Поезд до черного солнца

Иаков Суслов

Поезд до черного солнца

Пролог. Поезд, которого нет на карте

Первым его услышал старик Финч.

Это случилось в ночь, когда ветер перестал гнать песок по равнине, койоты замолчали, а стрелки часов на станции Ред-Меса остановились без одной минуты двенадцать.

Финч сидел перед телеграфным аппаратом и перечитывал сообщение, пришедшее по мёртвой линии.

Линию оборвало ещё три года назад. Столбы к северу давно повалились, провода унесло ветром, а ближайшая действующая станция находилась в восьмидесяти милях.

Но аппарат продолжал стучать.

ПРИГОТОВЬТЕ ПЛАТФОРМУ.

ОДИН ПАССАЖИР.

БАГАЖА НЕТ.

Финч снял очки и протёр их краем рубахи.

— Не смешно, — сказал он пустой комнате.

Телеграф ответил:

ОН УЖЕ ЖДЁТ.

За окном раздался далёкий гудок.

Не обычный паровозный свист, а низкий протяжный стон, словно под пустыней проснулось огромное животное.

Финч взял фонарь и вышел на платформу.

Рельсы уходили в темноту и заканчивались в трёх милях от станции. Дальше лежало ущелье, где рабочие бросили строительство после обвала.

Поезда здесь не ходили.

Однако вдали уже разгорался круглый белый свет.

Он приближался.

Рельсы задрожали под сапогами старика. Из темноты показался высокий чёрный паровоз. Из трубы валил дым, но ветер не относил его в сторону. Дым поднимался прямо вверх и складывался в силуэты людей.

Поезд двигался бесшумно.

На его вагонах не было номеров. В окнах горел тусклый жёлтый свет, а за стёклами сидели неподвижные пассажиры. Все они смотрели на Финча.

Состав остановился точно напротив станции.

Дверь первого вагона открылась.

На ступеньку вышел проводник в длинном чёрном пальто. Вместо часов на цепочке у него висел маленький человеческий зуб.

— Ваш билет, мистер Финч, — произнёс он.

— Я никуда не еду.

— Все так говорят.

Старик поднял фонарь. На груди проводника серебром блестела табличка:

КОНЕЧНАЯ СТАНЦИЯ

Финч попятился.

В этот момент он понял, что рядом с ним кто-то стоит.

Молодой мужчина в дорожном плаще держал старый кожаный чемодан. Старик никогда раньше его не видел, но лицо незнакомца показалось ему мучительно знакомым.

— Кто вы? — прошептал Финч.

Мужчина печально улыбнулся.

— Твой сын.

Фонарь выпал из руки старика.

Финч помнил, что у него никогда не было детей.

Но почему тогда он плакал?

Проводник протянул ладонь.

— Плата за проезд, мистер Финч. Одно воспоминание. Самое дорогое.

В ту ночь чёрный поезд забрал со станции двух пассажиров.

Утром жители Ред-Месы нашли телеграфную комнату пустой. Никто не смог вспомнить, кто работал там прежде.

Только на столе лежала свежая телеграмма:

СЛЕДУЮЩИЙ ПАССАЖИР — ЭЛАЙ КОУЛ.

Часть I. Чёрное Солнце

Глава первая. Человек с серебряным патроном

Элай Коул увидел Ред-Месу в тот час, когда жара начинала плавить даль.

Город лежал между красными скалами, словно его случайно выронили посреди пустыни и не стали поднимать. Две улицы пересекались у колодца. Вдоль них теснились деревянные дома с выгоревшими вывесками, коновязями и навесами, под которыми прятались от солнца собаки. На северной окраине темнела водонапорная башня, а рядом с ней стояло длинное здание станции.

За станцией рельсы уходили к ущелью.

И там обрывались.

Элай придержал шляпу, когда навстречу ударил горячий ветер. Его гнедой мерин по кличке Иов недовольно фыркнул, но продолжил спускаться по каменистой дороге.

— Не нравится мне это место, — сказал Элай.

Конь мотнул головой.

— Вот и договорились.

Он ехал сюда двенадцать дней.

Сначала поездом до Флэгстаффа, потом почтовым дилижансом, а последние семьдесят миль — верхом. Всё это время в нагрудном кармане его рубашки лежала телеграмма.

Бумага успела пропитаться потом и пахла табаком.

Элай знал текст наизусть.

ЭЛАЙ КОУЛУ.

ВАШ БРАТ НАШЁЛСЯ.

ПРИЕЗЖАЙТЕ В РЕД-МЕСУ ДО НОВОЛУНИЯ.

НЕ САДИТЕСЬ В НОЧНОЙ ПОЕЗД.

РУТ МОРРОУ.

Никакой Рут Морроу он не знал.

Его брат Натан пропал четыре года назад.

Элай лично видел, как река унесла его лошадь. Лично нашёл на берегу окровавленную куртку. Лично простоял три дня у мутной воды, пока шериф не сказал, что искать больше нечего.

Тела они так и не нашли.

С тех пор Элай научился не верить надежде. Надежда была хуже виски: сперва согревала, потом оставляла тебя на земле с пустым карманом и расколотой головой.

Однако телеграмму он не выбросил.

На въезде в город висела перекошенная доска:

РЕД-МЕСА

НАСЕЛЕНИЕ — 312

Число было несколько раз исправлено. Под тройкой проступала четвёрка, под единицей — что-то похожее на семёрку. Последнюю цифру кто-то соскоблил ножом почти до дерева.

Элай остановил Иова.

Под названием города мелом была выведена свежая надпись:

НЕ СЧИТАЙТЕ НАС ПОСЛЕ ЗАКАТА

Ветер поднял клубок сухой травы и покатил его по дороге.

У ближайшего дома сидела женщина в чёрном платье. Она чистила фасоль и внимательно смотрела на Элая.

— Добрый день, мэм.

Женщина ничего не ответила.

— Где найти телеграф?

Она указала подбородком на станцию.

— Рут Морроу там работает?

Женщина уронила стручок.

Её пальцы застыли над миской.

— Кто вам сказал это имя?

— Она сама. Прислала телеграмму.

Женщина перекрестилась.

— Вы ошиблись городом.

— На вывеске написано Ред-Меса.

— Вывески тоже ошибаются.

Она подхватила миску и торопливо скрылась в доме. Дверь захлопнулась, задвинулся засов.

Элай посмотрел на Иова.

— Гостеприимное место.

На главной улице было тихо, хотя ещё не наступил полдень. Из кузницы доносился звон молота. У салуна стояли три лошади. За окнами универсального магазина двигалась чья-то тень.

Люди видели незнакомца, но старались не показывать этого.

Элай чувствовал их взгляды спиной.

Он остановился перед станцией. Над входом висели часы с треснувшим циферблатом. Обе стрелки показывали без одной минуты двенадцать.

Здание выглядело заброшенным. Краска облупилась, одно окно было заколочено, на платформе лежал песок. Однако изнутри слышался быстрый металлический стук.

Телеграф.

Элай привязал Иова и поднялся по ступеням.

Внутри пахло пылью, машинным маслом и озоном. За деревянной перегородкой сидела молодая женщина в белой блузке с закатанными рукавами. Тёмные волосы были собраны на затылке, но несколько прядей прилипли к её вискам.

Она склонилась над телеграфным аппаратом и записывала сообщение.

Элай снял шляпу.

— Мисс Морроу?

Женщина подняла палец, призывая его молчать.

Аппарат выстукивал знаки.

Рут быстро писала, затем остановилась. В комнате стало так тихо, что Элай услышал, как муха бьётся о стекло.

— Что передали? — спросил он.

Рут прочитала запись и нахмурилась.

— «Он приехал».

Она подняла на Элая серые глаза.

— Полагаю, речь о вас.

Элай посмотрел на провода, выходившие из аппарата и тянувшиеся к стене.

— Кто отправитель?

— Не знаю.

— С какой станции?

— Ни с какой.

Рут встала и обошла перегородку. Она была ниже, чем показалось сначала, но двигалась уверенно. На поясе у неё висела кобура с маленьким револьвером.

— Элай Коул?

— Да.

— Покажите телеграмму.

Он достал сложенный листок.

Рут развернула его, прочитала и выругалась так спокойно, словно называла время.

— Не вы отправили? — спросил Элай.

— Нет.

— Здесь ваше имя.

— Я вижу.

— И почерк оператора.

— Я тоже вижу.

Она поднесла бумагу к окну.

— Бланк наш. Печать наша. Код станции наш.

— Но вы её не отправляли.

— Именно.

Элай забрал телеграмму.

— Тогда кто знал, что мой брат пропал?

Рут долго смотрела на него.

— Возможно, тот, кто знает, где он сейчас.

Элай почувствовал, как внутри шевельнулась надежда. Он привычно придавил её.

— Вы видели Натана?

— Как он выглядит?

— Моложе меня на пять лет. Светлые волосы, сломан нос. На левой ладони шрам в форме полумесяца.

— Откуда шрам?

— Пытался открыть ножом банку персиков.

— Получилось?

— Банку открыл я. Ему зашивали руку.

На мгновение уголок рта Рут дрогнул.

— Фотография есть?

Элай вынул из бумажника потёртый снимок. На нём двое молодых мужчин стояли перед ранчо. Элай был худее, Натан — улыбчивее. Между ними сидела собака, не сумевшая смотреть в объектив.

Рут взяла карточку.

Её лицо изменилось.

— Вы его видели, — сказал Элай.

— Не уверена.

— Уверены.

— Четыре ночи назад к станции пришёл мужчина. Пешком, со стороны ущелья. Одежда на нём была покрыта чёрной пылью. Он спросил, какое сегодня число.

— И?

— Я ответила. Он рассмеялся.

— Почему?

— Сказал, что прошло всего три дня.

Элай шагнул ближе.

— Где он?

— Не знаю. Он ушёл до рассвета.

— Куда?

— В город.

— Вы не остановили его?

— Я попыталась. Тогда он посмотрел на меня и назвал имя моей матери.

Элай ждал продолжения.

— Моя мать умерла, когда мне было шесть, — сказала Рут. — Здесь никто не знает, как её звали.

Она вернула фотографию.

— Это мог быть ваш брат. Только он почти не изменился.

Элай посмотрел на снимок.

Натан исчез в двадцать шесть. Сейчас ему должен был исполниться тридцать один.

— Что значит «почти»?

— Его глаза были другими.

— Какими?

Рут перевела взгляд на окно, за которым блестели рельсы.

— Будто он смотрел откуда-то очень далеко.

Телеграфный аппарат снова застучал.

Рут побледнела.

На этот раз знаки шли медленно, с длинными промежутками.

Она не записывала. Просто слушала.

— Что там? — спросил Элай.

— Ваше имя.

— Только имя?

— Оно повторяется.

Металлический ключ продолжал опускаться.

Элай подошёл к столу. Провод от аппарата тянулся к керамическому изолятору, затем уходил наружу.

— Эта линия работает?

— Нет.

— Но сообщения приходят.

— Линия оборвана в двух милях к северу.

— Тогда отсоедините аппарат.

— Пробовала.

— И?

— Он продолжал стучать.

Рут взяла кусачки и перерезала провод.

Ключ не остановился.

Элай почувствовал холод, совершенно невозможный в раскалённой комнате.

Стук внезапно прекратился.

Из аппарата выползла тонкая струйка чёрного дыма.

Она поднялась над столом, закрутилась и на миг сложилась в человеческую фигуру. Фигура была высокой, в длинном пальто и фуражке.

Потом дым рассеялся.

Рут закрыла глаза.

— Теперь вы понимаете, почему я ношу оружие на работе?

— Оно помогает?

— Нет. Но с ним я чувствую себя глупо, а не беспомощно.

За дверью скрипнули доски.

Элай обернулся.

На платформе никого не было.

Он подошёл к выходу. На песке виднелись следы босых ног. Они начинались у края платформы, шли к двери и обрывались перед порогом.

Следы были детскими.

— У вас тут много детей ходят босиком? — спросил он.

Рут выглянула из-за его плеча.

— В городе нет детей.

Элай посмотрел на неё.

— Население триста двенадцать человек, и ни одного ребёнка?

— Было несколько.

— Куда они делись?

— Никто не помнит.

Рут отвела его в салун «Последняя миля».

Над входом висела вывеска с нарисованной железнодорожной веткой, заканчивавшейся у раскрытой могилы. Под рисунком кто-то приписал:

ВИСКИ В ДОЛГ НЕ НАЛИВАЕМ. МЁРТВЫМ — ТОЖЕ.

Внутри было прохладно и полутемно. За столами сидели рабочие железной дороги, погонщики и несколько мужчин, по виду не занимавшихся ничем, кроме ожидания неприятностей.

Когда Элай вошёл, разговоры стихли.

За стойкой стоял толстый бармен с седыми усами.

— Две воды, Гаррет, — сказала Рут.

— У нас есть виски.

— Поэтому я попросила воду.

Бармен поставил перед ними стаканы.

Вода была тёплой и отдавала железом.

Элай опёрся локтями о стойку.

— Где искать человека, пришедшего со стороны ущелья?

Гаррет протирал стакан.

— Из ущелья никто не приходит.

— Четыре дня назад пришёл.

— Значит, не из ущелья.

— Вы видели его?

— Не видел.

Бармен слишком быстро отвёл глаза.

Элай достал фотографию.

— Этот человек заходил сюда?

Гаррет взглянул мельком.

Стакан выскользнул из его руки и разбился.

Один из посетителей у дальней стены встал. Стул скрипнул по полу.

— Убери карточку, чужак.

Это был высокий мужчина в запылённом сюртуке. На груди у него блестела звезда шерифа.

Элай медленно повернулся.

— Почему?

— Потому что я попросил.

— Плохо просите.

Шериф подошёл ближе. Его правая рука лежала возле рукояти револьвера.

— Имя.

— Элай Коул.

— Я шериф Бриггс.

— Рад знакомству.

Ни один из них не выглядел радостным.

Бриггс взял фотографию двумя пальцами.

— Кто это?

— Мой брат Натан.

— У вас нет брата.

Элай улыбнулся.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Тогда откуда вам знать?

— Здесь люди иногда приезжают искать тех, кого не существует. Через неделю начинают рассказывать, что помнят их с детства. Ещё через неделю исчезают сами.

— Удобный способ не заниматься поисками.

Бриггс вернул фотографию.

— Забирайте лошадь и уезжайте до заката.

— Сначала найду брата.

— Тогда хотя бы не подходите ночью к станции.

— Почему?

Посетители за столами опустили глаза.

Бриггс наклонился к Элаю.

— Потому что после полуночи по рельсам приходит поезд.

— Рельсы обрываются у ущелья.

— Поезду всё равно.

— Куда он идёт?

— Туда, откуда людям лучше не возвращаться.

— Мой брат был в нём?

Шериф сжал челюсти.

— Я не знаю вашего брата.

Элай заметил на его рукаве чёрную пыль.

Такую же, о которой рассказывала Рут.

— А в ущелье вы когда были в последний раз?

Рука Бриггса дёрнулась.

Несильно, но достаточно.

Элай понял, что разговор окончен за секунду до того, как шериф выхватил оружие.

Он толкнул Рут на пол и перевернул ближайший стол.

Грохнул выстрел.

Пуля пробила край стойки. Посетители бросились к стенам. Кто-то опрокинул лампу, но она погасла, не успев поджечь пол.

Элай перекатился и вытащил револьвер.

Бриггс стоял в десяти шагах. Его оружие было направлено прямо на Элая.

— Не заставляй меня, — сказал шериф.

— Вы уже выстрелили.

— Предупредительный.

— В Аризоне предупреждают мимо головы.

— Я плохо целюсь.

— Тогда вам не повезло с профессией.

Рут поднялась за стойкой и приставила свой маленький револьвер к уху Гаррета.

— Все успокоились, — сказала она.

— Почему к моему уху? — прошептал бармен.

— Оно ближе всего.

Бриггс не отводил взгляда от Элая.

— Уезжай.

— Расскажите, что произошло в ущелье.

— Ничего.

— Откуда на вашем рукаве чёрная пыль?

Шериф машинально посмотрел на ткань.

Элай воспользовался мгновением, шагнул вперёд и выбил оружие из его руки. Револьвер отлетел под стол.

Бриггс ударил его в живот. Элай согнулся, получил локтем по затылку, но удержался на ногах. Он схватил шерифа за сюртук и впечатал спиной в стойку.

Посыпались бутылки.

Бриггс оказался сильнее, чем выглядел. Он оттолкнул Элая, выхватил нож и полоснул перед собой.

Лезвие рассекло рубашку на груди.

Из внутреннего кармана выпал серебряный патрон.

Он ударился о пол и зазвенел.

Звук был чистым и долгим, как колокольчик в зимней ночи.

Все замерли.

Даже мухи под потолком будто перестали жужжать.

Патрон лежал между Элаем и шерифом. Гильза была тёмной, почти чёрной. Серебряная пуля покрыта мелкими знаками, похожими на буквы неизвестного алфавита.

Бриггс отшатнулся.

— Где ты это взял?

Элай поднял патрон.

— Нашёл среди вещей брата.

— Выбрось его.

— Почему?

— Эта штука не принадлежит нашему миру.

— Значит, вы знаете, что это.

Шериф посмотрел на дверь, словно ожидал увидеть кого-то снаружи.

— Гаррет, закрой салун.

Бармен поспешно задвинул засовы и опустил шторы.

Бриггс поднял свой револьвер, но убрал его в кобуру.

— Покажи патрон.

Элай не двигался.

— Сначала расскажите об ущелье.

Шериф вытер кровь с губы.

— Три года назад железнодорожная компания начала прокладывать путь через северную стену каньона. Рабочие нашли старый тоннель.

— Шахту?

— Нет. Стены были гладкими, как стекло. Внутри шли рельсы.

— Старые?

— Старше, чем должны быть. И шире наших. Они уходили под землю.

Рут вышла из-за стойки.

— Вы никогда этого не рассказывали.

— Чем меньше людей знало, тем лучше.

— Отлично сработало, — сказала она. — Теперь из отключённого телеграфа идёт дым.

Бриггс продолжил:

— Начальник участка приказал заложить тоннель динамитом. В ту ночь пропали двадцать семь рабочих. Утром тоннель снова был открыт. А на наших рельсах стоял чёрный поезд.

— Тот самый, что приходит по ночам?

Шериф кивнул.

— Из первого вагона вышел проводник. Сказал, что линия снова действует.

— Куда ведёт линия?

— Он назвал место. Но на следующий день никто из нас не мог вспомнить название.

— И поезд продолжил приходить?

— Не каждую ночь. Только перед новолунием. Иногда забирает одного человека. Иногда привозит кого-то обратно.

— Моего брата?

— Возможно.

Элай положил патрон на стойку.

Серебро тускло мерцало в полумраке.

Бриггс не решался прикоснуться к нему.

— Один рабочий вернулся через год после исчезновения, — сказал он. — Для него прошёл час. Он принёс такой же патрон.

— Где он теперь?

— Застрелился.

— Из чего?

— Из револьвера, которого у него раньше не было.

Шериф расстегнул сюртук и достал из-за пояса оружие, завёрнутое в промасленную ткань.

Он положил свёрток на стойку и развернул.

Револьвер был длиннее обычного. Сталь казалась обугленной, рукоять была сделана из белого материала, похожего на кость. На барабане виднелись те же знаки, что и на пуле.

Элай взял оружие.

Оно оказалось ледяным.

Он открыл барабан.

Пять камор были пусты. Шестая подходила под серебряный патрон.

— Я хранил его три года, — сказал Бриггс. — Не мог выбросить. Не мог уничтожить. А теперь пришёл человек с единственной пулей для него.

Элай вставил патрон в барабан.

В тот же миг за окнами погас дневной свет.

Салун погрузился во тьму.

Кто-то вскрикнул.

На стене за Бриггсом появилась огромная тень. Она не принадлежала ни одному человеку в комнате. У неё были длинные руки, голова с рогами и множество тонких пальцев.

Тень потянулась к Элаю.

Он поднял револьвер.

Серебряные знаки на пуле вспыхнули внутри барабана.

Существо на стене замерло.

А затем все часы в городе одновременно пробили двенадцать.

Хотя до полудня оставалось ещё двадцать минут.

Издалека донёсся паровозный гудок.

Рут медленно повернула голову к станции.

— Он никогда не приходил днём.

Бриггс побледнел.

— Это не за пассажиром.

— Тогда зачем? — спросил Элай.

За дверью раздались шаги.

Медленные.

Тяжёлые.

Они остановились у входа.

Кто-то трижды постучал.

— Элай, — произнёс голос с другой стороны. — Открой.

Револьвер едва не выпал из его руки.

Этот голос он слышал во сне четыре года.

Голос Натана.

Брат, — сказал человек за дверью. — Я наконец-то вернулся.

Глава вторая. Город, забывший своё кладбище

Никто в салуне не шевельнулся.

За дверью стоял человек, которого Элай четыре года считал мёртвым.

— Открой, — снова произнёс Натан. — Здесь жарко.

Голос звучал почти как прежде. Та же лёгкая хрипотца, появлявшаяся после долгой дороги. Та же привычка растягивать последнюю гласную. Даже нетерпение было знакомым.

Но Элай не подошёл к двери.

Он помнил Натана слишком хорошо.

Его брат никогда не жаловался на жару.

— Скажи что-нибудь, чего не знает никто, кроме нас, — потребовал Элай.

За дверью стало тихо.

Рут подняла револьвер. Шериф Бриггс положил ладонь на рукоять оружия, но не вытащил его.

Посетители салуна прятались за перевёрнутыми столами. Один из железнодорожных рабочих шептал молитву, прижимая к груди бутылку виски.

— В Колорадо, — наконец сказал голос, — ты столкнул меня с крыши амбара.

Элай не моргнул.

— Это видел отец.

— Ты сказал ему, что я сорвался сам.

— Это слышала мать.

За дверью кто-то тихо рассмеялся.

— Ты всегда был подозрительным.

— А ты всегда умел отвечать не на тот вопрос.

Элай взвёл курок странного револьвера.

Серебряные знаки на барабане едва заметно засветились.

— Последняя попытка, Натан.

Пауза.

Затем голос сказал:

— В ночь перед моим исчезновением я попросил тебя уехать со мной в Калифорнию. Ты отказался, потому что Сара была беременна.

У Элая перехватило дыхание.

В салуне будто стало теснее.

Об этом разговоре не знал никто.

Натан пришёл к нему глубокой ночью. Они сидели у пустого загона и делили бутылку дешёвого бурбона. Брат говорил о земле возле Сакраменто, о работе на лесопилке, о возможности начать заново.

Элай отказался.

Сара действительно была беременна.

Через месяц она потеряла ребёнка. Ещё через три — уехала, не попрощавшись.

Он никогда никому не рассказывал, почему не последовал за братом.

— Элай? — позвал Натан.

Револьвер в руке стал тяжелее.

— Не открывай, — прошептал Бриггс.

— Он знает то, чего не может знать чужой.

— Поезд питается воспоминаниями. Может быть, он вытащил это из твоей головы.

— Тогда зачем стучать?

— Потому что войти сам не может.

Элай посмотрел на дверь.

Между досками проступала тонкая чёрная пыль. Она медленно проникала внутрь, будто дым.

— Натан, — сказал он. — Отойди от двери.

— Зачем?

— Я выйду через задний вход.

Пыль перестала двигаться.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что снаружи небезопасно.

— Для кого?

Ответа не последовало.

Элай подал Рут знак и попятился к кухне. Она поняла без слов, обошла стойку и направилась за ним.

Бриггс преградил им путь.

— Что ты задумал?

— Посмотреть, кто там стоит.

— Я уже сказал: не открывай дверь.

— Я её и не открываю.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело.

— А вы понимаете?

Шериф ничего не ответил.

Элай оттолкнул его плечом и прошёл в кухню. Рут двинулась следом.

За ними увязался Гаррет.

— Это моя кухня, — объяснил он.

— Останьтесь здесь, — сказала Рут.

— Именно поэтому я иду с вами.

— У вас есть оружие?

Бармен поднял тяжёлую чугунную сковороду.

— Моё заведение. Мои правила.

Задняя дверь выходила в узкий переулок между салуном и конюшней. Через щели в ставнях проникал странный серый свет.

Хотя ещё недавно стоял полдень, теперь город словно оказался под затмением.

Элай осторожно отодвинул засов.

Дверь открылась без скрипа.

Снаружи не было ветра.

Не было голосов.

Не было даже привычного стрёкота насекомых.

Над Ред-Месой висело чёрное солнце.

Не полностью чёрное — вокруг тёмного диска горел тонкий белый обод. Он отбрасывал на улицы бесцветный свет, превращая дома, землю и людей в выцветшие фотографии.

Гаррет уронил сковороду.

— Господи.

— Не произноси Его имя зря, — сказала Рут.

— Сейчас самое время произносить его по делу.

На главной улице стояли жители города.

Все триста двенадцать человек — или сколько их было на самом деле.

Мужчины, женщины, старики. Они вышли из домов и застыли лицом к станции. Никто не говорил. Никто не пытался укрыться от невозможного затмения.

Их тени тянулись не от солнца.

Они вытягивались в сторону железной дороги.

Элай приложил палец к губам и двинулся вдоль стены салуна.

На улице перед главным входом стоял мужчина.