отлично! Венозный доступ есть. Ничего-ничего, Лёня, мы ещё поборемся. Сатурация 89, давление 85 на 50, сейчас будет капельница. Да, спасибо, друг.

Друг? Милдом, никакой он тебе не друг, он — предатель! По душе расползалась трещина, раскалывая мир пополам. Я проваливался в серую дымку, которую пытался развеять резкий запах спирта и каких-то лекарств.

— Дыши, Лёня, просто дыши, — голос приблизился и прозвучал где-то прямо над ухом. — Даже если не можешь глубоко, просто не останавливайся и дыши. И не вздумай отключаться, — очень тепло и узнаваемо произнёс Вася, и от этого его отношения и заботы становилось только хуже.

Я вынырнул из темноты не сразу, рывками. Сначала появился звук, потом запах, а следом обрушилась тяжесть в теле, и разом ощутились тысячи, миллионы нанитов, которые фиксировали источник, мешая запустить регенерацию. Лонь, я ж так и сдохну. Неужели это так важно? Лишить меня доступа к магии? Настолько, чтобы дать мне помереть?

Глаза открылись только наполовину, и передо мной замелькали цифры на мониторе: пульс 118, давление 88/50, сатурация 92. Я не понимал, хорошие это показатели, или всё плохо.

Повернуть голову я не мог. На шее ощущался жёсткий воротник, а всё тело стягивали ремни. Мне на минуту показалось, что я вновь привязан Костылёвой к носилкам. Но нет, я был внутри Милдома, только теперь это была полноценная палата реанимации, сложенная из трёх модулей. Я был жёстко зафиксирован в одном положении. Взгляд снова выцелил ненавистного Васю, который стоял ко мне спиной и что-то щёлкал на белой коробке, от которой к вене тянулся шланг. Он бормотал себе под нос:

— Почему поле не срабатывает? Так не должно быть. Что же не так? — он резко провёл ладонью по лицу. — Ничего-ничего, Лёня, я тебя вытащу, и не таких вытаскивал. Просто без поля на это уйдёт больше времени.

Он резко обернулся.

— Не двигайся, ни на миллиметр. У тебя спина травмирована, и я не знаю, насколько серьёзно. Любое движение сделает только хуже.

Из глаз выкатилась слеза и предательски поползла по щеке.

— Я знаю, ты меня ненавидишь, но это был единственный выход, чтобы быть рядом, — он заговорил на незнакомом языке, который я понимал.

Вася знал, что нас слушают и хотел сказать то, что они не поймут.

— Это язык Хранителей Лео, его понимают только двое. Ты и я.

Глава 7

Передо мной сейчас стоял не доктор Вася, а Хранитель Лео. Мой второй Хранитель. И я сейчас не про мой игровой ник, а про суть лео, которая пробудилась в начале Нулевого перехода. Честно говоря, я не знаю, кто такой хранитель, да и про суть лео у меня мало информации.

Целый кусок моей жизни кто-то стёр из памяти, подложив мне тем самым знатную свинью. Мироздание решило, что я смухлевал и увеличило сложность прохождения Нулевого перехода в пять раз. На минуточку, он и до этого считался непроходимым.

Именно тогда я каким-то образом обзавёлся Ультом и Хранителем.

Первого хранителя Лонь загрузила в тело умирающего генерала. Громняк с Седым решили провести эксперимент. Поскольку я вселился в тело Одинцова, когда тот находился в игре, то они увидели по логам сначала смерть сотрудника, а потом его чудесное воскрешение. И тогда они решили проверить, сработает ли это второй раз. Ну а чё? Им же было известно, что 10 пунктов здоровья в Стремянке реально улучшают здоровье в реале. Это ж такая золотая жила, если получится возвращать мертвецов с того света. Примерно так они и думали.

Подобрали жертву. Генерал Храпов был неизлечимо болен. Что они ему пообещали не знаю, но подписку с него взяли и засунули умирать в капсулу. В мою, хтонь, капсулу. Типа для чистоты эксперимента. Собственно там он и помер, а потом ожил, когда Лонь загрузила на свободное место Хранителя. И я вот даже не знаю, на что она рассчитывала. Неужели, реально полагала, что он выживет?

Зато у генерального с безопасником всё было бы чики-пуки. Факт оживления доказали? Да. Свидетель умер? Ну и отлично.

Только вот я его вытащил. Воспользовался админкой и вытащил. У капсулы не было функции экстренного выхода. Никто снаружи не нажмёт на спасительную кнопку, если что.

Старик был плох: и физически и морально. Я держал его рядом, надеясь, что это ему поможет. Однако система его списала с позиции Хранителя, заменив Васей. И вот сейчас предатель вспомнил об этом.

— Лёня, у меня не было выбора, — он не отрывал взгляд и был непривычно серьёзен. — Либо они запирают меня далеко и надолго, либо я выкручиваюсь и остаюсь рядом с тобой. Адвокат помог перейти в статус консультанта, а Храна предупредила, что оба варианта… — он не договорил, тяжело вздохнул и сел на пол, прям напротив меня.

Он же меня зафиксировал в одном положении на койке реанимации в модуле Милдома. И теперь его глаза оказались ровно на уровне моего взгляда, и говорил он искренне. Легче от этого не стало. Не важно, чем он там руководствовался, он меня предал.

Вася говорил, а я слушал.

Выходило, что забота хранителя о комфорте лео — это вершина айсберга. Его роль более масштабна. Он фильтр, который обеспечивает щадящий контакт лео с миром. Вася сделал небольшой ракурс в историю, и я узнал, что так было не всегда. С появлением хранителей лео стали меньше дохнуть. Звучало это странно, особенно после того, как сами люди их и истребили. Потом он заявил, что все лео разные. Но чистая душа по определению более ранима, чем обычная, а связка хранитель-лео, обеспечивает стабильность и даёт чувство защищённости.

Однако у этой пары есть и обратная сторона. Лео привыкает к комфорту. И если фильтр внезапно пропадает на лео резко обрушивается мир в самом неприглядном его виде. Достаётся и хранителю, который подсаживается на душу лео, и после разрыва начинает видеть мир в чёрном цвете.

— Я не хотел, чтобы это случилось с тобой, Лёня. С нами, — Вася вздохнул. — Роль консультанта возвращала меня на позицию посредника, но и делала меня предателем в твоих глазах.

Вася объяснил, что душевная рана не заживает от того, что повод оказался надуманным. Ты же уже расстроился, раскол в душе произошёл и залечить его может только время, ну или Лео, как в моём случае. Поэтому Вася и надеялся, что я всё поправлю.

Это не поправит ситуацию в нашей с ним связке хранитель-лео, и лучше я относиться к нему не стану. И статус Хранителя он скорее всего потеряет. Но это залечит физические изменения в душе, которые, по подозрению Васи, и мешают мне нормально выздороветь.

И он начал подбивать меня снова сыграть на струнах души. По его словам выходило, что это единственный способ самоочищения. Он показывал на монитор и заявлял, что у меня нет желания жить. И если я умру, то никакого перерождения не будет. Потому что чистая душа во время смерти — гарантия перехода лео, а с моей душой явно что-то не так, и он выразительно ткнул в монитор с графиками.

Потом он сообщил, что соседние дома так и не заселили, и у нас есть безопасный радиус. Никто не пострадает.

Это не гарантирует, что не оживёт офис РеалПро. Он к нам сейчас был ближе всего. Это же ещё 35 тыс тонн живого материала? Мне всё ещё казалось, что он преувеличивает. Особенно про желание жить. Всё у меня с этим нормально.

— Ты поняла, о чём мы говорили? — спросил я на языке фиолетовокожего, надеясь, что Лонь догадается, что я обращаюсь к ней.

Да, язык Костылёва может и не знать, но если она услышит имя, то это ей даст ещё одного подозреваемого, и она начнёт копать.

— Нет, Лео, — раздался приятный женский голос. — Язык хранителя понимает только лео, потому что это их индивидуальный язык, который рождается в момент закрепления связи.

Лонь была удивительно многословна, что уже было подозрительным. А как же вечное — ты не должен знать, играй вслепую, это повредит Нулевому переходу. С чего вдруг она так разоткровенничалась? Всё так плохо? И я на грани?

— Он предлагает сыграть на струнах души, — я уложил пересказ в одно предложение.

— Очищение души гарантирует безопасный переход, Лео, — подтвердила Лонь.

— А как же наниты? Ты их уберёшь? В прошлый раз я играл без них. И разве это не они мешают мне выздороветь?

— Нет, Лео. Они выполняют другую функцию и не препятствуют восстановлению, — прозвучало это весьма обтекаемо, и я сразу успокоился. Вот они, недоговорки, на месте. — И играть на струнах они не мешают. Но я рекомендую позвать хранителя небоскреба, чтобы он создал экран.

Как она технично обошла имя Бори. А ведь и правда, это он держал щит над ЖК «Небо».

— Я готов, — тут же отозвался Боря на том же языке. — Я на месте. Предлагаю не ставить следствие в известность. Они всё спишут на аномальное поведение дома.

— Они же не дураки, — возразила Лонь. — Сначала тут кто-то говорит по их защищённой связи, по которой говорить не возможно, на незнакомом языке при этом. И сразу за этим начинают происходить необъяснимые вещи.

— Но если он будет просить разрешения, это автоматически скажет: «я могу это контролировать», — тут же парировал Боря. — А так они могут придумывать всё что угодно.

— Не стоит недооценивать систему, — заявила Лонь. — Они уже добавили в дело несколько новых обвинений, — голос Лонь стал монотонно зачитывать новые пункты: — Нарушение режима эксплуатации объекта повышенной аномальной опасности; самовольное изменение несущих конструкций объекта с применением аномальных технологий с нарушением акустических и вибрационных режимов на территории жилого квартала.

Вася нервно хохотнул, а Лонь продолжила:

— Уклонение от обязательной паспортизации аномальных объектов; сокрытие сведений о наличии живой материи в строительных конструкциях; непредоставление проектной документации по «струнной» стабилизации несущих конструкций; создание условий для возникновения НБМ-эффекта в жилой зоне без санитарно-защитных мер.

В реанимационной воцарилась гнетущая тишина.

— Альтаир знает? — хрипло спросил я.

— Изучает материалы дела, которые множатся с невероятной скоростью, — мрачно заявил Боря.

— А мы можем у него спросить совета? Извещать или нет следствие о проводимом, — я запнулся не зная, как назвать то, что мы хотим сделать. Потому что мои «струны души» будут выглядеть вообще не так в материалах следствия, как я себе это представляю.

Вася завис, как будто читая системное сообщение. Неужели Лонь и ему внедрила интерфейс, как у Чайрана?

— Ждём Альтаира, он приедет через час, а пока я проведу дополнительное обследование, Лёня, — всё это Вася говорил по-русски, и я понял, что Альт запретил использовать неизвестные языки.

Вася поменял капельницу и сделал укол. Он оторвал от монитора длинную ленту с моими показателями, сложил гармошкой и написал своё заключение, поставив снизу печать, которую извлёк из кармана халата.

Потом достал из папки чистый лист и быстро застрочил. Он два раза вставал, чтобы проверить зрачки, задавал пару отвлечённых вопросов, и возвращался к бумаге.

Альтаир беспрепятственно прошёл внутрь. Он тоже был бывшим жильцом ЖК «Небо», и Милдом его пропустил. Первым делом он подошёл ко мне и замер:

— Что с ним?

Вася поднялся со своего стула и встал рядом с монитором.

— Спинальный шок. Удар пришёлся по нижнегрудному отделу, — он постучал по монитору. — Видишь? Каждый раз, когда я поднимаю давление, поле тянет показатели вниз. Организм пытается компенсировать, а среда эту компенсацию гасит. Мы ходим по кругу. Мне приходится увеличивать дозы, но скоро мы упрёмся в токсический порог. Дальше только хуже.

— То есть он умирает не от травмы, а от того, что его же поле не даёт ему выжить?

Я похолодел. Я не верил, что всё настолько плохо. Монитор тут же отреагировал и тревожно запищал. Вася ругнулся и вколол что-то, и напряжение в груди слегка ослабло.

Альт погладил меня по плечу и отвернулся. Он положил на стол Васи стопку бумаг:

— Заключение Лебедева о состоянии зоны НБМ-эффекта, подколи его к заключению, — он взял первый лист Васи и принялся читать.

Я хотел спросить, как они меряют поле, если на земле Милдом занял весь мой радиус, а потом скосил глаза на потолок, где висело сразу несколько дронов. Меряют они, всё они прекрасно меряют. Верхняя полусфера свободна, в ней датчики с камерами и висят.

Внезапно у меня перед глазами возникла полоска синхронизации, которая шустро поползла вправо и быстро достигла 100%. Тут же перед глазами возникло привычное системное сообщение:

«Ограниченный интерфейс активирован».

Никакого меню персонажа, статуса, квестов. Появилась одна единственная мигающая иконка чата: «Защита Лео».

Я тут же открыл состав участников: Лонь, Боря, Вася, Альт, Ульт, Лео.

Альт: Не буду спрашивать, как вы это делаете, времени у нас мало. Лёня, никаких словесных указаний Милдому. Ни просьб, ни поощрений. Обращаешься с ним, как с ребёнком, вот так и продолжай. Что вы собираетесь делать, конкретно и поэтапно?

Лео: Повторить то, что привело к оживлению Милдома. Первым делом прошу Милдом собрать 7 этажей, чтобы вся сферическая зона НБМ-эффекта оказалась над землёй. Потом он переносит меня и реанимацию наверх. Затем Боря собирает вокруг нас защитный купол. И тогда я начинаю играть на струнах души.

Альтаир не был в курсе ситуации с душой, но промолчал. Посидел с минутку, а потом стал быстро печатать ответ.

Альт: Без словесных приказаний, Лео, прошу. Внешне всё должно выглядеть так, как будто Милдом тебя спасает.

Лонь: Процедура не запустит механизм выздоровления. Она всего лишь гарантирует, что он не умрёт напрасно. Вася, держи ситуацию под контролем и не дай ему уйти.

Я мысленно обратился к Милдому, надеясь, что он считает мои образы. Нарисовал в голове, как он медленно и плавно формирует первый этаж, где наша палата с реанимацией остаётся внизу. Потом надстраивает ещё один этаж сверху и так шесть раз. Только вот он вряд ли умеет считать, эт да.

— Сатурация падает! — Вася поменял капельницу.

Да, это было тяжело. Держать концентрацию и фиксировать образы, но Милдом меня понял и пришёл в движение. И тут же громко заговорил Альтаир:

— Требую не препятствовать текущей автоматической стабилизации параметров объекта, поскольку вмешательство может создать угрозу жизни подозреваемого и окружающих! Все пространственные изменения являются реакцией среды на ухудшение состояния подзащитного!

Я не видел, что происходило, но слышал голос Альтаира:

— Секции отсоединились и пришли в движение. Василий, убедитесь, что реанимационное оборудование останется внутри одного модуля.

Эт да, сейчас палата сложена из трёх. Я почувствовал укол.

— Давление 90, держится. Зрачки реагируют слабо. Лёня держись, не теряй сознание.

— Шесть отдельно стоящих секций соединились внешними рёбрами и образовали внутренний правильный шестиугольник. Наружный контур образует шестиконечную звезду. Наблюдаю формирование пола внутренней секции.

— Потолок тоже появился, смотрите, — раздался изумлённый голос Васи. — Это похоже на полноценный этаж.

— На треугольные призмы, которые стали частью общей конструкции встали новые модульный секции, формируется второй этаж.

Я слушал, и мысленно хвалил Милдом. Молодец!

Я начал отправлять новый образ, как он аккуратно вытаскивает невидимыми руками-манипуляторами меня через окно-стену и передаёт дальше по цепочке вверх на последний этаж. Потом так же переносит туда всё оборудование. Показал ему альтернативный путь — по лестнице и на лифте.

Как только Милдом взялся за кушетку, Вася положил мне на живот капельницу, и поспешно отсоединил датчики.

— Требую не препятствовать перемещению моего подзащитного! — властно грохнул Альтаир, а на меня дыхнуло такой силой, что даже я послушался бы, если б мог. — Любое вмешательство в данный процесс будет расцениваться, как препятствие оказанию медицинской помощи.

Тем временем Милдом поставил кушетку на последний этаж и мне внезапно полегчало. Как-будто до этого что-то тянуло меня вниз, и вдруг отпустило. Я задышал полной грудью.

Рядом появился запыхавшийся Вася, на руках он держал монитор. Мебель быстро расставилась, как было, и он водрузил экран и подключил все приборы обратно.

— Пульс снизился до 110, давление 105, сатурация поднялась до 92. Показатели улучшаются, — всё это он проговаривал подключая обратно капельницу. После он проверил ремни и облегчённо выдохнул. — Всё будет хорошо, Лёня, мы справимся, — пообещал он, настраивая капельницу.

Лонь: Вася, введи буферный коктейль: глюкоза, бикарбонат, магний. Иначе он не потянет нагрузку.

Я слегка прикрыл веки и скользнул в транс. Это получилось легко и непринуждённо, и я испугался. Потому что мне показалось, что душа еле держится за это тело.

— Пульс 130! Колю седативное.

Лонь: Нельзя! Он должен оставаться в ясном сознании! Введи стабилизатор и лёгкую нейростимуляцию. Микродоза, нужна ясность, а не приступ.

Я ощутил новый укол, голова прояснилась, но на лбу выступил холодный пот и меня прошиб озноб. Простынь на мне сильнее прижалась к телу, и кажется к ней добавилось что-то ещё сверху. Стало теплее.

Я сосредоточился на поиске струн, стараясь не обращать внимания на чёрные хлопья заполнившие почти половину нижней полусферы. В прошлый раз у меня был небольшой осадочек на самом дне. Моё теперешнее ощущение, что мне знатно нагадили в душу, чётко соответствовало вот этой тёмной мути.

Хлопья мрачно циркулировали, и при этом не были пассивны, как я ожидал. При соприкосновении друг с другом они слегка искрили, и эти молнии извилистой прямой пробивали душу. Не во вне, а в самую её суть. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Лонь: Лео, не трогай! Ждём Борю! Ничего не трогай!

Я выискивал струны и ждал отмашки, прислушиваясь к голосам.

— Наблюдаю формирование двух дополнительных зданий по соседству, — голос Альтаира сильно удивил.

Этого не было в плане. Что придумал Милдом?

Я слушал, как Альт подробно описывает формирование двух дополнительных 7-этажных зданий. Для чего-то он решил собрать ещё два таких же здания. Ну да, ну да… я просил одно, а про остальное ничего не говорил. Всего он мог собрать 24 этажа, если он брал три по семь, то куда собирается деть остальные свободные модули.

Альтаир сообщил о готовности трёх одинаковых зданий в форме шестиконечной звезды каждая. Сначала к нашему краю подсоединилось одна звезда, потом другая. По центру осталось свободное пространство, как раз под размер одиночной призмы, и Милдом загрузил туда семь свободных модулей. Но и оставшиеся он не оставил гулять вне зоны действия моей души. Они скучковались над реанимацией, как до этого делали на земле. Я снова был в центре. Ладно, принципиально это ничего не меняет.

— Наблюдаю стабилизацию несущих конструкций, — объявил Альт и тут же добавил: — Вижу быстрое формирование вокруг здания защитного шарообразного купола. Происходит медленное опоясывание снизу вверх.

Понятно. Боря решил действовать в том же темпе, что и Милдом, чтобы походить на то, что теперь дом решил закуклиться. Логично.

Я уже все струны нашёл и только ждал отмашки.

Боря: Усиленный купол, держу уверенно, запас нагрузки в 10 раз.

Лонь: Лео, можно. Внутри купола не проникает связь, но датчики СПЭБ, которые попали внутрь всё пишут.

Ну да, куда ж мы без его паранойи. Я улыбнулся и легонечко тронул струну. Лёгкое касание зацепило клубящуюся муть, искры вызвали каскад молний и вместо тоненького звука, зазвучал мощный бас по типу электрогитары, а экранирующие стены жалобно затрещали, покрываясь мелкой сеткой.

Глава 8

Я только и успел что слегка тронуть струну, как пространство содрогнулось, и сверхпрочный купол Бори подёрнулся мелкой сеткой. Первым пропал Альт, следом за ним исчез Вася. Я не волновался, был уверен, что это Лонь занимается экстренной эвакуацией.

Внутри распадающегося купола орала тяжёлая музыка, транслируя всем и каждому скрывавшуюся до этого в недрах моей души боль. Я и не подозревал, что её там столько!

Вместо тоненькой струны и одинокой мелодии пространство наполняло многоголосье разных инструментов и голосов, сливающихся в единый вопль. Как будто кто-то крайнебезжалостно сорвал пластырь со свежей раны.

Я почувствовал, как мои переживания передаются Милдому, и пришёл в ужас. Но остановиться или что-то сделать, я уже не мог. Я не играл, а лишь слушал.

Дом жалобно содрогнулся, и пол подо мной треснул. А потом всё пропало, и я оказался в месте, похожем на предбанник Стремянки. Я был здесь один, наедине с разрывающей душу музыкой.

Не знаю, сколько я лежал на боку и слушал одну и ту же композицию. Десять, двадцать раз? Я старался не смотреть на муть, которая теперь заполняла всю окружавшую меня сферу. Чёрные хлопья при соприкосновении искрили и выпускали молнии, который били точно в мою суть, причиняя боль не только душевную, но и физическую.

Мыслей не было. Ничего не было. Кроме повторяющейся музыки.

На третьем десятке я заметил, что ощущения притухли, и я огляделся. Взвеси стало меньше, и тогда мелодия сменилась. Она монотонно наматывала мои нервы на катушку, вызывая давящее чувство тревоги и неизбежности.

Я смотрел, как резонируют струны с моими переживаниями, а перед глазами мелькали картинки. Вася сидит на кухне и трепется ни о чём. Боря вспыхивает ужасом от того, что навредил, превращается в миллионы частиц и улетает. Одиночество, отчаяние.

Новые кадры сменяли друг друга. Счастливая Дэла вместе с Умником обнимают мою дочь. Мини-домик с разбегу впечатывается в прозрачную стенку аквариума. Безжизненное лицо Костылёвой. Воробьёв ухмыляется, глядя, как я сижу со спущенными штанами на унитазе.

Картинки закрутились быстрее. Мёртвое тело Одина, падающий с башни Технес. Храповцы, Костылёва, мусор на берегу. Не звони мне больше! Вкрадчиво улыбающийся мозгоправ.

Когда картинки пошли по третьему кругу, хлопья почти пропали, а на их месте появилась звенящая пустота, а мелодия сменилась вновь. Казалось, что душа поёт. Слов было не разобрать, и я начал прислушиваться.

Низкий тяжёлый голос мрачно чеканил рифму постепенно увеличивая звук. Слова тенью пробирались в разум: «… тёмной гладью дышит звёздная пыльца и вплетает время пряди в тень безликого Жнеца».

С каждой нотой душа темнела: «Он пришёл из междумирья, где ни ночь и где ни день…».

Тьма обволакивала, обещая безмятежный покой: «Там кружит по кругу вечность… и висит вселенной выбор на невидимых весах…»

А потом звук пропал, и я смог пошевелиться. Я был пуст и абсолютно спокоен. Тело больше не болело, я сел и уставился в черноту. Ничего не было, только серебром блестели струны. Я мысленно тронул одну и пространство завибрировало тонким чистым звуком.