Инквизитор: избранник Тьмы

Убеждая себя, что она дома, в покое и безопасности…

Всего миг передышки, но такой сладкий и бесценный…

Алекс обхватил ее за шею, крепко и безжалостно впился металлическими когтями в ее горло, грозясь пронзить тонкую кожу и пустить кровь. Одно неверное движение — и верная смерть.

Однако ж, несмотря на грубый захват, он распустил свои крылья, прикрыл ими рвущуюся в бой девушку, и от черного выброса магии изувеченной противницы из них полетели белоснежные перья.

— Прекратить!

Рвущейся в бой калеке он влепил крепкую оплеуху, чем сбил ее с ног. Она рухнула с кратким вскриком к ногам молодого человека и затихла, тяжело дыша.

Клэр при кажущейся легкости наказания досталось больше.

Острые хищные когти похожие на когти орла, безжалостно сжимали ее задыхающееся горло. Алекс, брезгливо встряхнувшись, словно ему пришлось прикоснуться к чему-то неприятному, перевел взгляд горящих глаз на девушку и заглянул в ее пьяные от злобы глаза.

Та разве что не рычала и не огрызалась в его руках.

— Точно, словно дикая голодная кошка, — пробормотал с улыбкой Тристан, отступив немного от сына, позволяя молодому инквизитору самому разрешить закипевший конфликт.

Хрупкий молодой человек на поверку оказался крепок.

А его яростного, одержимого взгляда было достаточно, чтобы остудить в душе Клэр бешеную жажду убивать. Она дернулась пару раз, но ощутила на своей шее смертельное оружие и затихла, швырнув свой меч к ногам молодого инквизитора.

Так же, как и он, она смотрела прямо, не тушуясь. И ее взгляд по упрямству не уступал его взгляду.

— Я вижу, — злобно выдохнул он, чуть разжимая пальцы, но не выпуская свою добычу, — вы уже успокоились?

— Умереть сейчас, от ваших рук, не входит в мои планы, — упрямо прохрипела она. — Пока не достигнуты мои цели, искать смерти довольно глупо.

Чтобы его когти не пронзили ее горло, она вынуждена была стоять на носках, пританцовывать на цыпочках. Алекс был значительно выше нее, а наклоняться, чтоб заглянуть ей в глаза, он не собирался. Поэтому, получая порцию инквизиторского гнева, Клэр приходилось самой тянуться вверх, к его лицу, чтобы не задохнуться в его стальной хватке.

И это было тоже наказание; не столько болезненное, сколько унизительное.

— Разумно, — похвалил Алекс и разжал пальцы, толчком откинул от себя девушку.

— Вы ранены, — ничуть не смутившись устроенной ей трепки, нахально заметила Клэр.

Она сожалела, что молодой инквизитор помешал ей разделаться с уродливой калекой. В крови ее кипела жажда причинить боль. Но ее долг подчиняться инквизиторам и королю брали верх, и она не делала ни малейшей попытки снова напасть и утолить жгущую ее жажду крови.

Но причинить боль инквизитору, ранить его хотя бы словами, чтобы выместить на нем свою досаду, ей не мешало ничто.

— Не стоило закрывать меня собою, ваша светлость, — вежливо проговорила она. В словах ее сочился яд. — Жертва неоправданно высока. Рисковать собой ради меня? Право же не стоило.

Алекс небрежно глянул через плечо. Одно крыло было здорово помято и потрепано. Части перьев не было совсем, часть была обуглена дочерна.

Он сложил святые крылья, и они исчезли, словно и не было.

— Заживет, — вызывающе бросил он, включаясь в ее игру ненависти. — А вам бы поучиться держать себя в руках. Лучший агент короля?! Чушь! Капризная и глупая девчонка. В присутствии Его Величества лезть в драку? На его месте я оторвал бы вам голову за несдержанность. Собак дрессируют, и они выходят послушнее и умнее вас.

Но от его нелестных слов Клэр и ухом не повела.

— Моя работа заключается в том, чтобы драться, — приторно-сладко ответила она, улыбаясь той самой нежной улыбкой, от которой у Алекса в нервном тике начинал дергаться глаз. — Защищая важные персоны. Тем более с исчадием Тьмы. Я буду драться с такими чудовищами даже в присутствии Его Величества Генриха, которому и служу, собственно. Вы разве не видите?

В ее голосе проскользнула лютая издевка, зазвенел хохот. «Я, увечная, лишенная дара, и то смогла разглядеть посланницу Тьмы, — кричали ее смеющиеся глаза. — А вы, великолепный и ослепительный инквизитор? Неужто просмотрели?»

Алекс обернулся и пристально взглянул на поднимающуюся калеку.

Его алые глаза сузились, превратившись в две пылающих щелки, и Тристан, выступив из тени, только качнул головой:

— Ее хозяйка сама Тьма. Иначе кто б мог вернуть жизнь в разбитое тело? И еще и дар, сцеженный черной магией. Тьма вернула то, что забрала.

Искалеченная девушка с явным усилием поднялась.

При всей ее прыти в бою, как только надобность мечом махать отпала, она стала прежней неповоротливой калекой.

И нога ее согнулась в колене, девушка припала на нее, словно мышцы вновь стянуло болью.

Шляпу свою с вуалью она потеряла, и теперь в ярком, праздничном свете вокзала она предстала перед Алексом во всей своей красе, точнее, в своей некрасивости.

— Что за сила могла сотворить с человеком такое? — изумленно произнес Алекс, разглядывая ее уродливое, жалкое лицо. Кажется, она испытывала мучительный стыд оттого, что молодой человек рассматривает ее, и рассматривает с доброй толикой страха и жалости.

— О, господин инквизитор, — усмехнулась девушка, торопливо поднимая свою шляпу и пряча под вуалью искалеченное лицо. — А в ваших детях еще есть что-то человеческое! Сострадание, например.

— Ничего, — огрызнулся Тристан. — Это быстро проходит с возрастом. Итак, что Тьма велела передать мне? Достаточно ходить вокруг да около давайте к сути.

Он проговорил эти слова спокойным тоном, но сердце его отчего-то дрогнуло и забилось часто-часто, как у юнца перед самым важным свиданием в его жизни.

Тьма прежде не обращалась к нему с просьбами.

Она шептала что-то о вечности и вечной весне. Соблазняла, нашептывая в уши страстные признания. Но ее слова всегда были похожи на бессвязное сонное бормотание. И никогда Тристан не был уверен, что , разговаривая с ним, она видит именно его и обращается со своими признаниями именно к нему. Внимание ее всегда было рассеянно на весь свет.

Теперь же он был уверен — она видит его. Она знает его, думает о нем и обращается именно к нему.

Влюбленная в него черная сила…

Интересно, какова она?

— Тьма угасает тоже, — устало выдохнула калека своим изломанным, шипящим голосом. — Как и королева Анжелика, Тьма терпит поражение. Еще немного, и они обе потеряют все силы и исчезнут.

— Как такое возможно?! — изумился Тристан.

— А вы разве ничего не замечаете? — усмехнулась искалеченная. — Те, кто задумал сделать это, давно трудятся над этим.

— И похищение девушек с этим как-то связано?

— Ну, разумеется, инквизитор. В мире не бывает, что две таких странных вещи происходят просто так, сами по себе.

— Так зачем похитили вас, и Клэр?

Калека зябко передернула плечами, будто ей невероятно неприятно было вспоминать.

— Он хочет, чтобы Тьма материализовалась.

— Что?!

— Что, господин инквизитор? — усмехнулась калека. — Вы бы тоже не отказались? Странно, что при вашей одержимости вы не додумались до этого первый.

Глава 13

— Я не имею права уничтожать Тьму, если вы об этом, — сухо ответил Тристан. — Я служу балансиром между Светом и Тьмой. Я гарант того, что магия не разнесет мир в клочья. Я олицетворяю порядок, а не безумство.

— Давно ли эти мудрые мысли поселились в вашей фанатичной голове? — едко усмехнулась искалеченная. — Тьма долго думала прежде, чем решиться прибегнуть к вашей помощи, инквизитор. Да, она любит вас, но не верит ни на миг. Она знает вашу свирепость. Знает, что ваша рука не дрогнет, и вы всадите нож в сердце, даже глядя в самое прекрасное лицо в мире. Уничтожить победить саму Тьму, это ли не мечта всех инквизиторов на свете! Но сейчас у нее нет выбора. Или она попросит у вас помощи, или исчезнет — и возродится в ужасной, неконтролируемой форме. И тогда вам с ней не совладать.

— Простите?..

— Девиц похищают, одурманивают и сцеживают их дар затем, чтобы Тьма перестала быть чистой силой и чтоб приняла облик обычного человека. Заполнила собой смертную оболочку.

— Женщины, — подсказал Тристан угодливо.

— С женщиной легче сладить, — подсказала угодливо калека. — С простой смертной женщиной, хрупкой и слабой, внутри которой заперта стихия. Ваш противник такой же злобный ублюдок, как и вы, инквизитор. Он тоже уничтожить любую, не колеблясь. Убьет, а силу Тьмы присвоит себе. Это его цель. Он сам хочет стать Тьмой. Жажда власти вскружила его голову.

Она насмешливо качнула головой в сторону Клэр.

— Хороша красотка, а? — прокаркала калека. — А и ей он сунул меж ребер ритуальный нож. Не пожалел.

— И… — протянул Тристан. — Насколько далеко продвинулся этот странный ритуал?..

Теперь все стало ясно.

Вот отчего Тьма больше не разговаривала с ним ласковым шепчущим голосом.

Вот отчего не целовала его во снах напротив сердца. Не касалась ласковой ладонью.

На мгновение Тристану показалось, что она зовет его нежным голосом, и блеск прекрасных глаз почудился ему. Но и только.

— Тьма бессильна, — завершила свой рассказ калека. — Дело почти завершено. Очень скоро она станет просто женщиной, и окажется в руках негодяев. И тогда…

— Какого демона она не обратилась ко мне раньше?! — вспылил Тристан. Калека усмехнулась.

— К вам? — переспросила она с пренебрежительной иронией. — И выдать инквизитору тайный ритуал? Дать описания жертв, которые для него годятся? Чтоб он сам провел его, и уничтожил ее?..

— Я похож на злобного безумца, чтоб так поступить?!

— Да.

— Ах, так? Что же теперь изменилось?!

— Ритуал почти завершен. Осталось… три? Четыре? Две жертвы? И для нее настанет конец. Тьма цепляется за последнюю возможность. В ней уже слишком много от человека. Она научилась чувствовать, она испытывает страх, просит защиты и взывает к вашему благородству. Хоть и без особой надежды.

Тристан с ненавистью смотрел в искалеченное лицо, общими чертами угадывающееся под черной густой вуалью.

— Я помогаю всем, кто обратился ко мне в трудный час, — уничтожающе вымолвил он.

— Жаль, мне вы не помогли, — прохрипела калека насмешливо.

— В мои полномочия не входит охрана девиц, отправившихся на свидание, или решивших опрометчиво выскочить замуж за смазливого проходимца, — огрызнулся Тристан. — Мне очень жаль.

Он вдруг отступил от нее, словно ожегшись, и девушка заметно дрогнула. Ей показалось, что он отшатнулся от нее с презрением и брезгливостью, и эта догадка пребольно резанула ее душу.

Она ринулась было за ним, прихрамывая и стуча своей палкой, с горячностью готовая ему доказывать что-то, но Тристан остановил ее властным жестом, и указал себе за спину, веля девушке спрятаться за ним.

— Кажется, наш разговор подслушивают те, кому не стоило бы доверять наших тайн.

И над перроном раздался вкрадчивый и мерзкий смех, от которого кровь стыла в жилах.

Тихо-тихо щелкали каблуки о перрон, с омерзительным звуком острое опасное лезвие высекало искры, когда оружие касалось пола и проводило долгую линию по каменному полу.

Но, как бы ни пытались люди рассмотреть, откуда и от кого исходит угроза, им это не удавалось.

— Старый пройдоха, — шепнуло невидимое нечто, кружась над головами людей. — Почуял-таки опасность…

Тристан не ответил.

Он молниеносно оборачивался на звук, но говорящий оставался невидим для его горящего взгляда.

— Давай, — похохатывал неизвестный, — раскрой свои святые крылья! Когда опасность так близко, нужно спасать свою драгоценную шкуру!

Тристан бросил быстрый взгляд на калеку. Тьма наполнила силой ее изломанное тело; раскрой Тристан свои крылья, и девушка распадется, обратившись в прах. Видимо, целью этой атаки и было избавиться от нее, пока она не выболтала слишком много тайн.

— Ну же, святоша! Спасайся!

Тристан еле успел уклониться от свистнувшего у самого его лица острого кривого лезвия.

Оно сверкнуло, опасно распоров воздух, и снова пропало, обратившись в невидимое.

— Ты не оставляешь мне выбора, святоша… Мне придется убить тебя. Что ж, так будет даже лучше.

Голос невидимого соперника наполнился голодным рокотом рассвирепевшего хищника, бросающегося в атаку на беззащитную жертву.

Не выдержав, выкрикнула изувеченная девушка, закрыв ладонями лицо, и почти тотчас же, слившись с ее вскриком, в руке Тристана свистнул старый нож, распарывая невидимое тело врага.

— А-ах-х-х, — шумно выдохнул невидимый.

Кровь брызнула из ниоткуда, и Тристан, не раздумывая, нанес еще один удар наугад, зацепив одежду и с треском распоров полотнище длинного плаща.

Нападающий отшатнулся. Стали сильнее слышны его шаги, одна нога явственно шаркала по гранитному полу. Видимо, ранение пришлось на бедро.

— Старый убийца, — с ненавистью выдохнул невидимый, переводя дух и переживая первую, самую острую боль. — У тебя что, хрустальные шары провидца вместо глаз?

Тристан рассмеялся и нарочито страшно лизнул лезвие ножа, пробуя на вкус кровь врага. Глаза его сияли тем маниакальным, фанатичным блеском, что наводил ужас на его врагов во все времена.

—Я тебя чую, — хищно и опасно шепнул он, рассматривая пустоту сияющими глазами. — Я слышу, как бьется твое трусливое сердце. Я ощущаю, как дрожь бежит по твоей спине. Я чувствую твой страх.

— Какой же ты король, ты бандит с большой дороги! Нацепил дорогие тряпки, а в душе остался все таким же злобным ублюдком, — ругнулся невидимый.

Но Тристана ругательствами было не смутить.

В один взмах он избавился от щегольского пиджака, оставшись в белой сорочке.

В этой небрежности он еще больше стал походить на себя прежнего, опасного и неуправляемого королевского бастарда, и рассмеялся еще сильнее, ощутив, как и без того невидимый соперник пытается отступить из зоны, куда смотрят алые глаза инквизитора.

— Подойди-ка ближе, трусливая падаль, — вкрадчиво велел он, — и я намотаю твои кишки на свой нож! Сегодня ж будешь показывать свои дешевые фокусы Сатане.

— Я утащу тебя за собой, белый призрак! — пригрозил невидимый.

— Это меня никогда не пугало, — беспечно бросил Тристан.

Тристан снова взмахнул ножом, кратко и страшно, как наемный убийца в темной подворотне, и невидимый снова вскрикнул, получив очередное ранение.

Он успел отразить следующий удар, клинки со свирепым лязгом встретились, и нож Тристана не отведал крови. Это инквизитору не понравилось; удерживая в сем телом натиск соперника, он наугад двинул кулаком в пустоту и попал, кажется, в лицо невидимому.

По крайней мере, тот захлебнулся кровью и отступил. Его клинок задребезжал по перрону, и Тристан, свирепо размахнувшись, снова попытался зацепить невидимого ножом.

Это ему удалось.

Даже невидимый, соперник не мог уклониться от клинка инквизитора. Кровь лилась, причудливо змеясь в воздухе алыми струйками и расцветая огромными пятнами, словно махровыми цветами. Теперь промазать по невидимому врагу было невозможно; Тристан сделал шаг вперед, и почти тотчас же отпрянул, потому что на его жертву, урча и злобно клекоча, налетел огромный черный клубок, черный зверь с иссиня-черными крыльями и загнутым клювом грифона.

Не церемонясь с жертвой, он ухватил пустоту стальными когтями на львиных лапах, рванул, и тишину вокзала разорвал вопль, полный боли и ужаса.

Тристан, переводя дух, опустил нож. На лице его явственно выписалась досада.

— Ну, Генрих, — протянул он укоризненно. — Зачем?.. Я ведь почти победил!

Грифон не ответил.

Он рвал и терзал свою жертву, подкидывая и трепля ее, как тряпичную куклу, и все тело несчастного покрывалось порезами, рваными ранами, а значит, и кровью.

И его было видно все сильнее, все лучше.

Хотя под конец забав короля это был просто бесформенный кусок мяса.

— Ну, все, все! — воскликнул Тристан, увидев, что черный яростный грифон намеревается оторвать руку вопящему несчастному. — Не тронь его, Генрих! Достаточно! Нам еще поговорить бы с ним прежде, чем он издохнет! Тьфу ты, черт, да он обделался… Отпусти его, не тащи в рот всякую дрянь. Надеюсь, он хотя б был мытый…

— На прошлой неделе, — грубо ответил Генрих, поднимаясь над растерзанным уже в виде человека в темно-синей, почти черной униформе с двумя рядками блестящих белых пуговиц.

Тристан поморщился.

— Ты что, попробовал его? Ты его выпил?! — ужаснулся он, глядя, как король не без известного изящества отирает окровавленные губы тонким кружевным платком. — Ну, теперь-то нам просто необходимо его убить.

— Моя сила нам будет весьма кстати, — невинно ответил король. — Ну, спрашивай его, о чем хотел, Тристан. А затем мы отправим его туда, куда он заслуживает.

Поверженный невидимка стонал и тяжело возился на полу, суча ногами от боли.

Тристан склонился, рассматривая окровавленные черты.

— Да это же Вонк, — неприязненно произнёс он, разогнувшись. — Светлая голова, но все его опыты заканчиваются одинаково — преступлениями. Господин Вонк, вас можно поздравить с удачным завершением опытов с невидимостью?

— Интересно, как он проник сюда, — заметил Генрих. — Вокзал-то оцеплен.

— Заранее пришел, — ответил Тристан. — И стоял тут, никем незамеченный.

Вонк стонал и шумно дышал.

— Он уверял, — стонал незадачливый убийца, — что этим клинком можно убить любого из вас… что он непобедим…

Тристан небрежно подопнул оброненный клинок странной, причудливой формы. Выковали его недавно, но постарались придать максимально необычный, мистическо-ритуальный вид. Видимо, чтобы запудрить мозги доверчивому учёному.

Глава 14

— Однако, как расточительно, — проворчал Тристан. — Пустить в расход такую светлую голову! Науськать его на инквизиторов, — в голосе Тристана проскользнуло самодовольство, — и на короля-вампира! Что, никого попроще не нашлось?

— Если он не понимал, что ему с нами не совладать, то и поделом ему, — отрезал Генрих. — Нельзя быть таким глупым. А науськали его на нас для того, чтобы задержать, так?

— Так, Ваше Величество!

Калека, до того момента стоявшая тихо, почтительно выдвинулась вперед и присела в изящном — насколько это возможно в ее положении, — реверансе.

— Тьма велела вам передать, что сегодня они отправятся за очередной жертвой, — быстро, без колебаний, произнесла девушка. Было видно, что бессмертному королю голову морочить она не собиралась. — Это происходит всегда одинаково. Они отправляются на городской прием, самый пышный, самый важный, и там выбирают ту, что им нужно. Вечера достаточно, чтобы Кристобаль очаровал девушку настолько, чтоб она с ним сбежала. Потом…

Король с неудовольствием поморщился.

— Где у вас здесь нынче прием?

— У губернатора, — напомнил Тристан. — Мне Софи все уши прожужжала. Я обещал, что сопровожу ее туда.

— А! Так для злодеев не секрет, что ты там должен присутствовать. И все равно, — Генрих усмехнулся, — они собираются провернуть свои мерзкие делишки у тебя под носом. Какая дерзость!..

— Тьма велела передать, — калека в присутствии Генриха вдруг сделалась невероятно покладиста и почтительна, — чтоб Его Светлейшего берег свою супругу. Она подходит на роль жертвы как нельзя лучше. Нет, нет, наметили не ее. Наметили молодую девушку. Но если у них сорвется… Они возьмут мадам Софи.

— Однако! — воскликнул изумленный Тристан.

— Это значит, ты должен там быть, — тотчас произнес Генрих.

— Ну, разумеется!

— Но тайно.

— Что?..

— В засаде.

— Но негодяи почуют неладное, если меня там не будет.

— Алекс исполнит твою роль, — Генрих кивнул головой на молодого инквизитора. — А мисс Рэдстоун изобразит Софи. Пойдете туда, как семейная пара, рука об руку. Будете приманкой, отвлечете от нас внимание. Ну, и поможете, если что.

Клэр и Алекс смолчали, и с почтением поклонились королю, неприязненно глянув друг на друга. Но спорить не осмелилась. Хотя в чертах их явственно читалось раздражение.

— Немного грима, маски, парики… В общем, не мне вас учить. Клэр, в вашем саквояже найдется все необходимое?

— Да, Ваше Величество, — смиренно ответила Клэр, кротко потупив взор. — Я сделаю все. Никто не отличит меня от мадам Софи, а господина Алекса — от Его светлости. Самый роскошный наряд и умение держаться в обществе я обеспечу нам обоим.

— Тем более, что природа большую часть работы проделала сама, — рассеянно произнес Генрих .

— Софи лопнет от злости, если ей придется сидеть дома вместо того, чтобы блистать на балу, — заметил Тристан.

— Ничего, в интересах короны потерпит разок. Эх, мне бы немного силы…

Генрих красноречиво облизнул лаково-красные губы и чарующе улыбнулся, плотоядно глянув на юную Клэр. Вампирское очарование против его воли манило женщин к нему, как мотыльков манит свет свечи.

Клэр, видимо, уже привыкла к чарам патрона, иди же выработала верную тактику поведения. Она просто опустила голову в с тем же кротким видом, тщательно делая вид, что ничего не происходит.

А вот увечная девушка не устояла.

Словно зачарованная, она ступила ближе к ласково улыбающемуся королю и судорожно глотнула воздуха.

— Вы можете воспользоваться мной, Ваше Величество, — бесстрашно произнесла она. — Возьмите мою кровь.

Генрих, все так же обворожительно улыбаясь, чуть прикусил острыми клыками губу, отчего сделался похожим на лукавого бесенка. Несчастная калека не смогла снести этого смертельного обаяния и едва слышно простонала.

Колени ее тряслись, она следовала за каждым жестом, за каждым движением Генриха.

— Вы так великодушны, мадемуазель, — вкрадчиво произнес Генрих, чуть поклонившись девушке. Он словно нарочно пытался очаровать ее как можно сильнее, заворожить, подчинить ее волю себе и поглотить ее без остатка. — Право же, действительно великодушны. И смелы. Но, боюсь, я… недостаточно крепко держу себя в руках. Так что, если я припаду к вашей шейке, то оторваться уже не смогу. И королевский поцелуй будет последним, что вы почувствуете в своей жизни.

Девушка восторженно вздохнула, и король еще раз вежливо поклонился ей.

— Господа, — король перевел чарующий взгляд ласковых глаз на агента и молодого инквизитора, — извольте поспешить на прием. Мадемуазель — вы можете вернуться к вашей госпоже и передать ей, что мы постараемся, очень постараемся ее защитить!

Калека присела в реверансе и тотчас исчезла, превратившись в струю черного дыма.

Клэр и Алекс поспешно отошли, и Тристан, оставшись наедине с королем, насмешливо хмыкнул.

— Однако, Ваше Величество, — произнес он. — Вы настолько умеете держать себя в руках, что можете отказаться от любезно предоставленной крови?..

— Мертвой крови, — хихикнул Генрих. — Девушка-то бесповоротна мертва, и сама того не знает. Тьма как не умела возвращать жизнь, так и дальше не умеет. А ослабев, она и собрать как следует бедняжку не смогла.

— Ах, вот оно что…

— Да. У вампиров обоняние развито сильнее, чем у инквизиторов. Так что это было не трудно, можете не рассыпаться в похвалах.

— А еще, Ваше Величество, вы, оказывается, сводник, — Тристан глянул вслед сыну и Клэр.

— Да нет.

— Да да.

— Да нет же!

— О, да! Вы привезли эту юную леди… дайте-ка напрягу свои мыслительные способности… в свете вашего отречения… с тем, чтобы составить новую королевскую пару? И говорите, что не сводник?

Генрих и глазом не моргнул.

— Если б я был сводником, я просто велел бы им жениться, — ответил он беспечно. — А я просто предлагаю им поработать вместе. Только и всего.