Верни меня к жизни, волк

Я так устала, что просто хотела домой. И когда мне сообщили, что предстоит еще и пластика лица, я разрыдалась и умоляла Шарлетт забрать меня в Бепре, даже если не помнила ни матери, ни родного города.

Доктора убеждали меня, что шрамы нужно оперировать как можно скорее, позже исправить недостатки станет сложнее. Но я заверила их, что понимаю последствия. Они не догадывались, насколько это не имеет значения, раз уж я неизлечимо парализована ниже поясницы.

И теперь мне предстояло проверить, насколько я действительно готова к выбранному мной будущему. В школе друзья так меня и не приняли…

Но гость оказался на удивление настойчивым, Шарлетт в конце концов впустила его в дом. Их бормотание доносилось из прихожей, пока я ждала встречи с «другом» из прошлого, которого даже не вспомню.

Мне хотелось больше узнать о себе – с кем общалась, кто нравился мне и почему, как училась в школе и дружила ли с кем-то еще, где бывала и какие предпочитала увлечения, кроме книг. Спросить до сих пор было не у кого, а мама излишне оберегала меня от «потрясений».

Доктор Генье советовал воспоминания не подгонять, не подкреплять их лишними деталями. Рассказанные кем-то другим истории могут запутать, не помочь, а напротив, нарушить естественное восстановление настоящей памяти.

Так что я не успела узнать почти ничего о своей прошлой жизни, по крайней мере, не в подробностях. Я знала только самое необходимое и в общих чертах.

Шарлетт появилась на пороге и посмотрела так, словно я на ее глазах рассыплюсь мелким пеплом, исчезнув навсегда. Она явно ожидала истерики или ужаса, но я не испытывала ни того, ни другого.

По правде говоря, переживаний по поводу случившейся трагедии ждали от меня все и давно, но я так и не оправдала их ожиданий, принимая положение калеки довольно спокойно. Даже старалась подбодрить мать, но чем оптимистичнее вела себя, тем сильнее она начинала волноваться, что срыв не за горами.

- Все в порядке, - заверила я ее, и вправду готовая встретиться с тенью из прошлого. – Я хочу поговорить с ним.

- У меня только одна просьба, Флоранс, - обеспокоено покачала мама головой. - Если что-то пойдет не так, и ты почувствуешь себя плохо, расстроишься, или он тебя обидит, не терпи, сразу зови меня, и я выставлю его за дверь.

- Хорошо, конечно, - согласилась я, демонстрируя положительный настрой, но шрамы не давали раздвинуть губы в нормальной улыбке.

За спиной Шарлетт уже возвышалась фигура, но я не могла разглядеть лица в полутени.

- Постарайся не пялиться, - буркнула Шарлетт, проходя мимо парня и пропуская его в мою комнату.

- Внимание – неотъемлемая часть моей теперешней жизни, - саркастично крикнула я вдогонку матери, - надо мне привыкать.

И мужественно подняла глаза навстречу вошедшему гостю, наблюдая, как распахиваются от шока его глаза и открывается рот, и слово «привет» застывает на языке, повисая незаконченным…

Глава 3. Ну да, я такой

- Привет, - начала я первой. Издала нервный смешок: – Вот это у тебя шок. Так страшно выгляжу?

- Нет, нет, - парень торопливо взял себя в руки, возвращая контроль. Я думала, начнет успокаивать и лукавить, как Шарлетт, но он вдруг поник в плечах и выдал правду: - На самом деле, ужасно…

- О… - удивилась я, честность гостя импонировала, тут же повысив градус доверия между нами. – Спасибо.

- Извини, я не хотел оби…

- О, все нормально, – прервала я бессмысленные извинения с улыбкой. – Мне никто не говорит правду, и от этого уже тошнит. Так что на самом деле спасибо, что не стал юлить и прикидываться, будто с моим лицом все в порядке.

- Узнаю Флоранс Пайни, – лучезарно улыбнулся парень, тряхнув лохматой головой, нуждающейся в расческе, а еще лучше – стрижке. - Ты всегда была сильной, я тобой горжусь!

Он все еще стоял в дверях, занимая целиком не только проход, но и, казалось, всю мою крошечную комнату, сделав ее теснее обычного.

Высоченный, широкоплечий и мускулистый, про таких говорят – косая сажень в плечах. Белокожий и могучий, как медведь. Пышные и спутанные волосы золотисто-янтарного цвета длиной чуть ниже ушей были завязаны на затылке в малюсенький хвостик, но боковые пряди до резинки не дотягивались и, растрепанные ветром, болтались вдоль щек.

На лице – более темного оттенка рыжеватая щетина, словно ее обладатель отращивает бороду. Легкая куртка накинута на футболку и даже не застегнута, хотя на улице лежит снег.

Впрочем, с его солидной комплекцией и особенно происхождением он, возможно, не мерз в принципе: его предки или он сам наверняка были откуда-то с севера, и я отсюда чувствовала исходящий от него жар.

- Ты всегда вламываешься в гости, если тебя не пускают? – беззлобно поддела я, потому что переупрямить Шарлетт было не так-то просто – уж я-то знала не понаслышке.

Он пожал плечами, беззастенчиво разведя руки в стороны.

- Ну да, я такой… - Нахмурился и выдал разочарованно: - Не узнала, значит, да? - Его лицо стало почти обиженным.

- Нет, - решила и я не врать, виновато вздохнув. – Ты мой парень? Мы встречались?

У него буквально отвисла челюсть, и он помедлил, тщательно обдумывая слова.

- Нет, – наконец, признал он с сожалением. – Пока нет.

Меня порадовало, что мы не были парой. Не представляла его в образе моей половинки, учитывая героев из книг, о которых любила читать. К тому же, было бы крайне неловко общаться с ним как с чужим, если между нами что-то в прошлом было.

- Но я хотел. К этому все шло. В смысле, я старался не торопить, но рано или и поздно мы бы точно… - громила осекся и нахмурился. – Прости, я обещал твоей матери, что не стану подсказывать.

- Все в порядке, - успокоила я его. – Доктор Генье заверил, что обычные разговоры не повредят, просил лишь не раскрывать детали – их я должна вспомнить сама. Так что можешь мне сказать, кто ты… и еще имя.

- Ох, - просиял он во все тридцать два зуба, делая шаг вперед и протягивая огромную ручищу для рукопожатия. – Я – Халле. Халле Эрлинг. Мои предки переехали сюда из Норвеи много-много поколений назад. Может, слышала о таком народе севера, как квэны?

Так я и думала, очень уж специфичная была у него внешность.

- Привет, Халле из Норвеи, - хотелось улыбнуться в ответ, но всякий раз мешали шрамы, превращая улыбку в дурацкую гримасу. Из-за этого казалось, что я не бываю в хорошем настроении.

- Так странно знакомиться с тобой заново, - взгрустнул парень, присаживаясь на стул, который немилосердно заскрипел под его весом, готовый развалиться.

Наши лица оказались на одном уровне, и руку Халле не выпустил, продолжая удерживать. Кожа была чересчур теплой для человека, только что вошедшего в дом с мороза.

- Ты не болен? – забеспокоилась я, испытывая неловкость от близости, образовавшейся между нами.

Несмотря на прошлое, которое нас наверняка связывало, и на довольно легкое, приятное знакомство, Халле пока был для меня чужим человеком. Хотелось отнять руку, создать расстояние, хотя это было бы трудно с его габаритами в любом случае – он занимал слишком много места.

- О, это нормально, я просто… горячий парень, - изогнув бровь, отвесил шутку он. – Не обращай внимания.

- Ладно, - согласилась я и все же убрала руку, кладя обе на свои колени. – Ну, так ты расскажешь, зачем пришел?

- Да, - сразу помрачнел парень, выглядя старше, чем показался вначале. Думала, ему лет восемнадцать, как мне, но теперь поняла, что ему может быть больше двадцати. На открытое улыбчивое лицо легла тень, и я ждала, когда он подберет слова объяснения. – Прости меня, Флоранс, это я виноват в том, что с тобой случилось!

Светло-карие глаза были полны отчаяния, и я, конечно же, не могла ответить иначе:

- Конечно, я тебя прощаю! А что случилось?

Халле ругнулся, правда, не вслух, а одними губами. Но я поняла.

- Мы… катались по безлюдной дороге, - Халле прикрыл глаза, как будто ему невыносимо об этом вспоминать, и заговорил, тщательно подбирая каждое слово – боялся сболтнуть лишнее. - Тебе нравилась скорость, но Шарлетт считала, что в семнадцать еще рано водить.

Я закатила глаза: это было так похоже на маму. Ее бы воля, она посадила бы меня под вечный домашний арест и не давала бы в руки ничего опаснее столового ножа, чтобы я не дай бог что-нибудь себе не оттяпала.

Халле криво усмехнулся, полностью соглашаясь с моим мнением, но в глазах застыла грусть, потому что наше «веселье», похоже, имело самые нехорошие последствия.

Глава 61. Превращение

Изумрудное струящееся платье до колен, десятисантиметровые каблуки и заколотые над ушами волосы – результат стараний Линет.

Из зеркала на меня смотрела очаровательная, знойная блондинка, в которой я с трудом узнавала себя: татуировка исчезла вместе с уродливыми шрамами, преображая лицо, волосы приобрели золотой блеск, подтянувшееся тело поражало изяществом и гибкостью.

Из отличий можно было назвать желтые глаза, меняющие цвет до оранжевого, когда я злилась. И неожиданная сексапильность, которая раньше во мне совершенно отсутствовала.

Я оказалась права: превращение в волчицу делало женщину особо привлекательной для противоположного пола. В этом была своя логика.

У самцов увеличивались все мужские качества, дремлющие в человеческом обличии: сила, храбрость, мужество. Но с хорошим приходило и плохое: безрассудство, властность и агрессия. Стремление занять место вожака, драться с любым, кто покажется соперником, и доказать свое превосходство, становилось непреодолимым.

Вот поэтому женщины легче переносили изменение. В самом деле, что опасного в том, чтобы просто быть чувственной и красивой? Пробуждать в мужчинах низменные желания и умело манипулировать ими?

Контролировать такие порывы гораздо проще, чем взрывной тестостерон.

Нестерпимый голод был одинаковым у обоих полов, но если вовремя его утолять, не становился проблемой.

Я не ощущала в себе того безумия несдержанности, о котором говорили Халле и Крис. Возможно, потому что сразу оказалась в дружественной обстановке: стая Тэмиана выглядела сплоченной семьей, члены которой сосуществовали без типичных волчьих замашек.

Мне не нужно было сражаться с другими за право на жизнь, ожидать в любой момент нападения. Вместо этого все поддерживали и помогали.

Кристав тоже становился уравновешенней в спокойной обстановке. Я заметила это еще в те времена, когда мы стали встречаться: стоило взять за руку, напряжение его отпускало. Если мы были только вдвоем, и никто не собирался вломиться в дом, он выглядел умиротворенным и ни капельки не опасным, даже если снимал браслеты.

И теперь я лицезрела себя в зеркале. Глаза то и дело опускались к ногам, дыхание спирало от приятного движения мышц, ветерка, нежно ласкающего кожу.

- Ну, как?.. – шепнул Кристав, положив голову на мое плечо и обняв сзади за талию, отчего мои чувства моментально обострились, переключившись на его нежные, теперь теплые прикосновения.

Я ахнула, когда пальцы, массируя талию, достигли линии, после которой мои ощущения раньше обрывались. Теперь они электрической волной бежали вниз до самых пяток и возвращались, концентрируясь внизу живота. Никогда к этому не привыкну!

- Завораживает, - признала я, кладя ладони поверх рук Криставиана и через зеркало глядя в его пылающие глаза.

- Ты невероятная, - выдохнул он, и вновь огненный импульс блаженства пронзил мои ноги.

Я снисходительно улыбнулась, хотя не могла не признать, что мой новый образ чудодейственно прибавляет уверенности в себе. Это было то, что необходимо, чтобы я почувствовала себя нормальным человеком, даже если для этого пришлось перестать быть им...

Мои ощущения изменились – я стала быстрее, выносливее и сильнее. Вкусы тоже, но к этому можно привыкнуть.

По большей же части я чувствовала себя прежней. Обновленной, счастливой, без пяти минут влюбленной в образ в зеркале, поразительно сексуальной и совсем не злобной.

Больше всего завораживали, конечно, ноги: Линет сознательно нарядила меня в короткое платье и высокие каблуки, чтобы особенно подчеркнуть нижнюю часть тела. Но не стройность ног поглощала все мои мысли, а вернувшаяся чувствительность!

У доктора Шиммера оказались по-настоящему выдающиеся способности, он провел блестящую операцию на моем позвоночнике, совершив чудо.

Я проспала все веселье: Крис обратил меня прямо в реанимации, пока Линет стояла на стреме, предварительно активировав пожарную сигнализацию, чтобы отвлечь медперсонал.

Это было рискованно, но гораздо важнее было укусить меня вовремя, а не когда станет поздно, и восстановленные нервные окончания вновь огрубеют.

Похищать меня из больницы не имело смысла: свежим шрамам нужен был полный покой, шевелить и передвигать меня было крайне неблагоразумно.

Я очнулась уже волчицей, хотя тогда еще не знала об этом. Обнаружила след от зубов на ладони, когда он начал ужасно чесаться.

Улыбнулась драгоценной метке любимого – лучшему подарку, какой он только мог приподнести. Тревоги почти не испытывала, морально была готова.

Поначалу ничего не происходило, только зуд становился все сильней. И еще заживление – оно шло чересчур быстрыми темпами, доктор начал это замечать. Правда, списывал все на молодость, а не на мистику.

Мы убрались из клиники раньше, чем изменения стали заметны. Мать с отцом считали, что я прохожу реабилитацию, доктору Шиммеру пришлось сказать, что долечиваться я уеду в другое место. Мне оставалось лишь позванивать иногда родителям.

Крис и Линет привезли меня в загородный дом, который стая Тэмиана сняла незадолго до моего прилета. Здесь мне и предстояло полностью переродиться.

Это было не такое уж и страшное, но довольно нервирующее действо.

Зуд увеличивался и рос вместе с Луной, пока не поглотил мои мысли, требуя всего внимания целиком.

Хоть я и понимала, что происходит, не могла контролировать раздражения. Оно разливалось по всему телу и к полнолунию приобрело совершенно определенную форму: превратилось в голод.

И все же самым ярким моментом моего преображения стали не раздражение и не голод, а еле заметный зуд там, где его давно не было.

- Что такое? – шепнул Кристав, когда я шокированно уставилась на свои ноги, заставляя пальцы пошевелиться.

Вот же, щекотка то тут, то там, то на пятке, то под коленом. Мышцы не реагировали, но это теперь было делом времени, я уверена.

Мысль о том, что операция оказалась успешной, привела меня в полный восторг. Надежды на то, что я скоро смогу ходить, оказалось достаточно, чтобы вытерпеть любые мучения.

Полное превращение я запомнила плохо. Стая Люмье проводила все дни полнолуния в подвале, запирая двери и окна на замки и добровольно надевая цепи.

Без прямого попадания лунного света в глаза в целом сохранялся человеческий облик, и ребята просто скучали в домашней обстановке, пережидая опасный момент.

Но со мной все было по-другому. Меня необходимо было «выгулять», чтобы завершить цикл. Без полного превращения в зверя исцеление могло остановиться.

Так что меня оставили в клетке под открытым окном, где я взволнованно ждала своей участи, внимательно наблюдая за ощущениями.

Все началось ближе к полуночи. Я еще не видела в черном небе луны, но мои мышцы вдруг стали наливаться силой и увеличиваться в размерах.

Оказалось чудовищно трудно удержать разум чистым, он стремительно исчезал, подавленный звериной сущностью.

Примитивные мысли полностью завладевали телом: бежать, чтобы избавиться от лишней энергии, рвать и ломать, чтобы снизить агрессию, сожрать что-нибудь сочное и свежее, чтобы сведенный судорогой желудок перестал донимать.

Само превращение я не осознала. Как прошла ночь, не ощутила. Запомнились только смутные фрагменты, по большей части эмоциональные: ненависть к слишком прочным прутьям решетки, тоска по свободе, ярость и злость.

Барашек, которого привязали рядом со мной в клетке, к утру оказался растерзан, и мне было жаль его. Но ощущение сладостного вкуса на языке было единственным приятным воспоминанием ночи.

Проснувшись, я даже не сразу поняла, что на своих двоих бросилась к решетке.

- Эй, где все? – позвала немного сердито: мне не нравилось быть здесь одной, да еще и обнаженной (одежду я порвала в клочья еще до преображения, видимо, вымещая на ней злобу).

У каждого оборотня была своя клетка. Только пары могли находиться вместе: Джарси с Литет и Тэмиан с Ильзой.

Нам с Крисом нельзя было рисковать, пока я не научусь контролю. Теряя разум, я могла напасть на него в любой момент.

Сейчас наступило утро, тела пришли в норму, и Кристав выскользнул из своей клетки, чтобы присоединиться ко мне. Где-то в полутьме зевали наши друзья, ворча, чтобы мы не мешали им отсыпаться.

- Как это было?.. – застенчиво прошептала я, немного дрожа – от волнения, что сижу тут голая и перепачканная, а не от холода.

Кристав бережно облачил меня в свою рубашку, уютную и ароматную, и теперь я могла насладиться его обнаженным торсом, не скрывая восхищения.

- Как обычно, - с ухмылкой показал парень пальцем на погнутую в двух местах решетку, пережившую не один могучий удар. И на тушку, валяющуюся в углу. – Но еда тебя успокоила до самого утра. Ты лишь немножко… - смущенно подбирал он слово, - повыла на луну.

- Орала всю ночь, как подраная кошка, - не стал меня щадить Тэмиан, называя вещи своими именами. – Хоть сейчас дай поспать, а.

Часть 4. Ты стала послушной дочерью?

- Я учил тебя водить, это продолжалось неделями. Мы здорово проводили время, осенью ты уже смогла б получить права, и с машиной что-нибудь придумали бы.

Он вздохнул.

- Но я допустил ошибку: не должен был позволять тебе… гонять на большой скорости. Ха-ха, да разве ты прислушивалась к чьим-либо советам? «Все нормально, Халле! Я уже уверенно держу руль!» - передразнил он меня. – Ну и в какой-то момент ты не справилась с управлением и въехала прямиком в дерево. Ему-то ничего, а тебя – всмятку. Я думал, ты умерла…

Халле моргнул, тщетно пытаясь скрыть ужас.

Его светло-карие глаза были удивительно эмоциональными и живыми, не вяжущимися с такой серьезной, «медвежьей» комплекцией, и вновь я подумала, что ему должно быть меньше двадцати лет.

Рост и плечи, густая щетина на лице внешне делали его взрослее, но внутри он оставался точно таким же подростком, как я.

И отчего-то во мне укреплялась уверенность, что мы точно были раньше друзьями. Может быть, даже с самого детства. Я забыла это, но сердце помнило. И тянулось навстречу интуитивно. С Халле было легко.

- Кажется, я все-таки наговорил то, чего не стоило…

- Ничего, это известная информация, - отмахнулась я. – В истории болезни было написано про аварию, а о вождении мне рассказала мама. Значит, я любительница быстрой езды?

Не представляла себя за рулем, да еще и наращивающей скорость. Это слегка пугало.

- Да-а, ты… любила острые ощущения, - усмехнулся Халле с таким видом, будто это значило что-то особенное, не только машины.

- Ну, тогда поделом мне, - призвала я весь свой черный юмор, разводя руками в стороны: я – живой пример того, чем заканчиваются подобные рискованные заигрывания с судьбой.

- Не говори так, - прошептал Халле хмуро. – Виноват я. Не должен был вообще подпускать тебя к машине или хотя бы внимательнее смотреть по сторонам и предвидеть на… что ты не справишься. Права была Шарлетт, зря я все это затеял, тем более в тот самый день. Дороги были небезопасны!

- Это потому, что шел дождь? – уточнила я с кривоватой улыбкой, должно же было найтись объяснение некоторым загадкам, например, почему я свернула к дереву на ровной дороге, а не на повороте.

- Долбаный дождь, - прорычал квэн словно ругательство, ненавидя погоду всей душой, будто она живой человек.

- Но если я искательница приключений, разве не придумала бы другое опасное занятие, если бы ты отказал?

Халле басисто расхохотался:

- Это точно. Ты мечтала проехаться по самой высокой лыжной трассе и даже подумывала о трамплине. Не раз предлагала мне понырять с аквалангом на дно Лаврентии и поискать клады, а в ней ведь даже летом вода не прогревается выше пятнадцати градусов. Ты была такой затейницей, Фло!

Он сконфуженно осекся, когда у него вырвалось слово «была», но я находилась в слишком хорошем настроении, чтобы расстроиться из-за нереализованных безумных идей, тем более забытых. Ясно было одно: если бы не авария, я нашла бы тысячу и один другой способ вляпаться в проблемы.

- Не могу себе представить, что когда-то планировала такое, - к моему удивлению, хотелось рассмеяться, чего за мной не наблюдалось с момента пробуждения после реанимации. – Шарлетт сказала, что я книжный червь, а выходит, что была сумасшедшей?

- Самую чуточку, - Халле сложил большой и указательный палец, улыбаясь.

- Ну, теперь-то уже никогда не получится проверить это, - пожала плечами я, и лицо Халле моментально отразило мучение. Я поспешила его утешить: - Не волнуйся, мне и не хочется.

- То есть ты теперь дома будешь пятую точку отсиживать под вечной опекой Шарлетт? Стала послушной дочерью, как она всегда хотела? Скучная, грустная, покорная Фло… Никаких авантюр, ничего интересного или безумного?

- А разве у меня есть выбор? – указала я на мертвые ноги, не понимая, какую перспективу он может мне предложить.

Нарушать правила раньше я явно любила, и сейчас испытывала большой подъем внутри, представляя, с каким удовольствием сделала бы все перечисленное. Но как это осуществить, если не можешь ходить?

- Есть! – Халле заговорщицки оглянулся на дверь и понизил голос: - Я могу вытащить тебя через окно и увезти отсюда…

- Здорово, - похвалила я, давя рвущийся наружу смех, потому что представила маму, бегущую за Халле с грязной тряпкой в руке.

Парень понял, что я издеваюсь, и сбавил планку.

- Ну, я могу вывозить тебя погулять в лес или на озеро, когда потеплеет, или потусуемся в Борлене, где все наши – со временем ты вспомнишь, как с ними было весело! Могу даже свозить тебя в Куоби – в парк развлечений или кино, да даже просто по магазинам прошвырнемся. Всяко лучше, чем торчать в четырех стенах.

- Вряд ли это хорошая затея, - возразила я, вспоминая реакцию одноклассников на мой новый видок. – Буду лишь пугать окружающих, к тому же Шарлетт не отпустит.

- Ну же, Фло, не кисни. – Халле присел на корточки и слегка встряхнул меня за плечи, заглядывая в глаза. – Ты ведь совсем другая и справишься с чем угодно, даже с этим! Ты борец! Признай, что хотела бы жить как прежде, не важно, что у тебя с ногами. Хотела бы гулять и веселиться, выкинуть что-нибудь эдакое. Выбор у тебя есть: вечная скука дома и чужие книжные приключения, - он обвел рукой комнату и указал на окно, - или свобода и настоящие безумства со мной?

- Ну… - улыбнулась я, смущенно разглядывая белокожее лицо парня, который не успел стать моим бойфрендом, но вел себя, минимум, как хороший друг, - конечно, я выбираю свободу. Но…

- Никаких «но», - решительно пресек Халле мои возражения. – Мы уговорим Шарлетт!

Глава 5. Татуировка

- Татуировка, ты сейчас серьезно? – засмеялась я, насколько позволяли шрамы – за этот день я смеялась больше, чем могла себе представить.