Инквизитор: избранник Тьмы

— И на сходство свое не надейтесь, — заметила Клэр хладнокровно. — Вы не так уж и похожи.

Рэй снова нахально ухмыльнулся и чуть заметно поклонился.

— Исчезаю, — произнес он тоном, полным почтения. — Иду шпионить за матерью, хоть она и отвесит мне потом пару подзатыльников. Но что не сделаешь ради брата!

И Рэй растворился в толпе.

— Еще немного, и этот прием просто взорвется… — выдохнула Клэр.

Глава 17

Густав, как прирожденный охотник, обложил опасных хищников в доме со всех сторон. Его оборотни, обряженные в строгую униформу с двумя рядками светлых блестящих пуговиц, как та, что надели Генрих и Тристан, стояли у каждого входа и выхода.

Цепью рассредоточились под окнами.

Проверяли каждый отъезжающий экипаж на предмет посторонних девиц.

Переодеться в служанку и выскочить незаметно — нет, такой номер у негодяев не прошел бы.

Густав нервно потирал руки.

Его огромное сильное тело ныло в предвкушении быстрого бега, и его так и подмывало сбросить фрак и манишку, грохнуться на четвереньки, и сделать пару кругов в обличье волка вокруг особняка губернатора.

Яростно рыча и распугивая лошадей, везущих экипажи во двор.

— Не уйдешь, гнида, — шептал Густав, потирая ладони еще раз.

Сам прием его интересовал мало. Танцы, балы — чушь собачья. Густав презрительно фыркнул.

А вот Тристан, обходящий дом, заглядывающий во все темные галереи, прислушивался к музыке и ощущал внезапное желание потанцевать. Покружить в танце даму, прижимая ее к себе.

Держать в руках женское тело, у всех на виду обнимать его. Это особенно сладко, когда на женщину не имеешь никаких прав.

Тристан встряхнул головой. Что за странные мечты лезут в голову! Софи не одобрила бы даже тень такой мысли и, конечно, ревниво нахмурилась бы. Поэтому, во избежание новых нескромных желаний, Тристан свернул в зимний сад, где было тихо, а на полу лежали белые квадраты ночного света.

Тут негодяй тоже может уединиться с девицей, с тем, чтоб запудрить ей мозги.

— Инквизитор?

Задумавшийся Тристан вмиг пришел в себя и обернулся на зов.

Кто это, девушка, брошенная тут мошенниками? Нечаянно заплутавшая гостья, которая попросит проводить ее до бального зала? Просительница, ищущая с ним встречи?

— Тьма, — прошелестело из полумрака зимнего сада, и вперед из-под кожистых листьев экзотических растений выступила женщина в чем-то неприметном, темном. — Сама Тьма, инквизитор. Вот и познакомиться довелось лично. Доброго вечера, мой Тристан.

— То есть, — опешил Тристан, отшатнувшись от неясной темной тени. — Сама Тьма?..

Он жадно, в горячем порыве потянулся к ней всей душой, всей магией, что была ему отпущена, и отпрянул, коснувшись и поняв, что она не лжет.

— Да, Тристан, — мелодичным голосом произнесла она, беззвучно ступая по залитому лунным светом полу. — Не смотрите… так. В вашем взгляде мне чудится разочарование. Вы привыкли, что я всемогущая сила, а я все больше и больше становлюсь похожа на человека. Еще немного, всего лишь пара капель магии и пара чужих жизней, и я стану человеком из крови и плоти. Какая ирония…

— Простите, — Тристан стушевался и поклонился, чтоб скрыть свое волнение и смущение. — Я не хотел ничем обидеть и оскорбить вас.

Тьма усмехнулась.

— Ваше второе имя — достоинство, — произнесла она, подходя ближе. — Верность и благородное достоинство. Как странно, что вы заняли его место в моем… теперь можно сказать сердце. Сердце теперь у меня есть.

Ее лица было не видно. Точнее, у нее было много лиц, и они сменяли друг друга с огромной скоростью, так, что невозможно было сосредоточиться ни на одном из них. Невозможно разглядеть черты, запомнить глаза.

— Его? — уточнил Тристан. — О ком вы говорите?

— О том, кто более ревнив и горяч, чем вы, — усмехнулась Тьма. — О том, кому я благоволила до вас. О том, кого любила и помогала. А потом появились вы… Тьму тоже легко привлечь, инквизитор, хотя она никогда не была женщиной. Просто грозная сила. Я смотрела, как ярко вы горите, тратя жизнь и юность на бесчинства и драки, не жалея ни красоты, ни крови своей, и… мне было странно и забавно, с какой горячностью вы спешите жить. Словно век ваш короток, словно вы чувствуете, что отмеряно вам мало.

— И потому вы подарили мне долгую жизнь? — уточнил Тристан. — Чтоб посмотреть подольше?

Тьма улыбнулась.

Ее губы на миг обрели четкую форму, И Тристан их запомнил — яркие, красивой формы.

— Вы взяли ее сами, Тристан. Я тут не причем, — ответила она. — Мне даже не приходилось отводить от вас опасности. Своим неистовством вы отпугивали их все, как и саму смерть.

Тристан промолчал. Только глаза его улыбнулись.

— За это вы полюбили меня? — уточнил он.

— О нет. Я поняла, что люблю, когда увидела, как с вас сползла позолота и шелуха, когда дружеские пирушки, попойки и драки остались позади. Вы направили свой буйный, неукротимый нрав в верное служение, и я пожалела, о, как я пожалела, что не мне! Люди борются с чудовищами и побеждают великанов, но редко кто из людей может совладать с самим собой. Вы смогли, Тристан. Вы победили самого сильного человека в этом мире — себя самого, не погибли и не сгорели в пьяном угаре. И были достаточно сильны и ловки, чтоб не пропустит удар коварного ножа в свое безупречное золотое сердце. Вы повзрослели, вы так повзрослели, мой белый прекрасный мальчик…

Она с тоской оглядела его.

В этот миг Тристан был не похож на себя самого, черноволосый и синеглазый. Но Тьма помнила каждую его белоснежную черту.

— Снимите черную корону, — попросила Тьма. — Я хочу посмотреть на вас, настоящего.

Тристан кротко склонил голову, и волосы его побелели.

— Да, — произнесла она после недолгой паузы. — Это все тот же Тристан. Взрослый, возмужавший. Но в нем все еще горит огонь.

Она вздохнула.

— Что ж. Я пришла не только для того, чтоб снова посмотреть на вас. Я пришла указать вам жертву. И врага. Моего врага. И вашего, Тристан. Вы же понимаете, что будет, если не станет меня?

— Не станет Тьмы — будет Мрак.

— Да. И он не станет игнорировать ни одного из ныне живущих сильных магов. Он призовет их всех. Он их всех искусит.

— Отлично. У меня дела будет больше. Всегда любил свою работу.

Тьма рассмеялась, слушая, как ершится взрослый, серьезный и опасный человек.

— Вас тоже, Тристан, — весело ответила она. — Вас — в первую очередь.

— У него нечего мне предложить, — не менее упрямо ответил он.

— Вам нет. А вашим близким? — вкрадчиво произнесла Тьма. — Сыновьям?

— Это мои дети, — ответил Тристан. — Я в них уверен.

— Супруге? Софи? — не уступала Тьма. Тристан чуть нахмурился, и Тьма качнула головой. — Она может подвести вас, Тристан. В конце концов, она лишь слабая женщина. Приглядывайте за ней крепче. Она ведь тоже годится в жертву. Очень красивая. И дар ее один из самых сильных.

— Итак, — нетерпеливо перебил ее Тристан, — имя сегодняшней жертвы. Кого наметили негодяи?

— Сэнди Сандс. Знаете вы ее?

Тристан коротко кивнул.

— Юная графиня, — ответил он. — У негодяя недурной вкус.

— Этих жертв, самых красивых, самых обворожительных, он находит затем, чтоб сцедить их огромный магический дар и отдать мне их красоту и юность, — ответила Тьма. — Он хочет сделать мне подарок, после которого я сменю гнев на милость и снова отнесусь к нему благосклонно. Если же нет…

Она замолкла, и молчание ее было печально.

— Но вы уже все решили для себя, — уточнил Тристан.

— Ни одна, даже самая смазливая мордашка, не стоит того, чтобы оставаться с нелюбимым мужчиной. Извините, если разочаровываю вас. Но во мне уже слишком, слишком много человеческого. Я уже говорю, как женщина.

— Это ничего. Я ничего не имею против женщин. А теперь имя того, что все это затеял.

— Имя вам ничего не скажет. Вы не знаете его и никогда не пересекались. Иначе один из вас был бы уже мертв.

— Однако!

— Его когда-то звали графом Мортусом. Тогда, когда вас еще и в помине не было.

— Очень говорящее имя. Но продолжайте.

— Ритуал с воплощением в жизнь самой Тьмы — это его изобретение. Только его знания и его силы позволили изобрести этот адский ритуал. Он и раньше… приносил мне жертвы. Ах, да что скрывать, вы ведь инквизитор и знаете, что взывая ко мне и прося силы, приносили жертвы все, кому не лень. Некроманты, негодяи всех мастей. А он просил только о праве поцеловать мою руку. Коснуться. Почувствовать тепло и трепет живой плоти. Ради этого он жил и совершенствовал свой ритуал.

— А! Начинаю понимать! — произнес Тристан. — Он захотел вас материализовать. Против вашей воли. Дело не во власти, дело в вас. Он захотел вас подчинить себе, как усмиряют строптивых женщин.

— В точку, — весело ответила Тьма. — Особенно после того, как понял, что я больше не люблю его и не позволю целовать руки. Спорить с Тьмой ему не под силу. Спорить с женщиной намного удобнее и легче. Он безумно, одержимо любил меня, и так же одержимо теперь ненавидит и мечтает сломать. Его многочисленная шайка приспешников, мортусов, собирает по всему миру артефакты и сокровища. Он то пытается меня подкупить подарками, то запугивает, но…

— А вы строптивы, — с улыбкой заметил Тристан.

— Я не обучена лгать. И не умею делать того, чего не желаю, — ответила Тьма. — Ну, что ж... все слова сказаны. Я вас предупредила, и могу лишь пожелать удачи. Я ничем более не могу помочь. Не могу подсказать, где логово негодяев. Когда проходит ритуал и я становлюсь немного живее, я вижу вкруг себя только крохотное пространство, деревянный ящик или слишком узкую нишу. Ни луча света. Я действительно слаба, Тристан. Теперь, вот сейчас, вы можете уничтожить меня, пронзив своим мечом. И я не смогу вам ответить.