Дочь Врага

Я не ошиблась. Так и есть. Руслан заходит первым и резким рывком тянет меня на себя.

Мы не проходим вглубь комнаты, считай, что у самой двери Акиев пригвождает меня к стене, одной своей массивной ладонью он сцепляет сразу обе мои руки над головой, второй жёстко хватает за шею и подбородок, приподняв мою голову, фиксирует и впивается в мои губы своими.

Я непременно бы задохнулась, подавилась воздухом, если бы могла сделать хотя бы вдох, но Кай не дал мне такой возможности.

Он клеймил меня, обжигал словно раскалённым железом.

Боль.

Очень больно, ведь он не щадит. С огромным трудом удаётся отмереть, встрепенуться и издать стон сопротивления. Мне так страшно, что мышцы сковало дичайшим напряжением, и в какой-то момент мне показалось, я умру. Если он сейчас не прекратит, я точно умру!

Он не прекратил, не сделал больнее физически, но обнял, отпустил мои руки, которыми я тут же упёрлась в его грудь, попыталась оттолкнуть.

Кай обнимал очень крепко, но при этом — чёрт бы его подрал — бережно. Губы тоже перестало печь. Руслан сейчас зацеловывал их неуловимо и трепетно, словно желая всё исправить. Наверно, в этом положении как минимум я отвернуться могла, но ещё сильнее в ступор впала.

С каждым мгновением боль угасала, а его напор, напротив, снова набирал обороты, с той лишь разницей, что на этот раз мужчина не причинял боли.

Наконец ко мне вернулось самообладание, я снова затрепыхалась, стала изо всех сил бить кулаками по груди Кая, пыталась укусить его, но, кажется, делала только хуже.

Мужчину это только ещё больше распалило, потому как он изрёк звериный рык, который точно не предвещал ничего хорошего.

Боже.

— А-а-а! — Громко вскрикиваю, когда послышался треск ткани. Руслан так легко и ловко разорвал ворот моего платья до самой груди, что я опомниться не успела.

Подхватив меня за бёдра, резким движением, будто бы во мне и веса нет, Руслан поднимает меня над полом, и тут же разведя мои ноги в стороны, впечатался пахом меж них.

Перехватив мои бёдра поудобнее, мужчина всё так же не прилагая усилий поднимает меня ещё выше и от дальнейших его действий, я в буквальном смысле едва не задохнулась.

Губы мужчины впились в мою грудь. Казалось бы, а чего я ждала после того, как он рвать на мне вещи начал? Да чего угодно, только не того, что моё тело моментально отреагирует на это разрядами тока, которые в считанные мгновения вызовут будоражащие спазмы внизу живота.

Нет-нет-нет! Я не должна ничего подобного чувствовать…

Едва уловимые покалывания растеклись по всему телу, от кончиков пальцев на ногах до самой макушки. Я ничего подобного раньше никогда не испытывала и эти ощущения сейчас пугали меня.

Кай как скала огромный. Я против него букашка, и моих сопротивлений он даже не чувствует.

Его дыхание глубокое, тяжёлое. Он хотел большего, я точно это осознавала, и в момент, когда мне показалось, он вот-вот разорвёт мои трусики и уже ничего ему не помешает, Акиев с рычанием дикого зверя оторвал меня от себя и практически швырнул мою тушку на мягкий угловой диванчик, что стоял у стола.

Не понимая ровным счётом ничего, я жадно хватала ртом воздух.

Только не реветь, только не реветь! — сама себе давала установку.

Эта мерзость…

Нет уж. Он не увидит моих слёз. Я не покажу ему своей слабости.

Ублюдок. Он отыгрывается на мне. Хочет отомстить? Как же низко, как трусливо, не по-мужски.

Меня била крупная дрожь. Поджав под себя ноги, я сильно сутулилась, пыталась хоть как-то прикрыть обнажённую грудь лоскутами разорванного платья.

Кай стоял в метрах трёх от меня.

У мужчины никак не получалось подкурить сигарету, у него дрожали руки.

Через какое-то не слишком продолжительное время мужчина наконец сумел совладать с эмоциями и, сделав первую глубокую затяжку, Руслан перевёл на меня взгляд.

Я не смотрела на него, но почему-то видела абсолютно всё, что происходило в этой комнате.

Я видела, как Акиев, сделав шаг в сторону, снял с плечиков пиджак и, подойдя ко мне, набросил его на мои плечи.

Чувство отторжения — вот что я испытала в этот момент! Мне невыносимо сильно захотелось скинуть с себя его вещь, но в то же время я понимала, что выйти в таком вот виде отсюда я не смогу.

Не знаю, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы я окончательно смогла прийти в себя. Моё тело всё ещё время от времени подрагивало, но разум уже прояснился.

— Чтобы я тебя больше с этим парнем не видел! — в голосе сплошной металл. Это точно не просьба, но спрашивается — чего ради-то? Мне бы задать этот вопрос, но я растерялась, и единственное, что вылетает из моего рта, — это неясный даже мне самой звук. — Можешь ухмыляться сколько хочешь, Цыпуша.

— Цыпуша? — едва не давлюсь воздухом.

— Можешь, конечно, разок попробовать меня ослушаться. Но я бы не советовал.

— И что ты мне сделаешь? — голос дрожит, но надеюсь он этого не слышит.

Утопая в пиджаке Акиева, скрещиваю на груди руки и, нисколько не смущаясь, смотрю в глаза наглеца, который, очевидно, решил, что мною можно манипулировать.

— Тебе? Ничего, — то, каким тоном, а главное, с какой ухмылкой на лице произнёс это Руслан… мне самой что-то не очень хочется теперь язвить.

— Костя — мой парень! — по слогам чеканю я.

— Уже бывший парень. Сегодня же поставишь его в известность, или это сделаю я.

— Какое ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь? — сделав шумный выдох, сквозь зубы цежу я. Внутренний протест выкручивает нервы. Я готова когтями в глаза вцепиться этому надменному мудаку.

— Идём. Выведу тебя через чёрный ход. Мой водитель отвезёт тебя домой.

Согласиться — значит пойти на поводу. Но разве у меня есть выбор?

Я не могу в таком виде предстать перед Костей. Как в глаза ему посмотрю, как объясню всё это?

14 Глава

Руслан вывел меня через запасной выход и посадил в чёрный "мерседес".

Я в тот момент практически ничего не ощущала, словно меня опустошили. Судя по тону, водитель уже не первый и даже не второй раз окликнул меня.

— А?

— По какому вас адресу везти? — Я назвала ему район, улицу и номер дома. Потом ещё подъезд и номер квартиры зачем-то. Была потерянной, но водитель, кажется, внимания на меня особого не обращал.

Ехали мы очень долго, и в то же время я не заметила, как очутилась дома.

Я была явно не в себе. Передвигалась как-то странно. Даже не заметила, как очутилась в ванной, и именно там я наконец пришла в себя. Я словно очнулась, вышла из некой прострации, и то благодаря тому, что на меня из бойлера полилась уже совсем ледяная вода.

Обхватив колени руками, я дрожала от холода, но всё равно не желала выбираться из-под воды.

Стуча зубами, я вспоминала то, что произошло со мной в клубе.

Руслан Акиев. Такой взрослый, такой опасный, и это видно просто даже внешне.

Я так дерзко отвечала ему. Прямым взглядом в глаза смотреть не боялась. Как вообще возможно такое?

Его бездушный взгляд внушает ужас. Его мощное, проработанное тело могло по той самой стенке, к которой он прижимал меня, просто размазать. Его сильные руки, которыми он сначала грубо, потом едва ли не бережно обнимал. А ведь мог с лёгкостью прихлопнуть меня.

Акиев был пьян. Может, и вовсе Руслан меня перепутал с кем-то?

Да нет!

Руслан явно не до такой степени был пьяным. От него пахло алкоголем и дорогими сигаретами, но запах не вызывал у меня отвращения, напротив, дурманил, заставлял потерять голову.

Он целовал меня…

Зачем?

Я же так отчётливо видела ненависть в его взгляде. Ненависть, презрение, злость.

Откуда во мне столько смелости, столько дерзости было — откуда?

Я двинулась, не иначе.

От собственных размышлений мне становится нехорошо.

Мышка рычала на льва. С вызовом смотрела, усмехалась — Дура!

А если бы он ответил? Если бы посчитал мой выпад, к тому же не один, за оскорбление?

Он же махом руки голову с плеч снести мне мог.

“Вспышка”

Мы с Костей подходим к барной стойке, он заказывает нам по коктейлю. Я прошу безалкогольный, — Костя едва заметно морщит нос.

Я отворачиваюсь на какое-то время, смотрю в сторону танцпола, на танцующих людей. Повернувшись, улавливаю как Морозов, всего на мгновение над моим бокалом руку задержал — показалось. — Подумала я.

Потом музыка и танцы.

Ритмы музыки управляли мной, качали на своих волнах. Костя несколько раз подходил непозволительно близко. Немного более откровенней. Чем следовало бы. Он касался едва ли не каждого изгиба моего тела. Он задевал грудь, попу.

Я не чувствовала никакого возбуждения. Ничего, кроме лёгкости. Но не это меня насторожило сейчас. Я не была против. Я позволила. Да, отошла в сторону, но даже замечание ему не сделала. Напротив, искренне улыбнулась парню.

Это воспоминание заставляет меня уже окончательно прийти в себя.

Выключив воду, встаю на непослушные ноги, что так и норовят снова подогнуться, но я справляюсь. Выпрямившись, тянусь за полотенцем. Укутываюсь в него, выбираюсь из ванной, ногами становлюсь на мягкий коврик.

Соседи уже давно спят. Стараясь сильно не шуметь. Тихо, тихо, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, пробираюсь к своей комнате.

Несмотря на то, что время уже довольно позднее, три тридцать ночи, я набираю номер Морозова. К тому же у меня куча пропущенных от него.

— Мирка, слава богу ты…

— Что ты подсыпал мне в бокал?! — перебиваю парня резким вопросом.

— Мир, успокойся…

— Я спокойна! — рычу сквозь сомкнутые зубы. Я сейчас очень спокойна, настолько, что если бы Костя рядом был, не просто бы морду ему расцарапала, хребет бы перегрызла.

— Это «Лаприка»

— Что? — я с дивана чуть не свалилась. Пришлось привстать и сесть поудобнее. — Что за «Лаприка»? Какого хрена, Костя? Ты мне наркоту подсунул?

— Ты ебанулась, что ли? Какую ещё наркоту? Этот препарат вызывает лёгкую эйфорию, и не более. Ну если с дозой не переборщить.

— С дозой всё-таки, — ловлю эту сволочь на слове.

— Остынь, детка, – ярость бушует во мне настолько сильно, что у меня голова идёт кругом. Я не сразу нашла, что ответить на его «детка». — Ты же в последнее время как белка в колесе. Напряжённая, дёрганая. Я хотел, чтобы ты отдохнула. Расслабилась. От алкоголя ты отказалась, вот я и решил…

— Решил, значит. А что, если бы я после всё же выпила алкоголь?

— Я бы не дал тебе. Я знаю о последствиях.

— Какой же ты кретин, Морозов.

— Хорошо. Согласен. Я кретин, придурок дебил! Мира, давай не будем с тобой ругаться. Лучше скажи, что тебе Кай сделал? — от упоминания про Акиева, по коже снова пронёсся озноб. — Я волновался за тебя.

Я была в жуткой растерянности. Костя только что признался мне в том, что подсыпал мне запрещённый препарат, и судя по тому, как он спокойно съехал с темы, он действительно не видит в этом ничего особенного.