Игра Изначального — 3

Я медленно перебирал струны и наслаждался простой и понятной мелодией. Тихой и спокойной. Она обволакивала, создавала уют.

Тьма рассеялась, а душа больше не была пуста. Я видел, как кружится энергия, переливаясь радужным светом, которого раньше не было. Я с удовлетворением отметил, что наниты сгорели, а источник пульсирует в такт музыки.

Я улыбнулся и вышел из транса. Я по-прежнему был в предбаннике Стремянки, сейчас я был в этом уверен. Только я больше не был один.

— Дэла? — я вскочил на ноги и бросился к девушке.

На пол пути я замер, смутившись своей реакции. Она же выбрала Умника. Я его уважаю и не встану у них на пути.

Дэла была прекрасна. Такой я её и помнил. Слегка растрёпанная, сосредоточенная и увлечённая. На ней был красный кожаный топ и обтянутые штаны. Руки были испачканы землёй, а за пояс заткнута маленькая лопатка. Выглядела она растерянно, но увидев меня напряглась, встала в защитную стойку, а над правой рукой зажгла огнешар.

— Кто вы? Где мы?

Я продемонстрировал раскрытые ладони.

— Спокойно, Дэла, это всего лишь предбанник между мирами, — я мысленно хлопнул себя по лицу. Нашёл чего сказать.

Огонь погас, и девушка шагнула ближе. Она недоверчиво оглядела меня, пощупала ткань, которую я создал вместо той, что была Милдомом. Надеюсь, с ним всё в порядке.

Дэла заглянула мне в глаза долгим изучающим взглядом. Выражение лица медленно менялось от недоверчивого к изумлённому. Вдруг, она бросилась ко мне и обняла за шею:

— Ярый!

Я растерянно поглаживал девушку по спине:

— А как же Умник?

— Кто?

— Ипполит.

Она непонимающе посмотрела на меня, а потом её лицо озарила догадка.

— Ну, ты и дурак, — и она впилась в меня губами.

Время потеряло смысл. Я погружался внутрь любимой женщины и обретал себя заново. Через долгие минуты, часы, не знаю, не важно… мы лежали там, где нам было хорошо вдвоём.

— Когда ты придёшь?

— Не знаю. Я нарушил закон, и меня будут судить. Это надолго.

— Ты серьёзно? — она приподнялась на локте и заглянула в глаза.

— Дэла, — я притянул её к себе, — это моя планета по праву рождения. Я за неё отвечаю перед мирозданием. Как я буду себя чувствовать, если сам же начну пренебрегать правилами?

— Смешно.

— Нет. На меня будут равняться люди. А какой я стану подавать пример, уходя от наказания?

— И в чём же тебя обвиняют? — она усмехнулась и нежно провела рукой по волосам.

— Ну, если в двух словах, то в применении магии без разрешения.

— Вроде на Земле нет магии, — она забавно нахмурилась.

— У них нет, у меня есть. Да, в том, что я её не засертифицировал, тоже обвиняют.

Она звонко рассмеялась, и по груди вновь разлилось тепло.

— Так ты вспомнил, кто ты? — она оглядела меня с профессиональным любопытством.

Я покачал головой.

— Не вспомнил, узнал от родственников.

— И кто ты у нас?

И так это прозвучало по-домашнему «у нас», что я улыбнулся.

— Ну, это, — замялся я. — Принц я типа.

И снова этот заливистый смех, от которого так хорошо. Не стал говорить, что я сейчас врио императора. Надеюсь, скоро от этого врио избавлюсь и поживу нормально в своё удовольствие.

— Не, ты серьёзно? — она подозрительно прищурилась, и я сильнее прижал её к себе. — Вот прям принц? И какого такого королевства?

Поверила, я мысленно выдохнул.

— Галактики Млечный путь, — я скромно улыбнулся, а Дэла прикрыла рот рукой.

— А почему ты в такой заднице?

Ну да, ну да… логично. Она у меня не только красавица, но ещё и большая умница.

— Этот кинжал с цифрами, — начал я, и Дэла подобралась, как лиса, почуявшая дичь. Я помню, как её заинтересовала числовая вязь. — Он запустил очень сложный цикл перерождений. Только вот для чего он я не помню, да и собственно не должен знать. Смысл в том, чтобы проходить через испытания вслепую.

— Так суд — это тоже испытания?

— Не факт, — я действительно сомневался. — Мне кажется, что в него я просто так вляпался, как дополнительный бонус. Ну или это осложнения, которые мне обещали за читерство.

— Читерство? — она с сомнением посмотрела на меня, словно сомневаясь, что такой недалёкий, как я, способен на хитроумный обман.

— Чёрное дерево в Академии магии, запечатанная память, — напомнил я.

— Ааа, тогда да, мега-большое читерство, — и мы оба расхохотались.

Это чёрное дерево было аномалией, которая появилась в результате ритуала Дэлы, с помощью которого она пыталась вернуть мне память. Очень большое и нерушимое дерево.

— Мы будем ждать, — она нежно поцеловала меня, и мы снова выпали из реальности.

Через неважно сколько времени Дэла заснула, а рядом со мной возникла Лонь.

— Пора.

Она повела рукой, выплетая зубодробительное плетение, и на мне появилась одежда, полная копия той, что была до попадания в никуда.

— Милдом в порядке, не волнуйтесь. Вы были в ускоренном временном потоке и вернётесь через 15 секунд после того, как начал рушиться купол, — Лонь коснулась меня, и в меня ринулись тысячи нанитов.

Они сразу направились к источнику, блокируя ту самую магию, в использовании которой меня обвиняли. Лонь попросила меня лечь в ту позу, в которой я был до попадания сюда, и я послушался.

Появился я лёжа на изломанной поверхности стадиона. Рядом стояли Вася и Альтаир и растерянно озирались. Купол Бори с громким треском осыпался вниз, накрывая нас пылью. Мне кажется, он переборщил со спецэффектами. Или это он чтобы как-то объяснить исчезновение материи?

Микрочастички пыли подхватил ветер, или это он сам его имитировал, только взвесь стало сносить в сторону, постепенно развеивая. Учитывая, что уже наступила ночь, ему достаточно пересечь границу освещённой территории, чтобы скрыться.

Эт да, света тут было многовато. Нет, не так, тень отсутствовала, как признак. Мы были в центре стадиона, на котором было продавлено место, где стояли три здания. Какие-то микрочастички Милдома они определённо найдут. Будут они не живые, но заметно отличаться от существующих в природе. Хотя не уверен, может по составу кремниевая форма жизни ничем не отличается от природных материалов.

Боль от варварского вмешательства нанитов стихала, и я смог повернуть голову. Над стадионом кружило несколько дронов, обвешенные камерами и датчиками. От белого шатра к нам бежал Соколов с парочкой медиков. С другой стороны вынырнул Воробьёв с товарищем. От штаба мчался Лебедев, ну как мог, в своём громоздком костюме. И да, я мстительно отметил про себя, что больше мне их не жалко. Козлы. Теперь они не доберутся до Милдома.

Соколов грохнулся около меня на колени, пока Воробьёв заламывал руки Васе и надевал на него наручники. Лебедев нацепил на меня несколько датчиков.

— Давление 120 на 60, пульс 132, сатурация 99, — он провёл рукой по спине, акцентируя внимание на позвоночнике. — Признаки травмы отсутствуют. Субъект здоров.

— Поле стабильно, регистрирую быстрое затухание спектрального профиля зета, — заявил Лебедев.

Меня, корчащегося от боли, переложили на носилки и куда-то понесли. Удаляясь, я слышал голос Альтаира:

— Мы были внутри объекта, когда он снова начал перестраиваться. Если вы считаете, что мы могли одновременно стабилизировать Лео, управлять трансформацией модулей и образованием купола, и ещё и организовать себе безопасный спуск, покажите мне тот пульт, с которого мы всё это делали. Кроме реанимационного оборудования у нас ничего не было, ваши камеры это зафиксировали.

Меня занесли в бронированный фургон. Толщина стенок внушала уважение, и в груди стало закрадываться нехорошее предчувствие. Так человека не охраняют. Так запечатывают угрозу.

Залезший следом Соколов пристегнул тонометр, прилепил кардиодатчики, проверил зрачки. Он повозился у меня над головой, наверное, крепил носилки, или что-то ещё там. Со мной он не остался. Дверь с лязгом захлопнулась, отрезав меня от мира.

Взгляд тут же упёрся в глазок видеокамеры, и я поёжился, снова чувствуя себя лабораторной крысой, которую посадили в клетку и повезли на новые опыты. Машина мягко тронулась с места. Слишком аккуратно, и я заподозрил автоматику. Мы мирно ехали и нигде не останавливались. Костылёва наверняка устроила зелёный коридор. Под мерное движение мотора я и уснул. Впрочем выспаться не получилось.

По ощущениям только закрыл глаза, как меня разбудил лязг двери. Однако никакого ночного воздуха на лице я не ощутил. Я был внутри помещения. Один из техников сером комбинезоне, залез внутрь и отстегнул замки. Двое других потянули носилки наружу. Под ними развернулись колеса, щелкнули крепежи и ремни ослабли, но и только. Я всё так же был привязан, как собачка за поводок.

В углу мигало окошко непрочитанного сообщения:

Альт: Лёня, узнал, куда вас повезли. Пока вас не перестанут считать угрозой, лучшего выбить не смогу. Держитесь!

Сам чат уже посерел. Неужели есть место, куда не пролезла вездесущая Лонь? Может она и нанитами не управляет? Но нет, те были на месте и надёжно блокировали магию.

Интересно, их автономный режим имеет срок действия? И что в них заложено на случай утери связи с центром? В груди кольнуло от нехорошего предчувствия.

— Можете сесть, — спокойно заявил техник.

Я сел и неприязненно проследил за движением ремней. Хтонь! Я им что кукла на верёвочках?! Я резко дёрнул плечом и увидел, как перемигиваются на боку кровати жёлтым огоньки.

— Датчик натяжения, — техник неодобрительно покачал головой. — Силовые фиксаторы.

Тьма их забери! Мне совсем не нравилось место, куда меня привезли.

Кровать-каталка поехала по длинному коридору, в конце которого мы загрузились в лифт. Кабинка плавно двинулась вниз, но техник загородил спиной панель с кнопками, и я не смог оценить глубину задницы, на которую добровольно подписался.

Когда меня выкатили из лифта, здесь уже стоял стол с вещами.

— Термобельё, комбинезон, носки, — обладатель голоса верил, что предоставляет мне всё самое лучшее.

Я мрачно посмотрел на Лебедева.

— Ткань снижает паразитные поля и не накапливает заряд. Это не даёт микрочастицам с вашей одежды попасть в контур.

— Какой, хтонь, контур? — я закипал, потому что отчётливо понимал, меня отсюда не выпустят.

Переодевался прямо здесь, под прицелом камер и датчиков. Лебедев, козлина, воспользовался моментом и, пока я голый, повёл вдоль моего тела своей тупой фигнёй и удовлетворённо кивнул, глядя на появившиеся на экране цифры. Как же захотелось ему вмазать так от души, со всей силы. Думаю, я ещё не раз пожалею, что сейчас сдержался.

Мои вещи тут же запечатали в пакет и подписали «А-класс».

— Чисто, профиль не изменился, — Лебедев удовлетворённо кивнул, видимо у него там всё по плану. По его убогому плану.

Как они собираются изучать меня под землёй? Поле — сфера, а они и вовсе закатали меня целиком под землю. По спине пробежали мурашки. Никто не будет меня изучать, только контролировать. И никакого суда не будет. А я ж даже не сдохну от старости. Учитывая, что Изначальным не нужен ни воздух, ни еда, ни вода, то даже если они все внезапно помрут в результате апокалипсиса, я тут останусь сидеть целую вечность. Ну разве что при следующем движении тектонических плит, ну при условии, что вот конкретно эта будет двигаться вверх. Я завис.

— Скажите, капитан, а наша евроазиатская тектоническая плита движется куда? Вверх или вниз? — мне этот вопрос показался сейчас очень важным.

— Она движется горизонтально, Леонид Евгеньевич, — голос в динамике прозвучал подозрительно. — А вы в связи с чем интересуетесь?

Вот ведь, меня даже время не вытолкнет на поверхность, если что.

Видя мою реакцию Лебедев громко отчеканил:

— Запустить протокол исключения тектонического резонанса. Установить сеть тензодатчиков по периметру бокса и в полу для контроля микронапряжения в породе. Развернуть гравиметрический контур с чувствительностью до 10 в минус 9 степени джи. Настроить мониторинг электропроводности и температуры грунта через глубинные зонды. Контроль биологической активности грунта.

Я приподнял бровь. Он это сейчас серьёзно? Похоже ему будет чем заняться, помимо изучения зоны НБМ-эффекта.

Усмешка застыла на губах, ибо я воочию увидел свой новый дом.

Меня завели в мрачную бронированную комнату четыре на четыре с низким потолком. Я увидел кровать, и всё. Ан нет, есть ещё какой-то шкаф с прозрачной дверцей. Я подошёл ближе. Шкаф-шлюз. Кормушка, хтонь.

На полу по углам были закреплены знакомые датчики, а на потолке сразу несколько видеокамер. Пока я осматривался, мои ремни переподсоединили к новой кровати. Суки. Я до конца не верил, что они их оставят.

— Туалет где? — зло буркнул я.

Местный техник по-хозяйски подвёл меня к нише в углу.

— Заходите, дверь закрывается. Унитаз, раковина, диспансер с антисептиком. Всё, как полагается.

Я разглядел несколько датчиков и две видеокамеры: над раковиной и унитазом. Я хмуро посмотрел в окошко защитного шлема в надежде увидеть человеческое лицо. В зеркальном отражении было перекошенное от злости лицо императора галактики Млечный путь.

Глава 9

Дверь бокса мягко щёлкнула, и я вытянулся на кровати, намереваясь обдумать своё положение. Ну, там поразмыслить над ситуацией под разными углами, прикинуть, что делать дальше. В общем я не успел. Где-то под потолком оживился динамик и бодрый старческий голос учёного, всю жизнь ждавшего именно меня, произнёс:

— Протокол «Изоляция-Альфа». Текущее время — 03:13.

На противоположной стене зажёгся встроенный экран. На заставке заглавная буква «альфа» будто издеваясь над моим положением завертелась кругом. На мгновение замерев вверх ногами, она резко заняла нормальное положение. Повисев пару секунд, Альфа пропала, а на экране высветились цифры:

Пульс: 118.

Давление: 125/70.

Профиль поля: стабилен.

Температура в секторе: 22,3°С.

В углу экрана появились дата и время: 05.08.26; 03:14.

Температура дрогнула и поменялась на 22,4. Экран моргнул, и снизу добавилась запись лога более мелким шрифтом:

«05.08.26 03:14 Локальное отклонение +0,1 °С. Компенсация: активна».

Подумать на тему, что за компенсация и почему так критично держать температуру вплоть до десятых я не успел. Внизу сбоку открылась створка и из ниши выехал дроид, прям копия из «Звездных воин». Машке бы понравился, подумал я. Хотя нет, не похож.

У этого были гусеницы, вместо «ног», и огоньками он весело не перемигивался. Суровый агрегат, как и всё в этом месте. Верхушка с камерой вместо третьего глаза повернулась в мою сторону, и незваный гость уверенно покатился ко мне, по пути выдвигая тонкие штанги с датчиками.

— Модуль МК-03, — представился незнакомец, застыв в метре от кровати. — Автоматический экспресс-замер 01. Не двигайтесь, пожалуйста.

В ответ на его просьбу ремни на кровати пришли в движение и жёстко зафиксировали меня в одном положении. Не потухшаядо конца злость снова зашевелилась. Телескопические штанги выдвинулись вверх и вперёд. Три датчика замерли в воздухе: напротив груди, в районе шеи и где-то над головой. Глазок камеры нацелился в лицо и двинулся вверх вниз, словно кивая.

И тут я заметил на сгибе штанги тонкую зелёную нить, которая шла чётко по микротрещине. Совсем запустили оборудование, не часто к ним гости захаживают.

Взгляд привлекло мелькание на экране. Логи сменяли друг друга так быстро, что я еле успевал читать. При этом температура беспорядочно мигала: 22,4; 22,5; 22,6; 22,5.

«05.08.26 03:19 Локальное отклонение +0,2°С. Компенсация: активна.

05.08.26 03:19 Локальное отклонение +0,3°С. Компенсация: активна.

05.08.26 03:20 Локальное отклонение +0,2°С. Компенсация: активна».

— МК-03, статус? — раздался азартный старческий голос того же учёного.

— Статус: замеры в процессе. Температурный профиль не стабилен, — отчитался дроид.

Внезапно в верхнем динамике раздался до противного знакомый скрипучий голос:

— МК-03, прекратить замеры. Вернуться в шину, — скомандовала Костылёва.

И она здесь! И что ей не спится? Сама не спит и другим не даёт. Это у них прошло только сутки, а я с Дэлой несколько часов провёл вместе в ускоренном потоке. Мне очень хотелось спать. Я протяжно зевнул, открыто демонстрируя о своём намерении окружающим камерам и датчикам.

Модуль сложил телескопические штанги и неохотно развернулся. На полпути он остановился и как-то слишком медленно обернулся в мою сторону. Я не удержался и подмигнул бедолаге. Глазок камеры опустился в пол, и МК-03 побрёл в свою нишу думать о вечном. Эт да. В случае апокалипсиса мы с ним вдвоём останемся. И то его механика рано или поздно выйдет из строя.

Створка ниши отрезала от меня дрон, и я снова посмотрел на экран, где температура отвоевала ещё одну десятую. Не успел я обдумать эту странность, как дверь в комнату поползла в бок, и в проёме показался новый человек. Он тяжело дышал, как будто всю дорогу сюда бежал. В правой руке незнакомец нёс явно тяжёлый чемоданчик, а сам слегка горбился. Переступив порог, он старчески кряхнул.

В метре от кровати он потянул за какую-то ручку, и взгромоздил тяжёлый ящик на появившийся стул. Он с трудом разогнулся и хрустнул позвонками. Потом достал из чемоданчика небольшое устройство, ручку с насадкой. Не глядя мне в глаза, провёл прибором вдоль шеи и плеч. Я скосил взгляд, не совсем понимая, что он делает. Но когда тот выдернул у меня из затылка несколько волосков я похолодел. Они же полезут в моё ДНК.

Непробиваемая кожа вовсе не гарантировала, что мои секреты останутся при мне. Волосы, хтонь, они исследуют волосы. Как быстро они поймут, что я не человек? Нет, суд точно отменяется. Меня разберут на органы и заспиртуют по баночкам.

Припрятав пробирку с волосками монструозный чемоданчик, дедок вернулся с какими-то пластинами. Отодрав плёнку, он аккуратно прилепил наклейку, напоминающую аквариумный термометр на грудь поверх комбинезона. Аналогичную ленту приклеил на область шеи, бесцеремонно отодвинув ворот в сторону. Это коробило больше, чем холодный взгляд Костылёвой. Для него я не был человеком, я был образцом. Экземпляром.

Этим тип не ограничился. Он извлёк из чемодана какую-то палку с набалдашником и прикрепил где-то у изголовья. Поводил телескопической штангой вверх-вниз, словно прицеливаясь, и зафиксировал на одном месте.

Следующий прибор был мне смутно знаком. У Аллочки был похожий, она им мерила температуру Кириллу, когда тот болел.

Старичок повёл измерителем вдоль ног, рук, головы и озадаченно выпрямился. Внезапно он бросился к чемоданчику и извлёк новую хтонь. Глядя на экран, заходил из угла в угол, а потом резко заговорил:

— Объект Альфа не нагревает воздух. Температура увеличивается равномерно по всему объёму сектора.

Я узнал голос незваного гостя. Безумный учёный, ждавший такого случая всю свою жизнь.

— Профессор Зарецкий, — раздался в динамике невозмутимый голос Лебедева, — вы утверждаете, что температуру генерирует поле по всему объёму? Руслана Ждановна, нужно срочно установить датчики в грунт.

Профессор замер, а потом снова метнулся к чемоданчику. Двигался он заметно лучше, хоть сам этого не замечал. Слишком быстрые изменения. Сколько он тут? Пять? Десять минут? Слишком быстро. Поле действует сильней, чем раньше, намного сильней. Так не должно быть.

— Есть стержневые, — он достал из бездонного ящика какие-то палки.

Резким движением откинул квадратную панель в полу. Не удивлён, что этот фанатик пришёл сам и знает каждый сантиметр моей тюрьмы. Под панелью обнаружилась какая-то белая сыпучая хрень.

Всё так же игнорируя меня, он уверенно воткнул стержни в землю. Торчали они на разной глубине, да ещё и веером. Он быстро подсоединил провода и застыл над планшетом.

Встроенный в стену экран снова дрогнул. Шрифт слегка изменился, стал чётче. Строчки логов перестали мелькать, раздражая взгляд. Теперь они медленно уползали, как титры в конце фильма. Мои показатели компактно собрались сверху, а время уползло в нижний угол. По центру появился график температур, полагаю тот самый, который с таким интересом изучал Зарецкий.

Три прямые плавно ползли снизу вверх, от 18 до 23. Я задался вопросом, а они мерили температуру поля до этого бокса? Вряд ли. Я вспомнил нагретый на солнце аквариум. Тогда им точно было плевать на температуру. Значит, у них появился новый параметр, всего-то.

Я прислушался к себе. Мне было комфортно, ничего не болело. Разве что слегка чесалось в груди. Наниты перестали сидеть спокойно, тьма их забери. Чем они там занимаются? А что если? Я вспомнил механоидов Технеса, которые обзавелись душой. Воображение угодливо нарисовало вдруг осознавших себя нанитов… Даже не так, полчище прозревших, хтонь, микроскропических существ, которые считают мой организм собственной средой обитания. Кажется, я перестал дышать, поражённый неприятным открытием.

Фанатик больше не кряхтел, а спокойно гнулся, да и в целом двигался резвей. Вот у него шок будет, когда он снимет костюм и увидит помолодевшее лицо. Мне стало противно оттого, что они греются от моей души. Я определённо должен научиться это как-то контролировать.

Зарецкий закрыл напольную панель и защелкнул замки. Он легко подхватил чемоданчик и направился к выходу. На полпути он замер. Медленно поставил ящик на пол, потом присел. Он поприседал, сделал несколько наклонов в разные стороны и два раза прыгнул. Физкультуру прервал вымораживающий голос Костылёвой:

— Зарецкий, освободите зону и пройдите в мед отсек.

Профессор тут же подхватил тяжёлый бокс и рванул на выход. Испугался, что его отстранят за непослушание, догадался я.

Когда дверь за фанатиком закрылась, я перевёл взгляд на монитор. Заняться было нечем, отвязывать меня никто не собирался. 03:53. 22,8°С. Как быстро они сделают экспресс-анализ ДНК?

Внезапно над головой из вентиляции потянуло холодным воздухом, и я моментально замёрз. Скоты! Насколько ухудшится ко мне отношение, если меня уже сейчас за человека не считают?

Экран начал снова перестраиваться, как будто ему было неудобно от нагромождения данных, и он пытался их упорядочить. График свернулся, вместо него зажёгся показатель температуры. Теперь они стояли рядом. 22,5°С воздуха и 24,6°С почвы. Отдельной строчкой добавился «Индекс аномалии: 0,04». Рядом с ним горел зелёный кружочек, показывая, что в целом у Костылёвой всё в порядке.

Я бездумно смотрел на часы, отчитывающее минуты, и ждал. Время переместилось в самый угол, одновременно увеличивая шрифт. Я заподозрил неладное. Вряд ли у них там кто-то сейчас занимается упорядочением экрана. Тем более ради меня. Значит этим занимается сам ИИ. Поле определённо действует сильней, чем раньше. В разы сильней.

Теперь зелёная поросль на дроиде не казалась мне недосмотром техников. Но почему? Что изменилось кроме того, что меня поместили под землю?

Дверь мягко щелкнула, прерывая поток мыслей, и появилась новая фигура в ещё более упакованном виде. Понятно, я горестно вздохнул, анализ ДНК готов. 04:31, быстро они, слишком быстро.

Не говоря не слова, техник задрал рукав и прижал к локтю плоскую насадку.

— Результат отрицательный, — объявил он моим наблюдателям и сменил прибор. — Пробую вакуумную присоску с ультразвуком.

К вене что-то присосалось и потянуло кожу внутрь, я поморщился. Пульс на экране замигал жёлтым: 132, 135.

— Прекратить, — коротко бросила Костылёва. — Берите поверхностные пробы.

Меня знакомо обтёрли в районе шеи и надергали новых волосков. Так же не глядя на меня, придурок ушёл, а к горлу подкатила ярость. Словно в ответ на мои чувства индикатор опасности с 0,04 поднялся до 0,05, и перестал быть зелёным. Теперь уровень моей угрозы оценивался жёлтым.

— Я требую адвоката! — громко заявил я. — Ослабьте ремни и дайте поспать! Я требую человеческого к себе отношения!

— Сектор Альфа, — голос Костылёвой прозвучал не сверху, а прямо над ухом, и я вздрогнул от неожиданности. — Статус «адвокат» не предусмотрен протоколом «Изоляция-Альфа». Статус «сон» не возможен до стабилизации индекса аномалии.

— Какого, сука, индекса?! — я повёл плечом и ремни затрещали. — Придумали себе рамки и пытаетесь запихнуть в них жизнь! Я требую нормального суда, а не вот это вот всё!

Никто не ответил. Только ремни натянулись туже, а на экране добавилась новая строка: «эмоциональный индекс: 0,31». Показатель сразу же замигал оранжевым.

Я дёрнулся со всей силы, и выдрал крепления ремней с корнем из кровати. Когда Лонь запускала нанитов, то заблокировала только источник. Физические силы Изначального остались при мне. И сейчас я ими воспользовался. Я только ради Альтаира вёл себя хорошо. Нет адвоката, не нужно быть паинькой. Тем более судить меня больше не собираются, только изолировать и изучать.

Я встал и сдёрнул с себя тряпичные оковы. Медленно потянулся и пошёл в туалет. Дверь за мной закрылась, создавая иллюзию уединения. Облегчившись и попив из-под крана, я вернулся к кровати. Одеяла не было. Я сдернул простынь, лёг на кушетку лицом к стене и накрылся тонкой тканью. Стоило прикрыть глаза, как я тут же вырубился.