Хранитель Эдема

Обернулся через плечо. Фокс стоял у стола, оживлённо жестикулируя, что-то объясняя Еве. Почти улыбался. Странно видеть Фокса таким — он обычно либо молчит, либо говорит по делу.

Алиса уже отошла от Дрейка и теперь разглядывала инструменты на стеллаже. Не трогала — просто водила пальцем над поверхностью, будто пыталась понять, для чего они нужны.

Дрейк не мог ждать. Стоял у самого выхода, снова приложил пальцы к виску. Не в голос — мысленно, резко, как удар.

— Хлоя, ответь. Ответь. Я здесь. Снова. Как прежде.

В ответ — только тишина.

Она не отвечала. Может, не слышала. Может, не хотела. В любом случае — он должен был её найти.

Когда он уже хотел позвать Алису и Еву, имплант коротко вибрировал — неизвестный номер. Дрейк поднёс пальцы к виску, принял вызов.

— Мистер Дрейк, — раздался голос. Спокойный, деловой, с лёгкой насмешкой. — Живая или мёртвая легенда — или как вас принято называть? Я к вам по делу.

— Мне некогда, — перебил Дрейк и отключился.

Уже хотел убрать руку, но в голове раздался её голос — тихий, почти предупредительный.

— Плохи дела.

Номер снова попытался достучаться до него. Дрейк замер. Она появилась перед ним, почти касаясь его плеча.

— Хоть ты и чувствуешь, — сказала она, — не впадай в ярость.

Дрейк не ответил. Принял вызов.

— Слушаю, — сказал холодно.

Голос на том конце помедлил, словно оценивая его тон.

— Я знаю, где Хлоя. И я знаю, кто она для тебя. Если хочешь увидеть её живой — выслушай меня.

В комнате повисла тишина. Плотная, почти осязаемая, как дым, который не может рассеяться. Дрейк ничего не сказал. Ни про звонок, ни про голос, ни про Хлою. Он не стал делиться этим ни с Евой, ни с Алисой. Просто отошёл к стене и прислонился к ней плечом. Девушка из Эдема стояла рядом — её тень сливалась с его, и только он знал, что она здесь.

Фокс сидел на стуле, устало потирая переносицу. Ева уселась на край металлического стола, где ещё недавно лежал Дрейк, и обвела взглядом комнату. Алиса стояла в центре, переводила взгляд с одного на другого и молчала.

— Мы идём? — спросила она наконец.

Дрейк не ответил. Смотрел в пол, но видел не его. Он видел Хлою. Её лицо. Её тишину. Он знал — она не отвечает не просто так. И это знание жгло его изнутри.

Фокс поднял голову, встретил взгляд Дрейка. Тот не сказал ни слова — просто переслал информацию: короткий сигнал, сжатый пакет данных — номер, голос, угроза. Фокс принял, провёл пальцем по прибору в руке. В следующее мгновение его пальцы сжались с такой силой, что корпус хрустнул и треснул.

Девушки замерли. Ева приподняла бровь. Алиса перевела взгляд с Фокса на Дрейка.

— Я отправлюсь за ней, — сказал Дрейк, не повышая голоса. — А ты присмотри за ними. Охраняй и оберегай.

Он посмотрел на Алису.

— Особенно за малявкой.

Алиса открыла рот, но ничего не сказала. Смотрела на него, и в её взгляде было что-то, что он не мог прочитать — не страх, не тревогу. Доверие.

— Ты вернёшься? — спросила она.

Дрейк задержал взгляд на ней.

— Вернусь. И не один, — сказал он и вышел.

---

— Что это было? — спросила Ева, глядя на закрывшуюся дверь.

Фокс разжал пальцы, посмотрел на сломанный прибор в руке. На его лице мелькнула тень усталости.

— Любовь, — сказал он коротко.

Он приложил пальцы к виску и, не поворачивая головы, произнёс вслух:

— Бар закрывается. Вызови ко мне То’кеши.

Алиса перевела взгляд с Фокса на дверь, за которой скрылся Дрейк.

— Он вернётся, — сказала она, не спрашивая.

Фокс посмотрел на неё. На мгновение его лицо смягчилось.

— Надеюсь.

---

Она не успела коснуться его — но её голос остановил его быстрее любой руки. Дрейк замер у двери. Не обернулся, но остановился.

— Я понимаю, что тебя сейчас мало что остановит, — раздался голос за спиной. Не насмешливый, но спокойный. — Но ты ведь не собираешься штурмовать его офис?

Он молчал.

— Даже если бы ты собрал армию, ты бы не смог. Ты знаешь это. Я знаю это. И он знает это.

Пауза.

— Нам нужно подумать.

Дрейк медленно повернулся к ней.

Дрейк медленно повернулся к ней.

Она стояла в полумраке коридора, прислонившись плечом к стене. Не пряталась — просто ждала. Её лицо было спокойным, почти отстранённым, но в глазах — тёмных, бездонных — он видел не холод, а что-то другое. Она знала, что он остановится.

— Почему именно сейчас я не знаю тебя? — спросил он тихо. — Даже там, в Эдеме, когда мы встретились в первый раз. И потом — снова. И снова. Ты была рядом. Ты говорила со мной. Но я не знаю, кто ты.

Она не ответила сразу. Её глаза — тёмные, спокойные — смотрели на него без напряжения.

Он подошёл ближе, и теперь они стояли лицом друг к другу. Её лицо уже не было просто тенью — оно было живым, хотя и не принадлежало этому миру.

— Кто ты на самом деле? — спросил он.

Она не ответила сразу. Вместо этого она начала двигаться. Не как человек — как отражение, которое не успевает за телом. Сначала слева от него, затем справа, потом снова слева, каждый раз меняя позу. Её движение было быстрее взгляда, но она не спешила. Она показывала себя.

— Я нечто большее, — сказала она, и голос её звучал отовсюду. — Больше, чем ты видишь. Больше, чем ты чувствуешь. Я за гранью реальности, но я здесь.

Она остановилась прямо перед ним, почти касаясь его лица.

— Я не человек. Но я была им. Теперь я — то, что остаётся после. Я — память, которая не хочет умирать. Я — тень, которая выбрала свет.

Дрейк стоял один. Она исчезла — не растворилась, не ушла, а просто перестала быть. Но её голос ещё звучал в голове, тихий, почти невесомый.

— Кира… оно раньше принадлежало мне.

Он повторил это имя про себя. Вслух не произнёс. Почему-то ему казалось, что если он скажет его — она вернётся. Или, наоборот, исчезнет навсегда.

Дрейк вышел из комнаты и оказался в полупустом клубе. Ещё несколько часов назад здесь кипела жизнь: музыка, смех, голоса, свет. Теперь всё затихло. Охрана выдворяла последних посетителей, кто-то сидел на диване с пустым стаканом, не понимая, куда делась вечеринка.

Голос Киры раздался у него в голове, тихий, но ясный:

— Время поджимает, Дрейк. Я знаю, как её спасти.

Он не остановился. Прошёл через зал, не глядя по сторонам. Плащ мягко скользил по полу — никто не решался подойти. Свет неоновых ламп падал на его лицо, делая его ещё более чужим. Он вышел на улицу. Город дышал ночью, огни мерцали, но Дрейк смотрел только вперёд.

У него был путь.

Глава 3

Глава 3

Тени прошлого

Ночной город сиял внизу, как самая яркая звезда, которую невозможно погасить.

Дрейк мчал на машине, разрезая воздух и оставляя за собой светящийся след. Впереди вырастал Сириус — город, парящий над землёй, белый и холодный, как кость, которую обглодало небо.

Он летел к нему не как к месту — как к цели. Внутри не было страха. Только тишина, в которой он учился слышать себя.

Рядом, на пассажирском сиденье, появлялась и исчезала Кира. Она была похожа на искажённую голограмму — то становилась видимой почти полностью, с чёткими чертами лица, то размывалась, как отражение в воде, которую кто-то тронул пальцем. Её тёмные волосы не колыхались от ветра, но казались живыми.

Они летели молча.

Они влетели в город. Сириус встречал их не огнями, а тишиной — белые башни уходили в облака, и только редкие огни мерцали в окнах, как глаза, которые не спят.

Дрейк направил машину к одной из высоких башен, возвышающейся над остальными, и остановил её прямо над крышей, зависнув в нескольких метрах от поверхности.

Площадка была просторной — не только для пассажирского авто, но и для других машин. Ровный бетон, разметка, едва заметные посадочные огни по краям. Место, где кто-то важный оставляет свой транспорт, когда приходит по делам.

Дрейк провёл пальцами по приборной панели — и машина плавно опустилась, коснувшись поверхности площадки с тихим металлическим вздохом.

Он не стал ждать, пока уляжется вибрация. Просто перекинул ногу через край, спрыгнул вниз и приземлился на бетон почти беззвучно.

Кира уже стояла на самом краю. Её мантия не шевелилась на ветру, хотя он был сильным — рвал волосы, бросал пыль в лицо. Она смотрела вниз, на огни, которые уходили в пропасть.

Дрейк подошёл и встал рядом, на расстоянии одного шага.

— Ты думал, это конец? — спросила Кира, стоя на уступе, не оборачиваясь. — Или ты тогда вообще не мог собрать мысли?

Дрейк замер. Ветер ударил в лицо, но он не моргнул. Слова Киры легли не в уши — они легли внутрь, туда, где он хранил то, о чём не говорил даже себе.

Он медленно перевёл взгляд с неё на край крыши. На тот самый край, на котором когда-то сидел, сжимая в руке револьвер, чувствуя, как кровь заливает глаза, а город внизу смеётся над ним.

Дрейк молчал. Ветер гулял по площадке, бросая в лицо холодную пыль.

— Я не знаю, — сказал он наконец, и голос его звучал тихо. — Я не знаю, что я тогда думал. Я просто хотел, чтобы это прекратилось. Чтобы боль перестала быть моей.

Дрейк молчал. Ветер гулял по площадке, бросая в лицо холодную пыль.

— Я не знаю, — сказал он наконец, и голос его звучал тихо. — Я не знаю, что я тогда думал. Я просто хотел, чтобы это прекратилось. Чтобы боль перестала быть моей.

Он посмотрел на свои руки, затем снова перевёл взгляд вниз. Ветер шевелил его плащ, но Дрейк не двигался.

Кира подошла ближе — почти вплотную, но не коснулась. Её голос был тихим, как далёкий звон.

— Расскажи мне, Дрейк. Расскажи, как ты там оказался. Я не могу проникать в твои воспоминания. Да, я часть тебя, но я не ты. Я не вижу того, что ты прячешь.

Дрейк глубоко вздохнул. Он смотрел не вниз — в себя. Кира парила напротив, не касаясь земли, и ждала.

— В тот момент, когда я лежал на столе у Фокса и вдруг вспомнил Хлою… когда она положила ладонь мне на грудь — это была моя точка невозврата.

Он перевёл дыхание и начал рассказывать. Не с самого начала, не с детства — с того вечера, когда всё пошло не так. Когда он ушёл на задание и не вернулся к ней. Когда она ждала. А он не пришёл. Потому что не смог.

— Она сидела на подоконнике, — сказал Дрейк, глядя куда-то вдаль. — Босая. В моей белой рубашке, наброшенной на голое тело. Она была ей велика, почти скрывая её целиком. Смотрела на меня и молчала. А я стоял у двери и не мог уйти.

Кира слушала. Она не двигалась, но Дрейк чувствовал её присутствие. Не торопила его, не перебивала.

— Она сказала: «Ты не умеешь прощаться». А я ответил: «Я не умею оставаться».

Он замолчал. Здесь, на крыше, слышался только ветер.

— Она встала. Подошла. Положила ладонь мне на грудь, туда, где сердце почти не билось. И сказала: «Тогда запомни это». И поцеловала меня.

Он перевёл дыхание.

— Я чувствовал её пальцы на своей шее. Её дыхание. Её тишину. Я мог бы остаться. Но я ушёл.

Кира не ответила. Она смотрела на него без осуждения — спокойно, будто оставляя ему право договорить самому.

— Я не вернулся к ней, — сказал Дрейк. — А она ждала.

На мгновение крыша Сириуса исчезла для него. Остались только та комната, Хлоя и вечер, после которого всё изменилось.

Он ушёл. Оставил в комнате грусть, которая осела на стенах, как пыль. Хлоя не смотрела ему вслед. Или смотрела — он не знал. Не обернулся. Не мог.

Задание, которое он получил прошлым вечером, требовало немедленного выполнения. Короткий звонок, холодный голос, координаты. Чужой контракт, чужие деньги, чужая война. Ему было всё равно, на кого работать.

— Ты не умеешь оставаться, — сказала она тогда.

Эти слова ещё звучали в голове.

Но он ушёл.

Оказавшись на улице, Дрейк услышал короткий вибрирующий сигнал. Неизвестный номер. Он не ответил сразу — дал вызову пройти, посмотрел на звёзды, перевёл дыхание. Потом принял.

— Мистер Дрейк, — раздался голос. Спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Нам нужно встретиться.

Дрейк не ответил. Он молча начал сканировать сигнал — структуру, маршрут, точки входа. Врагов у него было достаточно. Это могла быть ловушка. Но сигнал был зашифрован — чисто, профессионально.

— С кем я говорю? — спросил он.

Голос медленно и чётко ответил, пробиваясь сквозь шум ночного города:

— Я клиент, который дал вам заказ на проникновение в организацию «Феникс». Я хотел бы встретиться с вами лично.

Дрейк на секунду задумался. Встреча — это всегда риск. Ловушка. Слишком часто заказы вели не к деньгам, а к пуле. Он привык работать только через Личей — проверенных посредников. Тех, кто знал его имя, но не знал лица.

В этом городе их называли Личами — тенями, которые связывали заказчиков и наёмников. Они не брали в руки оружие, не участвовали в драках, но без них не начиналась ни одна серьёзная сделка. Они не оставляли следов — только голоса в имплантах и координаты, исчезавшие через минуту.

Собеседник продолжил, не давая времени на раздумья:

— Встретимся на крыше старого госпиталя. Через час.

Связь оборвалась.

Дрейк задумался. Этот заказ изначально пришёл коротким сообщением — стандартный формат: проникновение на предприятие, ждать дальнейшей информации. Ни имён, ни деталей. Такие сообщения редко вели к чему-то серьёзному. Но теперь кто-то вышел на прямую связь. Мало кто мог себе такое позволить. Ещё меньше людей вообще знали, как его найти.

Значит, это очень влиятельный клиент, — подумал Дрейк. — Или тот, кто знает больше, чем должен.

Медлить было нельзя. Он развернулся, шагнул к машине, припаркованной у обочины, и скользнул внутрь. Двигатель ожил, машина плавно оторвалась от земли и взяла курс на госпиталь.

Старый госпиталь стоял на границе трущоб — высокая полуразрушенная громада, возвышавшаяся над кварталами старых, давно обесточенных зданий. Лишь в одном из них, самом высоком, ещё горели редкие окна.

Далеко за трущобами поднимался Нео-Сити. Отсюда его сияние казалось почти чужим — другим миром, до которого были километры темноты.

Дрейк вывел машину над крышей госпиталя. Посадочная площадка возвышалась над разрушенными кварталами, открытая ветру со всех сторон. Машина опустилась на бетон.

Дрейк вышел.

Ветер нёс запах сырого бетона и гнили. Он огляделся. Слишком уж укромное место. Обычно сюда прилетали не для переговоров о заказе. Здесь продавали наркотики, органы, людей.

Или устраивали засады.

Сначала он услышал низкий гул. Затем над крышами показались четыре тёмные машины. Они шли без опознавательных огней, почти сливаясь с ночным небом.

Дрейк проследил за ними взглядом.

Две машины отделились от группы и зависли над госпиталем, удерживая высоту. Ещё две медленно пошли вниз.

Потоки воздуха ударили по крыше. Пыль и мелкая бетонная крошка разлетелись по площадке. Плащ Дрейка рвануло в сторону, но сам он даже не шелохнулся.

Машины опустились на бетон.

Двери распахнулись почти одновременно.

Первыми вышли телохранители.

Тяжёлая броня. Закрытые шлемы. Оружие уже в руках. Они быстро разошлись по площадке, заняли позиции и направили стволы на Дрейка.

Он остался стоять на месте.

Руки опущены. Пальцы свободны.

Но никто из людей напротив не мог принять это за расслабленность.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом из второй машины вышел человек.

Без брони. Без оружия.

На нём было длинное чёрное пальто поверх тёмного костюма. Никаких светящихся линий, открытых механизмов или демонстративных имплантов. На фоне вооружённых людей вокруг он выглядел почти обычным.

Почти.

Дрейк сразу обратил внимание на его глаза.

Серые. Глубокие. По краю радужки проходил едва заметный металлический отблеск.

Мужчине было около сорока пяти. На лице — ни страха, ни напряжения. Только усталость человека, который слишком давно знает вещи, о которых другим лучше не знать.

Он шёл спокойно. Телохранители расступались перед ним сами.

Остановившись в нескольких шагах от Дрейка, мужчина посмотрел ему прямо в глаза.

— Мистер Дрейк. Я рад, что вы согласились на встречу.

Голос был знаком.

Тот самый, что звучал в импланте меньше часа назад.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не стал бы рисковать, если бы это не было важным.

Дрейк несколько секунд изучал его лицо.

— Я знаю вас.

Мужчина ничего не ответил.

— Вас знает весь мир, — продолжил Дрейк. — Дмитрий Орлов. Создатель проекта «Эдем».

Он выдержал короткую паузу.

— Человек, спасающий людей от смерти.

Дмитрий едва заметно улыбнулся. Без торжества, словно услышал не похвалу, а давно надоевший ему факт.

— Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, — сказал он и указал на бронемашину. — Пройдёмте.

Дрейк ничего не ответил.

Он двинулся следом.

Телохранители провожали его взглядами. Оружие они уже опустили, но пальцы всё ещё лежали рядом со спусковыми крючками.

У самой машины один из охранников шагнул вперёд, преграждая Дрейку путь.

— Оружие.

Дрейк остановился.

Охранник посмотрел на револьвер.

— Револьвер.

Дрейк медленно перевёл взгляд с него на Дмитрия. Рука к оружию даже не потянулась.

— Оставь его, — спокойно произнёс Дмитрий.

Охранник замер.

— Но, господин Орлов…

— Я сказал — оставь.

Дмитрий посмотрел на Дрейка.

— Если бы я хотел его обезоружить, пришлось бы разобрать его на запчасти.

Несколько секунд никто не говорил.

— Я доверяю ему, — добавил Дмитрий. — Садитесь. Нам есть о чём поговорить.

Охранник отступил.

Дрейк прошёл мимо него и забрался внутрь.

Дмитрий сел напротив.

Дверь бронемашины закрылась. Шум ветра исчез, оставив только ровный гул систем.

Дмитрий не спешил начинать.

Несколько секунд он просто смотрел на Дрейка, будто решал, насколько много можно сказать человеку, которого видит впервые.

— Не буду томить, — наконец произнёс он. — Я обратился к тебе потому, что… как бы странно это ни звучало, я тебе доверяю.

Дрейк слегка нахмурился.

— Вы меня не знаете.

— Ошибаешься. Я знаю о тебе достаточно.

Дмитрий откинулся на спинку сиденья.

— Ты работаешь быстро. Чисто. Не задаёшь лишних вопросов. И, что гораздо важнее, не принадлежишь Гильдии.

Дрейк молчал.

— Отвечу сразу, прежде чем ты спросишь: я её не переношу. Кучка великих наёмников однажды решила объединиться, а потом начала диктовать остальным, кого можно убивать, а кого нельзя. Политические заказы не берём. Правительство не трогаем. Правила, кодексы…

На лице Дмитрия появилась едва заметная усмешка.

— Возможно, именно поэтому они до сих пор существуют.

— И поэтому вам понадобился я?

— Отчасти.

Дмитрий наклонился вперёд.

— Ты знаешь, кто я. Но не знаешь, что у меня отняли.

Дрейк посмотрел ему в глаза.

— «Эдем».

Дмитрий замолчал.

— Я создал его, Дрейк. Создал то, что человечество, возможно, не смогло бы повторить ещё сотню лет.

— Бессмертие.

— Нет.

Дрейк чуть прищурился.

— Тогда что?

— Выбор.

Дмитрий выдержал паузу.

— Человеку больше не обязательно умирать вместе со своим телом. Никакой замены органов. Никакого металла. Никакой вечной гонки за новым телом. Сознание можно сохранить. Память. Личность. Всё, что делает тебя тобой.

Он постучал пальцем по виску.

— Просто сознание. Просто код. Просто ты — без тела.

Дмитрий замолчал, давая словам осесть.

— И при чём здесь «Феникс»? — спросил Дрейк.

Дмитрий посмотрел на него.

— А при чём здесь всегда бывают корпорации?

Дрейк молчал.

— Деньги.

Дмитрий откинулся на спинку сиденья.

— Я видел в «Эдеме» возможность дать человеку выбор. Они увидели рынок.

— Продолжайте.

— «Феникс» забрал проект. Переписал его под себя. Запер на своих серверах. Для них бессмертие — не право и не выбор. Это товар.

Дрейк едва заметно усмехнулся.

— Всё в этом городе товар.

— Пока ещё не всё.

Дмитрий посмотрел ему прямо в глаза.

— Но если они закончат начатое, смерть перестанет быть концом. Она станет услугой. Богатые смогут покупать себе вечность. Корпорации — человеческие сознания. А власть получат те, у кого больше денег.

— Власть и сейчас у тех, у кого больше денег.

— Именно.

Дмитрий подался вперёд.

— Только сейчас они могут купить твоё время. Твою работу. Твоё тело. Потом смогут купить тебя самого.

Дрейк ничего не ответил.

Перед глазами на мгновение возникла Хлоя.

Босая. В его белой рубашке, наброшенной на голое тело. Сидит на подоконнике и смотрит на него.

«Ты не умеешь прощаться».

А потом её ладонь на его груди.

«Тогда запомни это».

Он запомнил.

И всё равно ушёл.

Ради очередного контракта. Чужих денег. Чужой войны.

Дмитрий продолжал:

— Я создал «Эдем» не для того, чтобы продавать бессмертие. Я хотел дать людям выбор. А теперь этот выбор собираются у них отнять ещё до того, как они узнают, что он существовал.

Дрейк поднял взгляд.

— И вы хотите, чтобы я вернул вам «Эдем»?

— Нет.

Дмитрий покачал головой.

— Я хочу вернуть его людям.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Сколько? — спросил Дрейк.

Дмитрий назвал сумму.

Дрейк даже не изменился в лице.

— Я не про деньги.

Дмитрий впервые за весь разговор замолчал чуть дольше.

— Тогда что ты хочешь знать?

— Сколько людей пострадает, если я откажусь?

— Рано или поздно?

— Да.

Дмитрий посмотрел ему прямо в глаза.

— Все.

Дрейк молчал.

Дрейк откинулся на спинку сиденья.

Ещё час назад ему было всё равно, на кого работать. Чужой контракт. Чужие деньги. Чужая война.

Но это уже не было чужой войной.

— Я согласен.

Дмитрий некоторое время смотрел на него.

Ни удивления, ни облегчения. Словно именно этот ответ он и ожидал услышать.

— Тогда у нас мало времени, — сказал он. — Координаты и схему объекта я передам тебе сейчас. Всё остальное получишь через Лича.

— Когда начинать?

— Как только будешь готов.

Дрейк поднялся.

— Значит, скоро.

Дмитрий едва заметно улыбнулся.

— Я на это и рассчитывал.

Дверь бронемашины открылась.

Ночной ветер ворвался внутрь, сразу заглушив тихий гул систем. Дрейк вышел на посадочную площадку.

Телохранители по-прежнему находились на своих местах. Кто-то проводил его взглядом, но теперь оружие уже никто не поднимал.

Дрейк сделал несколько шагов и остановился.

Внизу лежали обесточенные кварталы трущоб. Старые здания почти растворялись во тьме. Далеко за ними сиял Нео-Сити — яркий, огромный, будто существовал совсем в другом мире.

За спиной закрылась дверь бронемашины.

Двигатели набрали мощность.

Дрейк не обернулся.

Он смотрел вдаль и снова слышал голос Хлои:

«Ты не умеешь оставаться».

Возможно, она была права.

Но впервые за долгое время он уходил не потому, что хотел от чего-то сбежать.

Теперь он знал, куда идёт.

Четыре машины одна за другой поднялись над госпиталем и исчезли в ночном небе.

Дрейк остался один.

Где-то высоко над городом едва различимой точкой мерцал Сириус.

Он ещё раз посмотрел на координаты, появившиеся перед глазами.

«Феникс».