Поезд до черного солнца

— В этой жизни ваш старший брат погибает вместо вас, — сказал проводник.

На изображении конь Элая сорвался в воду.

Сара выбежала к берегу.

Натан бросился следом, но течение уже уносило тело.

— Ты можешь принять её? — спросил Элай.

— Я могу получить четыре года жизни.

— Ценой моей смерти.

— Ты уже много раз готов был умереть за меня.

— Это не ответ.

Натан смотрел на карту.

— В той жизни я не сяду в поезд. Не стану Машинистом. Линия не найдёт тебя.

— Чёрное Солнце всё равно придёт?

— Не знаю.

Проводник улыбнулся.

— Иногда один брат должен уступить место другому.

Элай положил ладонь на стол.

— Прими, если хочешь.

Натан поднял глаза.

— Ты серьёзно?

— Это твоя карта.

— Ты позволишь мне убить тебя?

— Это уже случилось в другой жизни. Не со мной.

— Именно так ты оправдываешь всё плохое?

— Обычно я использую виски.

Натан рассмеялся.

Смех перешёл в кашель.

Кровь проступила на его губах.

Он перевернул карту.

— Отказываюсь.

Проводник собрал все карты, кроме одной.

Перед Пылью стула не было, но на столе появилась её карта.

Она лежала между игроками.

На ней был изображён дом.

Небольшой, белый, с верандой. Перед ним стояла женщина. Рядом — маленькая девочка в синем платье.

Не Пыль.

У девочки были длинные волосы, чистое лицо и красная лента на шее.

Рут вскрикнула.

— Я знаю её.

Пыль шагнула к столу.

— Кто?

Рут смотрела на женщину у дома.

— Это моя мать.

— А девочка?

Телеграфистка закрыла рот ладонью.

— Моя сестра.

Пыль не двигалась.

— Как её звали?

Рут начала плакать.

— Мириам.

Колокольчик в руках девочки тихо звякнул.

— Моё имя… Мириам?

— Да.

Воспоминания возвращались к Рут одно за другим.

Она упала на колени.

— Ты родилась через два года после меня. Мама умерла не тогда, когда мне было шесть. Она умерла позже. Ты была рядом. Я обещала заботиться о тебе.

Пыль — Мириам — смотрела на карту.

— Что случилось?

Проводник ответил:

— Ваша мать приобрела два билета.

Рут резко повернулась к нему.

— Зачем?

— Старшая дочь была больна. Очень больна.

— Я?

— Она просила поезд отвезти вас туда, где можно найти лекарство.

— А Мириам?

— Плата за проезд.

Рут пошатнулась.

— Нет.

— Ваша мать согласилась отдать память младшей дочери, чтобы спасти старшую.

— Она бы никогда…

— Родители совершают удивительные сделки, когда боятся потерять ребёнка.

Иона Вейл опустил голову.

На карте женщина обнимала обеих дочерей.

— Эта жизнь показывает мир, где мать отказалась от сделки, — сказал проводник. — Рут умерла от болезни. Мириам выросла рядом с матерью.

Пыль протянула руку к карте.

— Мама помнила бы меня.

— Всю жизнь.

— А Рут?

— Умерла бы в семь лет.

Девочка посмотрела на сестру.

Рут стояла на коленях, не пытаясь оправдаться.

— Я не знала, — прошептала она. — Клянусь, я не знала.

— Потому что меня отдали за тебя.

— Да.

Проводник повернулся к игрокам.

— Первый круг завершён. Один должен принять карту.

Все молчали.

— Выбирайте.

На столе появились шесть маленьких жетонов с именами.

— Нет, — сказал Элай.

— Правила требуют решения.

— Тогда выбираем вас.

— Я не игрок.

— Вы сидите за столом.

Проводник посмотрел вниз.

Перед ним действительно появился стул.

На спинке была табличка:

ПРОВОДНИК

По залу прошёл шёпот.

Крупье замерли.

Оркестр сбился с мелодии.

Проводник медленно повернулся к Пыли.

Девочка держала две половинки колокольчика.

Серебряная цепочка светилась.

— Что вы сделали?

— Вернула вам место, — ответила она. — Комната помнит, что вы тоже когда-то играли.

Стул сам подвинулся к столу.

Проводник попытался отойти, но его ноги приросли к полу чёрными рельсами.

— Это нарушение.

— Тогда подайте жалобу, — сказал Элай.

На стол перед проводником легла карта.

Он не хотел её переворачивать.

Карта перевернулась сама.

На ней был мужчина.

Обычный человек в форме железнодорожного кондуктора. Молодой, усталый, с тёмными волосами. Он стоял на маленькой станции рядом с женщиной и мальчиком.

Человеческий зуб на цепочке у проводника задрожал.

— Кто это? — спросила Рут.

Натан смотрел на изображение.

— Он.

Проводник закрыл карту ладонью.

— Игра прекращена.

— Нет, — сказал Элай. — Теперь ваша очередь.

— Я управляю игрой.

— Похоже, уже нет.

Пыль позвонила.

Треснувший колокольчик издал слабый звук.

Маска проводника дрогнула.

На мгновение восковое лицо исчезло.

Под ним показалось человеческое.

То же, что на карте.

— Назовите себя, — сказала Пыль.

— У меня нет имени.

— Есть.

— Оно утрачено.

— Поэтому вы работаете на линию.

Проводник зашипел.

Из его рта вырвался чёрный пар.

— Назовите себя! — крикнула девочка.

По залу погасли половина ламп.

Игроки перестали улыбаться.

Крупье рассыпались картами.

Проводник вцепился в край стола.

— Сэмюэл, — прошептал он.

Зуб на цепочке треснул.

— Сэмюэл Крейн.

На карте мальчик побежал к нему.

— Папа!

Проводник закрыл глаза.

— Я отказался от них.

— За что? — спросил Элай.

— За место в поезде.

— Зачем?

— Чтобы не умереть.

— И как, получилось?

Сэмюэл Крейн посмотрел на свои длинные пальцы.

— Не вполне.

Проводник взял карту.

Зал содрогнулся.

— Примете её? — спросила Пыль.

— Если приму, линия потеряет проводника.

— Это плохо?

— Для линии — да.

— Тогда принимайте.

Сэмюэл сжал карту.

— Я забуду поезд.

— Повезло.

— И вас.

— Переживём.

Он посмотрел на мальчика и женщину на изображении.

Впервые в его глазах появился страх.

Не холодная осторожность существа.

Обычный человеческий страх надежды.

— Я принимаю.

Карта вспыхнула.

Белый огонь охватил проводника.

Он закричал.

Чёрное пальто рассыпалось пеплом. Фуражка упала на стол. Длинные пальцы стали человеческими.

На стуле остался мужчина в выцветшей железнодорожной форме.

Он смотрел вокруг и тяжело дышал.

— Где я?

Пыль забрала у него карту.

— На последней миле.

Казино начало рушиться.

Люстры падали. Красные стены трескались. Игровые столы превращались в обычную мебель салуна. Жители Ред-Месы просыпались, оглядывались и кричали.

На сцене золотое зеркало покрылось рябью.

В нём появилась пустыня под чёрным небом.

Скалы.

Покинутый город.

Над воротами висела вывеска:

СЕРРО-НЕГРО

Натан поднялся.

— Дверь открыта.

— На сколько? — спросил Элай.

Сэмюэл Крейн смотрел на зеркало.

— До прибытия нового проводника.

— Кто им станет?

Бывший проводник повернул голову к потолку.

Оттуда донёсся металлический стук.

Револьверы, зависшие над игроками, начали падать.

Среди них появилось человеческое тело.

Шериф Бриггс поймал женщину в длинном чёрном пальто.

Её лицо было закрыто волосами.

Она подняла голову.

Рут отшатнулась.

— Мама?

Женщина открыла глаза.

Вместо зрачков в них вращались маленькие железнодорожные часы.

— Посадка в Серро-Негро, — произнесла она. — Одна минута.

Пыль уронила колокольчик.

— Нет.

Новая проводница улыбнулась дочерям.

Билеты, пожалуйста.

Глава седьмая. Девочка по имени Пыль

— Билеты, пожалуйста, — повторила женщина.

Её голос был голосом матери.

Но говорил им поезд.

Чёрное пальто сидело на ней так, будто его шили из ночи. Серебряные пуговицы напоминали маленькие луны, а на груди висел компостер Сэмюэла Крейна. Из-под длинных волос смотрели глаза с вращающимися циферблатами.

Обе стрелки показывали без одной минуты двенадцать.

Пыль отступила.

— Мама…

Женщина повернулась к ней.

На мгновение металлический блеск в глазах исчез.

— Мириам.

Рут вздрогнула.

Это имя прозвучало не как обращение.

Как удар колокола, много лет пролежавшего под землёй.

Стены казино продолжали рушиться. Красные обои отслаивались длинными полосами, открывая обычные доски салуна. Люстры превращались в керосиновые лампы и падали на столы. Игровые автоматы лопались, выпуская вместо монет зубы, пуговицы и обручальные кольца.

Жители Ред-Месы метались между столами, не понимая, где оказались.

За золотым зеркалом темнела пустыня Серро-Негро.

Путь был открыт.

Но между ним и зеркалом стояла новая проводница.

— У нас меньше минуты, — сказал Натан.

Женщина перевела на него взгляд.

— Бывший Машинист не имеет права объявлять расписание.

— Тогда объявите сами.

Она достала карманные часы.

На крышке было выгравировано семейное имя:

МОРРОУ

— Пятьдесят две секунды, — сказала она. — После этого переход закроется.

Гаррет подхватил с пола свою сковороду.

— Значит, хватит на всех.

— Не на всех, — ответила проводница. — Только на пассажиров с действительными билетами.

Сэмюэл Крейн стоял возле игрового стола, всё ещё сжимая карту принятой жизни. Теперь он выглядел обыкновенным человеком: уставшим, растерянным и слишком маленьким для огромного салуна.

Он посмотрел на женщину в чёрном пальто.

— Элеанор Морроу.

Рут повернулась к нему.

— Так звали нашу мать?

— Да.

— Вы её знали?

Сэмюэл закрыл глаза.

— Я пробил её билет.

Пыль бросилась на него.

Она была маленькой, но ударила так сильно, что бывший проводник отлетел к столу.

— Ты забрал меня!

— Мириам! — Рут схватила сестру за плечи.

— Он забрал моё имя! Он заставил маму забыть меня!

Сэмюэл не защищался.

Из разбитой губы потекла кровь.

Настоящая, красная.

— Я исполнял условия сделки, — сказал он.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

— Это не делает её правильной!

— Нет.

Сэмюэл поднял на неё глаза.

— Не делает.

Новая проводница щёлкнула компостером.

Звук прокатился по салуну.

Двери и окна захлопнулись. На них появились металлические решётки. Жители города оказались заперты внутри.

— Сорок пять секунд, — произнесла Элеанор.

Элай встал между ней и золотым зеркалом.

— Какие билеты вам нужны?

— Те, которые уже оплачены.

— Мы ничего не покупали.

— Покупка совершена задолго до вашего прибытия.

Она указала компостером на Элая.

В воздухе перед ним появилась карточка.

На ней было написано:

ЭЛАЙ КОУЛ

МАРШРУТ: РЕД-МЕСА — СЕРРО-НЕГРО

ОПЛАТА: ПОСЛЕДНЕЕ ВОСПОМИНАНИЕ О БРАТЕ

Элай посмотрел на Натана.

— Нет.

— В таком случае билет недействителен.

— Найдите другую цену.

— Железнодорожная компания не торгуется.

— А казино только что проиграло своего проводника.

— Казино принадлежало прежнему служащему. Его ошибки не отменяют правил линии.

Сэмюэл вытер кровь с подбородка.

— Правила можно менять.

Элеанор повернула голову.

— Вы освобождены от должности.

— Именно поэтому могу говорить правду.

— Бывшие служащие не обладают полномочиями.

— Зато сохраняют знания.

Сэмюэл подошёл к золотому зеркалу.

Пустыня за ним дрожала, словно отражение на воде. Над покинутым городом Серро-Негро висел чёрный полумесяц.

— Билет нужен не для прохода, — сказал он. — Билет нужен линии, чтобы знать, кого вернуть.

— Куда вернуть? — спросила Рут.

— В расписание.

— А если пройти без билета?

Сэмюэл посмотрел на Элеанор.

— Человек выпадет из линии.

— Исчезнет?

— Для поезда — да.

— А для мира?

— Не знаю. Никто не пробовал.

Пыль подняла треснувший колокольчик.

— Я пробовала.

Все посмотрели на неё.

— Меня забыли. Поезд перестал считать меня пассажиром. Но я осталась.

— Не полностью, — сказала Элеанор.

Голос матери на мгновение стал мягким.

— Ты стала Пылью.

— Лучше быть Пылью, чем платой.

Стрелки в глазах проводницы сдвинулись.

Без пятидесяти восьми секунд двенадцать.

Потом без пятидесяти семи.

— Тридцать девять секунд, — объявила она.

Элай посмотрел на золотое зеркало.

До него было около двадцати шагов.

Между ними стояла Элеанор.

Он мог попытаться прорваться. Но за первым прошёл бы не каждый. Иона Вейл поддерживал Натана, едва державшегося после ранения. Рут не оставила бы сестру. Бриггс и Гаррет не бросили бы жителей.

А поезд рассчитывал именно на это.

— Сколько человек может пройти без билетов? — спросил Элай.

Сэмюэл задумался.

— Зеркало удерживает не количество. Оно удерживает историю.

— Говорите понятнее.

— Переход соединяет два места, потому что линия помнит их частью одного маршрута. Чем больше людей проходят, тем тяжелее становится воспоминание.

Гаррет поднял руку.

— Теперь ещё непонятнее.

— Пять или шесть человек, — перевела Рут. — Потом дверь закроется.

— Семь, если один не отбрасывает тени, — сказала Пыль.

Она посмотрела под ноги.

У неё действительно не было тени.

Свет от горящих ламп проходил сквозь девочку, не замечая её.

Рут крепче сжала её руку.

— Ты проходишь со мной.

— Возможно, зеркало меня не увидит.

— Тогда я заставлю его увидеть.

— Именно этого я боюсь.

Элеанор подняла компостер.

— Тридцать пять секунд.

Бриггс вскинул револьвер.

— Отойдите от зеркала.

Проводница улыбнулась.

— Шериф Уильям Бриггс. Ваш билет оплачен тремя годами вины.

Перед ним возникла карточка.

МАРШРУТ: РЕД-МЕСА — ПОСЛЕДНЯЯ СТАНЦИЯ

ОПЛАТА ПОЛУЧЕНА ПОЛНОСТЬЮ

Бриггс выстрелил.

Пуля остановилась в воздухе перед лицом Элеанор.

Она взяла её двумя пальцами.

На свинце проступили маленькие цифры.

— Частная посылка без почтовой марки.

Она уронила пулю.

Та превратилась в чёрного жука и уползла под стол.

— Я пытался, — сказал Бриггс.

— Очень убедительно, — ответил Гаррет.

Элай подошёл к шерифу.

— Вы останетесь здесь.

— Нет.

— Город нуждается в шерифе.

Бриггс оглянулся на жителей.

Люди толпились у решёток, пытались выбить двери стульями и бутылками. На улице горели дома.

— Город три года обходился без настоящего шерифа.

— Значит, самое время им стать.

— Ты не можешь приказывать мне.

— Могу попросить.

— Это звучало как приказ.

— Я плохо прошу.

Бриггс посмотрел на него и невольно усмехнулся.

— Не умирай там.

— Постараюсь испортить кому-нибудь настроение раньше.

Гаррет шагнул вперёд.

— Я тоже останусь.

Пыль резко повернулась.

— Нет.

— Кто-то должен открыть двери, потушить пожар и объяснить всем, почему за ночь их салун стал казино.

— Это ваш салун.

— Вот именно. Не могу позволить ему сгореть, пока меня нет.

— Вы останетесь ради здания?

— Ради людей внутри.

Гаррет наклонился к девочке.

— И ради возможности поставить на дверь новый замок.

Пыль прижала к груди колокольчик.

— Вы сказали, что я ваша ответственность.

— Не навсегда.

— Почему?

— Потому что ты не вещь, чтобы тебя кому-то отдавать.

Он коснулся пальцем её лба.

— Теперь ты сама за себя отвечаешь. А Рут будет рядом, когда решишь поступить совсем глупо.

— Почему вы думаете, что я буду?

— Потому что ты мне нравишься.

Гаррет выпрямился и посмотрел на Элая.

— Верните её.

— Постараюсь.

— Нет. Не «постараюсь».

— Верну.

Бармен кивнул.

— Вот теперь договорились.

Элеанор щёлкнула часами.

— Двадцать восемь секунд.

Сэмюэл подошёл к Бриггсу.

— Я помогу открыть двери.

Шериф посмотрел на него.

— Вы знаете как?

— Когда-то я запирал их.

— Этого недостаточно, чтобы доверять вам.

— Я и не прошу доверия.

Сэмюэл протянул ему серебряный компостер, оставшийся от прежней формы. Элеанор носила другой — новый, тёмный, с вращающимся колесом внутри.

— Пробейте решётку в месте, где сходятся три прута.

Бриггс взял инструмент.

— Что произойдёт?

— Линия решит, что дверь уже использована.

— А потом?

— Она откроется.

— И всё?

— Возможно, выпустит что-нибудь ещё.

— Наконец-то понятная часть плана.

Рут вышла вперёд.

— Мама.

Элеанор Морроу посмотрела на неё.

— Оператор Рут Морроу. Ваш билет оформлен давно.

В воздухе появилась новая карточка.

ОПЛАТА: МЛАДШАЯ СЕСТРА

Рут выхватила билет.

— Сделка была не моей.

— Вы получили выгоду.

— Мне было семь лет.

— Возраст не отменяет прибытия.

— Я ничего не просила.

— Большинство пассажиров оплачивает чужие решения.

Рут разорвала билет.

Половинки не упали. Они превратились в две чёрные бабочки и вернулись в ладонь проводницы.

— Мама, посмотри на меня.

— Я смотрю.

— Нет. Не часы. Ты.

Рут подошла ближе.

Элай хотел удержать её, но Пыль покачала головой.

— Она должна.

Рут остановилась в шаге от матери.

— Ты помнишь, как учила меня читать?

Элеанор не ответила.

— Помнишь, как мы ставили миску под дырой в крыше, когда шёл дождь? Ты говорила, что дом учится играть на барабане.

Циферблаты в глазах женщины замедлились.

— Помнишь синее платье Мириам? Она ненавидела его, потому что воротник колол шею.

Пыль коснулась шеи.

На мгновение на ней появилось синее платье.

Пыльное, порванное, но настоящее.

— Помнишь, как она спрятала твои ножницы в колодце, потому что боялась, что ты снова коротко подстрижёшь ей волосы?

На губах Элеанор появилась слабая улыбка.

— Она сказала, что ножницы утонули сами.

Пыль заплакала.

— Мама.

Стрелки в глазах остановились.

Элеанор выронила часы.

Они ударились о пол.

Треснуло стекло.

— Мириам, — прошептала она.

Девочка бросилась к матери.

Элеанор распахнула руки.

Но Рут перехватила сестру.

— Стой!

В тот же момент чёрное пальто ожило.

Рукава вытянулись вперёд и попытались обхватить Пыль. Из подола вырвались железнодорожные цепи.

Элай выстрелил из обычного револьвера.

Пуля перебила одну цепь. Рут потащила сестру назад.

Элеанор закричала.

— Бегите!

Пальто сжало её шею. Циферблаты снова закрутились в глазах.

— Пассажиры обязаны… предъявить…

Она вцепилась пальцами в воротник, пытаясь сорвать его.

— Я не могу долго удерживать должность.

Натан шагнул к зеркалу.

— Тогда пропусти нас.

— Не могу.

— Ты уже нарушила правила.

— Пальто исправляет нарушение.

Из чёрной ткани показались длинные руки. Они обвились вокруг Элеанор, будто кто-то стоял у неё за спиной и управлял каждым движением.

Невидимый голос заговорил из складок:

ПРОВОДНИК НЕ ИМЕЕТ СЕМЬИ.

Пыль вырвалась из рук Рут.

— Тогда я её уволю.

Она подняла треснувший колокольчик.

— Мириам, нет! — крикнула мать.

Девочка позвонила.

Звук вышел тихим, почти неслышным.

Но зеркало задрожало.

Чёрное пальто дёрнулось.

Пыль позвонила снова.

Серебряная цепочка, удерживавшая колокольчик, стала раскалённой.

— Назови себя! — крикнула она.

— Проводник линии.

— Это должность.

— Элеанор Морроу, — прошептала женщина.

Пальто затянулось туже.

ПРОВОДНИК НЕ ИМЕЕТ ИМЕНИ.

— Назови своих дочерей!

Элеанор зажмурилась.

Из носа у неё потекла кровь.

— Рут.

Один рукав пальто рассыпался пеплом.

— Мириам.

Второй рукав лопнул по шву.

Изнутри хлынул чёрный пар.

— Тринадцать секунд, — выдохнула Элеанор. — Идите.

Элай подхватил Натана.

— Вейл!

Доктор встал с другой стороны и помог поддержать раненого.

Рут потянула Пыль к зеркалу.

Девочка сопротивлялась.

— Мама идёт с нами.

— Не может, — сказала Элеанор.

— Тогда мы останемся.

— Нет.

— Ты уже однажды отдала меня!

Элеанор вздрогнула.

Пальто начало восстанавливаться. Чёрные нити сшивали разорванные рукава.

— Да, — сказала она. — И буду платить за это столько, сколько потребуется.

— Мне не нужна твоя плата.

— Знаю.

— Мне нужна мама.

Элеанор коснулась её щеки.

Пальцы были холодными, но Пыль не отстранилась.

— Тогда помни меня человеком.

— Я не хочу помнить. Я хочу, чтобы ты была.

— Иногда это всё, что остаётся.

Часы на полу начали звонить.

Один раз.

Два.

Три.

— Девять секунд, — сказал Натан.

Элеанор сняла с шеи медальон.

Внутри находилась маленькая фотография двух девочек. Рут было около семи, Мириам — четыре. Обе стояли босиком перед домом и сердито смотрели на фотографа.

Она вложила медальон в руку Пыли.

— Твоё имя никогда не было платой, — сказала мать. — Платой была моя память о тебе. Я согласилась, потому что думала, что любовь останется, даже если забуду её причину.

— Осталась?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что все эти годы мне было больно, а я не понимала почему.

Пыль прижалась к ней.

Чёрное пальто раскрылось за спиной Элеанор, превращаясь в огромные крылья из дыма.

ПРОВОДНИК НЕ ИМЕЕТ ДЕТЕЙ.

— Ошибаешься, — сказала женщина голосу внутри пальто. — У меня их две.

Она толкнула дочерей к зеркалу.

— Сейчас!

Элай и Вейл протащили Натана через золотую поверхность.

Мир за зеркалом прогнулся.

На мгновение Элай почувствовал, будто проходит сквозь ледяную воду. Перед глазами вспыхнули станции, города и лица людей, которых он никогда не встречал.

Затем сапоги ударились о сухую землю.

Он оказался в Серро-Негро.

Иона Вейл вывалился рядом, продолжая держать Натана.

Следом прошла Рут.

Она обернулась.

По другую сторону зеркала Пыль стояла возле матери.

— Мириам! — закричала Рут.

Девочка не двигалась.

Элеанор сказала ей что-то, чего не было слышно.

Пыль покачала головой.

Мать наклонилась и поцеловала её в лоб.

Потом сорвала с себя чёрный воротник.

Из ткани вырвался рой металлических насекомых. Они закружились по салуну, разбивая лампы и окна.

Элеанор схватила дочь и бросила её в зеркало.

Пыль пролетела сквозь поверхность.

Рут поймала её.

В тот же миг переход начал сжиматься.

— Мама! — закричала девочка.

Элеанор стояла по другую сторону.

Пальто вновь охватывало её тело.

За спиной возникли рельсы. Из разрушенной стены салуна показался белый фонарь приближающегося паровоза.

Проводница подняла с пола часы.

Стрелки в её глазах снова начали вращаться.

Но на этот раз она улыбнулась.

— Конечная станция изменена, — произнесла Элеанор.

Её голос разнёсся по линии.

— Следующий пункт — нигде.

Из дыма донёсся рёв:

МАРШРУТ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

— Теперь существует.

Она развернулась к поезду и подняла компостер.

Элай увидел, как чёрные рельсы перед паровозом начали изгибаться. Они пошли вверх по стене, пересекли потолок и исчезли в темноте.

Поезд не смог остановиться.

Он врезался в невозможный поворот.

Вагоны поднялись дыбом.

Окна лопнули.

Пассажиры закричали сотнями голосов.

Зеркало треснуло.

Последнее, что увидела Пыль, — мать в чёрном пальто, стоящая посреди рушащегося салуна и направляющая поезд туда, где не было пути.

Золотая поверхность погасла.

В раме остался обычный тёмный камень.

— Мама!

Пыль ударила по нему кулаками.

— Откройся! Откройся!

Рут обняла её сзади.

Девочка билась, царапала камень, звала мать.

Зеркало не отвечало.

Через несколько секунд из глубины донёсся слабый стук.

Точка.

Тире.

Точка.

Рут замерла.

— Это телеграф?

Она приложила ухо к камню.

Стук повторился.

Пыль перестала сопротивляться.

— Что она говорит?

Рут слушала, закрыв глаза.

— «Живите».

Три коротких удара.