Дарквелл: Пробуждение тьмы

– Серьезно?

– Абсолютно.

Зейран спокойно выдержал его взгляд.

– Я не собираюсь раскрывать свои карты людям, которые продолжают скрывать собственные.

Его взгляд остановился на Астрид.

– Поэтому сначала я хочу узнать, что известно вам. Лишь после этого мы решим, насколько выгодно нам сотрудничать.

Габриэлла продолжала смотреть на него с нескрываемым недоверием.

– Похоже, мы зашли в тупик.

До этого молчавший Агидиус тяжело вздохнул.

– Довольно.

Он сделал шаг вперед. В алых глазах вспыхнуло раздражение.

– Со стороны вы оба выглядите так, словно соревнуетесь, кто дольше сможет говорить намеками.

Его взгляд остановился на Зейране.

– Если у тебя действительно есть информация – выкладывай. Каждая минута промедления играет против нас.

Зейран спокойно встретил его взгляд.

Ни раздражения. Ни злости. Лишь холодное спокойствие.

– Хорошо.

Он выдержал короткую паузу.

– Я расскажу то, что знаю.

Габриэлла облегченно выдохнула.

Но следующие слова вновь заставили ее напрячься.

– Однако говорить я буду только при Астрид.

– Да ты издеваешься? – не выдержала ведьма.

Она резко поднялась со стула.

– Мы все рисковали жизнью! Мы все прошли через этот лес! А теперь ты заявляешь, что доверяешь только ей?

Зейран медленно перевел взгляд на девушку.

– Нет.

Он покачал головой.

– Я не доверяю никому из вас.

В таверне стало так тихо, что был слышен лишь стук дождя за окном.

– Тогда почему именно Астрид? – холодно спросил Агидиус.

Зейран посмотрел прямо на него.

– Потому что решение будет принимать она. И только она будет нести ответственность за последствия.

Он перевел взгляд на Астрид.

– Остальным знать это сейчас... преждевременно.

Габриэла раздраженно покачала головой.

– Ты действительно собираешься его слушать? – тихо спросила она. – Этот тип вызывает у меня желание держать руки наготове.

Астрид встретилась с ней взглядом.

– Именно поэтому я и должна его выслушать.

Она говорила спокойно, хотя сама до конца не была уверена в правильности своего решения.

– Если он лжет – мы это поймем. Если говорит правду – у нас появится шанс опередить Мариз.

Ведьма недовольно пожала губы, но спорить не стала.

– Хорошо, – коротко сказала она.

Астрид перевела взгляд на Зейрана.

– Пойдем.

Они уже сделали несколько шагов, когда позади раздался голос Мёрта:

– Только не исчезайте из виду.

Астрид едва заметно улыбнулась.

– Не исчезнем.

Она направилась к дальнему углу таверны, где полуразрушенная каменная стена приглушала голоса. Зейран молча последовал за ней, даже не удостоив взглядом настороженных Габриэллу, Мёрта и Агидиуса.

Несколько мгновений они шли в полном молчании.

Когда они остановились достаточно далеко от остальных, Астрид первой нарушила тишину.

– Теперь говори.

Она смотрела ему прямо в глаза.

– Что тебе известно о Мариз?

Агидиус, стоявший неподалеку, заметил, что Габриэлла уже несколько минут неподвижно смотрит в окно. Он не знал, о чем она думает, но слишком хорошо видел тревогу, затаившуюся в ее взгляде.

Не говоря ни слова, он подошел ближе.

– Тебя что-то тревожит? – спросил он негромко.

Габриэлла медленно обернулась, словно возвращаясь из собственных мыслей.

Их взгляды встретились.

В алых глазах Агидиуса не было привычной насмешки. Только спокойное внимание, от которого ей почему-то стало немного легче.

– Просто задумалась, – тихо ответила ведьма. – Не могу отделаться от ощущения, что мы упускаем что-то очень важное.

Агидиус слегка кивнул.

– Например?

Он остановился рядом. Их плечи почти соприкоснулись, и Габриэлла неожиданно поймала себя на том, что не хочет делать шаг в сторону.

Она опустила взгляд.

– Там, в лесу... Талия сказала мне подумать над ее словами.

Повисла короткая пауза.

– И я все думаю... что, если превращение в упыря – это вовсе не проклятие?

Агидиус вопросительно приподнял бровь.

– Что ты имеешь в виду?

Габриэлла глубоко вдохнула.

– Талия сказала, что, забирая чужую жизнь, вампир теряет часть собственной. С каждой новой смертью исчезает часть его человечности. Но... что, если это не просто красивое сравнение?

Она подняла на него глаза.

– Что, если это происходит буквально?

– Вампиров ведь создали ведьмы, чтобы спасти человека от казни, – тихо произнесла Габриэлла. – Но...

Она замолчала, пытаясь уловить мысль, которая все это время ускользала.

– Но если вампир продолжает убивать, нарушая то самое равновесие, ради которого был создан этот дар...

Она подняла глаза.

– Тогда он сам уничтожает то, что этот дар должен был сохранить.

– Свою человечность.

– Упырь – это не новый вид вампира. Это вампир, который уже потерял самого себя.

Молчание затянулось.

Каждый из них мысленно возвращался к словам Талии.

– Природа любит равновесие,– негромко произнес Агидиус.– Она не терпит, когда кто-то берет больше, чем должен.

Он перевел взгляд на Габриэллу.

– Значит... Талия хотела, чтобы ты сама поняла это.

Габриэлла тяжело вздохнула.

Осознание оказалось куда страшнее, чем ей хотелось признать.

Если ее догадка верна...

... значит, некоторых уже невозможно вернуть.

Перед глазами вспыхнули лица пропавших студентов. Соаре. Других вампиров, которых еще можно было назвать человечными.

– Но... может, не для всех уже слишком поздно? – почти шепотом спросила она. – Может быть, кого-то еще можно спасти?

Агидиус долго молчал.

Ему хотелось сказать ей «да».

Хотелось подарить надежду.

Но ложь сейчас была бы слишком жестокой.

– Не знаю, ведьмочка, – наконец произнес он. – Если человечность действительно исчезает вместе с каждой отнятой жизнью... однажды наступает момент, когда возвращаться уже просто некуда.

Габриэлла прикрыла глаза.

– Значит... нам придется выбирать.

Ее голос едва дрогнул.

– Искать тех, кого еще можно спасти... и уничтожать тех, кого уже нельзя.

Агидиус ничего не ответил.

Он лишь смотрел на нее. В ее глазах еще теплилась надежда.

И именно поэтому ему так отчаянно хотелось, чтобы она оказалась права.

– Я не знаю, что будет правильным решением, – тихо ответил Агидиус, устало проведя ладонью по виску, словно пытался прогнать тяжелые мысли.

Габриэлла прижала ладони к груди. Воздуха вдруг стало не хватать.

Она изо всех сил старалась сдержаться, но глаза предательски защипало. Перед ней снова возникли лица студентов. Соаре. Люди, которых еще недавно можно было спасти... или ей лишь хотелось в это верить.

– Одно дело – убивать врагов, – едва слышно произнесла она. – И совсем другое... друзей.

Повисло молчание.

Агидиус несколько секунд просто смотрел на нее, словно не знал, имеет ли право сделать следующий шаг.

Потом медленно подошел ближе.

Осторожно, почти неуверенно, он обнял Габриэллу, оставляя ей возможность отстраниться, если она этого захочет.

Она замерла.

Всего на мгновение.

А затем сама прижалась к нему, уткнувшись лбом ему в плечо.

Тепло чужих объятий не могло изменить происходящее.

Не могло вернуть погибших.

Не могло дать ответы на вопросы.

Но впервые за долгое время Габриэлла почувствовала, что ей не приходится нести этот груз в одиночку.

Агидиус ничего не говорил.

Лишь крепче прижал девушку к себе, словно молча обещая, что, пока он рядом, она не останется один на один со своими страхами.

– Спасибо, – прошептала Габриэлла, с трудом сдерживая слезы. – От тебя... это было неожиданно.

Агидиус нехотя отпустил ее, но не сразу сделал шаг назад. Несколько секунд он просто смотрел ей в глаза, словно пытался подобрать нужные слова.

– Ведьмочка... – тихо начал он.

И замолчал.

Все, что хотелось сказать, вдруг показалось бессмысленным.

Между ними повисла неловкая тишина.

Габриэлла первой отвела взгляд. Она почувствовала, как щеки предательски вспыхнули. Сердце все еще билось слишком быстро, а объятия Агидиуса будто оставили после себя еще ощутимое тепло.

Она совершенно не ожидала от него такого.

И, наверное, именно поэтому не знала, как теперь себя вести.

Неловкое молчание нарушили шаги.

– Все в порядке, Габи?

Оба одновременно обернулись.

Мёрт стоял неподалеку, переводя взгляд с Габриэллы на Агидиуса и обратно. Его лицо выражало искреннее недоумение, словно он пытался понять, что успело произойти за те несколько минут, пока его не было.

Габриэлла торопливо сделала шаг в сторону, будто между ними и не было никаких объятий.

– Насколько это вообще возможно, – ответила она, пряча смущенную улыбку.

Агидиус тихо кашлянул, делая вид, что ничего необычного не произошло.

– Она просто... переволновалась.

Мёрт прищурился.

– Ага... Ну конечно.

Агидиус, стоявший рядом, выглядел не менее растерянным, чем сама Габриэлла.

–Вы какие-то... странные, – протянул Мёрт. – Только не говорите, что на фоне всеобщей трагедии у вас внезапно проснулись романтические чувства.

– Наварро, только тебе могла прийти в голову такая чушь, – фыркнула Габриэлла, закатывая глаза.

– Полностью поддерживаю,– невозмутимо произнес Агидиус.

Но в конце фразы в его голосе проскользнула едва заметная усмешка.

Мёрт вскинул бровь.

– Ага. Значит, показалось.

Он скрестил руки на груди и сделал демонстративный шаг назад.

– Если хотите, я могу оставить вас наедине. Не люблю мешать столь... трогательным моментам.

– Наварро.

– Что?

– Замолчи.

– Уже молчу.

Несколько секунд он с самым невинным видом смотрел на них, после чего уголки губ снова предательски дрогнули.

Агидиус тихо вздохнул, решив положить конец этой перепалке.

– Кажется, Коллад уже закончила разговор.

Все трое одновременно обернулись.

Астрид быстро шла к ним.

Ее лицо было непривычно бледным, а в глазах смешались растерянность, тревога и... настоящий страх.

Она остановилась перед друзьями, пытаясь перевести дыхание.

– У нас большие проблемы.

24

– У нас большие проблемы, – повторила Астрид. Голос дрогнул, хотя она изо всех сил старалась этого не показать. – Мариз собирает армию. Сначала она хочет подчинить себе Дарквелл, а затем – весь мир.

Мёрт нахмурился.

– Звучит... вполне в ее духе. Но зачем ей это?

Астрид лишь коротко взглянула на Зейрана и едва заметно пожала плечами.

Габриэлла почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. Имя Мариз само по себе заставляло сердце сжиматься. Мёрт молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Первым нарушил тишину Агидиус.

– И как мы собираемся ее остановить?

Астрид глубоко вдохнула.

– Талия была права насчет рун. Они действительно могут помочь... но не уничтожат упырей. Только ослабят их.

Мёрт задумчиво потер подбородок.

– Значит, одних рун недостаточно. Нам понадобится армия.

– И поддержка академии,– тихо добавила Габриэлла. – Нужно обратиться к генералу Густаву.

– Именно, – кивнула Астрид. – Но времени почти не осталось. Мариз не станет ждать, пока мы будем готовиться.

Она выпрямилась, словно уже приняла решение.

– С генералом поговорю я.

Слова прозвучали твердо, но внутри все сжалось. Каждый разговор с Густавом превращался в сражение, и это было единственное поле боя, где Астрид до сих пор не чувствовала себя победителем.

Габриэлла внимательно посмотрела на подругу. Она заметила едва уловимое напряжение в ее лице и поняла: эта уверенность далась ей нелегко.

– А если он спросит, откуда у тебя эта информация?

Астриид ненадолго замолчала.

– Я скажу ему правду.

– Всю? – осторожно уточнила ведьма.

– Настолько, насколько смогу.

Мёрт медленно покачал головой.

– Ты уверена, что это хорошая идея? Густав – не просто генерал. Он умеет замечать то, что другие пропускают. Если почувствует, что ты что-то скрываешь... вопросов станет только больше.

Астрид встретилась с ним взглядом.

– Знаю.

– Тогда тебе придется очень тщательно выбирать слова.

– Я знаю, – тихо ответила Астрид.

Зейран перевел взгляд на Мёрта. В его глазах мелькнуло едва заметное раздражение.

– Генерал не поверит вам на слово, – произнес он спокойно. – Ему понадобятся доказательства. Или человек, которому он готов доверять.

Сердце Астрид болезненно сжалось.

Она слишком хорошо знала Густава. Голых слов ему никогда не было достаточно.

– Я разберусь, – твердо сказала она, хотя внутри этой уверенности было куда меньше, чем хотелось показать.

Мёрт тяжело выдохнул.

– Значит, нам придется поставить на кон все.

– А разве у нас есть другой выбор? – спокойно спросил Зейран.

Он обвел взглядом присутствующих, задержавшись на каждом всего на мгновение.

– У каждого из нас есть свои секреты. Но сейчас это уже не имеет значения. Значение имеет только одно – сумеет ли Астрид убедить генерала раньше, чем Мариз сделает следующих ход.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Никто не стал спорить.

Каждый понимал, что Зейран не запугивал их. Он просто озвучивал реальность.

Астрид опустила взгляд.

Перед глазами будто уже возник кабинет генерала: холодный взгляд Густава, бесконечные вопросы и ни малейшего права на ошибку. Одно неверное слово – и он сочтет их рассказ выдумкой. Или, что еще хуже, решит, что они сами представляют угрозу.

Она медленно сжала кулаки.

Нет.

Она не имела права проиграть этот разговор.

– Наша жизнь всегда связана с риском, – произнесла Астрид. – Нужно выдвигаться. Времени мало.

Габриэла взглянула в окно, расположенное позади нее. Внутри нее боролись тревога и необходимость сказать правду. Она понимала, что больше не сможет держать это в себе.

Слова Талии не давали ей покоя.

– Астрид, – тихо произнесла ведьма, поворачиваясь к ним. Ее лицо было напряженным, а голос выдавал внутреннюю борьбу. – Я должна тебе рассказать.

Все взгляды мгновенно обратились к ней.

Астрид почувствовала, как сердце ускорило свой ритм.

– Что? – осторожно спросила она.

Габриэлла на мгновение замолчала, собираясь с мыслями.

– Я думала над словами Талии, – начала она. – И пришла к выводу... Спасти вампира, который стал упырем невозможно. По крайней мере, сейчас.

Тяжелая тишина заполнила комнату.

Казалось, даже воздух стал плотнее, словно сама таверна задержала дыхание.

Астрид почувствовала, как внутри нее что-то болезненно сжалось. Слова Габриэллы отдались в сознании, пробуждая страх, который она отчаянно пыталась подавить.

– Ты имеешь в виду... – начала она, но осеклась.

Ей не нужно было договаривать.

Она уже поняла.

– Да, – тихо подтвердила Габриэлла. – Это не просто потеря человечности. Вампиризм был создан как дар, но когда вампир переступает черту и полностью отказывается от своей природы, этот дар начинает искажаться. То, что когда-то спасало жизнь, становится чем-то другим.

Она сглотнула.

– Если Соаре действительно стал упырем... то вернуть его прежним мы не сможем.

В глазах Астрид вспыхнул огонь.

Ее пальцы медленно сжались в кулак.

Казалось, даже атмосфера в таверне изменилась – стала тяжелее, холоднее.

Она не хотела принимать эти слова.

Не могла.

Потому что речь шла не просто об одном из упырей.

Речь шла о ее брате.

– Так вот, что значили слова Талии... – медленно произнесла Астрид. Ее голос слегка дрогнул, выдавая чувства, которые она изо всех сил пыталась скрыть. – Она напомнила мне, что я не просто сестра Соаре. Я – лейтенант академии Найтблэйд. Мой долг в первую очередь – защищать королевство.

Она обернулась к остальным, и на мгновение в ее взгляде промелькнула боль. Она понимала: теперь перед ней стоял выбор, от которого зависело не только ее будущее, но и судьбы многих других.

Габриэлла посмотрела на нее с сочувствием. Она видела, как тяжело Астрид дались эти слова.

– Я попытаюсь выяснить, существует ли хоть какой-то способ спасти вампира, превратившегося в упыря, – тихо сказала ведьма.

– Это почти невозможно, – перебила ее Астрид. В ее голосе появилась напряженность, а пальцы невольно сжались в кулак. – Но если существует хотя бы малейший шанс...

Она замолчала, не договорив. Все и так поняли, о чем она думала.

– Я знаю, что это тяжело, – мягко произнес Мёрт. – Но пока у нас нет точной информации, не стоит позволять надежде ослепить нас.

Он посмотрел на Астрид серьезнее.

– Если ты думаешь о том, чтобы попытаться спасти Соаре, мы должны быть готовы к любому исходу. Даже к тому, который мы не хотим принимать.

Астрид нахмурилась, опустив взгляд. Она знала, что Мёрт прав. Его слова были жестокими, но в них была правда.

Однако мысль о том, что ее брат может быть уже потерян навсегда, причиняла боль сильнее любого ранения.

Она слишком долго искала его, чтобы просто принять, что вернуть его невозможно.

– Нельзя просто оставить его. Он мой брат! – голос Астрид дрогнул, но в нем звучала непоколебимая решимость.

– Никто не собирается, – вмешался Агидиус. Его голос оставался спокойным, но в нем чувствовалась твердая уверенность. – Просто ты должна быть готова к тому, что можешь встретить не того человека, которого помнишь.

Эти слова повисли воздухе тяжелым грузом.

Астрид на мгновение закрыла глаза, позволяя себе лишь короткую слабость. Она понимала, что он говорит правду. Понимала, но не хотела принимать.

– Нам нужно выдвигаться, – тихо произнесла она, отбрасывая тревожные мысли куда-то глубже, туда, где они не смогут помешать ей действовать.

Она выпрямилась, вновь возвращая себе привычную собранность.

– Все помнят план? – уточнил Агидиус, окидывая взглядом каждого из них.

–Да, – одновременно ответили остальные.

И пусть никто из них не был уверен, что их ждет впереди, каждый понимал одно: обратного пути больше нет.

***

Астрид, Мёрт, Габриэлла и Агидиус прибыли к академии к середине второго дня после своего ухода из таверны.

Зейран, сославшись на неотложные дела, покинул их еще по дороге, оставив группу в прежнем составе.

Перед ними вновь возвышалась древняя и величественная академия Найтблэйд. Ее высокие башни и массивные стены всегда казались символом силы и защиты. Но сейчас она выглядела иначе.

Это больше не было место, которое они называли домом.

Теперь это было место, где им предстояло отвечать за свои решения.

Астрид почувствовала неожиданное спокойствие, когда они приблизились к воротам. Она ожидала тревоги, страха, желания развернуться и уйти, но вместо этого внутри царила странная ясность.

Она знала: решение вернуться было непростым.

Но оно было правильным.

– Я надеюсь, что Густав нас поймет, – тихо произнесла Габриэлла, слегка коснувшись плеча Астрид в знак поддержки.

Агидиус обернулся к ним. Его лицо оставалось серьезным.

– Мы должны быть готовы ко всему. Генерал может отреагировать непредсказуемо, особенно учитывая, что мы покинули академию без разрешения.

Астрид глубоко вдохнула, пытаясь подавить нарастающее напряжение.

Она знала, что разговор с Густавом станет одним из самых сложных испытаний.

Когда они подошли к главным воротам, путь им преградила охрана.

Два высоких солдата стояли перед металлическими дверями, покрытыми сложными узорами. Их взгляды скользнули по группе с явным недоверием.

– Фамилия, – произнес один из них низким голосом, скрестив руки на груди.

Астрид сделала шаг вперед.

– Коллад. По матери. А по отцу – Дагс.

На последней фамилии выражение лица охранника изменилось. Он внимательно всмотрелся в девушку, словно пытаясь найти подтверждение своим мыслям.

Второй солдат, стоявший рядом, выглядел менее враждебно, но тоже не спешил расслабляться.

– Дагс, значит? – медленно переспросил первый охранник, задумчиво проводя рукой по подбородку. – А вы, выходит, его внебрачные дети?

Внутри Астрид вспыхнуло раздражение.

Она ожидала трудностей после возвращения. Ожидала вопросов, подозрений, возможно даже наказание.

Но не насмешек.

– Если того требует протокол, сообщите генералу о нашем возвращении, – холодно произнесла она. – Я хочу с ним поговорить.

Охранник лишь усмехнулся.

– Ничего себе. Поговорить, слышал?

Он окинул ее взглядом с головы до ног.

– Такую честь еще нужно заслужить, дитя.

Астрид почувствовала, как внутри вновь поднимается волна раздражения. Она уже собиралась сделать шаг вперед и резко ответить, но Габриэлла мягко коснулась ее плеча, без слов напоминая о том, что сейчас хладнокровие важнее эмоций.

Астрид медленно выдохнула.

– Сообщите генералу о нашем возвращении, – произнесла она спокойно, не отводя взгляда от охранника. – А тогда уже посмотрим, кому из нас нужно заслужить эту честь.

Второй солдат, выглядевший менее суровым, уловил повисшее в воздухе напряжение.

– Я доложу генералу, – сказал он примирительным тоном. – Но без его приказа мы не имеем права пропускать вас на территорию академии.

Астрид стиснула кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Инстинкт требовал надавить, заставить их уступить.

Но разум подсказывал обратное.

– Хорошо, – коротко ответила она.

Охранник кивнул и скрылся за массивными воротами, оставив их в томительном ожидании.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Астрид обернулась к друзьям.

– Забавно, – с кривой усмешкой произнесла Габриэлла, скрестив руки на груди. – Сбежать из академии оказалось гораздо проще, чем попасть обратно.

Пока они ждали, Агидиус неторопливо осматривал внутренний двор за воротами и окружающие стены.

– Здесь ничего не изменилось, – негромко произнес он.

– Нас не так уж долго не было, как тебе кажется, – усмехнулся Мёрт, пытаясь хоть немного разрядить повисшее напряжение.

Минуты тянулись мучительно медленно. Астрид казалось, будто время нарочно остановилось, испытывая ее терпение.

Мысли не давали покоя.

Как отец отреагирует на их возвращение?

Что скажет генерал, а не отец?

Какое наказание их ждет за самовольный уход?

Они добровольно вернулись туда, откуда могли уже никогда не выйти свободными.

Тяжелые ворота со скрипом распахнулись.

Первым показался охранник, а следом за ним уверенной походкой вышел генерал Густав Дагс.

Темный мундир, украшенный знаками отличия, придавал ему еще более внушительный вид. Его широкие плечи были расправлены, а густые брови сурово сдвинулись к переносице.

Когда его взгляд остановился на Астрид, она невольно замерла.

В этих глазах смешалось слишком многое.

Гнев.

Облегчение.

И что-то еще, чему она пока не могла дать названия.

– Немедленно пропустите их, – приказал генерал, и его голос раскатился по двору так, что даже охранники невольно вытянулись по струнке. – Всех четверых. Ко мне в кабинет. Живо.

Охранники переглянулись, явно не ожидая столь резкой реакции. Один из них коротко кивнул и поспешил распахнуть ворота шире, освобождая проход.

Не говоря ни слова, четверо вошли на территорию академии.

Стоило им переступить порог, как десятки взглядов устремились в их сторону.

Во внутреннем дворе почти сразу воцарился приглушенный гул. Студенты украдкой переговаривались, не скрывая любопытства. Кто-то удивленно смотрел им вслед, кто-то откровенно осуждал, а кто-то просто пытался понять, почему пропавшие курсанты внезапно вернулись.

Астрид чувствовала на себе каждый взгляд.

Еще совсем недавно это место казалось ей родным.

Теперь оно встречало ее почти как чужую.

Габриэлла держалась уверенно, но легкая дрожь в ее руках выдавала внутреннее напряжение. Мёрт то и дело настороженно осматривался по сторонам, словно ожидал, что их остановят прежде, чем они успеют дойти до кабинета генерала.

Даже Агидиус, обычно сохранявший невозмутимость, стал заметно серьезнее.

Никто из них не произнес ни слова.

Каждый понимал: самое тяжелое испытание только начинается.

– Астрид! – внезапно окликнул ее знакомый голос. – Ты вернулась!

Девушка обернулась.

– Лия, мы обязательно поговорим позже, – быстро сказала она. – А сейчас лучше не подходи. Не хочу, чтобы тебя задело вместе с нами.

Внутренний двор продолжал гудеть, словно потревоженный улей. Любопытные взгляды сопровождали их на каждом шагу, но Астрид заставляла себя не обращать на это внимания.

Сейчас существовала только одна цель.

Кабинет генерала.

– Хорошо, – тихо ответила Лия и, уловив серьезность происходящего, поспешила отойти в сторону.