Хранитель Эдема

Девушка резко дёрнулась.

На этот раз Дрейк не двигался.

Он замер.

Она схватилась за голову обеими руками, будто пыталась удержать что-то внутри себя.

И закричала.

Дрейк услышал этот крик не ушами.

Он возник прямо в голове.

Свет вокруг мигнул.

Один из солдат пошатнулся.

— Какого…

Он выронил оружие и схватился за шлем.

Следом согнулся второй.

Потом третий.

По коридору один за другим посыпались автоматы.

— Что происходит?!

— Отключите связь!

— Я не могу!..

Один из солдат сорвал с головы шлем и рухнул на колени. Из носа потекла кровь.

Другой сделал несколько шагов назад, упёрся спиной в стену и медленно сполз по ней.

Крики заполнили коридор.

Дрейк тоже едва держался на ногах, прижимая ладони к вискам.

Но сквозь боль он смотрел на неё.

Девушка больше не повторяла его движения.

Теперь двигалась только она.

Её силуэт дрожал. Изображение рвалось помехами, раздваивалось, снова собиралось воедино.

Она подняла голову.

Солдаты закричали ещё громче.

Один за другим они падали на пол. Кто-то пытался ползти к лифту, кто-то бил ладонью по шлему, словно хотел выбить из головы чужой голос.

А потом всё оборвалось.

Разом.

Солдаты остались лежать на полу.

Оружие было разбросано между ними.

Коридор погрузился в тишину.

Дрейк тяжело дышал.

Звон в его голове постепенно стихал.

Он посмотрел на лежащих солдат.

Потом — на неё.

Девушка медленно опустила руки.

И тогда Дрейк понял.

Это сделала она.

Дрейк стоял среди тел. Все они лежали без движения, с расплавленными головами. Их импланты выжгли мозг, оставив только пустоту в глазах. Он стоял в тишине, тяжело дыша, и смотрел на неё. На ту, которая была его тенью. Которая повторила его боль и обратила её против других. Он не знал, кто она. Но знал, что она только что спасла его. Или уничтожила его окончательно.

Дальше были лишь небольшие вспышки. Он ехал в лифте, соскользнув на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Мысли потихоньку возвращались, звон в ушах утихал, сменяясь глухой тишиной. Где-то вдалеке ещё гудела сирена, но она казалась далёкой, почти нереальной.

— Надо выбираться, — проговорил он, и голос его прозвучал хрипло, как будто принадлежал не ему.

Лифт вернул его на тот этаж, где он был перед тем, как спуститься к Ядру. Двери распахнулись. Дрейк не успел ничего понять — снова слепящие фонари, резкие выстрелы. Он прикрыл лицо рукой, инстинктивно защищаясь. Пули ударили в костюм, но не пробили — только глухие удары, которые отдавались в теле. Другой рукой он нажал на кнопку лифта. Двери закрылись, и кабина начала подниматься.

Ки’ноши не наврал. Костюм и вправду защитил его. А вот ладонь, которой он закрывал лицо, не выдержала. Она искрила, выбрасывая снопы синих искр, а в глазах вспыхнуло предупреждение о критической поломке. Он сжал руку в кулак, чувствуя, как отказывают сенсоры, и стиснул зубы.

Лифт резко остановился. Дрейк стоял у самых дверей, чувствуя, как напряжение снова накатывает. Двери открылись — и перед ним возникла фигура. Получеловек, полукиборг. Вектор. Самый знаменитый и жестокий наёмник, который давно ушёл от заказов к корпорациям. Его тело было пересобрано под военные стандарты, глаза горели холодным красным светом, а руки — металлические, бесшумные, смертоносные.

Дрейк не успел среагировать. Кулак Вектора полетел в его сторону, и он вскинул руку, пытаясь остановить удар ладонью. Но из кулака мгновенно выскочило лезвие. Оно прошло насквозь через его ладонь, пробило запястье и вошло в плечо. Кровь хлынула вниз, заливая рукав костюма.

Вектор приподнял Дрейка, как куклу, а Дрейк, стиснув зубы, ухватился за его металлическую руку, пытаясь ослабить хватку. Боль была острой, но он знал: сейчас нельзя останавливаться. Одна ошибка — и он не выйдет отсюда живым. Он взглянул в красные глаза Вектора и почувствовал, как внутри него закипает та самая злость, которая уже не раз спасала его в самые тёмные моменты. Только на этот раз ему предстояло встретиться с ней лицом к лицу.

— Ты очень сильно вляпался, парень, — проговорил Вектор, поднимая Дрейка всё выше, почти отрывая от пола.

Он сделал несколько шагов назад, удерживая его на лезвии, как трофей. Затем замахнулся другой рукой и ударил Дрейка с такой силой, что тот слетел с клинка и отлетел к стене, ударившись всем телом о бетон. Воздух вышибло из лёгких, боль пронзила спину и плечо, но сознание не померкло. Он успел заметить, как Вектор занёс ногу, чтобы вдавить его лицо в стену железной подошвой.

Дрейк рванул в сторону, и железная нога с грохотом ударила в стену там, где только что была его голова. В тот же миг в его голове прозвучал голос — резкий, чужой, но отчётливый:

— Беги!

И он побежал, не думая, не оглядываясь. Боль разрывала тело, из раны хлестала кровь, но ноги сами несли его по коридору, подальше от металлического монстра, который уже разворачивался для нового удара. Где-то внутри, сквозь шум в ушах, он слышал шаги за спиной — тяжёлые, ровные, неотвратимые. Вектор не спешил. Он знал, что жертва никуда не уйдёт.

Дверь быстро открылась. Лестница. Нужно на самый верх, — сказал он у себя в голове, захлопывая дверь и чувствуя, как металл содрогается от шагов Вектора за ней.

Его глаза быстро замерцали — он услышал щелчок замков, автоматически блокирующих дверь. Внутри что-то подсказывало: это ненадолго. Хоть боль была сильной, он заставил себя бежать. Ступеньки мелькали под ногами, воздух разрывал лёгкие, каждый шаг отдавался в плече и в пробитой ладони. Но он не останавливался.

И в тот же миг услышал грохот. Дверь слетела с петель, и Вектор показался в проёме. Он стоял, возвышаясь, как стальная статуя, и смотрел прямо на Дрейка. Дрейк остановился, встретившись с ним взглядом, и в ту же секунду услышал свист пули. Инстинктивно опустил голову, и пуля пролетела почти у самого уха, задев волосы. Он снова рванул вверх, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной Вектор начинает своё движение. Эта лестница казалась бесконечной, но он знал, что наверху — выход. На этот раз Дрейк почти снёс дверь ногой. Перед ним была посадочная платформа, на которой уже ждала его машина. Он рванул к ней, уселся за руль и взлетел с крыши, даже не успев закрыть дверь. Машина резко ушла вниз, врезаясь в ночной воздух, оставляя за собой искры и дым. Секунду он чувствовал облегчение — но только секунду. Тяжелый удар обрушился на крышу, и лезвие пробило металл, остановившись прямо перед его лицом. Вектор — он был здесь, наверху, словно прирос к машине, удерживаясь клинком, вонзённым в крышу.

Машина виляла, не слушаясь управления. Дрейк схватил револьвер с соседнего сиденья и начал стрелять в крышу, не целясь, просто чтобы сбросить его. Пули били по металлу, оставляя вмятины, но Вектор не отпускал. Его кулак снова и снова пробивал крышу, пытаясь добраться до Дрейка. Машина неслась вниз, теряя высоту, и Дрейк с трудом удерживал её от столкновения с городом, который уже поднимался навстречу.

И вдруг — свет. Сбоку появился бронированный полицейский транспорт, двери распахнулись, и оттуда высунулись три автомата. Крупнокалиберные пулемёты, направленные прямо на них. Вектор не ожидал этого. Дрейк тоже. Выстрелы грянули одновременно, ломая ночную тишину. Огненный шквал обрушился на машину. Боковое стекло покрылось сетью трещин, готовое разлететься в любой момент. Вектор, который секунду назад казался неуязвимым, теперь закрывал лицо руками, прячась от свинцового ливня. Но пули не щадили никого — они врезались в стены жилых зданий, прошивали чужие машины, оставляя за собой разрушения и хаос.

Дрейк сжал штурвал, пытаясь удержать машину в воздухе, уходя от трасс, которые рвали ночь надвое. Город внизу взрывался огнями, гудками, криками — кто-то падал, кто-то стрелял в ответ, но он не мог остановиться. Вектор всё ещё был на крыше, цепляясь за металл, и Дрейк знал: если он не сбросит его сейчас — они оба рухнут вниз, и никто не выживет. Он вывернул руль влево, бросая машину в резкий вираж. Казалось, земля и небо меняются местами. Вектор пошатнулся, его клинок выскользнул из крыши, и он повис на одной руке, но не упал. Пули продолжали лететь, и Дрейк видел, как ночь вокруг них становится всё более огненной, а воздух — тяжелым от гари и свинца.

Его машина долго держалась, но всё же уступила. Очередь прошила обшивку и пробила двигатель. Панель управления погасла, гул стих, и они начали падать вниз, в светящуюся бездну города. Теперь они не стремились прикончить друг друга — они хотели выжить. Вектор, стиснув зубы, всеми силами удерживался за крышу, вцепившись в неё металлическими пальцами. Дрейк схватился за руль, пытаясь хотя бы смягчить падение.

В последний момент перед ним снова появился броневик. Дрейк вывернул руль, и падающая машина, словно намагниченная, рухнула прямо на него. Удар был страшным — броневик отбросило в сторону, он врезался в стену здания, оставляя за собой огненный след, и рухнул вниз, разбиваясь о бетон

машина, броневик, обломки бетона, искры и дым. Всё смешалось в одном огненном месиве, которое разметало по площади остатки ночи. Гул падения затих, и наступила тишина. Тяжёлая, как бетонные плиты, придавившие всё вокруг.

Из обломков никто не выходил. Только где-то вдали завывала сирена, и откуда-то сверху падали горящие искры, догорая на асфальте

Дрейк с трудом открыл искореженную дверь и вывалился из машины, падая на колени и обжигая ладони о горячий асфальт. Он поднял голову и увидел Вектора. Тот лежал среди обломков — без рук, но всё ещё живой. Красные глаза горели ненавистью и бессилием. Вокруг них горели остатки ночи, и воздух был тяжёлым от гари и пыли.

Дрейк опёрся о разбитую машину, с трудом поднимаясь. Он нашёл свой револьвер на земле, подобрал и забрал плащ, который всё ещё лежал на заднем сиденье. Сирены становились ближе. Он накинул плащ на плечи, чувствуя, как ткань скрывает его от мира, и подошёл к Вектору. Тот не сказал ни слова — просто смотрел на Дрейка в тишине, ожидая удара. Но Дрейк не стал его добивать. Он поднял валявшуюся рядом винтовку с полицейского броневика и сделал шаг назад. В этот момент сирены заполнили всё пространство.

Дрейк не стал ждать. Он развернулся и шагнул в здание, и почти сразу за ним туда вбежали копы. Он отстреливался на лестничной площадке, перебегая с этажа на этаж, оставляя за собой гильзы и глухие стены, в которые уходили пули. Когда всё на мгновение стихло, он облокотился о стену, чувствуя, как тело отказывается двигаться. Его глаза замерцали, и в голове раздался её голос — резкий, испуганный, требовательный:

— Дрейк, какого чёрта ты устроил?! Ты по всем каналам!

Он прикрыл глаза, пытаясь унять дыхание.

— Хлоя, не теряй время, — ответил он. — Фокс. Быстро. К нему. Не ко мне. Сейчас.

Она ещё что-то кричала в ответ, но он уже не слышал.

Снова началась стрельба. Дрейк прижался к стене, чувствуя, как пули врезаются в бетон рядом с его головой. Винтовка опустела, и он швырнул её в сторону, выхватывая револьвер. Выстрелы гремели, отскакивая от стен, смешиваясь с криками и сиренами. Он отступал, поднимаясь всё выше, пока не оказался на лестничной площадке. И вдруг — тишина. Последний выстрел, последний крик, и всё стихло.

Он не помнил, сколько их было. Но помнил, что последний упал на лестнице этажом ниже. Дрейк остановился, тяжело дыша, и посмотрел вниз, туда, где в полумраке лежали тела. Вокруг больше не было копов. Только бетон, свет аварийных ламп и тишина, которая давила на уши. Он поднял голову — перед ним была дверь на крышу. Та самая дверь, которая уже ждала его.

Мгновение — и он уже сидит на краю крыши. Той самой, где всё началось. Холодный ветер бьёт в лицо, город внизу сияет тысячами огней. В руке — револьвер. Тело разбито, сил почти нет. Он смотрит вниз — и слышит, как где-то вдалеке затихают последние звуки погони. Вокруг никого. Только он и город. Дрейк перевёл дыхание, сжал револьвер в руке и поднёс его к виску.

— Прости меня… — сказал он тихо, и голос сорвался. — Я больше не могу. Мне нужно отдохнуть.

Он закрыл глаза и нажал на курок.

Выстрел.

Громкий. Чистый. Одинокий.

Тело падает вниз, в объятия света, который никогда не согревает.

Глаза гаснут. Но не сразу. На миг он видит, как город замолкает. Как будто услышал этот выстрел и запомнил его.

Тело Дрейка пролетало последние метры, когда над ним взвизгнули моторы — два дрона-перехватчика вынырнули из-за крыши, подхватили его за плечи и пояс, гася скорость. Они держали его, как хищные птицы, не давая упасть. Дрейк не чувствовал их — только слышал гул, и ощущал, как его тело перестаёт падать, а потом медленно опускается в открытый люк бронемашины которая уже неслась навстречу. Дрейка втянули в люк, и руки врачей подхватили его, укладывая на лежанку. Свет в машине был белым, холодным, стерильным. Кто-то прикладывал датчики, кто-то проверял подачу сигналов, кто-то вводил катетеры.

Учёный в белом халате, склонившийся над Дрейком с голографическим сканером, провёл им над головой. Экран засветился, показывая череп, импланты, и тёмную точку в центре. Он поднял голову:

— Пуля не пробила череп. Импланты выдержали. Она застряла в слое между пластиной и тканью. Мозг частично не повреждён, но кровотечение внутри черепа растёт. Он умирает.

Дмитрий стоял у входа, вцепившись в поручень. Его лицо было бледным, но глаза горели.

— Не дайте ему уйти! — крикнул он. — Его сознание начинает перезаписываться в Эдем!

Врачи замерли на мгновение, переглянулись, и снова склонились над телом. Один из них держал в руках устройство, подключая трубки к шее и вискам Дрейка. В машине становилось тесно от голосов, приборов, дыхания.

— Если мы не остановим это, он умрёт, — сказал учёный. — Импланты выдержали удар, но не выдержат долгого кровотечения.

Дмитрий шагнул вперёд и посмотрел в лицо Дрейка. Оно было спокойным, почти безжизненным, как у человека, который уже не надеялся.

— Отправляйте его в Эдем. Полностью. Сохраните тело, пока он там. Это единственный шанс.

Учёные замерли. Кто-то переспросил:

— Вы уверены?

— Делайте.

Машина начала вибрировать, и свет вокруг померк. Дрейк больше не слышал голосов — только тишину, которая заполняла его сознание.

Машина начала вибрировать, и свет вокруг померк. Дрейк больше не слышал голосов — только тишину, которая заполняла его сознание.

Он пал.

Не вниз — внутрь себя. В ту тишину, где нет ни города, ни боли, ни ветра. Только свет, который нёсся навстречу, как тысячи звёзд, сорвавшихся с неба. Они летели к нему, заполняя всё вокруг, и ему казалось, что он вот-вот коснётся их, вдохнёт их — но в следующий миг всё погасло.

Он был жив. Или почти жив.

И это было страшнее, чем смерть.

Тьма пришла не резко. Она накрыла его медленно, как холодная вода, которая поднимается выше груди, выше головы. Он не мог думать. Не мог дышать. Только чувствовать, как пустота заполняет его, и как где-то внутри, на самом дне, остаётся только страх и холод. Он не знал, сколько это длилось. Мгновение или вечность.

Тьма отступила так же внезапно, как и накрыла его.

Дрейк медленно открыл глаза.

Над ним раскинулось бесконечное небо — чистое, глубокое, настоящее. Без неоновых вывесок, без клубов дыма, без огней, закрывающих звёзды. Он не видел такого неба с самого детства.

Он лежал на тёплом песке. Осторожно провёл ладонью по его поверхности, и мелкие золотистые крупицы медленно просыпались между пальцами.

Несколько секунд он просто дышал.

Ветер касался лица. Солнце согревало кожу. Вокруг была абсолютная тишина.

Он поднялся, чувствуя, как ноги едва держат его. Всё тело казалось чужим и одновременно удивительно настоящим.

— Где я?.. — почти беззвучно спросил он.

Ответа не последовало.

Дрейк сделал шаг, но потерял равновесие и едва не упал.

— Ты всё ещё думаешь, что умер?

Голос прозвучал совсем рядом.

Он резко обернулся.

В нескольких шагах от него стояла девушка в длинном белом платье. Казалось, её босые ноги даже не касались песка.

Дрейк замер.

— Я видел тебя... — тихо произнёс он. — В лаборатории... Это твой голос был у меня в голове.

Она смотрела на него спокойно, словно знала его уже очень давно.

— Кто ты?.. И где я?

Девушка не ответила сразу.

Она лишь медленно развела руки в стороны.

— Ты в моей реальности.

Мир дрогнул.

По песку пробежала рябь, словно он был соткан из света. Золотые песчинки растворились, уступая место прозрачной воде. Вокруг Дрейка медленно поднялся небольшой остров.

Из земли выросло дерево с длинными свисающими ветвями, похожими на иву. Его листья переливались мягким золотым светом, словно были сотканы из солнечных лучей.

Вода вокруг острова оставалась неподвижной, отражая небо так ясно, что невозможно было понять, где заканчивается мир и начинается его отражение.

Девушка улыбнулась.

— Добро пожаловать в Эдем.

— Я умер? — тихо спросил Дрейк.

Девушка посмотрела на него с едва заметной улыбкой.

— И да… и нет.

Ответ не принёс облегчения.

Дрейк сделал ещё один шаг.

Под ногами была вода. Она расходилась лёгкой рябью, касалась ступней прохладой, но не позволяла провалиться. Он шёл по её поверхности так же уверенно, как по земле.

Тогда… в лаборатории… когда ты появилась… почему ты кричала?

Она отвела взгляд.

— Потому что тебе было больно, Дрейк.

— Но эта боль была моей…

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Да. Поэтому я тоже её почувствовала.

Я не понимаю… — тихо сказал Дрейк, и голос его сорвался, не найдя нужных слов. Он пытался задать вопрос, но они рассыпались, не успев сложиться. Только пустота и растерянность, которые он не мог выразить.

Тишину перебила она. Её голос был ровным, как поверхность воды, которую не тревожит ветер.

— Теперь мы связаны.

Дрейк почувствовал, как эти слова входят в него глубже, чем он мог осознать. Он хотел спросить, что это значит, но мир вокруг начал мерцать. Его тело дрогнуло — сначала мелко, потом сильнее, будто кто-то тряс его изнутри. Глаза заволокло пеленой, песок под ногами стал расплываться, а небо — терять цвет.

— Я всегда буду рядом, — сказала она, и её голос звучал уже не снаружи, а внутри него.

Что-то потянуло его назад, в пустоту, и в следующее мгновение тело выгнулось, как от удара. Яркий холодный свет ударил в глаза, заливая всё вокруг белизной. Он попытался зажмуриться, но веки не слушались. Только свет, который резал, не давая дышать.

А потом — лица. Люди в белых халатах и масках склонились над ним. Кто-то держал его руки, кто-то что-то вводил в шею, кто-то кричал цифры, которые он не мог разобрать. Он слышал их, но не мог пошевелиться. Только чувствовать, как холодный металл касается его кожи, и слышать собственное дыхание, которое стало чужим.Перед тем как снова потерять сознание, Дрейк увидел Дмитрия.

Он стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки, и смотрел на Дрейка так, как смотрят на что-то, что уже почти потеряли, но ещё не готовы отпустить. В его глазах не было паники — только напряжение, которое держалось на тонкой нити. Лицо было бледным, но спокойным. Он не кричал, не отдавал приказов. Он просто стоял и смотрел.

И в этом взгляде было что-то, что Дрейк не мог понять — ни тогда, ни сейчас. Как будто Дмитрий знал, что это произойдёт. Как будто он ждал этого момента.