Поезд до черного солнца

На месте костяного вожака лежали только кости и обгоревшие билеты.

— Она не возвращается? — спросил Бриггс.

Вейл завязал узел на шве.

— Возвращается.

— Когда?

— Когда выстрел достигнет цели.

— Он не достиг?

Доктор посмотрел на восточный горизонт.

Небо там начало светлеть.

Но рассвет был неправильным.

Над пустыней поднимался тонкий чёрный полумесяц.

— Пуля всё ещё летит по линии, — сказал Вейл. — И то, во что она попадёт, может оказаться гораздо ближе, чем нам хотелось бы.

Под землёй раздался гул.

Песок задрожал.

Из-под разбросанных костей показался блестящий рельс.

Затем второй.

Они росли из земли, вытягиваясь в сторону Ред-Месы.

— Поезд нашёл обход, — сказал Натан.

Он попытался встать, но застонал.

Элай подхватил его.

— Ты можешь идти?

— Нет.

— Хорошо. Значит, понесу.

— Я тяжелее, чем раньше.

— Зато говоришь столько же.

Вейл свистнул.

Из темноты появились три осёдланные лошади и невысокий серый мул, нагруженный ящиками. Животные нервно косились на возникающие рельсы.

— До Ред-Месы двадцать миль, — сказал доктор. — Если не останавливаться, будем там после рассвета.

— Поезд быстрее, — заметил Бриггс.

— Поэтому он не должен узнать, куда мы едем.

Пыль присела возле следов костяного койота.

Они всё ещё тянулись против ветра.

Девочка провела по ним ладонью.

Отпечатки изменились.

Теперь они вели на север, прочь от города.

Новые рельсы повернули вслед за ними.

— Линия видит следы, — сказала она. — Но не знает, кто их оставил.

Элай посадил Натана на лошадь доктора.

— Значит, мы поедем в одну сторону, а следы отправим в другую.

— Ненадолго, — ответила Пыль. — К полудню они поймут.

— Кто «они»?

Девочка посмотрела на билеты, рассыпанные среди костей.

На каждом проступало одно и то же имя:

ЭЛАЙ КОУЛ.

— Все, кто уже купил билет на вашу смерть.

Они двинулись к Ред-Месе до рассвета.

Доктор Вейл ехал впереди. Рут поддерживала Натана в седле. Бриггс замыкал отряд, постоянно оглядываясь на чёрные рельсы, уходившие в ложном направлении.

Гаррет сидел на муле и держал сковороду поперёк седла, словно кавалерийскую саблю.

Пыль ехала вместе с Элаем.

Она была лёгкой, почти невесомой. Её руки обхватывали его за пояс, но в них не чувствовалось тепла.

— Ты живая? — спросил Элай.

— Иногда.

— Очень точный ответ.

— Я родилась. Значит, была живой.

— А теперь?

Девочка посмотрела на свои босые ноги.

— Поезд забрал моё имя из памяти города. Когда никто не помнит человека, ему трудно оставаться настоящим.

— Ты сказала, тебя зовут Пыль.

— Так меня назвал ветер.

— А настоящее имя?

Она долго молчала.

— Я надеялась, что Рут вспомнит.

Элай посмотрел вперёд.

Телеграфистка ехала рядом с Натаном и не сводила с него глаз.

— Она вспомнит.

— А если нет?

— Тогда придумаешь новое.

Пыль нахмурилась.

— Имя нельзя просто придумать.

— Все имена когда-то кто-то придумал.

Девочка подумала.

— Как вы выбрали имя своей дочери?

Элай натянул поводья.

Лошадь сбавила шаг.

— Откуда ты знаешь?

— Слышала, когда койот ел ваши воспоминания.

Он хотел рассердиться, но не смог.

— Сара выбрала.

— Эвелин?

Элай закрыл глаза.

Имя вернулось.

До этого момента он не замечал, что потерял его.

Койот успел забрать часть воспоминания.

— Да, — тихо ответил он. — Эвелин.

— Красивое.

— Она так и не родилась.

— Это не значит, что её не было.

Элай посмотрел на девочку.

Пыль держалась за него и смотрела в сторону рассвета.

— Возможно, ты права.

Впереди показались красные скалы.

За ними лежала Ред-Меса.

Над городом поднимался дым.

Не чёрный пар поезда.

Обычный дым пожара.

— Быстрее! — крикнула Рут.

Они пришпорили лошадей.

Когда отряд поднялся на последний холм, Элай увидел главную улицу.

Несколько домов горели.

Станция была разрушена. Крыша провалилась, окна выбиты, водонапорная башня накренилась над путями.

Но салун «Последняя миля» стоял целым.

Перед ним собрались жители города.

Все смотрели на закрытые двери.

Над вывеской висели часы.

Они показывали без одной минуты двенадцать.

— Почему они не тушат пожар? — спросил Гаррет.

Натан поднял голову.

— Ждут открытия.

— Чего?

— Салуна.

— Я открываю в семь утра.

— Сегодня вы открыли раньше.

Гаррет посмотрел на свои руки.

— Но ключ у меня.

Двери салуна распахнулись.

Изнутри заиграло пианино.

Весёлая мелодия разнеслась по улице.

Жители Ред-Месы один за другим вошли внутрь.

Последней у дверей появилась высокая фигура в чёрном пальто.

Проводник снял фуражку и поклонился прибывшим.

— Добро пожаловать, господа, — произнёс он. — Сегодня все напитки оплачены железнодорожной компанией.

Он посмотрел прямо на Элая.

А главный приз вечера — билет до Серро-Негро.

Глава шестая. Салун «Последняя миля»

Проводник стоял в дверях салуна и улыбался.

За его спиной горели все лампы, хотя ещё недавно здание было пустым. Сквозь распахнутые окна лилась музыка, звенели стаканы и доносился многоголосый смех.

Гаррет натянул поводья.

— Это моё заведение.

— Было, — сказал Натан.

Бармен медленно повернулся к нему.

— Что значит «было»?

— Проводник вернул себе комнату, которую ты проиграл.

— Я ничего ему не проигрывал.

— Ты просто не помнишь ставку.

На улице продолжали гореть дома. Огонь пожирал сухие стены, перебрасывался с крыши на крышу, но жители Ред-Месы не обращали на пожар внимания. Мужчины и женщины входили в салун, словно шли на воскресную службу.

Никто не выходил обратно.

Доктор Вейл спешился.

— Нужно остановить людей.

Бриггс вытащил револьвер.

— Я закрою двери.

— И запрёте их внутри вместе с проводником?

Шериф посмотрел на салун.

— Тогда выведем всех силой.

— Триста человек? — спросила Рут. — Через один вход?

— Их меньше.

— Откуда вы знаете?

— Я шериф этого города.

— Вы не помнили его кладбище.

Бриггс стиснул зубы.

— Хватит мне это напоминать.

— В этом городе именно напоминания помогают выжить.

Элай наблюдал за проводником.

Тот стоял неподвижно, держа фуражку у груди. Когда последний житель вошёл, он посмотрел на карманные часы.

— Мистер Коул! — позвал проводник. — Представление скоро начнётся.

— Начинайте без меня.

— Главный участник не может отсутствовать.

— Возьмите дублёра.

Проводник перевёл взгляд на Натана.

— Уже брали. Публика осталась недовольна.

Натан побледнел.

Элай спешился и помог брату слезть. После ранения тот едва держался на ногах.

— Ты останешься здесь, — сказал Элай.

— Нет.

— Ты истекаешь кровью.

— Доктор меня зашил.

— Швы не делают человека бессмертным.

— Говоришь так, будто сам когда-нибудь это проверял.

Элай посмотрел на Вейла.

— Удержите его.

— Я не нянька.

— Вы доктор.

— Это не одно и то же.

Натан выпрямился, скрывая боль.

— Дверь в Серро-Негро откроется только после игры. Я нужен внутри.

— Зачем?

— Я знаю правила.

— Тогда расскажи их здесь.

— Проводник меняет правила в зависимости от игроков.

— Очень честно.

— Он никогда не обещал честность.

Пыль сидела перед Элаем на лошади и смотрела на салун.

— Там кто-то плачет.

Музыка гремела так громко, что Элай едва слышал девочку.

— Кто?

— Комната.

Гаррет спрыгнул с мула.

— Комнаты не плачут.

Пыль посмотрела на него.

— Эта плачет уже три года.

Бармен снял шляпу и провёл ладонью по лысине.

— Я построил салун двенадцать лет назад. В нём всегда был один зал, кухня, склад и две комнаты наверху.

— И ещё одна за зеркалом, — сказал Натан.

— Там несущая стена.

— Теперь — нет.

Изнутри донёсся звон колокола.

Проводник снова надел фуражку.

— Господа, ставки сделаны. Прошу занять места.

Двери начали закрываться.

Элай бросился вперёд.

Проводник исчез в полумраке, а створки захлопнулись перед самым лицом стрелка.

Элай дёрнул ручку.

Заперто.

Гаррет оттолкнул его и вставил ключ.

Ключ повернулся, но дверь не открылась.

— Это мой замок.

— Уже нет, — сказал Натан.

Бриггс поднял дробовик и выстрелил в петли.

Дым рассеялся.

Металл остался целым.

На двери появилась табличка:

ЧАСТНОЕ МЕРОПРИЯТИЕ.

ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРИГЛАШЕНИЯМ.

— У кого-нибудь есть приглашение? — спросил Гаррет.

Пыль сняла с шеи железнодорожный билет.

На его обратной стороне проступили золотые буквы:

СТОЛ № 6.

ГОСТЬ: ПЫЛЬ.

— Я не пойду, — сказала девочка.

— Почему? — спросила Рут.

— Потому что там вспомнят моё имя.

Элай присел перед ней.

— Разве ты не этого хотела?

Пыль сжала билет.

— Не так.

— Что значит «не так»?

— Иногда украденное возвращают испорченным.

Из салуна снова донёсся звон.

На двери появились новые слова:

ДО НАЧАЛА ИГРЫ — ОДНА МИНУТА.

Рут обошла здание и заглянула в окно.

— Их не видно.

— Что внутри? — спросил Бриггс.

— Не наш салун.

Элай подошёл.

За стеклом простирался огромный зал.

Он был во много раз шире самого здания. Под потолком висели хрустальные люстры, стены покрывали красные обои, а между колоннами стояли десятки игровых столов.

За ними сидели жители Ред-Месы.

Одни играли в карты. Другие бросали кости. Третьи крутили барабаны механических аппаратов, украшенных медными черепами.

За каждым человеком стояла тень.

И шептала ему на ухо.

У дальней стены возвышалась сцена. На ней оркестр без музыкантов играл весёлую мелодию. Скрипки двигали смычками сами, клавиши пианино нажимались невидимыми пальцами.

Над сценой висела вывеска:

КАЗИНО «ПОСЛЕДНЯЯ МИЛЯ»

ВЫИГРАЙТЕ ЖИЗНЬ, КОТОРОЙ У ВАС НЕ БЫЛО

Гаррет заглянул через плечо Рут.

— Я никогда не разрешал азартные игры.

— Ты сам проиграл здесь больше всех, — сказал Натан.

Бармен повернулся к нему.

— Что именно?

— Выход.

Гаррет медленно посмотрел на дверь.

— Я проиграл выход из собственного салуна?

— Не только для себя.

На табличке осталось:

ТРИДЦАТЬ СЕКУНД.

Элай взял билет у Пыли.

Буквы изменились:

ГОСТЬ: ЭЛАЙ КОУЛ.

— Похоже, приглашение не именное.

— Оно именное, — возразила девочка. — Просто билет считает, что вы — это я.

— Почему?

— Потому что линия ещё не решила, кто из нас существует меньше.

Элай приложил билет к двери.

Замок щёлкнул.

— Входим вместе, — сказал он. — Не разделяемся. Не принимаем напитки. Не делаем ставок.

— И не отвечаем знакомым голосам, — добавил Вейл.

Гаррет поднял сковороду.

— Можно хотя бы бить мебель?

— Только если она первая начнёт.

Элай открыл дверь.

Внутри пахло табаком, духами и дождём.

Последний запах был невозможен. В Ред-Месе не было дождя несколько месяцев.

Дверь захлопнулась за ними.

Элай сразу обернулся.

Вместо выхода на стене висела картина: открытая дверь, за которой виднелась горящая улица.

Он коснулся холста.

Краска была влажной.

— Выход уже проигран, — сказал Натан. — Теперь его придётся выиграть обратно.

— Я не собираюсь играть.

— Тогда мы останемся здесь.

К ним подошла женщина в золотом платье. На лице у неё была белая маска без отверстий для глаз.

На подносе стояли бокалы.

— Добро пожаловать в «Последнюю милю».

Голос принадлежал Саре.

Элай замер.

Женщина повернулась к нему.

— Виски?

Он почувствовал запах яблочного мыла.

Так пахли волосы Сары.

— Нет.

— Ты всегда пил, когда боялся.

— Вы ошиблись человеком.

— Нет, Элай.

Женщина подняла маску.

Под ней не было лица.

Только тёмная вода, по поверхности которой шёл дождь.

— Я никогда не ошибалась в тебе.

Элай отступил.

Вейл ударил подносом снизу. Бокалы взлетели и разбились.

Из них на пол выпали человеческие зубы.

Женщина издала раздражённый вздох.

— Грубость не предусмотрена правилами.

— Тогда измените правила, — сказал доктор.

Она повернулась к нему.

На мгновение голос стал детским.

— Папа?

Вейл выстрелил ей в грудь.

Золотое платье опало на пол.

Под ним никого не оказалось.

— Я предупреждал, — сказал доктор. — Не отвечайте знакомым голосам.

— Вы сами ответили выстрелом, — заметил Гаррет.

— Это другое.

По залу пронёсся звон колокола.

Игроки замерли.

На сцене появился проводник.

Теперь он был одет в белый фрак. В одной руке держал серебряный компостер, в другой — колоду чёрных карт.

— Дамы и господа! — объявил он. — Наш главный гость прибыл.

Все головы повернулись к Элаю.

Жители города улыбались.

На некоторых лицах не было глаз. У других отсутствовали рты. Несколько человек выглядели моложе на десятки лет.

Женщина, которую Элай видел на въезде в город, сидела за столом с подростком.

Она держала его за руку и плакала от счастья.

— Мой сын, — сказала она. — Он вернулся.

Под столом вместо ног у подростка извивались железнодорожные рельсы.

— Казино даёт каждому игроку шанс вернуть утраченное, — продолжал проводник. — Любовь. Молодость. Богатство. Прощение. Иногда даже правду.

На сцене открылся занавес.

За ним стояло большое зеркало в золотой раме.

Гаррет выругался.

— Оно висело над моей стойкой.

— Всё верно, — сказал проводник. — Мистер Фоулз любезно предоставил главный вход.

— Я ничего не предоставлял.

— Вы поставили его на кон.

— Когда?

— В ночь, которую решили забыть.

Проводник щёлкнул пальцами.

Перед Гарретом появился игровой стол.

На зелёном сукне лежали две карты, стакан и ключ от салуна.

По другую сторону сидел молодой Гаррет. Без седых волос, худой, в чистой рубашке.

Рядом с ним стояла женщина с младенцем на руках.

— Люси, — прошептал бармен.

Молодой Гаррет бросил карты.

— Ещё одну раздачу.

За столом сидел проводник.

— У вас больше нечего поставить.

— Есть салун.

— Салун мне не нужен.

— Тогда что?

Проводник указал на женщину и ребёнка.

— Ваш путь домой.

Воспоминание рассыпалось.

Гаррет стоял неподвижно.

Сковорода выпала из его руки.

— У меня была жена.

— И дочь, — сказала Пыль.

Бармен закрыл лицо ладонями.

— Я не помнил.

— Вы очень старались, — ответил проводник. — Это была часть сделки.

Гаррет бросился к сцене.

Два крупье без лиц преградили ему путь. Их руки были сделаны из игральных карт.

Элай схватил бармена за плечо.

— Не сейчас.

— Там моя семья!

— Это воспоминание.

— Тем более!

Гаррет вырвался.

Один крупье ударил его. Карточная ладонь рассекла щёку, оставив четыре тонких пореза.

Бриггс вытащил револьвер.

Проводник поднял компостер.

— Оружие разрешено только как ставка.

Все револьверы в зале одновременно вылетели из кобур.

Они поднялись к потолку и зависли над игроками.

Странный револьвер Элая остался на месте.

Проводник нахмурился.

— Незарегистрированный предмет.

— Подайте жалобу ещё раз.

— Уже рассматривается.

Натан опёрся о стол.

На его рубашке проступила кровь.

Проводник посмотрел на него.

— Бывший Машинист. Как трогательно.

— Открой дверь в Серро-Негро.

— Вы знаете цену.

— Назови её.

— Игра.

— Какая?

Проводник разложил чёрные карты веером.

— Шесть игроков. Шесть ставок. Одна победа.

Перед ними появился круглый стол с шестью стульями.

На каждом была табличка:

ЭЛАЙ КОУЛ

НАТАН КОУЛ

РУТ МОРРОУ

УИЛЬЯМ БРИГГС

ИОНА ВЕЙЛ

ПЫЛЬ

Гаррет посмотрел на стол.

— А я?

— Вы уже проиграли.

— Тогда дайте сыграть снова.

— Повторная ставка запрещена.

— Я не хочу повторять. Хочу поставить другое.

Проводник улыбнулся.

— У вас осталось что-то ценное?

Гаррет поднял с пола сковороду.

— Мой салун.

— Он уже мой.

— Тогда моя жизнь.

— Она также принадлежит линии.

Бармен задумался.

Потом посмотрел на Пыль.

— Моё место за столом.

Проводник перестал улыбаться.

— Объяснитесь.

— Поставлю право играть вместо кого-то.

— Чьё место вы хотите занять?

— Девочки.

Пыль подняла голову.

— Нет.

— Ты ребёнок.

— Я не ребёнок.

— Для меня — ребёнок.

— Вы меня даже не помните.

— Теперь помню достаточно.

Гаррет повернулся к проводнику.

— Ставлю всё, что осталось от меня, за её стул.

Крупье зашептались.

Проводник посмотрел на потолок, будто слушал приказ.

Тени над игроками заволновались.

— Ставка принята.

Табличка ПЫЛЬ потемнела.

На ней появилось:

ГАРРЕТ ФОУЛЗ

Девочка схватила бармена за руку.

— Вы исчезнете.

— Возможно.

— Тогда вас снова забудут.

— Это уже случалось. Не самое худшее, что бывало.

— Почему вы это делаете?

Гаррет посмотрел на неё.

— Потому что моя дочь должна быть примерно твоего возраста.

Пыль отвернулась, чтобы никто не увидел её лица.

Проводник указал на стулья.

— Прошу игроков занять места.

Элай сел первым.

— Правила.

— Каждый получает одну карту, — сказал проводник. — На карте изображена жизнь, которую игрок мог прожить.

Крупье положили перед каждым по чёрной карте рубашкой вверх.

— Игрок может принять эту жизнь или отказаться. Принявший получает желаемое, но отдаёт нынешнее прошлое. Отказавшийся сохраняет себя и продолжает игру.

— Где дверь? — спросила Рут.

— Она достанется последнему игроку, сохранившему своё прошлое.

— Значит, достаточно всем отказаться?

— Нет. После каждого круга один игрок обязан принять карту.

— Кто решает?

Проводник улыбнулся.

— Остальные.

Бриггс побледнел.

— Мы должны пожертвовать кем-то из своих?

— Предпочитаю выражение «помочь сделать выбор».

— А если не выберем?

— Все примут карты.

Натан сел рядом с Элаем.

— Нельзя доверять изображениям.

— Они лгут?

— Нет. Это хуже. Они показывают правду.

Проводник хлопнул в ладони.

— Первый круг.

Карты перевернулись сами.

Перед Элаем лежало изображение ранчо.

Солнце садилось за поле. На крыльце стояла Сара. Рядом — девочка лет пяти с тёмными волосами.

Эвелин.

Она увидела Элая и побежала к нему.

Карта ожила.

Ребёнок смеялся. Сара улыбалась. Из дома доносился запах хлеба.

— Эта жизнь была возможна, — сказал проводник. — Если бы вы уехали с братом в Калифорнию, Сара последовала бы за вами. Ребёнок выжил бы.

Элай не мог отвести глаз.

Девочка протягивала к нему руки.

— Папа!

Он почувствовал, как что-то рвётся внутри.

— Нужно только принять карту, — прошептал проводник. — И это станет вашим прошлым.

— Что случится с тем, которое у меня есть?

— Вы его забудете.

— Натана?

— Возможно.

— Ред-Месу?

— Безусловно.

— Чёрное Солнце?

Проводник замолчал.

Элай перевернул карту рубашкой вверх.

— Отказываюсь.

Сцена исчезла.

На месте тепла осталась боль.

Рут смотрела на свою карту.

На ней была телеграфная станция в большом городе. Солнечный свет падал на чистый стол. На стене висело объявление:

ГЛАВНЫЙ ОПЕРАТОР — РУТ МОРРОУ

Рядом стоял мужчина в форме железнодорожного инженера. Он обнимал её за плечи.

Рут провела пальцем по изображению.

— Кто он? — спросил Элай.

— Не помню.

— Его звали Томас Грей, — сказал проводник. — Вы собирались пожениться.

Рут вздрогнула.

— Он работал в Ред-Месе?

— Руководил прокладкой северного участка.

Бриггс опустил глаза.

— Один из двадцати семи?

— Нет, — ответил проводник. — Двадцать восьмой.

— Вы говорили о двадцати семи, — сказала Рут шерифу.

— Я не помнил его.

— Ты помог забыть.

Бриггс не ответил.

На карте Томас повернулся к Рут.

— Мы можем уехать, — сказал он. — Сегодня же.

Она протянула руку.

Проводник наклонился ближе.

— Примите карту, и он никогда не войдёт в тоннель.

Рут закрыла глаза.

— А Элай?

— Вы никогда не получите его телеграмму.

— Пыль?

— Никогда не встретите.

— Сент-Луис?

— Это больше не будет вашей заботой.

Рут медленно убрала руку.

— Отказываюсь.

Карта почернела.

Перед Бриггсом лежала звезда шерифа.

Новая, блестящая.

На главной улице Ред-Месы стояли двадцать семь живых рабочих. Они смеялись, грузили инструменты, запрягали лошадей.

Среди них был молодой Томас Грей.

— Вы не входите в тоннель, — сказал проводник. — Предупреждаете людей. Никто не погибает. Город помнит своих детей. Кладбище остаётся маленьким.

Бриггс смотрел на карту.

— Я мог это сделать.

— Да.

— Почему не сделал?

— Потому что испугались.

Шериф протянул руку.

Рут схватила его за запястье.

— Не смей.

— Я могу всё исправить.

— Нет. Ты забудешь, зачем мы здесь.

— Зато они будут живы.

— Это не они. Это другая жизнь.

— Для них разницы нет.

— Для нас есть.

Бриггс посмотрел на неё.

— Ты ненавидишь меня за случившееся.

— Да.

— Тогда почему останавливаешь?

— Потому что ты должен помнить, за что я тебя ненавижу.

Он отдёрнул руку.

— Отказываюсь.

Карта исчезла.

Доктор Вейл увидел свою дочь.

Она лежала в постели, но не болела. Щёки были румяными, дыхание — ровным. Рядом на столе стоял флакон лекарства.

— Препарат, который вы могли приготовить, — сказал проводник. — Если бы не потратили время на поиски поезда.

Вейл взял карту.

— Формула настоящая?

— Разумеется.

— Она сработала бы?

— Да.

— Я могу запомнить состав?

— Только приняв карту.

— И потеряв нынешнее прошлое.

— Вместе с болью.

Доктор изучал формулу в углу изображения.

Губы его шевелились.

Проводник быстро накрыл эту часть карты ладонью.

— Не жульничать.

Вейл усмехнулся.

— Тогда ваша игра недостаточно хорошо устроена.

Он перевернул карту.

— Отказываюсь.

Перед Гарретом появилась жена.

Люси сидела в салуне за чистым столом. Рядом играла девочка с деревянной лошадкой. На стене не было зеркала.

Молодой Гаррет вошёл с улицы, снял шляпу и поцеловал жену.

— Вы не садитесь за тот стол, — сказал проводник. — Не принимаете первую ставку. Не проигрываете комнату. Ваша семья остаётся с вами.

Гаррет смотрел на дочь.

— Как её звали?

— Вы должны принять карту, чтобы узнать.

— Я ставил своё место ради Пыли.

— Отказ не нарушит ставку.

— А принятие?

— Вы никогда не встретите Пыль.

Девочка стояла за его стулом.

— Возьмите карту, — тихо сказала она.

Гаррет повернулся.

— Нет.

— Это ваша семья.

— А ты?

— Я не ваша.

— Сейчас — моя ответственность.

— Я не просила.

— Дети редко просят взрослых не быть трусами. Обычно приходится догадываться самим.

Он перевернул карту.

— Отказываюсь.

Пыль сжала его плечо.

Натан смотрел на свою карту дольше всех.

Элай не видел изображения.

— Что там? — спросил он.

— Ничего.

— Покажи.

Натан прикрыл карту рукой.

— Это моё.

Проводник подошёл ближе.

— Мистер Натан Коул получил особенно интересную возможность.

— Замолчи.

— Он может никогда не садиться в поезд.

Элай посмотрел на брата.

— Тогда почему скрываешь?

Натан медленно убрал ладонь.

На карте была река.

Та самая, где он исчез.

Но на берегу стоял Элай.

Натан сидел в седле, живой и невредимый.