Полёт совиного пёрышка

Ещё я думала о вельвинде. Не было и речи о том, чтобы взять его в Риагат, если Верген, конечно, сумеет договориться о приёме. Скорее всего, сможет, он это умел. И о том, что моё мнение ничего не решает.

– Когда это будет? – безо всякого ответного воодушевления уточнила я.

– Скоро. Я всё выясню и сообщу, когда меня встречать. Мы ведь ничего не теряем, Герта. Давай попробуем попасть к этому Конрину?

– А я? – помолчав, спросил вельвинд.

В прошлые отъезды из замка он был только совой, от прислуги я его не прятала. Теперь он вёл почти призрачную жизнь, скрывался от чужих глаз, но на полюбившуюся смотровую башню сбегал при любой возможности.

– Поездка займёт несколько дней, – с сожалением сказала я.

Рене закусил губу и медленно кивнул, и никакого согласия в этом кивке не наблюдалось. Он тоже понимал, что взять его с собой нельзя, но его огорчение можно было потрогать руками, настолько осязаемым оно было.

– Твои комнаты придётся держать запертыми, – полуутвердительно сказал сыч.

– Я не вижу другого варианта, Рене.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, Дэри. Я буду очень сильно скучать, – тихо произнёс он, разглядывая полупустую чашку.

Но Верген сообщил, что выяснил всё о визите Конрина в Риагат, договорился о короткой консультации (мне было интересно, сколько это ему стоило), и вскоре вновь въехал в замок, с неизменным Уэлтом и новостью, что организовал нам с Лиз встречу в своём доме. То есть когда-то нашем. Ради меня, – весомо изрёк муж, он потерпит присутствие неприятной ему родственницы, и постарается пореже пересекаться с ней, предоставив нам возможность провести вместе как можно больше времени. Я поблагодарила, вызвав на его лице скупую улыбку.

В этот же день, после рано поданного Рутой обеда, я покинула Бейгор-Хейл. Было волнительно и тревожно. Тревожно за оставшегося в спальне сычика, волнительно перед дорогой, начиная с прохождения за замковую стену. Верген вытягивал из-под одежды «ключ» и зажимал его в кулаке, на время снимая магический барьер, Уэлт делал вид, что не наблюдает за моей реакцией, а я… Неприятные ощущения всё равно преследовали, будто меня протаскивало через липкий кисель, на краткое время лишая слуха и воздуха, но колёса кареты оборот за оборотом удалялись от ворот, и меня отпускало.

Дорога, вильнув в сторону от нашей деревушки, только первые часа четыре проходила через безлюдную местность, петляя между лишёнными растительности унылыми холмами. Дальше начинались населённые пункты, и я ехала, сдвинув с окошка шторку, с детским восторгом разглядывала городские стены, жилые постройки, пустые пастбища вдалеке, руины некогда величественного замка, темнеющие на высоком берегу широкой реки, вдоль которой проходил путь. Верген поглядывал снисходительно-скептически, лакей, сидевший напротив, на меня не смотрел вообще. До первой ночёвки на постоялом дворе спросил только, не мёрзнет ли госпожа, не надо ли добавить в специальное углубление в днище кареты ещё огненных камней. Углубление закрывала решётка, пропуская тепло, огня, несмотря на название, магические камни не давали, делая путешествие безопасным и добавляя ему комфорта. Муж, зябко потерев ладони, дополнительный расход тепла одобрил и первым протянул ноги к решётке. Благодаря ему же, плохо переносившему долгий путь без движения, мы несколько раз делали остановки, чтобы размять ноги. Я с удовольствием бродила по мёрзлой земле, не обращая внимания на цепкий мужнин взгляд. В самом деле: останавливались мы чуть в стороне от поселений, на хорошо просматриваемой местности, как бы я тут могла сбежать, в случае чего?

На ночлег мы останавливались дважды. В сдаваемых комнатах было чисто, бельё сухим и пахло травами, а кухня вполне приличной. Но Верген снимал общую для нас обоих комнату, и каждый раз я настороженно наблюдала за его действиями, пыталась предугадать, какой будет ночь. Муж, кажется, видел моё отвращение и опасения, но оба раза, дождавшись, пока служанки принесут лохань для купания и горячей воды, ухмыляясь, выходил, великодушно позволяя вымыться без лишних глаз. И спала я, завернувшись в своё одеяло, почти спокойно. Не тронул. Следил только, чтобы лекарства я принимала в положенное время.

В Риагат я въезжала со смешанными чувствами. Не домой, это место так и не стало моим домом, но мне здесь нравилось. Оживлённый немаленький город, чистый, со строгими лучами улиц, ухоженным парком с цепочкой прудов, в которых летом водились лебеди. Здесь у меня было больше свободы, дышалось лучше, несмотря на целебный воздух Бейгорских гор.

Добротный двухэтажный дом стоял далеко от парка, но близко к центральной площади; минимумом слуг обходился и сам Верген. Встречать нас вышли две горничные и кухарка, Уэлт уже резво тащил по ступенькам мой нехитрый багаж, состоявший из единственного саквояжа, во второй руке нёс более увесистый мужнин. Стояло позднее зимнее утро, бесснежное, пасмурное, и острой нужды в остановке на вторую ночь не было, но ночами ездить Верген не любил.

– К Конрину поедем завтра с утра, я договорился. Твоя несносная тётушка прибудет после обеда, но вы, вероятнее всего, успеете вдоволь почесать языками. Мешать не буду. Располагайся, пташечка, отдыхай.

Гостеприимный супруг махнул лакею и первым поднялся по поскрипывающей деревянной лестнице на второй этаж. Я оглянулась в поисках слуг; ко мне шустро подскочила конопатая девчонка, в прошлый приезд я её в доме не видела. Я попросила её приготовить ванну и лёгкий перекус: до обеда далеко, хотя бы горячего чая выпить не мешало бы. Девчонка оказалась проворной, только косилась в мою сторону с любопытством и заметной жалостью. Интересно, кем тут меня выставлял Верген?.. Тоже не только нездоровой, но и ненормальной?

Пока разбирали мои немногочисленные вещи и наполняли чашу водой, я успела пройтись по дому, невольно отмечая новые детали. Как бы прижимист не был муж, а в большой гостиной на первом этаже сменил обивку на мягкой мебели, каминную полку украшали изящные статуэтки пастушек, а на стене висела моя картина с незатейливым лесным пейзажем. Смотрелась как окно в лето, неожиданно гармонично вписалась в интерьер. Одну из картин Верген действительно попросил для себя, не особенно интересуясь, что я делала с остальными, но я не ожидала, что он повесит её в комнате, где немало времени проводил сам и принимал гостей, а не затолкает куда-нибудь в чулан. Прибежавшая конопатая служанка оповестила, что всё готово для того, чтобы дэйна Уинблейр могла освежиться с дороги.

Я погрелась в горячей ароматной воде, переоделась, но чаю выпит не успела: дом наполнился топотом шустрых ног и голосами. Недовольно-холодным мужниным и жизнерадостным, высоким и чистым женским. Тётя приехала! Я торопливо выглянула за дверь и была сразу же поймана в объятия Лиз.

– Ласточка моя, я спешила, как могла!

Где-то позади скептически фыркнул Верген. А меня оглядели весело и жадно, повертели по кругу, отметили круги под глазами, забросали вопросами, и всё это, не обращая внимания на хозяина дома.

Ализарда выглядела как…Ализарда. В синем дорожном костюме, ладно облегавшем точёную фигуру, ослепительно-белой блузке, с элегантной причёской. Из украшений – бабушкины серьги и изящная брошь на вороте жакета. Свежая, словно не тряслась в карете много часов, улыбчивая, солнечная, полная сил.

– Верген, вы же отпустите мою девочку прогуляться?

Перед взглядом фиалковых глаз мало кто мог устоять. Верген неизменно проявлял стойкость.

– Гер…тана и так нигде не бывает, ни развлечений, ни общения, – начала с обвинений Лиз, обнимая меня за талию. – Не вижу для её слабого здоровья никакого вреда от пары-тройки часов, проведённых в магазинах. У женщин должны быть маленькие радости, как можно чаще. Вы часто радуете свою жену, Верген?

– А мы успеем до закрытия магазинов? – тихо выразила сомнения я.

– Даже не сомневайся, ласточка!

– Но… ты только что приехала. Неудобно сразу с дороги тащить тебя куда-то ещё. А отдохнуть, дождаться обеда?..

– Супруга дело говорит, – язвительно согласился муж. – Не желаете отобедать с дороги, дорогая Ализарда?

– А вы разве ещё не накрыли на стол?..

Безупречной формы бровь выразительно приподнялась.

Обед подали почти на час раньше, я глотала горячую пищу, не чувствуя вкуса, и думала только о том, чтобы Верген не передумал. Для меня так и оставалось загадкой, почему он недолюбливал тётю, которая очаровывала абсолютно всех, однако взаимная неприязнь так и клубилась между ними. Впрочем, уговорам и напору Лиз он в итоге сдался, отсчитал мне некоторую сумму «на баловство» и… отправил с нами своего лакея.

– Покупки нести, – пояснил муж.

Я не сдержала язвительной улыбки: на выданные деньги много покупок не сделать, я прекрасно поняла, для чего он посылал Уэлта с нами. Жаль, придётся отказаться от идеи заглянуть в Ландерум за реестром. А если посвятить в этот план тётю, чтобы она отвлекла лакея, а я потихоньку улизну..?

– Постарайтесь вернуться не поздно, – пробурчал Верген, спустившись проводить нас.

Ализарда была чудо как хороша в светлой накидке с меховым капюшоном, Уэлт, невысокий, затянутый в чёрное, смотрелся на её фоне вороном. А я невольно отметила, что моя одежда успела выйти из моды: последние года два гардероб меня не сильно заботил.

Торговые улицы располагались буквально через две от той, где облюбовал себе жильё муж. Лиз бывала в Риагате нечасто, наездами, но ориентировалась здесь неплохо, вот и теперь уверенно потащила меня к элегантно оформленной витрине с платьями.

– Лиз, боюсь, на подобную красоту мне не хватит денег, – засмеялась я.

– Ай, мы просто посмотрим!

Просто посмотреть было на что. Я смогла оценить и фасоны, и ткани, и нежнейшее кружево, который сезон не выходящее из моды, и россыпь бисера, украшавшего платья и лёгкие накидки, но от примерки понравившихся моделей наотрез отказалась. А Ализарда мерила, в то время как я разглядывала пояса и перчатки, и весело переговаривалась с хозяйкой магазина, но в этот щебет я не вслушивалась. Попросить её помочь мне с посещением университета или пустое?.. Вергену она не проболтается, я знала, но как отвлечь лакея так, чтобы он не спохватился слишком быстро?..

– Идём?..

Лиз мягко взяла меня под руку. Я положила на место приглянувшуюся пару перчаток: денег на них хватало, но куда мне их носить?

– Купила что-нибудь? – поинтересовалась я, оглянувшись на оставшуюся за прилавком женщину.

Та улыбалась.

– Нет, здесь слишком дорого, – безмятежно хлопнула ресницами тётя. – Но туалеты такие красивые, что не могу удержаться, каждый раз захожу посмотреть.

Уэлт следовал за нами неразрывной тенью. Взвесив все за и против, я решила таки не втягивать тётю в свои проблемы. Если что-то пойдёт не так, визит в Ландерум может слишком дорого обойтись и мне, и в итоге вельвинду, и встреч с Лиз мне впредь не видать. Спрятав вздох сожаления, я придала лицу заинтересованное выражение и шагнула следом за Ализардой в шляпный магазинчик. Там Лиз застряла надолго, я, сопровождаемая посмурневшим лакеем, успела заглянуть в пару лавок, в том числе в салон готового мужского платья, и даже приглядела вполне приличные и приемлемые по цене брюки и рубашку, представляя, как всё это сядет на моего сыча… Но просить показать поближе не стала, сообразив, что ни купить незаметно, ни принести домой, избежав вопросов мужа, не получится.

Вернулась к тёте в момент совершения покупки: довольная сияющая Ализарда держала в руках прелестную меховую шапочку с маленькой аккуратной вуалькой, а продавщицы уже выносили шляпную коробку.

– Ну а ты, Дэри?.. – выразительно посмотрела на мои пустые руки Лиз, пока ей упаковывали покупку и перевязывали нежно-розовой лентой.

– Ничего не выбрала, – с улыбкой пожала плечами я.

– Ох, точно, совсем забыла!

Ализарда порылась в шёлковой сумочке и извлекла из неё несколько монет.

– Это твоё, ласточка. За последние картины. И немного от меня. Может, так тебе хватит на понравившуюся вещицу? И я добавлю ещё, если надо.

Мне в ладонь легли три золотых кругляша и пять серебряных. Больше, чем сумма, выданная бережливым супругом. Но… каждый веринг, а тем более риден, приближал меня к покупке столь желанного ключа.

– Я посмотрю, Лиз. Спасибо, – нейтрально улыбнулась я.

И я смотрела. Бельё, пояса и съёмные воротнички, туфли и ботинки, снова платья, юбки, блузки с пеной кружев… Уэлт терпеливо мёрз под очередной дверью, по всей улице зажглись фонари, витрины и вывески вспыхнули манящими разноцветными огнями. Но единственную покупку я совершила в кондитерской. С огромным предвкушением и удовольствием, к недоумению тёти.

– Шоколад?.. – на её лице недоумение сменилось умилением.

– Хочу побаловать себя сладким, – кивнула я, не сводя глаз с прилавка.

Я не угощала Рене конфетами, не довелось. И не знала, любит ли он шоколад. Но пройти мимо всего этого великолепия не смогла, и такая покупка не вызовет ни у кого подозрений. Себе и себе, что такого?

Я выбрала несколько видов конфет, с орехами и сухофруктами, фигурный шоколад, без долгих раздумий указав на птичек, попросила упаковать конфеты в красивую коробку, а шоколадных птиц в хорошенький пакетик-мешочек, без сожаления рассталась с одним из выданных мужем золотым.

– Ты ненормальная, Дэри, – тихо засмеялась Лиз. – На эти деньги можно было купить ту чудесную блузочку, она так хорошо подходила к твоему цвету кожи и волосам!

– В блузочке сейчас холодно, очаровывать в ней я смогу только замкового кота, а сладости смогу растягивать долго, до конца зимы. В настоящее время шоколад способен поднять мне настроение лучше платьев и шляпок, – весело отмахнулась я.

Ализарда покачала головой, выйдя на улицу, осмотрелась, поправила на голове капюшон.

– Домой? – предложила я.

Взгляд топтавшегося рядом лакея молил о том же. Коробок в его руках было действительно мало.

– Пойдём, – вздохнула Лиз. – Уэлт, будь так любезен, держись от нас позади, дай дамам спокойно посплетничать.

К моему удивлению, тот поспешно поклонился и послушно отстал на добрый десяток шагов. Тётя же ловким движением фокусника извлекла из складок светлой накидки перевязанную лентой бумажную упаковку, небольшую и плоскую.

– Это тебе, солнышко. Подарок. Вергену скажешь, что купила сама, а то знаю его, потребует неистраченные деньги назад. Дома, дома посмотришь!

Там оказались те самые перчатки, приглянувшиеся мне в первом магазине.

Семейный ужин прошёл натянуто. Весенней птичкой щебетала Ализарда, я поддерживала беседу, расспрашивая о столице. Верген участия во всём этом не принимал, только хмыкал неопределённо, ел много и прикладывался к алкоголю. Ализарда бросала на очередную рюмку недовольный и тревожный взгляд, но муж никак на это не реагировал.

– Завтра в девять, Гертана. Будь готова хотя бы за четверть часа до этого времени, выезжаем без задержек. Многоуважаемый Конрин человек крайне занятой, задерживаться ради тебя не будет.

С этими словами муж подцепил пальцами наполовину наполненную рюмку и вышел из-за стола.

Ализарда послала ему в спину кривую усмешку.

– Надеюсь, он не будет пить всю ночь? – обеспокоенно повернулась она ко мне.

– Откуда я знаю, мы же вместе давно не живём.

Несмотря на указание Вергена, мы допоздна засиделись с тётей, темы для разговоров не иссякали. Наконец, позёвывая, я проводила её отдыхать и пришла к себе. В этот раз мою спальню натопили как следует, я принялась готовилась ко сну. Влезла в длинную тёплую сорочку и халат и вздрогнула от тихого стука в дверь.

– Дэйна, – тихо прошелестела конопатая служанка, отводя глаза в сторону. – Хозяин просит вас зайти к нему.

– Сейчас?.. – нахмурилась я. – Ночь уже, и я не одета…

– Он просил передать, что одеваться необязательно, – ещё тише сказала девчонка.

У меня упало сердце.

– Я тебя поняла, иди.

Воздух в спальне, ещё мгновение назад тёплый, словно заледенел. Я стояла в дверях, кажется, вечность, ноги приросли к полу. Сказаться больной? Просто запереться и не отвечать на его последующие действия?.. Я знала, как это бывает, знала, что он не принимал отказов.

Его дверь была через две от моей, я преодолевала это короткое расстояние словно под сильным порывом ветра, бьющим в лицо. За секунду до того, как я взялась за ручку, дверь его спальни приглашающе распахнулась.

– Входи, входи, не стесняйся, – разрешил Верген.

Повернулся и небрежно опустил на столик пустой бокал, рядом с початой бутылкой коньяка. На нём был халат, не скрывавший, что под тонкой тканью больше ничего нет. В его спальне было слишком тепло, душно, или это мне так резко поплохело?..

Я шагнула через порог, в смесь запахов алкоголя и табачного дыма.

– Поздно уже, а подъём ранний, – напомнила я лишённым эмоций голосом. – Я спать ложилась.

– Ты можешь лечь тут, имеешь полное право, – муж ткнул пальцем в сторону своей постели.

С приглашающе откинутым одеялом.

– И ты пьян.

– Не настолько, птичка моя, – засмеялся Верген.

Я смотрела, как его пальцы путаются в узле пояса, развязывают его. Лёгким облачком узорная ткань скатилась с плеч и упала к ногам. С улыбкой, слегка искривившей уголки губ, муж сделал последние разделяющие нас несколько шагов.

Я лежала на боку, подтянув коленки к груди. Волосы неудобно закрыли лицо, неприятно щекотали кожу, но не хотелось шевелиться, чтобы убрать их. На соседней подушке курил Верген, не забывая аккуратно стряхивать пепел в стоявшую на невысоком круглом столике пепельницу. Муж должен был выглядеть довольным, но не выглядел, слабое освещение комнаты ничуть этого не скрывало. Память, когда очень сильно надо, исчезать и проваливаться не торопилась, реальность держала цепко, неприятная тишина липкой паутиной трогала плечи.

– Надо было тебе всё-таки выпить, – сказал муж, когда ком тишины пора было разбивать молотом. – Несколько глотков помогают расслабиться, а то слишком уж ты… Ни мне, ни тебе удовольствия никакого.

Я промолчала, только уткнула нос в подушку, чтобы приглушить запах табака. Ждала, когда он докурит – после этой рроховой сигары я смогу наконец уйти к себе. Ни разу не удавалось избежать этого ритуала, с первой ночи, когда Верген продемонстрировал, чего стоило на самом деле его уважение. Свободной рукой он потянулся ко мне, небрежно хлопнул по бедру.

– Что, опять сбежишь? Спала бы здесь, моя кровать ничуть не хуже. Слугам меньше повода для сплетен.

Я вывернулась из под оставленной на теле руки, села, подтянула одеяло повыше.

– Зачем я тебе? – я уже спрашивала, а он уже отвечал, но этот вопрос по-прежнему не давал покоя. – Зачем, Верген? Твоя забота насквозь разит фальшью, я тебе давно не нужна, и никогда не была нужна. Чем тратиться на артефакты, запирающие замковые стены, на всё остальное, просто отпустил бы меня.

– И как бы ты стала жить? – медленно поинтересовался муж.

– Не думаю, что хуже, чем сейчас.

Верген отправил окурок в пепельницу.

– Про фальшивую заботу было немного обидно, – сухо заметил он. – Я, если ты забыла, приносил брачные клятвы и они, как ни удивительно, для меня не пустой звук. Ты моя жена, Гертана, и бросить тебя на произвол судьбы я не могу. А то, что одна ты не протянешь и двух декад, яснее ясного.

– Гердерия, – очень тихо и упрямо поправила я.

Могла бы добавить, что весьма своеобразное у него выполнение брачных клятв, но не стала.

– Гердерии больше нет, – жёстко возразил Верген. – А надежда на твоё исцеление меня не оставляет. Если удастся выявить, что это за недуг, и избавиться от него, ты могла бы вернуться к прежней жизни. Не опасаясь провалов в памяти в самый неподходящий момент, не мучаясь приступами.

Но не слышала я в этих словах ни надежды, ни искренности. Да, до встречи с Конрином оставалось всего несколько часов, но никакого трепета в душе я не находила.

– А ещё я обещал Эртону не оставлять его дочь.

Я не сдержала кривой усмешки: за обещаниями очень быстро встал личный, неправильный интерес.

– Ты не хуже меня понимаешь, насколько странно и неправильно выполняешь это обещание.

Надо было остановиться, ведь любое слово могло обернуться против меня, заставить его сомневаться, что я успокоилась и более не помышляю о побеге. На память о прошлой попытке на руке Вергена, у основания большого пальца, остались следы моих зубов. «Собака бешеная», – неоднократно потом повторял муж, глядя на отметину, которая так и не сошла полностью.

– Как умею, дорогая, – цинично улыбнулся муж в полумрак. – Как умею, так и опекаю. И, знаешь, имеется и ещё один приятный плюс вот в этом, – он постучал пальцами по своему запястью, которое обвивал брачный браслет. – Больше сочувствия алхимику и зельевару, чья прекрасная молодая супруга неизлечимо больна. Некоторые щедрее платят.

Меня затошнило. Понимала, очень хорошо понимала, что Верген пытался уязвить, уколоть побольнее за недавнюю холодность и отвращение, но вязкий ком сам собой встал в горле.

– Я могу идти? – я очень старалась, чтобы голос не подвёл.

– Не надо было отказываться от коньяка, – поморщился муж. – Иди, раз уж так невмоготу. Я пришлю служанку разбудить тебя.

Я чувствовала на себе его тянущий взгляд, пока поспешно одевалась и затягивала пояс халата. Вышла с прямой спиной, не оглянувшись, и в тускло освещённом коридоре я едва не налетела на Ализарду.

– Ой.

– Дэри? Ты что тут… Откуда ты идёшь?

– А ты?

На Лиз был длинный плотный халат, роскошные светлые локоны заплетены в свободную косу.

– Спускалась в библиотеку за книгой, не спится, хотела почитать перед…Ласточка, что с тобой? На тебе лица нет! Ты где была?

– Лиз, не шуми, пожалуйста.

Ализарда подхватила меня под локоть, довела до моей двери, но и там не оставила, прошла следом в спальню. – Дэри, не молчи! Всё в порядке?

Совсем нет. Я бездумно скользила взглядом по мебели, не зная, куда упасть, в кресло или на постель. Больше всего хотелось в ванную, но сначала надо выпроводить тётю. Тётя же никак не унималась, смотрела огромными тревожными глазами, очень быстро сообразила, с какой стороны я шла к себе, и глаза полыхнули яростью.

– Это называется, вы не живёте вместе?!

Я с отвращением запустила пальцы в спутанные пряди, подёргала, схватила со столика расчёску.

– Я завтра же с ним поговорю! – возмутилась Ализарда.

– О правах одного супруга на другого? – едко осведомилась я.

Тётя зашипела сквозь стиснутые зубы, сжала маленькие изящные кулачки, но уже в следующее мгновение обняла меня и успокаивающе погладила по спине.

– Спасибо тебе. За неравнодушие, участие. Но пока я не могу ничего изменить.

– Мне очень стыдно, что я так мало помогаю тебе, – пробормотала она. – Нет, ну какая сволочь!.. Ласточка, хочешь, я останусь сегодня с тобой?

– Не нужно, Лиз. Отдыхай. Мне… Я правда в порядке.

Утро началось с перепалки. Верген, как и обещал, прислал ту конопатую девчонку разбудить меня, а едва она удалилась, убедившись, что госпожа встала, из-за двери раздался какой-то шум и обрывки реплик. Я замерла, прислушиваясь, но разобрала только, что голоса принадлежали моему мужу и тёте. Неужто впрямь ругаться бросилась, ненормальная?.. Я быстро оделась, едва высидела, пока служанка укладывала волосы, и выскочила в коридор. Мимо проплыл Уэлт, слегка кивнув в мою сторону. Я заглянула к Ализарде, нашла её возле окна с закрытыми портьерами. Она вяло улыбнулась.

– Пыталась вправить твоему муженьку мозги, – вместо приветствия сообщила тётя.

– Успешно?

У неё нервно дрогнули уголки губ.

– Знаю, что бесполезно, но не смогла смолчать. Прости меня, ласточка. Идём завтракать?

Выпила я только травяного чая. Лиз уговаривала поесть, укоризненно качала головой, но мне кусок в горло не лез. Верген в столовую не явился, чему я была только рада. Вот бы и к Конрину съездить самой, без сопровождения! Или с Ализардой. Пустые надежды..