Игра Изначального — 3

Конечно, она вибрирует, хтонь! Мы уже обработали половину, и выпустили на поверхность почти 80 прыгающих на лапках модулей, которые наконец-то почувствовали свободу! Как же мне не хватает Одиссея, да хоть кого-нибудь. Я недовольно скривился.

— Новая эмоция, — тут же заявил Штерн, — наш парень чем-то не доволен, он словно не хочет что-то делать.

— Поведение облака не изменилось, — отозвался Воробьёв.

— Волны ускорились, — присоединился Лебедев. — Интервал сократился.

— Мозговая активность без изменений, — добавил Соколов.

Костылёва резко повернулась к Воробьёву:

— Мне нужна амплитуда колебания почвы, немедленно. Если амплитуда увеличится хотя бы на 8%, мы уходим.

Не-не-не, никуда мы не уходим. Я почти закончил. Как же не хотелось обращаться к Лонь, но пришлось.

— Пожалуйста, — я тихо заговорил на языке фиолетовокожего, — помоги. Уведи их на стадион за офисом. Там парк, я там всё подготовил. Они ещё маленькие, им играть хочется.

С соседнего дерева шумно взлетела ворона и направилась в сторону провала.

— Он молит о помощи, ему больно и неприятно, — тут же выдал интерпретацию Штерн.

— Физические показатели без изменений.

— Частота волны сократилась, поток ускорился.

— Направленная вибрация в нашу сторону, — заявил Лебедев.

Земля под носилками заходила ходуном. Модули пробежали мимо и рассредоточились по парку.

— По всем диапазонам пусто, — добавил Воробьёв, и я облегчённо выдохнул. Боялся, что их навороченные камеры сумеют разглядеть Милдома в невидимости. Нее, там таймер, и скоро она спадёт, но не сейчас.

Я торопился, осталось два этажа, и последний был нежилым, плюс ещё подземный паркинг с живыми машинами, про которые я совсем забыл. Кроме моего ауруса, на стоянке обнаружился кабриолет Альтаира. Ну, скорее всего его. Номер был 6АЛТ66. И ещё несколько навороченных машин. Простых жильцов в этом доме не было, эт да.

Машины я перенёс на стадион по воздуху, а то след будет видно на дороге.

Закончил! Осталось восстановить инфраструктуру.

— Облегчение, — известил Штерн.

— Спад мозговой активности.

— Ускорение потока, сокращение радиуса до 50 метров. Коллапс через 45 секунд.

— Уходим! — скомандовала Костылёва. — Воробьёв, маршрут отхода: на стадион за офисом. Там парк, открытая зона, можно рассредоточиться. Веди группу.

Земля передавала ощутимую вибрацию. Малыши радовались свободе. Я отправил им волну успокоения. Тщетно.

— Активация первого режима поля. 20 секунд до коллапса.

— Рост мозговой активности в два раза.

— Парень держит максимальную концентрацию на чём-то.

Земля под нами вибрировала, группа бежала, не забыв прихватить вещдоки. Бежала на стадион, на котором радостно прыгали малыши. Прыгали захваченные эйфорией и меня не слушались.

— Поле стабилизировалось, — пропыхтел Лебедев в динамик.

— Мозговая активность в норме.

— Чисто.

Группа остановилась в центре парка. Домики ощутили поле моей души и перестали прыгать, они стали пододвигаться ближе.

— Фиксирую прекращение вибрации.

И тут меня накрыло болью. Наниты пришли в движение и стали заполнять источник, который резко схлопнулся, как и Альфа.

Теряя сознание, я увидел, как включился свет по всему району.

Глава 4

Проснулся я в мягкой и чистой постели. Приснится же, такое, хтонь. Следствие… дом украл… Врагу не пожелаешь. Хотелось ещё поваляться, всё тело ныло, как будто меня переехали катком. Но переполненный мочевой пузырь требовал вставать немедленно.

Я сунул ноги в тёплые тапочки и сонно побрёл в ванную. Глаза слипались, да и не чувствовал я себя отдохнувшим. Неплохо бы было помыться, но сначала пожрать, а потом можно и опять поспать. Кажется, я вечность ничего не ел. И где Чайрана носит? Опять графики рисует?

Морщась от боли я побрёл на кухню и сразу направился к холодильнику. А почему их два? Я завис, тупо глядя на два совершенно непохожих холодильника. Они были как будто из разного времени. Маленький и пузатый, а рядом высокий стальной. Дверь ближайшего услужливо распахнулась, и я завис ещё больше.

Внутри не было полок. Совсем. Нет, продукты как раз-таки были. Они висели в воздухе. Я схватил холодный кувшин за ручку. Потянул на себя. Он как будто висел в плотном поле, фиксирующем его. Надо же какие продвинутые технологии на Земле есть, не знал. А что? Очень даже удобно.

Я выпил всё прямо так одним махом. Кисляк. То, что надо. Я поставил пустой кувшин на столешницу и заметил, что плиты тоже две. Милдом? Не приснилось.

Я медленно повернулся к окну. Окна не было.

Милдом не стал собирать дом целиком, он сдержал обещание, но это не помешало ему состыковать треугольные призмы друг с другом.

Дверей не было, потому что окна-стены были проницаемые. Благодаря прикрученному ИИ, они распознавали свой-чужой. Для кого-то это была стеклянная стена, а для меня проход. Да, это и стеклом не было по сути, магическая плёнка. Со стороны казалось, что я хожу сквозь стены.

К моей спальне примыкал туалет, а к нему кухня. С другой стороны прижалась гостиная, а с третьей — лестничный пролёт. На этом помещения не заканчивались, а уходили дальше.

Полагаю, я был в центре, а вокруг меня сгрудился Милдом, чтобы как можно больше его частичек попали внутрь радиуса моей души.

Взгляд не пробивался наружу, и я посмотрел вверх. Через прозрачный потолок за мной следил глазок камеры. Она висела на дроне, где кроме собственно камеры, крепились многочисленные датчики.

Сверху тоже была плёнка. Свет беспрепятственно проникал внутрь, но комфортней от этого не становилось. Я ощутил себя в клетке.

Я доковылял до большого стола, под завязку заставленному яствами с крышками, с внедрёнными плетениями сохранности, позволяющими еде долго не портиться и сохранять температуру. Я ел всё подряд, не испытывая привычного наслаждения. Вчерашний день напрочь отбил у меня вкус к жизни.

Вот и оно мне надо? Это определённо издевательство над собой, а с другой стороны я, наконец, сдвинулся с мёртвой точки в изучении сущности Лео. Ну я про то, что не на всех моя зона души одинаково действует. Ещё выяснил, что задержки почти нет. Две минуты между моим уходом и перемещением Милдома. Ну как раз время я мог и сам выяснить с помощью Бори.

Даже не знаю, стоит ли оно того? И я представил, как меня переносит на 6-й этап Нулевого перехода и я там начинаю фонить направо-налево. Жесть же. Нет, надо с этим разобраться здесь и сейчас. Вот Милдом я исправил, теперь с ним проблем не будет. Починил всё, что он разломал. Да, я даже в тюрьме посидеть не против, если с этого будет толк. Я посмотрел на стол с вкусняшками и поник. Может как-то без тюрьмы обойдёмся?

Прискакал чайник и долил кипятка. Всё никак напиться не могу. Я откинулся на спинку стула и медленно зацедил чай с козинаками. Тарелки собрались в кучу и отправились мыться в посудомойку. Мне бы тоже не помешало помыться, а то голова чешется, мочи нет.

Лонь снова заблокировала магию, но хоть возможность двигаться появилась. Наниты больше не справляются, и я даже знаю почему. Я стал сильнее, прокачался, пока выполнял сложнейшую задачу по трансформации живой материи. Да-да, именно, что живой. Кремниевая форма жизни.

Я вчера почувствовал разницу. Я ласково погладил скатерть. Обычно, когда создаёшь ту же одежду на себе, то работает чисто физика, хоть и сложная, эт да. А тут это жизнь, которая в принципе не любит, когда её загоняют в рамки и ставят условия.

Я кряхтя поднялся и пошёл в ванную. Может горячая вода смягчит мышечную боль. Я усмехнулся. Разве это поможет против нанитов? Не знаю, хорошо это или плохо, что тело Изначального отторгает чужеродное вмешательство, но лежать трупом мне порядком надоело.

Особенно, когда твою же немощь оборачивают против тебя. А меня вчера знатно морально прокатили и по еде и по нужде. Если они уж такие любители закона, то и использовали бы закон, а не тонкое надругательство над личностью.

Я застыл перед ванным модулем, и камера тут же остановилась. Режим затемнения стёкол был, но не на потолке.

— Милдом, а ты можешь закрыть потолок занавеской?

Откуда-то приползли шторы и прижались к потолку. Я поблагодарил дом и забрался в душ.

Я стоял под горячей водой, смывая с себя весь вчерашний день. Мочалки старательно оттирали грязь, но не душу, в которую смачно нагадили. Не спасало даже то, что я, такой молодец, перестроил дом, потому что сначала Милдом именно из-за меня провалился под землю.

Внезапно совсем рядом раздался тихий голос Бори:

— Тихо, не дёргайся.

Но я, конечно же, дёрнулся и заулыбался.

— Ну, вот, я ж говорю, не дёргайся и постарайся не показывать эмоции. Они считывают твою мимику, а ты ж как открытая книга. Тебе даже стены не помогут, если что. Они в тепловизоре дублируют, а потом прогоняют через компьютер, и вуаля. В общем, я кратко, только самое важное. За Милдом не волнуйся, я присмотрю, побуду нянькой. Лонь не пропустила Чайрана, и это хорошо, потому что он в федеральном розыске. Рафаэль смылся на корабль, и рассылает оттуда жучков. Я попросил его этого не делать, потому что парочку его шпионов уже поймали эти, ну ты понял. Следователь считает, что он кукловод, а эти домики — это он ими управляет.

Я хмыкнул.

— Молчи! Говорю ж, — Боря тяжко вздохнул. — Они тебе потом скажут, что ты по неустановленному каналу с Рафаэлем болтал.

Я постарался сделать каменное лицо.

— Так тоже не надо. Ты ж в ванне, и вроде как расслабляешься. В общем дальше по людям, чтобы ты не волновался. Технес поправился, он очень тебе благодарен. Прибыл Радий, и мы начали заниматься. Он, конечно, странный, но дело своё знает, — у Бори стал такой голос, как у кота, объевшегося сметаной. — Филин тебе привет передаёт. Говорит, что лучше, если ФСБ не будет интересоваться этим делом, поэтому он и не лезет. Он мне рассказал варианты, и они мне не понравились, Лео, совсем не понравились, — искин помолчал. — Хлоя твоя. Она, идёт, как важный свидетель, и её обхаживают. Вряд ли ей что-то будет. Семён Семёныча взяли в разработку, мол, куда возил Чайрана и все дела. Дальше, Вася, — голос Бори помрачнел, — тот ещё жук. Ты не поверишь, но он выкрутился. Он сразу нанял крутого адвоката, и тот его вывел из роли подозреваемого на роль технического консультанта по твоей аномалии. К тебе-то его не пустят, он дистанционно будет пояснять, что и как у тебя устроено.

Я помрачнел, как-то гаденько на душе стало. Вроде и нет ничего такого в том, что он перестал быть обвиняемым. И помочь в исследовании моей души он может, поскольку отлично понимает, как усилить эффект. Только вот почему я воспринимаю это как предательство?

— Знаешь, Лео, он вроде и не делает ничего такого. Можно даже сказать действует тебе во благо, мол, ты любишь комфорт, тогда эффект лучше. Только вот как именно он всё это говорит.

Боря замолк и молчал с минуту. Я даже решил, что он ушёл.

— Мне кажется, что он и тут найдёт свою выгоду. Ты кстати, в курсе, хотя откуда тебе. Упакованный ребята Лебедева заметно помолодели. Они в шоке. Вася объяснил, что это потому что ты их всё время жалеешь, как видишь в этих громоздких костюмах.

Я вспомнил, как меня обхаживал Вася. Он хорошо меня изучил. И мне ничего не рассказал, а ведь видел, что я не понимаю... Он сделал из меня тупой инструмент. Теперь его забота стала выглядеть, как способ выдавить из движка максимум. И он поделился этими рычагами со следствием. Стало совсем тоскливо.

— Я тебе потом ещё расскажу, если они что-то обнаружат. Думаю, тебе стоит ещё подзадержаться под датчиками. Давай я тебе по-быстрому расскажу про версии следствия, а то ты, итак, уже двадцать минут стоишь под душем.

И он рассказал. Лонь объединила игровую валюту и реальные счета? Так вот это теперь называется отмывание через игровые механики Стремянки. А то, что у Рафаэля тогда сгорела кругленькая сумма на счету из-за того, что он получил навык «нищий лох». Так это часть коррупционной схемы, у него же деньги пропадают, сколько бы он себе не перечислил. Боря смеялся, но мне было не смешно. А сколько он мне не рассказал того, что они извратили? В общем Костылёва через МИД, а тот через Эльзу уже договорилась об беседе с герцогом Рафаэлем.

Самая безобидная версия следствия — Вася предоставлял медицинские услуги для пенсионеров, что являлось прикрытием для скупки недвижимости.

А самое главное, что все эти версии сводились к одной и той же, только сформулированной по-разному. Я сознательно использовал неизвестную технологию, которая формирует аномалию, чтобы воровать по-крупному: деньги, здания, влияние.

Боря давно исчез, а я так и стоял, не в силах смыть прилипшую грязь с души. Милдом сам решил, что пора, выключил воду и укутал меня полотенцем. Ничего не хотелось, но надо. Я сделал над собой усилие и шагнул в гардеробную.

Вещи, которые для меня заказывал Вася через портного тоже ожили. Мне это не очень нравилось, но для спокойствия Милдома лучше, если на мне будет много его материи.

На душе по-прежнему было паршиво. Я надел просторные штаны и футболку и пошёл к краю, чтобы осмотреться.

Однако я всё шёл и шёл, но никуда не доходил. У ближайшей лестницы я стал подниматься вверх и, когда встал на верхнем пролёте, смог оглядеться.

Я снова был в центре Милдома. Малыш всё это время перемещал секции, чтобы находиться в зоне моей души, в которую он похоже помещался полностью.

Я устало сел на верхнюю ступеньку и осмотрелся.

У небольшого парка, соседствующего с офисом РеалПро был забор. Теперь его украшала колючая проволока. По всему периметру стояли камеры, подозреваю не простые, а с какими-нибудь режимами. В темноте вчера они отлично ориентировались. Кроме камер на столбах висели громоздкие коробки, напичканные не пойми чем.

Парк был пуст, если не считать прилепленных к деревьям и фонарям датчиков и мелькнувшей невнятной фигуры в ближайших кустах. Ну ещё двое бойцов стояли около ближайшей калитке. Здание РеалПро было огорожено от парка высокой панелью, полностью скрывающей окна. Похожими ограждают шоссе от жилых домов.

В воздухе висело несколько дронов. Сам Милдом собрался вокруг меня на стадионе, тут площадка была равная, в отличии от парковых газонов.

В сотне метров от стадиона на свободном участке хорошо просматривался прозрачный купол с изолирующей трубой для входа. Моё будущее место проживания. А я думал, что настроению падать дальше некуда. Ошибался. В пузырь я не хочу категорически! Мне там будет очень, ну очень плохо. И я бы мог потерпеть, не на вечность же они меня туда засунут, но Милдом. Одиссей говорил, что он физически чувствует мою боль. Чем дольше я буду мучиться, тем хуже будет ему.

Вездесущей Костылёвой видно не было. Зато было очевидно, где она. Между двумя детскими площадками было небольшое возвышение. Там состыковали три серых контейнера, на верхушках которых торчали антенны и радар. Либо я так долго спал, либо они действовали настолько оперативно. Не знаю, что хуже. Хотя нет, знаю. Хуже то, что я не ориентируюсь во времени.

Я устало встал и начал спускаться вниз. Ноги нещадно болели.

Внизу я беспомощно оглянулся, как в этом лабиринте из треугольных комнат понять, где моя кровать? Но спросить у Милдома я не успел.

Надо мной раздался скрипучий голос Костылёвой:

— Леонид Евгеньевич, вы находитесь в зоне проведения следственных мероприятий. Вам надлежит пройти в модуль для фиксации показаний. Это не просьба, а требование в рамках возбуждённого уголовного дела. Ваш адвокат уже прибыл.

Я замер на месте:

— У меня есть адвокат?

— Да, Леонид Евгеньевич, и он ждёт. Проходите в модуль, — сухо повторила Костылёва.

Легко сказать, я еле хожу, а там метров сто. Я тяжело вздохнул и погладил перила.

— Милдом, как мне выйти?

Треугольные секции разошлись в стороны, и я увидел метрах в 20-ти серую дорожку, проложенную специально для меня. И когда только успели? На ней были подсвечены стрелочки для тупых, показывающие направление. В конце дорожке виднелся контейнер, который я сверху не видел. Около начала дорожки и в конце стояли медики в дутых костюмах, а на ближайшей лавочке вальяжно сидел Воробьёв и хрустел яблоком.

Я посмотрел вниз. За что бы ухватиться? Ко мне подскочил стул и подставил спинку. Держась за неё я кряхтя спустился вниз. Не продумал, эт да. Без ступеньки высоковато получилось, она бы тут не помешала.

Стул спрыгнул следом и засеменил рядом. Я один раз останавливался, чтобы перевести дух, и садился на стул. Наконец, я дошёл до дорожки и непонимающе посмотрел на неё. Голос Костылёвой откуда-то сзади заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

— Не ждите, что она вас подвезёт, — как-то буднично, без издёвки заявила она. — Это маршрут, а не транспорт. Двигайтесь по указателям.

Интересно, это, действительно, такая процедура, или способ сделать из меня идиота? Я шагнул на серое полотно, не выпуская стула, который был готов идти со мной до конца.

Я сделал несколько шагов и понял, что по дорожке идти легче. Я благодарно похлопал стул и отпустил спинку. Тот не вернулся в дом, а продолжил семенить рядом, вдруг я передумаю.

Когда я дошёл, то обернулся. Стул не ушёл, а пристроился рядом с лавочкой, как будто всё время там и был. Стоящий рядом медик приглашающе махнул рукой, и я шагнул в узкий коридор, сложенный из каких-то белых панелей.

Метрах в двух впереди мигала надпись: «Проходите, не задерживайтесь».

Дверь мягко отъехала в сторону, и я увидел своего адвоката.

— Альт?

Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Я был настолько в шоке, что где стоял, там и замер. С виду безобидный старичок, он был единственным, у кого получилось выкупить соседний с нами пентхаус, хотя до этого пробовали многие. Альтаир играл, кажется, во всё, что только можно. Шахматы, шашки, лото. Он почти не изменился, разве что немного помолодел. На нём был летний светлый костюм, а на столе лежал кожаный портфель, который пах временем, как и остальные вещи непростого старика.

Увидев меня, его зелёные глаза засветились искренним восторгом. Он подскочил со стула и выдвинулся мне навстречу.

— Лёня, проходите, проходите. Формальности, без ник никуда. Смотрите на них, как на неизбежное зло, и не позволяйте залезть к вам в душу.

Он помог мне сесть на стул, а сам сел наискосок, положив свою руку поверх моей.

— Да, Лёня, ещё в молодости увлёкся, — ответил он на невысказанный вопрос. — Суды, знаете ли тоже выигрывают. Может воды? — он обернулся к стене вполоборота и ровно попросил: — Принесите стакан воды безо льда.

А что так можно было?

В помещение зашёл техник и поставил на стол стакан воды.

— Пейте, не торопитесь, всё будет хорошо. Самое главное, Лёня, оставаться собой. Не потерять себя в этой шелухе, которая рано или поздно осыпется и превратится в прах.

Я пил воду и успокаивался. Меня отпускало. Я и не подозревал, что был натянут, как струна.

— Смотрите, сейчас вам станут задавать вопросы. Отвечайте: да, нет, не знаю. Говорите, как есть, и оставайтесь собой. Если я говорю «стоп», вы молчите, хорошо?

Я кивнул, как будто камень с души свалился. И тут внезапно раздался знакомый скрипучий голос. Она даже не пришла лично. Альт слегка сжал ладонь.

— Леонид Евгеньевич Одинцов, вы находитесь в помещении для фиксации показаний в рамках уголовного дела СКА26ОБ13007. Вам разъясняются ваши права: право не свидетельствовать против себя, право на защиту, право на заявление ходатайств. Вы понимаете суть своих прав?

— Да

Альтаир ободряюще кивнул.

— Вы являетесь собственником объекта, условно обозначенного как «Милдом». Подтверждаете ли вы данный факт?

Я беспомощно посмотрел на Альтаира. Как я могу быть собственником живого существа? Я же не рабовладелец.

Глава 5

И как так у неё получается? Первым же вопросом, я ли собственник Милдома, Костылёва выбила меня из душевного равновесия, и я затрепыхался, как бабочка, пришпиленная булавкой к протоколу. Опустим то, что дом живой, она этого не знает. Но я же чисто физически не мог ничего успеть оформить. Да и очевидно же, что он только вчера вылез из провала в земле, ну или не знаю, что они там себе напридумывали. В общем вопрос изначально был с подвохом, а я завёлся, как дурак.

Я мстительно представил, как они меня искали, когда я пропал. Меня выкрал дом, который я украл. Пусть так себе и запишут.

Когда свет зажёгся, они убедились, что вокруг никого нет. Земля успокоилась, и они выдохнули, типа всё закончилось. Обещанный коллапс отменяется. А в это время рядом стоит Милдом в невидимости и смотрит на мою бессознательную тушку, привязанную к носилкам. Конечно, он захотел обо мне позаботиться, он же дом! Они ж меня, наверняка, так и бросили на земле валяться. Не сбежит, и ладно. Подхватил он меня, значит, своими невидимыми ручками-манипуляторами и положил внутрь.

Эт да… Хотел бы я увидеть скрипучее лицо Костылёвой, когда у неё объект наблюдения пропал. Короче они меня везде ищут, Давыдов бегает с лупой, Клёц трясёт коробкой с котом, а следователь фиксирует данные в протокол. Ну, следы от куриных лап на траве, допустим видно. Только из-за масштаба они не сразу понимают, что это отпечатки гигантских ног.

И тут вдруг на стадионе возникает необычный одноэтажный дом странной, почти круглой формы. У него ж треугольники по краям торчат вовне. Близко к стенам здания, чтобы быть в зоне моей души, припаркованы угнанные, конечно же мной, машины жильцов ЖК «Небо».

То, что я внутри, они обнаружат не сразу. Ну там датчики, дроны, опера рыскают по кустам. Давыдов пытается вскрыть машины, которые от него отъезжают. Ну в общем, обычные следственные действия. И потом, наконец пропажа найдена. Я тяжело вздохнул. Никуда мне от них не деться.

Альтаир ободряюще улыбнулся и спокойно произнёс, слегка прибавив голос:

— Мой подзащитный не оспаривает факт взаимодействия с объектом, известным, как Милдом. Прошу отметить, что вопрос о собственности не может быть разрешён в рамках текущего допроса.

Я уважительно посмотрел на Альтаира, и тот ободряюще улыбнулся. Костылёва тем временем продолжила скрипеть:

— Объект Милдом демонстрировал самостоятельную активность, менял конфигурации модулей. Подтверждаете ли вы, что управляли процессом?

Альтаир тут же мягко, но чётко произнёс:

— Мой доверитель наблюдал изменения, а не управлял ими. Это разные вещи: наблюдение и контроль.

— Он не механизм, — я шепнул Альтаиру. — Он живой. Мы можем это доказать?

Альт слегка прикрыл веки, а потом обратился к динамику:

— Ходатайствую о внесении в протокол позиции подзащитного. Мой доверитель настаивает на иной природе объекта: не аномальной, а живой. Это принципиальная разница.

Динамик молчал, а я замер.

— Всё хорошо, Лёня, ты просто объясняешь, — он пододвинул мне стакан с водой.

— Принято, — и снова пауза, прежде чем скрипучий голос прозвучал вновь: — Вы утверждаете, что объект живой. Какие признаки живого существа вы имеете ввиду?

Я посмотрел в глаза Альтаиру и зашептал:

— Альт, он младенец. Альт, — я запнулся, не знал, как донести, насколько важен сейчас каждый шаг, — он не знает, что такое хорошо и что такое плохо.

Альтаир снова интерпретировал мои слова в юридическую хтонь:

— Прошу отметить: подзащитный наблюдает у объекта признаки, соответствующие биологическим критериям живого существа: рост, обмен, реакция на раздражители. Прошу особо указать биологический возраст, соответствующий возрасту младенца.

— Вы предлагаете рассматривать объект, как биологическую систему? — холодно уточнила Костылёва.

— Именно так, — кивнул Альтаир. — Если вы и дальше будете изучать его, как аномалию, то продолжите топтаться на месте. А если воспримите, как живое существо, то сможете предсказывать его поведение.

— Если рассматривать объект, как биологическую систему, — голос Костылёвой стал суше, будто она приняла вызов Альтаира и теперь играет на его поле, — то для её обслуживания требуется специалист. В материалах дела есть данные, что таким специалистом является Василий Зорькин, — Костылёва не спешила, она специально выдерживала паузу, пока я сидел и скрипел зубами. — Почему тот, кто знал о системе больше всех, теперь консультирует следственную группу, а не помогает подзащитному? — Костылёва обильно посыпала солью на мои переживания по поводу предательства Хранителя Лео.

— Вася не понимает Милдома. Он родился 7 дней назад, — пожалуй, излишне поспешно заявил я. Малышу не нужен такой, как Вася.

— Спокойно, Лёня, — Альтаир сжал мою руку. — Он всего лишь человек. И он не хочет сидеть. Это тебя запрут в стальную клетку за семью замками, а его ждала тюрьма, в которой нет романтики. Страхи свойственны всем людям.