Дочь Врага

— Капец. И чё, теперь её исключат?

— Нет, конечно. Ты забыла, кто у неё папа?

— А, ну да. Точно. Прокурор.

— Ну вот.

— Подожди, а почему тогда все судачат о том, что ты виновата в пожаре, а твоя соседка по комнате — жертва, лишившаяся кучи дорогих вещей?

— Потому что никто не знает, что пожар она устроила. Лев Андреевич мне по секрету сказал, что всё по тихому замнут. Так что я типа не в курсе — ты тем более! — торопливо добавляю, указывая шариковой ручкой в сторону подруги.

— Хорошо. Я поняла. Только всё равно обидно.

— Что тебе обидно?

— Что все вокруг шушукаются, очерняя тебя.

— Обидно, что при этом всём её в общежитии оставили, а мне не хватило места. Видела бы ты злорадно ухмыляющегося Аристарха Петровича. Меня чуть не стошнило!

— Кого? Какого Арис…

— Главного по общежитию, — поясняю я. Аудитория начала постепенно заполняться, и нам пришлось говорить значительно тише.

— А почему он вдруг?.. А‑а‑а, — спохватывается подруга. — Это ему ты на часы не скидывалась?

— Мгы.

— Вот, блин! Говорила тебе: давай я тебе одолжу…

— Агата! — одёргиваю подругу. Не одолжить она хотела, а сдать за меня деньги. Я не позволила.

— Пипец. И чё, ему прямо доложили?

— Он уточнил у старосты по общежитию. Заранее попросил её написать список не сдавших.

— И что, будто бы ты единственная, кто не сдал ему на подарок! — исподлобья смотрю уже совсем по‑доброму. — Серьёзно? — в удивлении девушка выпучила глаза.

— Сама в шоке, — говорю всё так же безразличным голосом. — Даже те кто после детского дома и из малообеспеченных семей сдали. Аристарх Петрович он же не зверь какой, почти за три месяца до своего юбилея прозрачно о подарке намекнул.

Подруга ещё шире выпучивает глаза, от её вида начинаю улыбаться. Кажется, даже расслабляюсь.

— Ничего себе. Ну тогда понятно, почему он так с тобой! И где теперь ты жить собираешься?

— Валерия Игнатьевна мне комнатушку на Брусчатке сдала. Почти даром, кстати. Я даже не ожидала.

— Наша историчка?

— Да.

— Понятно, — задумчиво тянет подруга. — А Брусчатка у нас где?

— На окраине, за чертой города. В сторону Воскресенска.

— Ого!

— Ага, — вздыхаю.

— Ну комната хотя бы приличная? — кривлю лицо, отрицательно мотая головой.

Комната эта и не Валерии Игнатьевны вовсе. Её какой‑то родственницы, не то тёти, не то ещё кого, в целом мне без разницы. Просто простаивает, вот она и решила меня пустить в неё по доверенности. Платить только за коммунальные услуги, и всё.

Сначала я обрадовалась очень. Даже понимая то, что на дорогу туда и обратно у меня будет уходить куча времени, это совершенно не омрачало. Вот только, переступив порог этой самой комнаты, я внутренне содрогнулась.

Жуткие обшарпанные стены, паутина кругом, грязи столько, что на помойках не сыскать такого количества. Тараканы? Само собой!

Я ещё удивилась, зачем — непонятно — не то пенопластом, не то ещё чем был заткнут порожек.

Купив в ближайшем магазине огромные мусорные мешки, вооружившись перчатками и респиратором, чтобы не задохнуться, я своими же ручками вытаскивала мусор из комнаты.

Примерно через час в коммунальную квартиру прибыл полноватый мужчина лет сорока пяти. Он пояснил, что является хозяином остальных трёх комнат и что не может переехать сюда с семьёй и детьми из‑за вони, которая как раз‑таки исходит из этой комнаты, а также тараканов, которые каждый раз находят выход на их территорию.

Я почему‑то подумала, мол, он недоволен моим вторжением, но когда он ушёл и вернулся через несколько минут, одетый в рабочую одежду и с таким же респиратором, как у меня, поняла, что ошиблась.

Он помог мне навести порядок и даже содрать оставшуюся краску со стен. А ещё он за свой счёт вызвал компанию для борьбы с тараканами. Только вот мне три дня минимум нужно где‑то пожить, пока отрава не выветрится.

Об этом всём я рассказала Агате просто так, без задней мысли, и искренне удивилась, когда она сказала:

— Ты у меня можешь пожить.

— Нет!

— Почему?

— Это неудобно! — странный вопрос. Очевидно же.

— Да брось. Чего неудобного?

— Ты не одна как бы живёшь. Есть ещё твой дядя. Не думаю, что он будет в восторге оттого, что в его доме живёт посторонний человек.

— Кай сегодня с утра в провинцию укатил. Его как минимум до выходных не будет, — понимаю, что это не самая хорошая идея, но, кажется, у меня нет выбора.

— Сессия на носу, — дожимает подруга. Действительно, со следующей недели у нас заключительная сессия перед первой практикой, и к ней нужно тщательно подготовиться, чтобы меня распределили именно туда, куда мне нужно.

6 Глава

Уже на следующий день после пожара я встретилась с Костей Морозовым и, поблагодарив его за спасение моих вещей, в особенности своего старенького ноутбука, забрала их. В груди что‑то ёкнуло, когда я взяла свой потрёпанный девайс в руки: он был не просто вещью — в нём хранились все мои черновики, конспекты, целая часть моей жизни, которую огонь чуть не стёр в пепел. А также сумку с немногочисленными вещами, рюкзак с конспектами. К счастью, в нём было почти всё.

Разумеется, Костя попросил награду. Впрочем, идя к нему, я ни капли и не сомневалась, что так и будет. Хотя конкретных сроков я не назвала, но на свидание идти мне с ним всё равно придётся.

Костя уже давно уделяет мне знаки внимания. Он не плохой парень. Достаточно симпатичный, разве что для меня уж слишком высокий, под два метра роста. Я ему едва до плеч достаю. А ещё он обладатель роскошной атлетической фигуры, — да чего уж, он чертовски хорош собой!

Казалось бы, что меня не устраивает? Ответ до скрежета зубов прост: у Константина что ни день, то новая пассия.

Ну хорошо, может, тут я немного утрирую, но факт остаётся фактом. Девушки у Морозова меняются часто, и в его заверения, что как только я соглашусь стать его девушкой, он в ту же минуту при мне удалит из контактов номера всех имеющихся там девушек — ага, так я и поверила! Я всего лишь ещё одна строчка в его длинном списке. Косте всего то нужно поставить напротив галочку, закрыть гештальт, и двинутся дальше.

— Проходи, смотри, — улыбается во все свои тридцать два идеально ровных белоснежных зуба Агата, показывая мне комнату, в которой я буду жить ближайшую почти неделю. Почти неделю — это я так решила, подруга уговаривала меня насовсем, мол, Кай точно возражать не будет, потому что ему плевать!

Но зато не плевать мне, и жить просто так в чужом доме на постоянной основе, боясь сесть или на кухне взять чего лишнего… Ну уж нет!

— Батюшки, да тут плясать можно! — театрально кладу руку на грудь. Показывать своего искреннего восхищения не стесняюсь. — Кровать такая красивая! — восхищённо произношу. Мягкая дутая спинка с большими кристаллами и окантовка вокруг, словно из золота. Хотя не удивлюсь, если это оно и есть.

Над головой по обе стороны довольно симпатичные бра, по бокам — прикроватные тумбы и мягкие белоснежные ковры на полу.

Вся комната оформлена в светлых тонах. Стены, мебель, только шторы тёмно‑серого цвета, и они достаточно гармонично контрастируют с остальным интерьером.

— Тут гардеробная, — подойдя к одной из дверей, открывает её подруга.

— Ну, мне не пригодится! — показываю подруге на свою небольшую сумку.

— Так можем тебе что‑нибудь из моих вещей выбрать. Я, конечно, повыше тебя буду, но всё равно думаю, многие вещи…

— Ещё слово, и я уйду! — пресекаю почти грубо.

Агата первая проявила инициативу к нашей дружбе. Признаться честно, я не хотела с ней сближаться, хотя она мне очень нравилась с самого начала. Такая искренняя, открытая. Как позже выяснилось, только со мной.

На тот момент меня дико смущала, да и сейчас смущает разница в статусах. Агата — богатая мажорка, и я прекрасно знаю, что её друзья — не те, что в институте, а те, которые на дне рождения её были, — держат меня за нищебродку и искренне считают, что с Агатой я дружу только из‑за денег.

Поначалу мне было как‑то не по себе от косых взглядов и шушуканий за спиной, но буквально пара коктейлей всё решили. Мне просто стало плевать на их мнение, и всё!

— Пижаму‑то хотя бы возьмёшь? — Агата явно расстроилась.

— Пижаму возьму, — смягчаюсь я. А следующее и вовсе с улыбкой произношу: — И футболку с шортами возьму, по дому ходить, или лосины какие‑нибудь.

— Да, конечно. Идём в мою комнату, — снова немного оживилась подруга.

На самом деле, я могла бы и обойтись. У меня есть спортивный костюм. Спасены мои джинсы и целых два пуловера, но, во‑первых, в пуловерах по дому ходить я спарюсь, а во‑вторых, я и так не знаю, как уже распределить свои отложенные деньги, чтобы купить самое необходимое. Я уже потратила несколько тысяч, покупая туалетные принадлежности и нижнее бельё. На химические средства для уборки комнаты тоже потратиться пришлось. В общем, пока о покупке новых вещей можно забыть и сберечь то, что есть у меня сейчас.

На удивление, на то, чтобы расслабиться и полностью освоиться в огромном доме подруги, мне понадобилось меньше суток. Уже к вечеру, сидя на мягком диване перед огромным плазменным телевизором, мы, поедая чипсы с колой, рвали животы от смеха, смотря новую американскую комедию с Адамом Сэндлером.

Следующий день был похож на предыдущий. Разве что мы в дополнение немного в бассейне поплавали, а вот третий день начался с того, что мы проспали универ!

Перед сном мы долго смотрели смешные видеоролики и уснули вдвоём на моей кровати. Не знаю, как мы умудрились обе не услышать будильник, но сейчас бестолково смотрели друг на друга, в попытке включить каждая свою голову.

Агата побежала в свою комнату, я помчалась в ванную, наспех приняла душ, почистила зубы и причесалась.

Да уж, всё‑таки мне придётся потратиться на одежду, потому как надевать вчерашний свитер мне безумно некомфортно, пусть он и чистый. Запрыгиваю в джинсы, хватаю рюкзак и спускаюсь на первый этаж.

Уже у края лестницы торможу, заметив высокого крепкого мужчину. Кажется, он только вошёл, потому как по‑хозяйски снимал с себя пиджак, и по тому, как обыденно он бросал его на спинку дивана, я поняла, что это совсем не гость.

Короткая стрижка, выразительные скулы и довольно чувственные губы. Очень красивый мужчина — зачем‑то отмечаю я. Он заметил меня почти сразу, довольно странно посмотрел, отвёл взгляд в сторону, кажется, осмотрелся и снова посмотрел на меня. На этот раз более пристально.

Я узнала в этом мужчине того самого спонсора, что так щедро финансирует наш вуз. По часам узнала. Вот только я этого мужчину ещё где‑то видела. Ощущение, что давно, но точно видела, но как бы я сейчас ни старалась напрягать память, вспомнить не могу.

— Здравствуйте, — вообще с мужчинами первая никогда не здороваюсь, но я гостья в его доме, и молча пройти будет неприлично.

Моё приветствие проигнорировали. От понимания этого неприятно засосало под ложечкой. Мужчина неспешно двигается в мою сторону. Неприятное чувство тисками сдавливает грудь, и серце с каждым мгновением пока он приближался, ускоряло свой бой.

Мужчина остановился всего в шаге от меня.

Возвышаясь надо мною, как мощная скала, мужчина давил своей энергетикой, но не это сейчас смущает. Меня до смерти пугает то, как он смотрит на меня. Взгляд звериный, при этом изучающий. Сложно понять, о чём он думает, но уверена: хороших мыслей в его голове точно нет.

— Что тебе нужно от моей племянницы? — от звучания металлического голоса становится крайне не по себе.

— В каком смысле? — растерянно спрашиваю. — Мы учимся вместе и дружим, — мой голос дрожит, но надеюсь, Руслан этого не слышит. Именно он, дядя моей подруги, сейчас стоит передо мной. Агата, кажется, даже чем‑то на него похожа.

— Дочь уголовника учится на юридическом? Очень интересно, — кровь отхлынула от лица, потому что после услышанного я наконец‑то узнала этого мужчину. По‑настоящему узнала!

Господи. Акиев, Акиевы! Как я сразу не придала значения этой фамилии? Это же они перевернули всю нашу жизнь! Они лишили меня семьи. Я тогда ребёнком была. Руслан — молодым парнем. Он приезжал с несколькими мужчинами на трёх машинах. Именно с ними уехал папа, и я больше его не видела. Мы не видели. Лишь в пятнадцать лет я узнала, что мой любимый папочка сидит в тюрьме. Тогда же я узнала причину.

— Это был несчастный случай, — теперь уже еле слышно лепечу. Как бы то ни было, случившееся оставило на нас всех свой отпечаток.

Да, это был несчастный случай, но это совсем не значит, что мы «отряхнулись» от произошедшего и жили все эти годы, не вспоминая ту жуткую историю.

Да, пусть я о ней узнала слишком поздно, но тётя Роза в пьяном угаре так точно описала тот злополучный день, что, мне кажется, я была там. Рядом с папой. Собственно, тогда я и загорелась мечтой стать адвокатом. Моему отцу дали не просто максимальный срок. Ему его необоснованно превысили. И даже его он уже отсидел, но всё равно почему‑то ещё не на свободе. И в эту секунду старая боль, которую я столько лет пыталась запихнуть подальше, вдруг снова встала поперёк горла, мешая дышать.

— Сегодня же найдёшь предлог и свалишь из моего дома! — доносится грубый голос, как сквозь призму. — И не смей ничего говорить Агате! — мужчина обходит меня, очевидно, намереваясь уйти. На пару мгновений теряюсь. Что он вообще о себе возомнил? Кто он такой, чтобы разговаривать со мной в подобном ключе?

— Я тут по приглашению подруги! — развернувшись, едва ли не сквозь зубы проговариваю в спину Руслана.

Разворот на сто восемьдесят градусов и шаг ко мне. Он становится слишком близко. Пульс от страха стучит в висках, но я упрямо стою и не двигаюсь.

— Мне похуй! — произносит в считанных сантиметрах от моего лица. — Узнаю, что трёшься где‑то рядом с ней, не поздоровится, — вместо страха теперь во мне поднялась невероятная злость. Сжимаю кулаки, размышляя над тем, чем мне ему ответить. Матом или просто в рожу плюнуть.

— Руслан? — слышу голос Агаты за своей спиной. — Ты же до понедельника в командировке должен был быть.

— Сделка сорвалась, — говорит почти с безразличием, но что‑то мне подсказывает: ему доложили о том, что я в его доме, и именно по этой причине он здесь.

— Понятно, — безразлично пожав плечами, отвечает Агата. — Это моя подруга, она…

— Мы уже познакомились, милая, — со своей племянницей Руслан говорит куда мягче. — Она уже сообщила мне о том, что уезжает.

— В смысле? — подруга резко поворачивает голову в мою сторону.

— Да, Агат, — подхватываю я после секунды замешательства. Не стоять же, обтекая перед этим невежей. — Мне тётя Роза позвонила. Просит срочно приехать.

— Что? Почему? Что‑то случилось?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами и стараюсь, чтобы мой голос казался максимально спокойным.

— А как же пары?

— Я сразу после пар! Сейчас вещи захвачу и поехали, — развернувшись, я иду за вещами, но до меня доносится голос подруги:

— Ты её что, прогнал?

— Нет, конечно. Как я мог, она же твоя гостья!

— Руслан… — дальше я уже не слышала.

7 Глава

Как же паршиво я себя чувствовала сейчас — не передать словами.

Уверена, Руслан, провожая нас, намеренно громко велел водителю, после того как тот отвезёт меня с Агатой в университет, сделать дезинфекцию салона.

Я бесцельно смотрела в окно. Середина весны, и без того всё вокруг серое, да ещё и мерзкая пасмурная погода нагнетает. Довольно прохладно, и сегодня уместнее было бы надеть пальто на подстёжке, но оно сгорело.

Мысли снова утекли к собственным проблемам, и я даже не заметила, как думать забыла про родственника своей подруги. Первая пара — философия.

— Декан нас сейчас в щепки разнесёт.

— С чего ты взяла? — витая в собственных мыслях, не сразу понимаю суть сказанного. — А-а… Да нормально всё будет! — мы обе достаточно быстро перебираем ногами, несясь вперёд по коридору к нужной нам аудитории.

О том, что декан является моим дядей, я никому не говорю. Чтобы пересудов не было.

Агата, конечно, вряд ли стала бы болтать на эту тему, но мы со Львом Андреевичем заранее договорились не распространяться о нашем родстве.

Дверь немного приоткрыта, но мы всё равно стучим. Ответа не следует, и мы с Агатой, не сговариваясь, синхронно, как два суслика, вытянув шеи, заглядываем внутрь. Суета и гул стоящий от шёпота дают понять, что декана в аудитории нет.

Чуть приоткрыв дверь, мы уже более уверенно заглядываем внутрь.

— Вы обалдели, что ли? — первой замечает нас наша староста, Катя. Та самая, что прикрывала нас, когда мы ездили на вечеринку.

— Быстрее входите. Профессор пять минут перерыва дал и вышел.

Вот и чудненько. Знаю, что Лев Андреевич нас не прогнал бы, но я бы чувствовала себя неловко, потому как он крайне редко снисходительно к опоздавшим относится.

Всё зависит от того, на какое время ты опоздал, но в девяноста пяти процентах случаев отправляет гулять дальше, а на следующую лекцию обязательно спрашивает по пропущенной теме. Причём с особым пристрастием. Так что философию без уважительной причины у нас не пропускают, не только потому, что её декан ведёт.

Быстренько взбегаем по ступеням вверх, к последним партам, намеренно садимся чуть поодаль друг от друга, чтобы стать менее заметными, и, достав каждая свои конспекты, теперь выдыхаем.

Правда полностью отдышаться не успеваем, потому как возвращается преподаватель.

— Итак, на чём мы закончили?

— Вы говорили о том, что только спустя триста пятьдесят лет обвинение Джордано Бруно в ереси было аннулировано, а сам учёный реабилитирован в Ватикане, — наша Катюша, как всегда, блещет.

Я улыбаюсь, потому как эту тему знаю и радуюсь, что не придётся переписывать конспекты.

— Спасибо, Катерина. Итак, в основе его исследований лежала гелиоцентрическая система Николая Коперника…

Лев Андреевич заприметил нас с Акиевой почти сразу, посмотрел на меня пристально, немного сощурив глаза, я же в ответ, лишь поджав губы, повела немного плечами, мол, не знаю, как так вышло.

В целом мы с Агатой довольно добросовестные ученицы, поэтому на то, что декан настолько снисходительно отнёсся к нашему опозданию, к счастью, никто не удивился.

Вторая половина лекции прошла достаточно быстро. А на следующую пару я уже шла одна. С больничного вернулась Камила Дашкова, ещё одна мажорка с нашей группы, и она отобрала у меня Агату.

Камила не так давно перевелась к нам, и по правде сказать, они с Акиевой хорошо общаются и часто тусят вместе. Также по магазинам ходят и светские новости обсуждают.

Агата говорит, ей не особо это интересно, но в теме быть нужно. Возможно так и есть, я не вникаю особо если честно. У богатых свои причуды.

Агата говорит, мол, с Камилой только моду и салоны обсуждает. Сплетни разные там. А в остальном она только мне может доверять и вообще ей со мной интересно. Но на деле я вижу, они дружат и довольно близки друг с другом. По крайней мере со стороны так выглядит. А в нынешней ситуации оно и к лучшему.

Отсутствие рядом Агаты позволило мне ещё раз всё хорошенько обдумать. Я имею в виду наш утренний разговор с её дядей. Если после его слов, когда он сказал, чтобы от Агаты я держалась подальше, я мысленно ответила ему: "Да хренушки с макушкой тебе, злобный засранец!" То сейчас, сидя за столиком в буфете, помешивая пластиковой палочкой отвратительный кофе из автомата, я думала о том, что мудак-Руслан прав.

Я же с самого начала знала, что наша дружба с Агатой не продлится слишком долго. Косые взгляды её друзей в мою сторону не только меня волновали, хотя она и уверяет меня в обратном. Я не могу обедать с Агатой в кафе и ресторанах, вот сейчас как раз она на машине Камилы рванула в какое-то пафосное место для обеда, а я, перекусив капустным салатом, пью пережаренный кофе.

Но даже не в том дело, чего я могу себе позволить, а чего нет… Хотя… Нет. По большей части в этом! Сейчас я вообще себе ничего лишнего позволить не смогу.

У меня совершенно пустая комната на окраине города. Для начала мне хотя бы извёстку купить нужно и выбелить стены. Ну ладно, это мелочи. Надувной матрас нужно себе купить, это важно. Спать же на чём-то я должна.

А ещё хотя бы пару комплектов постельного белья и стол, чтобы кушать и чтобы заниматься было на чём. Может, на Авито стол посмотреть? Там, если повезёт, можно и даром найти. Тогда мне придётся заплатить только за доставку.

Да, было бы здорово.

Заполняющий буфет народ отвлекает меня. Я пришла одна из первых и успела насладиться одиночеством. Не допив остывший кофе, беру в руки рюкзак, намереваясь выйти, но меня тормозит знакомый голос.

— Мира, постой! — оборачиваюсь. — Привет.

— Привет, Кость.

— Чего грустная такая? Акиева решила заменить тебя более выгодной подругой?

— Глупости не говори! Костя жестом показывает в сторону окон, и я послушно перемещаюсь к ним вслед за парнем.

— Ну да, извини. Действительно глупость сморозил, — говорит почти виноватым тоном. — Слушай, я вообще чего хотел… — Костя — обаятельный гад, и невозможно сдержать улыбку, когда он вот так вот, пристально глядя в глаза, большим пальцем проводит по своей нижней губе, чуть отодвигает её в сторону. Этот жест ему очень идёт, но вместе с тем этот же жест немного раздражает.

Костя — он Казанова, и иногда у меня такое чувство, что в его огромной коллекции только меня не хватает, а ему даже не то чтобы хочется, ему очень надо, иначе «проект» не будет закрыт.

Хотя, может, это его настойчивость наводит меня на подобные мысли. Он же с самого первого курса ухлёстывает за мной. Поговаривают, что стращает моих потенциальных ухажёров, но я лично этого не замечала ни разу.

— Чего же ты хотел? — спрашиваю, так как Костя замолчал, отвлёкшись на рукопожатия с двумя парнями с параллельного потока.

— Я слышал, тебя из общаги турнули?!

— Не хватило мест! Так-то четыре комнаты сгорело, — вздохнув, поправляю рюкзак, что так и намеревался сползти с плеча. — Хотя чего это я? Выгнали, конечно.

— Ну вот! У меня тётка за бугор сваливает. Квартиру пока продавать не хочет, я уже поговорил с ней, так что…

— Стоп, Кость. Тормози! — моя улыбка стала ещё шире и теперь более искренняя. — Спасибо большое тебе, но я уже нашла жильё.

— Да ладно. Так быстро? Кучу бабла, поди, выложила рейтарам.

— Да нет. Мне наша Валерия Игнатовна сдала комнату.

— Да ладно? Серьёзно? Мне казалось, она тебя недолюбливает.

— Она всех понемногу недолюбливает. Так что…

— Комната в коммуналке?

— Прочти. Квартира на два хозяина. В одной комнате я.

— Соседи, сто пудов, алкаши какие-нибудь?

— Нет. Обычные люди. Глава семейства, по крайней мере, мне показался вполне приличным человеком.

— Но, блин. Тут-то двушка, и всего в десяти минутах от универа. Я по пути смогу тебя каждое утро подвозить, — не удержавшись, расхохоталась.

— Чего?

— А потом будешь ехать обратно домой, досыпать?

Дело в том, что Морозов едва ли не каждый день приезжает только ко второй паре.

— Спасибо, Кость, но комната, которую мне сдала Валерия, очень хорошая, — вру парню, глядя в глаза. — Но тебе огромное спасибо за заботу.

— Не за что, — Морозов явно расстроился немного.

— Идём, а то на пары опоздаем! — всё так же с улыбкой говорю, намереваясь начать движения в сторону выхода.

— Я ещё с парнями на пару минут задержусь, — отвечает Костя.

— Хорошо, как хочешь, — делаю шаг от парня.

— Постой, а что со свиданием?

— Я же сказала тебе — после сессии!