Полёт совиного пёрышка

– Вроде жива, – объявила я, чувствуя, что и противное головокружение оставило.

Как же хорошо-то!

– Нельзя останавливать приём зелий, – с сожалением признал сыч. – Без них ты действительно умираешь. Прости, ласточка, что заставил пройти тебя через этот кошмар.

А мне с каждым вдохом становилось легче.

– Всё хорошо, Рене. Ты не виноват. Экспериментировать больше не будем, надо вернуться к начальному плану: собрать деньги на побег и найти понимающего в таких вещах мага.

Как обычно, только на словах было легко.

Я ждала в гости Ализарду, а ещё, посоветовавшись с Рене, который после неудачного эксперимента с зельями не считал себя вправе давать мне какие-либо советы, зашла с другой стороны. Неделя за неделей, я понемножечку уменьшала дозировку лекарств. В первые разы было страшно, но вместо уводящих в беспамятство и бред приступов я становилась вялой и слабой, вместо привычной активности валялась в постели и читала книги. Через некоторое время слабость прошла, а я, к маленькой своей радости, обнаружила, что и уменьшенные порции микстур и порошков дают свой результат.

К ежедневным заботам и занятиям добавилось новое: я во что бы то ни стало вознамерилась освоить хотя бы несколько базовых магических действий. Каждый день я отводила время для тренировок, мучила голосовые связки определённым образом произносимыми звуками, училась создавать намерение, складывала пальцы в затейливые жесты. Намерение получалось, остальное не очень, но я не сдавалась. Сыч одобрительно улыбался. В самый первый урок, который он застал в человеческом облике, Рене подхватил заклинание, пробуя его на слух, мотнул головой и сказал что-то на нари, вытянул руку ладонью вверх, лодочкой сложил три пальца. Я наблюдала, затаив дыхание. Несколько секунд ничего не происходило, а потом центральная в тройном подсвечнике свеча вспыхнула робким огоньком. Я едва не взвизгнула, повернулась к недоверчиво улыбающемуся птицу.

– Это такие крохи, лиро, – ответил он на поток моих поздравлений и радостной восторженности. – Этому и без дара в крови можно научиться. Но… я рад, что хоть такой огонёк выходит. Пригодится.

А мне и такая кроха пока не давалась. Рене в этих занятиях помогал чем мог.

Лиз узнала для меня примерную стоимость «ключа»: имеющейся у меня суммы не хватало и на половину, а ведь не только на артефакт нужны средства. Да, тётя обещала добавить и свои, но у неё тоже не было больших денег. Как бы ни жаждала я вырваться на свободу, но беззастенчиво пользоваться незначительными средствами Лиз было совестно, и я нечасто принимала от неё финансовую помощь.

Тётя приехала в конце зимы, как всегда, лёгкая, свежая и прекрасная. Рене в дни, пока она гостила в родовом замке, изображал отъявленного буку, что сычом, что человеком: он рассчитывал провести вечер со мной, тогда как я посвящала всё время дорогой гостье. И, пока тётушка развлекала меня долгой увлекательной беседой за ароматным горячим чаем, вельвинд в одиночестве постигал имперское письмо, заедая это самое одиночество любимыми сухофруктами и орехами, и сидел в моей спальне тихо, как мышь под веником. Яола пожаловалась, что я совсем перестала пускать служанок к себе, препятствуя положенной уборке и смене белья. Я только фыркнула насмешливо, а поднявшей брови тёте указала, что в Бейгор-Хейле и без моей спальни полно помещений, из которых необходимо регулярно вытряхивать пыль и гонять паутину. Ализарда, выразительно посмотрев на экономку, согласилась, а я про себя облегчённо выдохнула. Надо, пожалуй, иногда звать Мейду, раз уж та так рвалась исполнять свои обязанности. Незачем вызывать лишние подозрения, тем более что мы более-менее уже знали, в какие моменты птиц оборачивается человеком.

Лиз отдала деньги за проданные картины: золотой и несколько верингов. Я вздохнула.

– Давай увеличим цену за мои работы?

Ализарда нахмурила изящные брови, спохватилась, расслабила лицо, погладила убежавшую морщинку, с сомнением посмотрела на меня.

– Не отпугнёт ли это покупателей, ласточка?

– Ты сама говоришь, что спрос есть. Заказы есть; в прошлом месяце я не вылезала из мастерской, успела сделать на две картины больше. Мне кажется, купят и за большие деньги.

Лиз сделала глоток чая, элегантно вернула чашку на блюдечко.

– Я попробую просить больше. Привлеку сокрушительную силу данвеловского обаяния, – кивнула Лиз и обворожительно улыбнулась.

Вот и славно.

– Кстати, Дэри: поговаривают, что на дорогах Бейгора стало неспокойно.

– Разбойничьи нападения? – ахнула я.

Тётя в день приезда заверила, что добралась хорошо, лошади попались выносливые и быстрые, в пути никаких проволочек и неприятностей не произошло. Тогда что же, приукрасила действительность?

– И да, и нет! Мне, к счастью, посчастливилось проделать весь путь в относительном комфорте и безопасности, а вот обоз, проходивший мимо Дасса, говорят, подвергся ограблению. Но такому… странно незначительному. Товары не тронули, только у одного из охранников стянули деньги, представляешь? И всё!

Я моргнула, чувствуя, как заползает под рёбра холодок.

– Кошель с золотом? – уточнила я, старательно удерживая лицо.

– А вот этого не поняла. Болтали разное на постоялом дворе, пока я ужинала. То ли весь кошель, то ли вообще всего несколько монет. Во время игры в кости на привале, мол, охрана расслабилась, потеряла бдительность. И знаешь, кого называют вором? Это самое нелепое! Птицу!

Я с трудом удержала чашку в руках. Поставила на столик, чудом не расплескав.

– Кого?!

– Какую-то птицу, то ли сову, то ли ястреба! Болтали, что птица непростая, выдрессированная или околдованная каким-то незарегистрированным магом, слушается его, ворует для него.

Я провела ладонями по обтянувшей колени ткани юбки, разглаживая её. Смотрела, не отрываясь, на Ализарду.

– Почему незарегистрированным?

– Потому что явно из разбойничьей шайки! Что честному человеку, владеющему даром, делать в разбойниках? Честный маг не стал бы учить птиц грабить!

– А что, это не единственный случай? – изобразила любопытство я.

Спокойно, Гердерия. Очень спокойно, дыши, не суетись, не выдавай себя.

Тётя развела руками.

– В том-то и дело, что нет. Я не поверила, что за бред: грабежи при помощи каких-то птиц? Это неудобно и слишком мелко. Грабят обычно иначе. Наводят сонные чары, к примеру. Ох, ласточка, не бледней так! Со мной всё в порядке, я путешествую очень осторожно… Но на постоялых дворах упоминали похожие случаи, и все объединяет появление птицы и мелкое воровство. То у зазевавшегося торговца монеты утащит, то у трактирщика. И поймать никак нельзя! Возникала будто ниоткуда и так стремительно исчезала, что даже камень вслед метнуть не успевали.

Я вздрогнула. Ох, Рене…

– Ястреб или сова? – медленно переспросила я.

Тётя досадливо сморщила точёный носик.

– Я всего лишь передаю подслушанные слухи, Дэри. Самой любопытно.

Сравнению с ястребом мой безобидный и мелкогабаритный сычик, наверное, даже порадовался бы. Когда я вернулась к себе, по каминной полке грустно топтался сычик. Не выдержала, подхватила этот тёплый пернатый комочек на руки.

– О тебе начали говорить, чудо ты в перьях, – обеспокоенно проговорила я, почёсывая маленькое крыло.

Сыч прижмурил яркие глазищи. Я передала разговор с Ализардой, поделилась своим страхом. Рогатка, камень, магический импульс, стрела, что могла оказаться стремительнее взмаха птичьих крыльев – отчаянному воришке могло грозить всё. Я просила его прекратить на время, пока не улягутся разговоры. Сыч промолчал, но улетел в ночь, оставив меня одну. На столе, в тетради для упражнений, я обнаружила набросок, сделанный неуверенными штрихами, но вполне умело: оказывается, Рене умел рисовать. Лицо в обрамлении распущенных прядей волос очень походило на моё, только улыбка на более полных, чем у меня, губах, другая: нежная, светлая. Мне кажется, я так не умела. Разучилась. Я убрала книги и бумагу в ящик комода и легла спать.

Ализарду проводила утром четвёртого дня; до её отъезда мы снова услышали о странных нападениях птицы. Молочник, привозивший на кухню молоко и яйца, охотно поделился с Рутой новой порцией сплетен, в которых фигурировал гигантских размеров филин, быстрый и ловкий, явно заколдованный: ни стрела его не взяла, ни выпущенный сильной рукой камень. Добравшийся до наших ушей слух заставил Ализарду ахнуть, а меня напрячься. Расставалась с тётей я неохотно и через силу.

Ещё раз заговорила с Рене, дождавшись его обращения, о необходимости взять на некоторое время паузу, не таскать деньги. Был вечер, его привычное время, и, несмотря на холодный ветер и падающую с неба сухую мелкую снежную крупу, мы гуляли на галерее, частично защищавшую наши головы от снега. Сыч резко замотал головой.

– Поверь, я действую осторожно, успеваю убраться подальше до того, как самые быстрые потянутся к оружию.

– А если среди путников и постояльцев маги? Что ты можешь противопоставить на случай беззвучного заклинания?

– Дэри… – Рене подошёл близко, протянул руку к лицу, и я не успела отшатнуться: прохладные пальцы погладили мою щёку. – Я такое чувствую. Текущую по каналам силу. Сначала не было, но сейчас могу. Не волнуйся за меня. Хотя, должен честно сказать, мне приятно твоё беспокойство. Хоть так.

Я подавила желание стукнуть его кулаком в грудь.

– Но направление полётов изменить надо, – завершил свою мысль Рене. – У тебя карта есть?

Ответом на мои страхи стало изменение маршрута: во всяком случае сыч заверил, что в окрестностях Дасса и Санары в ближайшие недели появляться не будет. Расположение ещё нескольких населённых пунктов я показывал ему и на карте, и давала собственные пояснения, ужасаясь тому, как быстро необходимость в деньгах сделала меня не самой законопослушной дэйной. И Рене начал пропадать на несколько дней, заставляя меня с ума сходить от тревоги. А он мог не появляться в замке три, а то и четыре дня. Я взывала к здравому смыслу, ругалась и с птицей, и с человеком, но птиц только быстро верещал что-то в ответ, не самое покладистое, судя по звукам, а человек прижал к себе и уткнулся носом в высоко собранные волосы.

– А если ты не успеешь к обороту вернуться в замок?!

– Ну и не успею, – упрямо вздохнул Рене, разжав объятия, из которых я стремилась поскорее выбраться. – Лиро, это всего пара часов, выкручусь как-нибудь. Если в поле или лесу, вообще отлично.

– А если в городе, прямо на улице?!

– Значит, на улице. Ну не убьют же! Самое страшное, что может случиться – арестуют и оттащат в темницу. Из которой, опять же, спустя пару часов я исчезну.

Я поражалась его беспечности. Нет, упрямому безрассудству.

– Но ты голый, Рене!

Вельвинд демонстративно оглядел рубашку и штаны, которые я успела худо-бедно подогнать по его долговязой фигуре. Теперь одежда не болталась на нём морским парусом.

– Да, в наготе есть ряд неудобств, – подняв бровь, вежливо согласился он. – Благородные дамы визжат и падают в обморок, пачкая в уличной пыли прекрасные наряды, благородные господа…

– Хватит паясничать, лирэн! – рассердилась я.

– Я выкручусь, если такой конфуз всё-таки случится в неудобный момент. Прежде всего, я стараюсь рассчитать время так, чтобы оборот не застиг меня в людном месте.

Я не смогла его переспорить. Но разговор вдруг навёл на мысль, которая должна была прийти в мою голову раньше, много раньше! С досады на собственную несообразительность я с силой хлопнула ладонью по столу, отбила руку и долго сидела, баюкая её, пока не унялась боль. Сычу нужна зачарованная одежда, хотя бы один комплект для начала. Такую одежду носили оборотни, избегая появления голышом. Если заказывать такую у мага с соответствующим даром, пришлось бы выложить кругленькую сумму за одни только вплетённые в ткань чары, но, я знала, такие вещи можно было приобрести и поношенными, в лавках готового платья, например. В Риагате наверняка есть подобные магазины.