Верни меня к жизни, волк

- Пощипывает, - созналась я. Моя кожа все еще хранила неприятное воспоминание о жгучих уколах, бр-р-р. Но Халле знать об этом было необязательно.

Глава 8. Ты что, была здесь?!

- Раньше ты чаще смеялась, - ностальгически заметил парень. – Я казался тебе веселым. А сегодня смог рассмешить нормально только шесть раз.

- Ты считал? – удивилась я, и громила кивнул. – Это из-за шрамов, - показала я на рубец, задевший губу. – Мешают.

- А-а, понятно, - протянул Халле, улыбаясь, и мне нравилось, что он не делает из моего состояния трагедию, как мама и остальные. – Почему тогда отказалась от пластических операций?

Ну вот, рано обрадовалась. Начинается. Я скривилась.

- Устала. Интенсивная терапия – чистое зло. Она вымотала меня и не принесла никакого результата. Я устала от обезболивающих, сеансов психотерапии, лекарств, массажей и врачей. Больше полугода они изводили меня, а толку? – показала я на неподвижные ноги. – К тому же это все стоит баснословных денег, а родители не миллионеры. Да и какой смысл в пластике, если без ног я и все равно никому не нужна?

- Мне нужна! – быстро выпалил Халле, создав неловкую ситуацию, которой я избегала весь день.

- Это тебе так кажется, потому что ты помнишь меня другой, - с сочувствием посмотрела я на парня, думая о той, какой была, - живой, настоящей. Наверняка безрассудной и деятельной, как ты утверждал. Может быть, даже красивой, - саркастично пошутила, но на этот раз Халле не отреагировал, оставшись слишком серьезным.

- Ты и сейчас красивая, - возразил он с неистовой уверенностью, протянув мне руку через стол, но я быстро убрала ладони на колени. – Ты себя в зеркало вообще видела?!

- Видела.

Каждый день лицезрела. Несмотря на попрятанные зеркала. Может, я и правда была привлекательной девушкой до того как… Блондинка с голубыми глазами – это ведь известный штамп, именно такие девчонки нравятся парням? Но теперь я оказалась очень далека от идеала.

- Ну и? Что изменилось, Фло?

Халле так свято верил в мою красоту, что я невольно призадумалась о том, какой меня видят окружающие, которые давно меня знают.

Настырно потянувшись через весь стол, огромной ручищей Эрлинг вытащил из-за спины часть моих волос и поправил их таким образом, чтобы они чуть-чуть прикрыли лицо.

Глядя в мои глаза с согревающей сердце теплотой, которая невероятно стесняла, улыбнулся, словно только что полностью доказал свою правоту:

- Ну, вот…

Но я же знала, что это всего лишь уловка. Будет странно – и очень неудобно – постоянно ходить с прической, закрывающей один глаз и половину лица, проще было б надеть маску или, что я сегодня и сделала, обмануть всех татуировкой.

И даже если это сработает и повысит мою самооценку, даже если парни решат, что я всееще привлекательна, как раньше, хитрость никак не вернет мне способность ходить. Основная проблема была в этом.

- Халле, - попыталась я образумить парня, которого знала всего один день и не могла ответить ему взаимностью ни сейчас, ни, скорее всего, потом. Даже если он прав, и между нами что-то могло быть, теперь слишком поздно. - Я не гожусь на роль близкой подружки. Я благодарна тебе за дружбу, но близких отношений не хочу. Попробуй понять меня. И не принимай это на свой счет.

Примирительно улыбнулась, не желая становиться причиной расстройства друга, который уже слегка надулся.

- Я скажу это любому, кто заведет такой разговор. Я не… Давай просто оставим этот разговор, прошу. Насовсем. – Жестоко, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Мне не нужна была ничья жалость и уж тем более благотворительность, и даже любовь, если я не могу стать равноправным партнером.

- Я готов заботиться о тебе, меня не пугают твои колеса, Флоранс, - упрямо твердил Халле и был таким искренним, что я не могла на него сердиться и совсем не хотела причинять боль отказом. Но пришлось.

- Мне это не нужно, - ответила как можно прохладнее, чтобы провести черту. Не желала даже думать о том, чтобы стать парню обузой, не говоря уж об отсутствии с моей стороны каких-либо чувств.

- Я слишком тороплюсь, да? – наконец, отступился Халле, догадавшись по резкой реакции, что перешел границы моего терпения.

- Очень! – согласилась я с невеселым смешком. Сложно представлять в роли бойфренда человека, которого впервые увидела несколько часов назад.

- Ваши стейки, пицца и чай, - отвлекла нас официантка, поставив заказ на стол и добавив к нему флайер с пятипроцентной скидкой. – Спасибо, что выбираете наше кафе снова. При пятикратном посещении вы получите карту постоянного посетителя с десятипроцентной скидкой, - информировала она с натянутой на миловидное лицо вежливой улыбкой.

- Снова? Ты что, была здесь?! – побелел вдруг Халле, вперив в меня сердитый взгляд, но я лишь удивленно пожала плечами.

- О, извините, - Энни, кинув косой взгляд на Халле, поспешила ретироваться.

Парень так пристально буравил меня потемневшими глазами¸ что мне стало не по себе – он будто подозревал меня в измене или типа того. Посмотрев на флайер, я прочитала: «Скидка за повторное посещение».

- Я, правда, не помню, - отчего-то я почувствовала себя виноватой, ведь

Халле выглядел так, будто его сейчас стошнит. Мой друг буквально переполнился гневом, снова прибавив в возрасте: губы сжались в тонкую линию, а в глазах кипела ненависть.

И я могла его понять: неприятно узнать, что твоя девушка ходила в кафе с кем-то другим. Вряд ли я ездила сюда одна или с Шарлетт…

Глава 9. Закон подлости

- Давай уйдем, - предложил Халле хрипло, отворачиваясь и избегая моего взгляда. Мне стало жаль его, но прошлое теперь окружено было непробиваемой завесой тайны, и я не собиралась портить день из-за мифического похода в кафе, который забыла.

- Брось, - настояла я, накалывая кусочек пиццы на вилку: она, кстати, оказалась очень вкусной. – Я голодная, и ты тоже. Забей, я даже не помню, что было раньше! Может… может, мы ходили сюда с одноклассницами, когда приезжали в кино!

- Ну да, ну да, - пробормотал квэн себе под нос и с такой яростью откусил кусок мяса, что чуть не подавился. Его хмурый взгляд, брошенный по сторонам, живо сказал: этот ресторан не по карману простым школьникам.

Он был убежден, что я была тут с мужчиной. И, похоже, намеревался дуться на меня остаток вечера. Настроение его из приподнятого качнулось в противоположную сторону и стало тяжелее титанового пресса.

Он больше не выглядел легким в общении парнем, теперь его сердитый вид пугал меня, особенно когда я заметила, как сильно дрожат от напряжения бледные руки.

Мы ели в полном молчании, а потом Халле извинился и вышел подышать свежим воздухом, оставив меня доедать пиццу в одиночестве.

К моему бескрайнему изумлению, его отсутствием воспользовалась официантка, принеся десерт.

- За счет заведения, - фальшиво улыбнулась она.

- Хм, спасибо… - я удивленно ждала, что еще она добавит, потому что девушка продолжала топтаться на месте.

- Я знаю, это непрофессионально, - слегка взволнованная, протянула она еще один флайер, на этот раз с записанным от руки номером телефона на свободном поле, - но не могу сдержаться. В прошлый раз вы были здесь с молодым человеком – другим, не этим, - указала она в сторону ушедшего Халле. – Если тот красавчик вам теперь неинтересен, могу я попросить вас передать ему мой номер? Уверена, он меня помнит, - улыбнулась очаровательно, со значением, словно они успели плотно познакомиться у меня за спиной.

Я вытаращилась на официантку потрясенно: как только ей наглости хватило! Подойти к девушке, сидящей в инвалидной коляске, с предложением поделиться парнем – это ни в какие рамки не лезло. Да еще этот хищнический намек, из-за которого я ощутила непроизвольную ревность, пусть даже и не знала, к кому.

- Понятия не имею, о ком вы говорите, - прохладно отбрила я, возвращая флайер и в каком-то смысле даже радуясь амнезии – при всем желании я не смогла бы помочь ей. Должно быть, мой кавалер понравился ей действительно сильно, раз она решила нарушить этику и все приличия. – После аварии я потеряла память.

- О, как жаль, - неискренне посочувствовала Энни с тошнотворной улыбкой, в которой сквозила высокомерная насмешка. Вот стерва!

Вернувшийся Халле спас меня от неприятного разговора, а номер официантка все же оставила.

- Что она хотела? – спросил мой огромный друг, чуть запыхавшийся после прогулки, словно бегал. Но зато выглядел гораздо спокойнее.

- Принесла счет, - опустила я детали, чтобы не травмировать парня снова.

Мне было немного стыдно, потому что я вдруг подумала, что могла ходить на свидания одновременно с двумя. Давала Халле надежду, так что он уверился в том, что между нами возможны отношения, а сама крутила роман с кем-то еще.

Может, не зря Халле так разозлился на меня? Может, все же была причина? Очевидно, что я не рассказала ему о том, что была в кафе с другим. Если я была настолько жестокой, неудивительно, что его от меня затошнило, и он захотел проветриться!

Что ж, если все так, судьба наказала меня не случайно, я заслужила возмездие. И сейчас я мысленно дала себе зарок никогда больше так не поступать. Я не причиню Халле боль, он был слишком хорошим и добрым.

Хотя теперь, даже если бы захотела, не смогла б ничего сделать: со шрамами на лице и мертвыми ногами крутить романы не получится.

- Поехали домой, - я развернула каталку к выходу из кафе.

- Да, давай уберемся отсюда, - обрадовался Халле, морщась, как будто это место стало дурно пахнуть.

Заметив, что Энни провожает меня ядовитым взглядом, я призадумалась, куда подевался тот загадочный ухажер? Сбежал, как только узнал, что со мной стало после аварии? Не захотел связываться с калекой?

Можно было расспросить об этом Халле, но я не хотела бередить его раны – прошлое сгинуло, и оно, очевидно, не было таким уж безоблачным, так пусть остается в прошлом.

- Прости меня, - не удержалась я, думая, что должна хотя бы попытаться загладить свои ошибки.

- Но ты ведь даже не помнишь, за что, - пресек Халле мои жалкие извинения, и судя по тону, хорошее настроение к нему еще не вернулось.

Резко пропала легкость общения, дружелюбие и романтика испарились. Я больше не видела, чтобы парня ежеминутно охватывало желание рассмешить меня, подбодрить и уж тем более поцеловать.

Он стал взрослее и серьезнее, я перестала его понимать. Между нами словно выросла стена, и я с удивлением обнаружила, что Халле может быть не только веселым и открытым, но и мрачным, и ревнивым.

Вот ведь угораздило же нас выбрать именно это кафе! Закон подлости – не иначе.

К этой неприятности неожиданно добавилась еще одна: спустя десять миль пути мотор старого джипа кашлянул и заглох, и машина застыла, как мертвая, на обочине заснеженной и пустынной дороги. Ни фонарей, ни других автомобилей, ни души.

Лишь лес, окружающий нас черной стеной, разбавленной кое-где серебром снега, безмолвно давил со всех сторон, да мое сердце в груди гулко и быстро билось.

- Проклятье! – выругался Халле, ударяя в бессилии руль.

- Шарлетт с ума сойдет, - заметила я, сожалея, что прекрасный день так стремительно перерос в неудачный вечер. Закон подлости исправно работал, мстя мне за сегодняшние улыбки и хорошее настроение.

Глава 10. Спаситель

- Что же делать? – волновалась я не столько за себя, сколько за маму, которая наверняка подумает, что со мной опять что-то случилось. Лишь бы не подняла на уши полицию, требуя найти меня немедленно. Она могла.

Халле открыл капот и безуспешно пытался завести джип снова. Как назло, дорога была абсолютно пустынна. На мобильнике с трудом прорывалась одна полоска, а это значило, что позвонить Шарлетт мы отсюда не сможем.

Нужно ждать попутку, надеясь на помощь, а останавливаться в глуши никто не любит. Очень велик шанс, что большинство просто проедет мимо.

Город находился в двадцати милях отсюда, и я уговаривала Халле пробежаться немного пешком, половить на шоссе связь и вызвать эвакуатор, но он наотрез отказался оставлять меня в одиночестве.

- Да чтоб ее! – ругнулся парень, со всей дури захлопывая капот, так что я подпрыгнула от неожиданности.

- Нужно позвонить Шарлетт! – снова попробовала я докричаться с переднего сидения, к которому была прикована ремнем безопасности и чертовой инвалидностью.

- Ладно, сейчас решим проблему, - с досадой Халле бросил гаечный ключ на землю и отправился… в лес?

- Эй, ты куда? – позвала я удивленно, опуская стекло.

- Сейчас вернусь, - мрачно пообещал друг и исчез за темными деревьями. Мне показалось, или он снял по пути куртку?

Я вздрогнула, когда тишину разорвал хриплый волчий вой. Совсем рядом, буквально неподалеку.

Ужас окатил меня с головой, когда зычный вой перерос в низкий рев, эхом раскатывающийся по округе.

Грубый и свирепый, он словно пригвоздил меня к месту, на мгновение лишив способности мыслить и двигаться. Словно паралич на краткий миг охватил меня целиком.

А потом мое сердце снова забилось, но на этот раз вдвое быстрее. Страх был иррациональным: ну, не чудовище же, в самом деле, кричало, сидя на каком-нибудь дереве!

Вой даже больше не походил на волчий, и я подумала о совах или выпях, умеющих издавать душераздирающие звуки, которые напугали не одного заблудившегося путника. Однако я всерьез беспокоилась о друге, которого все не было.

Мне оставалось лишь гадать, что означает его поведение. Он вел себя странно еще со злополучного кафе.

Молодой парень, приходящий в бешенство по малейшему поводу и ищущий решение проблемы с машиной в глубине леса, точно казался немножко двинутым. По крайней мере, складывалось ощущение, что у него есть от меня тайны, которыми он не собирается делиться.

Вернулся квэн спустя десять минут и молча уселся на место водителя, оставив попытки чинить машину.

- И что?.. – спросила я в нетерпении, испытывая вполне отчетливую тревогу рядом с ним после всех этих мыслей.

- Подождем, - загадочно обронил Халле. – Может, кто-то проедет мимо.

Подождем… Наедине с огромным, могучим и слегка несдержанным мужчиной – есть о чем задуматься. Хотя Шарлетт не отпустила бы меня с ним, не будь уверена, что он нормальный.

- Будем просто сидеть? – уточнила я, начиная нервничать все сильнее по мере того, как проходили томительные минуты.

- А что еще мне сделать? – огрызнулся Халле, все еще пребывая в отвратительном настроении. Он не смотрел на меня и отчего-то непрерывно злился. Неужели это до сих пор из-за кафе?

Медленно и совершенно бесшумно мимо нас проехал автомобиль, свернул на обочину и тихо остановился прямо перед нашей машиной.

Халле грязно, очень грязно выругался, продолжая сидеть как истукан – казалось, лишь от его бешеного взгляда автомобиль должен воспламениться. Клаксон настойчиво просигналил, поторапливая моего друга отреагировать.

- Эй, ты чего завис, он же предлагает помощь! Сходи, поговори! – я так обрадовалась, что наше гнетущее уединение нарушил посторонний человек, что была бы благодарна кому угодно. Лишь бы побыстрее вернуться домой, пока Шарлетт не успела забить тревогу.

- Ладно, - меня удивило, насколько нехотя Халле открыл дверцу и вывалился из кабины, вразвалочку направившись к другому автомобилю.

Водителя я не видела, хотя и пыталась рассмотреть, вытягивая что было сил шею. Он не вышел, только опустил стекло, когда Халле наклонился к переднему окну.

Они о чем-то долго и ожесточенно спорили, я даже боялась, что квэн разобьет чужую машину, но наконец он вернулся с тросом и начал цеплять наш «форд» к красному «камаро». Выражение лица у него при этом было мрачнее самой темной тучи.

Все это выглядело ужасно загадочно и непонятно… но я радовалась, что проблема решена. Очень устала и хотела попасть домой. По сравнению с прекрасным днем вечер уже начал действовать мне на нервы.

Лишь один раз мне удалось разглядеть в зеркале заднего вида пылающий взгляд: наш спаситель смотрел на меня так пристально, что пришлось отвести глаза первой.

Лица целиком я не видела, но черты показались знакомыми. Я хотела, чтобы он подошел! В отличие от недовольного и раздражительного Халле, я бы сердечно поблагодарила человека.

Но он так и не покинул своего автомобиля.

Вскоре Халле вернулся, и мы на прицепе тихонечко тронулись в путь. Я пыталась разглядеть другого водителя, припомнить хоть кусочек утерянного прошлого. Но видела лишь силуэт, не дающий полноценной зацепки.

- Ты его знаешь, да? – я играла с огнем, задавая вопросы, которые, я уверена, другу не нравились, но желание узнать больше было гораздо сильнее боязни его расстроить. – Почему ты на него кричал?

- Мы, как бы, враги, - сквозь зубы ответил Халле, сжимая руль.

- Но он нам помог, значит, человек хороший? – нахмурилась я в недоумении.

Халле промолчал, а напряжение в салоне стало ощущаться еще острее. И мое любопытство моментально вспыхнуло, словно подожженная спичка.

- А я его знаю? – тихо спросила.

- Доктор Генье велел не подсказывать, - прохладно напомнил друг.

- Значит, знаю! – воскликнула я и широко улыбнулась, не сдержавшись.

- Какое это имеет значение теперь? – рыкнул друг.

- Мне кажется, память начала возвращаться, - солгала я, хотя не совсем – глаза в зеркале заднего вида действительно показались знакомыми.

- Вот как! – всерьез рассердился мой спутник, повышая тон. – Значит, меня не вспомнила, проведя со мной целый день, а водитель дорогой тачки пробудил воспоминания, хотя даже не вышел из машины?!

Красный «камаро» красноречиво посигналил и мигнул задними фарами, и Халле крикнул, как будто другой водитель мог его расслышать издалека:

- Да пошел ты!

- Не кипятись, - попросила я, испугавшись за руль «форда», скрипящий под жестокой хваткой дрожащих от напряжения бледных пальцев. – Даже если вы в ссоре, он ведь помогает нам…

- Мы бы и без него справились, - грубил Эрлинг, и не думая прекращать вести себя как болван.

- Какая разница, кто нам помог? – разозлившись на неоправданную неблагодарность друга, я тоже вспылила. – Мы давно должны были быть дома! Успокойся, или я больше никуда с тобой не поеду!

Повисло продолжительное молчание, длившееся несколько минут, наполненное моим возмущенным давлением и сердитым сопением моего бешеного спутника. После чего он сдался и уступил:

- Прости…

- Ладно, - с облегчением приняла извинения я. Мне не нравилось ссориться с другом, который имел все шансы остаться единственным.

Дорога заняла больше часа – водитель красного «камаро» не спешил. А может, тяги его гоночной крошки не хватало, чтобы тащить джип. Или он просто берег движок, не позволяя ему перетруждаться.

Остановился он не напротив дома, а чуть раньше, словно не хотел, чтобы из окна его увидела Шарлетт.

Все повторилось: спаситель не вышел из «камаро», Халле сделал все сам. Как только отцепил трос, другой водитель, не прощаясь, рванул с места.

Я была крайне разочарована тем, что он так и не поговорил со мной; мне казалось черной неблагодарностью не сказать ему хотя бы простое «спасибо»!

- Как его зовут? Кто он такой? Что сделало вас врагами? – допытывалась я, пока Халле, приготовив кресло, переносил меня из машины. – Почему он не подошел поздороваться, если мы знакомы? Мне нужно встречаться с прошлым, чтобы восстановилась память. Может, общение с кем-то еще, кроме Шарлетт и тебя, пойдет мне на пользу.

- Не всякие воспоминания полезны, Флоранс, особенно для тебя, - упорно замалчивал Халле правду, толкая коляску вперед, а я, поджав губы, бесилась из-за неспособности самостоятельно двигаться – тогда бы я сама подошла поближе, чтобы увидеть лицо таинственного и такого скромного спасителя.

- Или, возможно, ему неприятно видеть мои увечья, – вдруг осознала я, потому что все каждый раз сводилось к этому.

Школьные друзья устроили мне бойкот, официантка вела себя как стерва, а теперь и еще один знакомый из прошлого не пожелал общения. Что же я такого сделала, чем заслужила это всеобщее презрение?

- Не об этом тебе сейчас надо думать, - досадовал Халле, напоминая о более важных, сиюминутных вещах. – Нас ждет Шарлетт.

- Шарлетт, - повторила я, слово прозвучало как выстрел. И съежилась на коляске, готовясь к битве.

Глава 11. Измотанная кошмарами

- Ты не можешь запретить мне дружить с Халле! – спорила я с мамой, лицо которой от гнева уже покрылось багровыми пятнами.

Мы ругались битый час – Шарлетт и слышать не хотела о татуировках. Она выгнала Эрлинга уже просто за то, что он привез меня домой слишком поздно, а когда разглядела рисунок на моем лице, и вовсе отбросила сдержанность.

Отдуваться пришлось мне одной – мама захлопнула перед Халле дверь, не пустив его в дом. Этого следовало ожидать, но крайне неприятно оказалось в очередной раз убедиться в собственной правоте.

- Мне восемнадцать, и я не буду выслушивать твои претензии, - развернув коляску, я раздраженно покатила в свою комнату. – Ты не можешь мне приказывать, я взрослая и сама решаю, как жить!

- Флоранс, милая, ты отказалась от хирургии для того, чтобы создать этот ужас на своем лице? – взмолилась Шарлетт, когда я захлопнула дверь своей комнаты, кипятясь от бессилия.

- Это совершенно другое! – выпалила я. – Тату красивая. И не потребовала операции и больничного режима. А ты такая же, как всегда, что-то выдумала и ничего не хочешь слышать! Ты даже не дала Халле объясниться, а ведь он не виноват, что его машина сломалась. Он подарил мне замечательный день, но тебе, как обычно, нужно было все испортить…

Надувшись, я замолчала, безмолвствовала и мать.

- Прости, - наконец, принесла она неохотные извинения с тяжким вздохом. – Пойми, Халле уже один раз не оправдал доверия, когда позволил тебе так пострадать. Затею с татуировкой безвинной тоже не назовешь. Я бы хотела оградить тебя от всех возможных опасностей, а Халле, как вижу, снова ведет тебя прежней нехорошей дорожкой…

- Ты не можешь защитить меня от жизни, мам, - проворчала я. – Я сама решаю, что делать. И если захочу риска – научиться водить или покорить вершину горы, - ты меня не остановишь, и инвалидное кресло тоже. Если я выбрала татуировку, значит, так тому и быть, смирись.

- Послушай себя, - прорычала Шарлетт, снова рассердившись. – Всего один день – и тебя не узнать! До прихода Халле ты сидела спокойно дома, а теперь какие мысли…

- О-о, так то, что я сидела дома в одиночестве – оказывается, хорошо?! – возмутилась я до глубины души. – Ты бы хотела запереть меня от всего мира? Это ты считаешь счастьем!.. Поэтому ты назвала меня книжным червем? По-твоему, солгать дочери о том, какой она была, лучший выход?

Мама подозрительно надолго замолкла, будто не находила, что ответить. Затем толкнула дверь, наплевав на личные границы, и вошла, заставив в тысячный раз пожалеть, что у меня нет щеколды. Ее лицо вместо багрового теперь было белым, а значит, мое предположение оказалось верно!

- Ты всегда имела склонность к рискованному поведению, - прошипела Шарлетт, и ее гнев теперь был направлен не на Халле или меня, а на мой характер, который она любой ценой мечтала исправить. – И посмотри, к чему оно тебя привело!

- Это не причина врать мне, выставляя совсем другим человеком, лишь бы привязать к себе! Я тебе не животное, которое можно запереть в клетке!

- Ради твоей безопа…

- И ты думала, что я смирюсь с положением «послушной дочки» и никогда не потянусь к приключениям только потому, что ты так сказала?!

Всплеснув руками, Шарлетт демонстративно закатила глаза, будучи вне себя.

- Ну, и что же ты собираешься делать с этим? – уперев руки в боки, бросила она мне вызов.

Меня ужасно задел ее намек, будто я никак не смогу осуществить все свои мечты теперь, когда сижу в инвалидном кресле. В каком-то смысле моя недееспособность была для нее благословением, ведь можно теперь не волноваться, что дочь ввяжется в опасные авантюры и покалечит себя.

Еще бы, калечить дальше просто было некуда!

- Уж точно не стану сидеть прикованной цепями к дому! – взбешенно заявила я, намереваясь доказать маме, что способна на что угодно, и в самом ближайшем времени. – Я буду жить полноценно, неподвижные ноги меня не остановят, так и знай!