Хранитель Эдема

Дрейк уселся в машину, и она взмыла в небо, оставляя за собой бледный след в ещё не проснувшемся воздухе. Город только начинал просыпаться — первые лучи солнца пробивались сквозь неоновую дымку, когда он влетел в Нью-Сити.

Ему нужен был толковый техник. И, как ни странно, такой был.

Он оставил машину на парковке и двинулся ко входу в бар. «Семь грехов». Название подходило этому месту как ничто другое: всё, что можно было сделать плохого, здесь делали за несколько часов.

В такое время посетители уже покидали клуб — только самые стойкие или самые потерянные ещё сидели у стоек, доживая свои ночи. Небольшая очередь всё же была. Дрейк не стал вставать в неё, а направился прямо ко входу.

Охранник осматривал очередного посетителя, проверяя его на наличие запрещённых вещей, когда поднял взгляд и увидел Дрейка. На его лице появилась знакомая усмешка.

— О, наша научная бабочка вернулась, — сказал он, и в голосе его слышалась привычная насмешка.

— Ох и дошутишься ты однажды, Рон, — ответил Дрейк, и в его голосе тоже прозвучала лёгкая усмешка.

Они пожали друг другу руки — крепко, без лишних слов. Старый ритуал, который не требовал объяснений. Рон кивнул, и Дрейк вошёл в клуб, оставляя за спиной утро и тех, кто ещё не знал, что сегодняшний день может стать последним для многих.

Перед самым входом на большую танцевальную площадку навстречу Дрейку шли два охранника, волоча под руки взбунтовавшегося посетителя. Парень был молодой — дорогая брендовая одежда, модная стрижка, и то, что сразу бросилось в глаза: его кисти рук были покрыты золотом. Настоящим золотом, которое блестело даже в тусклом свете коридора.

Он почти уже вырвался — рванул в сторону, и один из охранников получил удар прямо в лицо, отлетев к стене и приложившись затылком к бетону. Второй не растерялся: короткий удар в грудь, и парень согнулся, едва не упав на колени.

— Суки, — прохрипел он, пытаясь отдышаться, — да вы хоть знаете, кто мой отец? Он вас на запчасти продаст! Каждую сука гайку и винтик! Спалит весь ваш гадюшник!

Охранники снова схватили его за руки и потащили к выходу. Парень ещё что-то кричал, но слова уже тонули в гуле музыки.

Дрейк, стоя в стороне и наблюдая за всей этой потасовкой, не удержался:

— Стареете, парни. Он вам и задницу мог бы надрать, если бы не обдолбался.

Охранник, который получил по лицу, потёр скулу и ухмыльнулся:

— Ты прав, Дрейк, старенькие мы. Но зато не ходим с золотыми руками и не пытаемся купить себе уважение за папины деньги. А ты бы с ним справился? Или у тебя уже клинок вместо кулаков?

Дрейк усмехнулся, но ничего не сказал. Перевёл взгляд на второго охранника и спросил, уже без шуток:

— Где хозяин?

— Наверху, в випке сидит. К нему вроде кто-то пришёл, — ответил охранник, кивнув в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Дрейк направился наверх.

Оттуда открывался вид на танцпол и танцующих девушек в стеклянных кубах. Подсветка менялась каждые несколько секунд — от холодного синего до густого алого, и их тела двигались в ритме, который невозможно было услышать, но легко можно было почувствовать. Дрейк шёл мимо комнат, которые лишь можно было прикрыть шторкой. Кто-то не скрывался — сидел на мягких диванах, глазел на девушек на столиках перед ними, потягивая напитки, которые стоили больше, чем неделя жизни в трущобах. Другие чувствовали себя крутыми, обнимаясь с девушками, смеясь слишком громко и слишком фальшиво.

Дрейк шёл в конец. Там была закрытая комната. У входа стоял телохранитель хозяина клуба.

Ки’ноши стоял у двери, прислонившись плечом к стене, с видом человека, который не ждёт ничего и готов ко всему. Он был чуть моложе Дрейка — лет около тридцати, с острыми чертами лица, которые не теряли своей мягкости даже в этом городе. Глаза его были тёмными, спокойными, как вода в глубоком колодце, и в них не было той усталости, которую носил в себе Дрейк.

Он был японцем, но в его внешности не было той нарочитой экзотики, которую так любили в корпорациях — он просто был собой. Тёмные волосы, коротко стриженные, чуть небрежно, но со вкусом, и лёгкая улыбка, которая оставалась на его лице даже когда он не улыбался.

Он носил чёрные брюки, белую рубашку и пиджак, расстёгнутый на две пуговицы, как будто он только что вернулся с переговоров, но уже успел расслабиться. И всегда — всегда — белые кроссовки. Они казались нелепыми в этом мире металла и неона, но Ки’ноши носил их с такой лёгкостью, что они переставали быть просто обувью и становились частью его стиля.

Он был телохранителем Фокса, но никогда не выглядел как телохранитель. Он выглядел как человек, который мог бы быть кем угодно — другом, врагом, тенью. В его движениях чувствовалась грация, которая рождалась не из тренировок, а из внутреннего спокойствия. Он не носил оружия на виду, но Дрейк знал: он всегда готов.

— Ты ещё живой? — спросил Дрейк.

Ки’ноши улыбнулся, и в этой улыбке не было ни вызова, ни угрозы. Только тихое, спокойное знание того, что он всё ещё здесь, и это уже победа.

— По живее тебя буду, — ответил он.

Они пожали друг другу руки — крепко, без лишних слов, как делали всегда.

Дрейк облокотился о стену рядом с Ки’ноши, скрестил руки на груди и бросил взгляд куда-то в сторону, как будто разглядывал танцпол, но на самом деле просто давал себе время.

— С кем он там развлекается? — спросил он.

Ки’ноши не повернул головы. Он смотрел прямо перед собой, на дверь, за которой скрывался его босс, и в его голосе не было ни волнения, ни любопытства — только спокойная констатация факта.

— Не знаю, друг мой. Встреча была неожиданной. Его предупредили, что с ним хотят встретиться перед тем, как он хотел уехать отсюда.

Дрейк приподнял бровь.

— И кто же такой наглый или влиятельный?

Ки’ноши наконец повернул голову и посмотрел на него с лёгкой улыбкой, в которой не было насмешки, но было терпение.

— Я же тебе ответил, Дрейк: я не знаю. Влиятельные обычно ходят с охраной. А наглых он посылает сам или говорит мне, куда их послать.

Дрейк усмехнулся.

— Значит, этот кто-то не настолько наглый, чтобы его вышвырнули, и не настолько влиятельный, чтобы тащить с собой армию. Интересно.

Ки’ноши пожал плечами.

Дверь открылась, и из неё быстро вышел мужчина. Сухой, подтянутый, в строгом тёмном костюме без единой складки. Серые глаза, короткая стрижка, лёгкая щетина. Никаких украшений, никаких имплантов на виду. Он был похож на человека, который привык, чтобы его слушались, но не привык ждать. Прошёл мимо Дрейка и Ки’ноши, даже не взглянув на них, и исчез в полумраке коридора.

Дрейк и Ки’ноши проводили его взглядом. Мужчина в строгом костюме быстро исчез за поворотом, и его шаги стихли в общем шуме клуба. Дрейк повернулся к двери, толкнул её и шагнул внутрь.

Фокс стоял у стола. Его лицо не выражало радости — только усталую сосредоточенность, которая появляется у человека, когда он вынужден говорить то, что не хочет, но не может промолчать. Он не обернулся на звук открывшейся двери, как будто знал, кто войдёт. Просто протянул руку к графину, налил виски в два стакана и один из них катнул по столу в сторону Дрейка.

— Не самый приятный вечер, — сказал Фокс, поднимая свой стакан и глядя сквозь стекло на свет.

Дрейк взял стакан, но не выпил. Он лишь повертел его в руке — медленно, почти машинально, наблюдая, как янтарная жидкость послушно рисует круг, оставляя тонкий след на стенках стекла. Золотистый водоворот закручивался, замедляясь, и на мгновение показалось, что он вот-вот остановится — но Дрейк снова качнул кистью, и виски снова пошло по кругу.

Он поднёс стакан к губам и выпил виски одним глотком, не чувствуя ни вкуса, ни жжения. Поставил стакан на стол и посмотрел на Фокса.

— Кто это был?

Фокс усмехнулся — криво, без веселья, как человек, который уже знает, что разговор будет тяжёлым.

— Один из так называемых влиятельных людей. У него похитили дочь. И случилось это, как назло, из моего клуба. Я предоставил ему все записи с камер, хотя, по идее, не должен был этого делать. Но он заплатил. И заплатил хорошо.

Фокс взял свой стакан, отпил и поставил обратно.

— Кстати, я думаю, он очень будет нуждаться в твоих услугах.

Дрейк ничего не сказал. Он смотрел на пустой стакан, который держал в руке, и чувствовал, как внутри него закипает что-то, что он не мог назвать. Не гнев. Не интерес. Просто чувство, что этот вечер только начинается.

— Ты вроде не бедствуешь, — проговорил.

Фокс не ответил сразу. Он уселся на диван, откинулся на спинку и приложил пальцы к вискам, словно пытался удержать голову от перегрузки.

— Я не мог отказаться, — сказал он негромко. — Ты же знаешь этих людей. Отказ — это не просто слово. Это приговор.

Тишина повисла в комнате — тягучая, как дым, который ещё не успел рассеяться.

— Я бы с радостью тебе помог, — сказал Дрейк, — но сейчас мне нужна твоя помощь.

Фокс убрал руки от висков и посмотрел на него снизу вверх. В его взгляде не было удивления — только усталое понимание.

— К твоим услугам, мой друг.

Дрейк заговорил. Коротко, по делу, без лишних деталей. Фокс слушал не перебивая, покачивая головой в такт словам, как будто уже знал, что услышит.

Когда Дрейк закончил, Фокс поднялся, подошёл к стеклянному шкафу, открыл его и достал две сигары. Одну кинул Дрейку, вторую зажал в зубах.

— Пойдём, подышим, — сказал он, толкая дверь на балкон.

Холодный ветер ударил в лицо, едва Дрейк переступил порог балкона. Фокс уже закурил. Протянул Дрейку зажигалку. Тот взял, зажал сигару зубами и по привычке прикрыл ладонью кончик — хотя ветер всё равно гулял вовсю. Электронная зажигалка просто зажгла огонь, не спрашивая разрешения у воздуха.

Дрейк затянулся, чувствуя горький дым, и прикрыл глаза. Когда открыл их — город внизу смотрел на него тысячами огней.

Вдали завыла сирена. Где-то там, внизу, полицейские машины рассекали ночь, и этот звук — для него, как и для других, уже давно стал просто частью городской мелодии. Дрейк выпустил дым через нос и вдохнул свежий воздух, будто пытался смыть с себя этот день.

Фокс положил руку ему на плечо и сказал:

— Я не буду тебя отговаривать. Это твой выбор.

Он помедлил, глядя в огни города, и добавил:

— У меня есть хороший архитектор. Он обновит тебя. Ки’ноши доставит новое снаряжение.

Дрейк шёл по широкому, залитому светом коридору корпорации «Феникс». Каждый шаг отдавался глухим эхом от полированных стен. На нём был строгий чёрный костюм — дорогой, сидящий идеально, с иголочки. Ки’ноши постарался. В ухе тихо играл голос Фокса — он записал сообщение на случай, если не сможет говорить в реальном времени.

— Дрейк, просто напоминаю. Архитектор получил прошивку и доступы к системе «Феникса». На камерах твоё лицо не отобразится — система будет видеть другого человека. Местные тебя не знают, но это не значит, что ты можешь разгуливать там целый день. Тебя быстро вычислят.

Дрейк свернул за угол, пропуская группу сотрудников в одинаковых серых костюмах. Они даже не взглянули на него — он для них был просто ещё одним важным лицом, спешащим по делам.

— Планы здания у тебя есть. Действуй быстро. Твоя задача — найти центральный компьютер и загрузить вирус, который уничтожит всё.

Голос Фокса стал тише, ровнее, словно он говорил не в микрофон, а сам с собой.

— Если что-то пойдёт не так — ты не сможешь оттуда выбраться. Ки’ноши достал тебе хороший костюм, но он не выдержит всех выстрелов. Твой новый кожаный покров тоже не вечен — он будет рваться со временем, если в тебя попадут.

Дрейк остановился у лифта, нажал кнопку вызова и посмотрел на своё отражение в зеркальной стене. Глаза его были холодны, но внутри что-то тревожно пульсировало — знакомое чувство перед большим делом.

— И запомни, Дрейк. Если что-то пойдёт не так — не лезь под большой калибр. Костюм не выдержит. Удачи, друг мой.

Лифт открыл двери, и Дрейк шагнул внутрь.

Лифт бесшумно опустился, и двери разъехались, открывая перед Дрейком огромный ангар. Свет был холодным, белым, стерильным — таким, какой бывает только в местах, где не ждут ничего живого. Учёные в белых халатах сновали туда-сюда, склонив головы над планшетами, не поднимая глаз. Они двигались как часть системы — механически, предсказуемо, безлико.

Охрана стояла почти через каждые десять метров. Чёрные костюмы, руки сложены перед собой, взгляды — в пустоту. Они не смотрели на проходящих, но видели всех.

Дрейк остановился на мгновение, окидывая взглядом пространство. Ряды серверных шкафов уходили вдаль, переплетаясь проводами и светящимися индикаторами. В центре ангара возвышалась массивная конструкция — похожая на монолит, оплетённая кабелями. Именно сюда ему и надо.

Дрейк остановился, услышав голос за спиной. Он не подал виду, что напрягся, но внутри что-то сжалось. Он знал этот голос. Не по личным встречам, но по слухам, по обрывкам разговоров, по тем, кто не вернулся.

Это был Лоренс Вейл — тот, кого называли тенью Дмитрия. Тот, кто когда-то работал с ним над проектом, а потом ушёл в «Феникс» и увёл за собой половину команды. Говорили, что он не просто конкурент. Говорили, что он знал об Эдеме больше, чем сам создатель.

Дрейк медленно повернулся, и на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Мы не ожидали вас так рано, мистер… — Вейл прищурился, давая понять, что не знает имени, но на самом деле — проверяет реакцию. — Я не припоминаю вашего лица среди приглашённых.

Дрейк выдержал паузу. Секунда. Две. Этого достаточно, чтобы дать понять: он не из тех, кого можно запугать взглядом

— Я пришёл по личному делу, — сказал Дрейк ровно, не опуская взгляда. — От Адриана Восса.

Имя прозвучало тихо, но с такой уверенностью, что Вейл на мгновение замер. Адриан Восс — человек, о котором говорили шёпотом в коридорах «Феникса». Неофициальный инвестор, которого никто не видел, но без которого не проходила ни одна крупная сделка. Он не значился в списках сотрудников, не числился в документах — но все знали, что он есть. И если он посылал человека, значит, дело было серьёзным.

Вейл нахмурился, и в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Восс? — переспросил он, чуть склонив голову, как будто прикидывал, стоит ли проверять. — Я не знал, что он действует через посредников.

Дрейк выдержал паузу, давая словам осесть в воздухе. Затем продолжил, не повышая голоса, но так, чтобы каждое слово звучало чётко:

— Он и не действует, он отдал приказ зайти и проверить его вложенные деньги. От вас давно не было информации. Лично он лететь не стал к вам, а отправил меня.

Вейл прищурился. На его губах появилась тонкая, почти незаметная усмешка, но глаза остались холодными.

— И он доверил такую проверку… незнакомцу?

Дрейк чуть повысил голос, входя в роль полностью. Теперь он говорил не как посетитель — как человек, у которого есть право задавать вопросы и требовать ответов.

— Вы не очень, я погляжу, ему доверяете? Раз он послал незнакомца? Или вам напомнить его последний приезд?

Лицо Вейла изменилось. Едва заметно — но Дрейк это увидел. Тень пробежала по его челюсти, пальцы на мгновение сжались. Значит, действительно что-то было тогда. Что-то, что Вейл не хотел вспоминать.

Дрейк стоял неподвижно, но внутри всё напряглось. Если бы не инструкция от Дмитрия, которая предусматривала именно такой поворот, он бы уже давно был вычислен. Дмитрий знал куда больше, чем показывал. Он подготовил Дрейка не просто к проникновению — к встрече с человеком, который мог раздавить его одним словом.

Вейл медленно выдохнул и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Проходите, — сказал он, и в голосе его не было прежней стальной уверенности.

Дрейк сделал ещё шаг, когда голос Вейла прозвучал за спиной — спокойный, но с металлической ноткой, которая не оставляла сомнений:

— Я покажу вам и расскажу всё, что вам нужно.

Дрейк замер на мгновение. К такому плану он не был готов. Он рассчитывал пройти незамеченным, загрузить вирус и исчезнуть. Но теперь Вейл будет постоянно рядом. Каждый его шаг — под контролем. Каждое движение — на виду.

Он не обернулся. Только чуть склонил голову, давая понять, что услышал. И пошёл дальше, чувствуя спиной присутствие человека, который мог в любой момент перекрыть ему все выходы.

Он знал: теперь он не просто на задании. Он — в ловушке, которая только начинает захлопываться.

Наконец они подошли к главному компьютеру. Дрейк остановился. Он ожидал увидеть привычные серверные стойки, мигающие индикаторы, холодный металл. Но перед ним была сфера. Огромная, полупрозрачная, опутанная сотнями проводов, как паутиной. Толстые трубки тянулись от неё в разные стороны, и по ним бежала синяя жидкость — медленно, пульсируя, как живая. Она напоминала кровь, только другого цвета. И этот цвет казался неправильным, чужим.

— Это сердце системы, — сказал Вейл, остановившись рядом. — Мы назвали её «Ядро». Она содержит в себе весь проект Эдем. Каждое сознание, каждая память, которую мы перенесли, хранится здесь. В этом мире.

Дрейк смотрел на сферу и чувствовал, как внутри него поднимается холод. Ему нужно было загрузить вирус. Но для этого нужно было остаться одному. Или хотя бы заставить Вейла отвлечься.

— Потрясающее зрелище, — проговорил Вейл, глядя на сферу, и в голосе его слышалась почти благоговейная гордость. — За этим стоит будущее человечества.

Он помолчал, давая словам осесть, затем повернулся к Дрейку.

— Я думаю, мистер Восс хотел бы узнать больше о структуре проекта. Я могу подключить вас и показать вам, что это такое. Это, так скажем, будет… симуляция. Вы сможете увидеть всё изнутри.

Дрейк не раздумывал ни секунды. Вот он — шанс. Подключиться к системе, оказаться внутри, загрузить вирус и исчезнуть. Он не думал о том, что может пойти не так. Он не думал о том, что Вейл будет рядом. Он просто знал, что это возможность, которую нельзя упускать.

— Да, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, но внутри всё дрожало от напряжения. — Это было бы замечательно.

Они прошли в защищённую комнату. Дверь была тяжёлой, массивной, обитой металлом, — такие двери не открываются без кода и не поддаются удару. За ней открылось пространство, залитое холодным белым светом. Передняя стена представляла собой толстое защитное стекло, за которым открывался вид на Ядро — огромную сферу, пульсирующую синим светом в центре ангара.

В комнате было только одно устройство. Оно стояло в центре, на платформе, слегка приподнятой над полом. Что-то среднее между креслом и ложем, изогнутое так, чтобы тело лежало неподвижно, в полном покое. Вокруг него тянулись тонкие линии разъёмов, готовые соединиться с висками, запястьями, позвоночником. Рядом — панель управления с голографическим интерфейсом, на котором мерцали цифры и схемы, незнакомые глазу. Устройство не было похоже на медицинское оборудование, но в нём чувствовалась та же стерильная пустота, что и в больничных палатах. Только здесь она не обещала лечения.

— Прошу, — сказал Вейл, указывая на платформу. — Это займёт не больше часа. Вы окунётесь в мир, который мы создали. Увидите его так, как видим его мы. После этого вы сможете передать мистеру Воссу всю необходимую информацию.

Дрейк молча шагнул вперёд. Он знал, что это может быть ловушкой. Но он также знал, что другого шанса у него не будет.

Его руки сковали выдвижные пластины, а следом — всё тело, до самого позвоночника. Дрейк дёрнулся, но бесполезно. Металл держал крепко, почти больно. Только тогда он понял, что попал в ловушку, о которой не предупреждал даже Дмитрий. Сердце забилось чаще, но лицо осталось неподвижным.

В комнату зашли учёные. В руках у них были планшеты, и они смотрели на Дрейка как на объект, а не как на человека.

— Я почти на секунду поверил, что это правда, — сказал Вейл, стоя перед ним с лёгкой усмешкой. — Дмитрий и вправду подготовил тебя ко встрече со мной. Но всё же он потерпел неудачу. Ещё раз.

Пластины сжались сильнее. Дрейк дёрнулся, но даже не шелохнулся. Вейл подошёл ближе и посмотрел ему прямо в глаза.

— Проверьте его и запускайте Ядро. У нас появился ещё один кролик для эксперимента.

— Ты и вправду думал, что явишься сюда и уничтожишь мой проект? — спросил Вейл, наслаждаясь моментом.

— Он не твой, — холодно ответил Дрейк.

Вейл усмехнулся, наклонился почти к самому его лицу и тихо проговорил:

— Историю пишет победитель.

Во время их разговора к руке Дрейка подсоединили тонкий провод, который тянулся к планшету одного из учёных. Тот нажал несколько кнопок, проверил данные и поднял голову:

— Все вирусы удалены. Он чист.

Дрейк закрыл глаза на мгновение. Он знал, что это конец. Он просто ждал. И надеялся, что Дмитрий предусмотрел и это. Но внутри уже закипала холодная злость — на себя, на Вейла, на эту комнату, которая пахла стерильностью и смертью.

— Обрадую вас, это не больно, — сказал Вейл, и голос его сочился спокойствием, которое могло принадлежать только человеку, уверенному в своей безнаказанности. — Запускайте Ядро.

Тщеславие лилось от него, как свет от прожекторов — яркий, холодный, ослепляющий.

Аппарат начал издавать низкий гул. Сфера за стеклом медленно замерцала синими огоньками, как будто просыпалась после долгого сна. Гул нарастал, становясь глубже, почти осязаемым. В воздухе запахло озоном.

Учёный подошёл к экрану и осмотрел показатели Дрейка. Коротко махнул пальцем по экрану, подтверждая запуск.

Дрейк закрыл глаза. Страх завладел им — не тот, что заставляет дрожать, а тот, что сжимает грудь и заставляет сердце биться быстрее, сбивая дыхание. Он попытался вспомнить все моменты из своей жизни, что дарили тепло. Не важные, не громкие. Просто тёплые:

На мгновение ему показалось, что он уже почти там. Тепло, тишина, свет — он чувствовал, как граница между мирами становится тоньше, как будто осталось всего одно дыхание. Но вместо этого на экране засветились ошибки. Красные строки побежали по голографической панели, и Ядро начало моргать — не прервано, быстро, как сердце, которое не знает, когда остановиться.

В комнате началась суета. Учёные бегали от экрана к экрану, что-то кричали друг другу, пытаясь перекричать гул системы. Вейл голос перекрывал всё — он требовал отчётов, приказов, решений. Но Дрейк лежал неподвижно, не думая ни о чём. Он просто смотрел в потолок, чувствуя, как вибрация проходит сквозь тело, и знал: что-то пошло не так. Или, возможно, так и должно было быть.

Аппарат заискрил. Яркая вспышка ударила по глазам, и в следующее мгновение Ядро взорвалось. Стекло треснуло, синяя жидкость хлынула наружу, и свет погас, оставляя после себя только дым, звон в ушах и темноту. Дрейк лежал в ней, не зная, жив он или уже нет

Когда глаза снова смогли видеть, первое, что они заметили, — красные мигающие лампы. В комнате и за её пределами сработала сигнализация. Датчики пожара мгновенно включили систему тушения, и крупные капли воды застучали по полу, стекая с лица Дрейка, смешиваясь с пылью и гарью.

Устройство, которое прижимало его к платформе, исчезло — пластины разжались, провода оборвались, система умерла вместе с Ядром. Дрейк попытался сесть. С трудом, но ему удалось. Он ухватился руками за голову — звон в ушах рвался наружу, глаза пульсировали, будто их выжигали изнутри. Комната была пуста.

Он встал, шатаясь, и вышел в коридор. Там его встретили тела учёных. Они лежали там, где их настигла электромагнитная волна — без криков, без борьбы. Просто рухнули, как марионетки с обрезанными нитями. Их импланты расплавились внутри черепов, оставив на лицах тонкие следы от ожогов. Дрейк смотрел на них и не чувствовал ничего. Только тишину, которая наступила после взрыва, и тяжесть в груди, которая говорила ему, что он выжил. Но ценой, которую он ещё не осознавал.

Пытаясь осмыслить всё, что только что произошло, Дрейк уже почти дошёл до лифта. Двери открылись не по его воле. Навстречу вышли вооружённые солдаты — полностью в защитной броне, с ног до головы. Фонари ударили в лицо, и в тот же миг в ушах снова взорвался звон, такой силы, что Дрейк попятился и закричал от боли.

И в этот миг он увидел её.

Она была искажённой, как призрак. Голограмма мерцала, то исчезая, то снова проступая перед ним.

Дрейк схватился за голову.

Она сделала то же самое.

Он закричал — и её крик раздался у него в голове, сливаясь с его собственным. Боль пульсировала в висках, становясь всё сильнее.

— Стоять!

Солдаты навели на него оружие, но Дрейк почти не замечал их. Он видел только её — стоящую прямо перед ним в ослепляющем свете фонарей.

Он вскинул руку, закрывая глаза.

Она повторила движение.

Точно.

До мельчайшей детали.

Дрейк медленно опустил руку.

Она снова повторила за ним.

— Что за…

Звон ударил по голове с новой силой.