Полная версия
- Зануды. Я-то думал, будут нежности шептать, целоваться...
- И не говори, - ответили ему таким же едва уловимым шепотом. - Ночь безлунная, брак законный – твори, что хочешь! А они тут о юриспруденции…
- Зато как подходят друг другу, - вмешался третий.
- Ага. Два сапога – и оба левые, - гыгыкнул четвертый.
- Эй! - возмутилась Марина, но в ответ услышала только россыпь смешков из разных углов: магики нисколько не сомневались, что она не определит по шепоткам голоса, и нагло этим пользовались. Более того - фыркнул даже Ксавьер у нее над головой.
- У-у... м-магики! - Марина бессильно пригрозила темному пространству. Хотя, вообще-то, ей самой было стыдно и смешно. Это ж надо было додуматься – выяснять отношения среди ночи в присутствии любопытных ушей вечно неспящих подростков.
- Спокойной ночи, - примиряющим тоном сказал Ксавьер, прилег на место и обвил ее рукой.
Марина замерла. Движение было очень простым, практически дружеским. Однако прежде Ксавьер так не делал. Что это? Способ согреть? Его попытка извиниться за то, что их брак далек от идеального? Или – невероятно, но допустим – ухаживание?
«Интересно, а нежности в договоре прописаны? - задумался внутренний голос. - Может, тебе тоже что-нибудь сделать в ответ. Ну там, хоть в щечку чмокнуть».
Но Марина решила, что в данном случае отсутствие действий - это тоже действие и еще какое. Так что она лишь слегка шевельнула плечом, отыскивая удобное положение, и попыталась снова заснуть, хотя при таком тесном “общении” это было сложно. Но раз уж они теперь и правда женаты, надо же хоть иногда позволять мужу потрогать себя? А то вон уже и ребята смеются, не стесняясь.
Экстра про Уильяма
Уилл лежал и страдал. Он стер себе ноги. Юный маг-алхимик знал с десяток разнообразных средств от этой простейшей проблемы, однако ни один не смог применить в походе без своего набора.
“Блин, только магики могли придумать идти пешком целый день кряду!” - мысленно возмущался он, думая, что ему делать с этой проблемой.
Пожаловаться и напроситься в экипаж? Но эти придурки же ржать будут, обзывать слабаком. Сжать зубы и терпеть? Так до кости можно ноги сбить! Идти босиком? Тоже далеко не уйдет.
Был еще один вариант: кисейка дорожная – неприметное растение, что ускоряло заживление ран и оберегало их от заражения. Ее листья можно было примотать к мозолям и серьезно облегчить этим себе жизнь. Однако Уилл не сообразил нарвать ее в лесу подле Академии, а вдоль дорог это влаголюбивое растение не росло.
Прикинув варианты так и эдак, Уильям решил дождаться рассвета и сбегать до ближайшего леска. Там наверняка найдется то, что нужно, и можно будет забинтовать ноги, пока его никто не видит. Уж лучше немного не выспаться, чем еще один день мучиться от боли.
Однако дождаться предрассветного часа оказалось не так-то легко. Глаза так и норовили сомкнуться. Если б не безостановочная “движуха” среди магиков, Уилл бы точно уснул. Но на сеновале постоянно что-то происходило.
То Флокси придуривалась и щекотала лицо демону, отчего тот спросонья бил себя по лицу, искренне считая, что это комар. То училка со своим мужем затеяли занудную ночную беседу. То одна из валькирий зачем-то полезла на крышу, а следом за ней пополз этот змееобразный монстр, а то и вовсе на Уилла навалился храпящий вампир, клацнув во сне своими зубами возле самого уха парня.
В общем, Уильям с горем пополам все-таки сумел дотерпеть до рассвета и не заснуть. И как только рассвело достаточно, чтобы можно было разглядеть, где кто лежит, и не наступить ни на чью руку, он поднялся и осторожно пошел к спуску. Но запнулся за балку, подло присыпанную трухой, и выругался сквозь сжатые зубы.
Тут же, как по заказу, из ближайшей копны сена поднялась ушастая голова с торчащими во все стороны травинками, что застряли в длинных волосах.
- Ты чего не спишь? - сонно потерев глаза, спросил его Леам, поняв, что никто на них не нападает, и расслабившись.
- По надобности пошел, - ляпнул Уилл первое, что пришло в голову. - Спи.
- А-а, - протянул эльф и послушно завалился обратно.
Уилл двинулся на выход уже куда более осторожно. Перешагнул два спящих тела, спустился по рассохшейся поскрипывающей лестнице и только было пошел на улицу, как его настиг холодный голос:
- Куда намылился?
Из темноты вынырнули сначала чуть поблескивающие глаза, а затем - длиннорогая фигура.
- По своей надобности, - буркнул Уилл. - Тебя не спросили.
“Еще один полуночник”, - мысленно закатил он глаза, не без опаски огибая мускулистую фигуру демона.
- Туалет с другой стороны, - сказал Амадеус, когда Уилл, наконец, дошел до выхода и свернул было к лесу.
- Без тебя знаю! - буркнул он, цыкнул и пошел к будочке, хотя ему нужно было совсем не туда. Но делать было нечего, и пришлось сначала сходить по утреннему делу.
Закончив свои дела, Уилл наконец свернул было к лесу, но тут на него как будто с неба сверзился Шессер, хлестнув хвостом по дорожке перед парнем так, что пыль поднялась.
- А скажи-ка мне, милый друг, за каким хреном ты увязался с нами в Освению? - вкрадчиво спросил чешуйчатый.
- Каким-каким… золотым с бриллиантами, - буркнул Уилл, вовсе не желая раскрывать душу перед этим красавчиком с криминальным прошлым, но уже понимая, что неприятного разговора не избежать.
- Шпионить он за нами собрался, как пить дать, - ответил Амадеус, подходя сзади. - На слушании нас подставил – выслужился перед Тельпе. Сейчас и из Освении на нас доносить будет.
- Может, свернем ему шею и скажем, что так и было? - предложила вдруг пустота над левым плечом Уильяма, заставив его шарахнуться.
- Или просто накажем, как полагается, - предложил Шерман, тоже выруливая из-за угла. - За подставу.
- Мысль хорошая, - задумчиво протянул Амадеус, поигрывая в воздухе когтями и будто примериваясь, к какой части тела их лучше применить, чтобы старшие ничего не заметили.
Уильям сглотнул и хотел было попятиться, но его уже взяли в кольцо.
- Отвалите! - бессильно рыкнул он. - Или я применю магию!
- Ты ее вчера весь день применял и сейчас пуст, как казна Галаарда, - хмыкнув, сказал Амадеус. - Думаешь, мы не почувствовали?
Уильям смутился. Он действительно весь день, как мог, пытался облегчить состояние своих ног: охлаждая кожу, а временами и переходя на левитацию - заклятие, недоступное большинству человеческих магов ввиду его энергозатратности. И сейчас его резерв был действительно пуст, и ответить обидчикам было нечем.
А кольцо нападающих уже явственно начало сжиматься, и выражения лиц были такими холодными, что Уилл понял: не шутят. И в момент, когда он уже решил было совершить отчаянный прыжок и попытаться удрать от них – что у него почти наверняка не получилось бы – от двери донесся звонкий голос:
- Оставьте его, - сказал Леам, зевая. - Ноги он стер. За кисейкой, наверное, пошел.
Уилл скрипнул зубами. Он не был готов получить помощь от магика. Но другой не было.
- Чего ты его защищаешь? - скривился Модька, опуская когтистую руку. - Подонок же, каких поискать.
- Да, но если вы его отмутузите, сами будете не лучше, - резонно ответил эльф. - Да и от Марины Игоревны достанется.
- Но он же нас опять подставит! - напомнил Денеба. - Надо хоть раз показать, что бывает за стукачество.
- Он и так уже понял, - нахмурился эльф, подходя ближе и разрывая мрачное кольцо оцепления своей светлой фигурой.
- Да нихрена он не понял! - возмутился Денеба. - И не поймет, пока не покажут. Так и будет шпионить и стучать. Что, прикажешь охранять его, как барышню? Кто за ним следить будет?
- Ну, я послежу, - вздохнул эльф, косясь на Уилла.
- Вот тебе заняться больше нечем, - заметил Шерман.
- Лучше так, чем мордобой, - пожал плечами Леам. - Вы меня извините, парни. Понимаю: у вас за плечами война и колония, вам виднее. Но мне как-то все это… не по душе.
Они помолчали, обдумывая эту позицию.
- Дело твое, - подвел итог Шессер. - Но тогда смотри за ним в оба. А ты…
Чешуйчатый повернулся к Уиллу.
- … только попробуй нас еще раз подставить, - Шессер сжал кулак перед его носом. - Лично в отбивную превращу.
- Ага, с кровью, - многообещающе добавил Амадеус, поиграв в воздухе когтями.
- И поджарочкой! - хохотнул невидимый Денеба.
Шерман же ничего не сказал, но и не возразил.
Высказавшись, компания одарила Уильяма напоследок презрительными взглядами и удалилась обратно на сеновал – то ли досыпать, то ли еще какими-то своими тайными делами заниматься, что не давали им спать по ночам.
- Держи, - сказал Леам и протянул Уильяму пучок уже подвявших листьев. - Ксавьер вчера целый мешок нарвал и поделился со мной, когда я ноги сбил. Но мне столько тоже не надо, так что бери.
Уильям молчал почти четверть минуты, глядя на него в упор. А потом все же ответил:
- Спасибо, - через силу сказал он и взял пучок листьев, чтобы было непонятно, за что именно благодарит. Но Леам не стал уточнять – кивнул и просто ушел досыпать, оставив Уильяма наедине со своими раздумьями
Глава 4.
Второй день путешествия оказался чуть более удачным. Бабка действительно была практически слепой, одинокой, и была рада принять в оплату постоя помощь по хозяйству. Ей и дров накололи, и крышу подлатали, и конюшню вычистили, и на огороде помогли. А бабка за то пустила Криса похозяйничать на кухне, и у всех был нормальный обед, так что обе стороны разошлись довольные.
До следующей станции, как оказалось, они не дошли совсем немного. А, дойдя, поняли, что с бабкой им повезло: ни одного свободного «номера» на станции не было, и переночевать там они все равно бы не смогли. Более того – станционный смотритель был агрессивно настроен по отношению к магикам. Так что экипаж им тоже не достался, даже самый плохонький.
- Ну, - подвела итог Марина. – Зато денег сэкономим. Кто готов на марш-бросок?
Идею встретили без энтузиазма, но и без возмущений, и весь второй день путешествия прошел под флагом здорового образа жизни: чудесная природа, прекрасная погода, физическая нагрузка и психологическая разгрузка. Марина успела поскучать по родному миру и даже разок тайно всплакнуть по оставленному корпусу – не от сожаления, просто вдруг почему-то тоска расставания накатила.
Леам, шедший рядом, как будто прочитав мысли, в какой-то момент спросил ее:
- И не жалко было оставлять корпус? Это ведь практически Ваш дом. И мы там только-только все хорошо устроили…
- Ну, что поделать, - философски пожала плечами Марина. – Знаешь, Леам, Дом – это не здание. Дом – это место, где живет семья. К тому же мы ведь скоро вернемся, так?
Эльф как-то странно посмотрел на нее, помолчал немного и заметил:
- Если Святая Инквизиция правда ослабила режим, многие захотят остаться в Освении.
- Почему? – не поняла Марина. – Господин Гарден сказал, что ваши дома почти наверняка разрушены или заняты. И что там может быть опасно.
- А какая разница? – пожал плечами Леам. – Нам везде опасно. Но Вы сами сказали: Дом там, где семья. А большинство наших свои семьи потеряли. Они захотят остаться в Освении и попытаться найти своих. Флокси, Персик, Амадеус, Шессер, сестры… Что, если мы разделимся и уже никогда не соберемся под одной крышей?
- Ну, что ж, - подумав, сказала Марина и вздохнула. – Это тоже правильно: каждый сам решает, где его семья. Может, так даже лучше, что у ребят появится выбор. И чувство, что где-то там есть место, где их помнят и ждут. Порой, даже самой мысли об этом достаточно, чтобы чувствовать, что Дом у тебя все-таки есть.
- Наверное, Вы правы, - подумав, сказал он. – Я это всегда ощущал, но сформулировать не мог. Еще когда только заехал в корпус, неловко себя чувствовал, что меня дома ждут, а остальных – нет.
- Ну, вот, теперь и остальных будут ждать, - улыбнулась Марина. – Там, в старом корпусе. Ты знаешь, я даже сама чувствую какую-то… надежность, что ли. Уверенность, что если все пойдет не так, то я всегда могу как-нибудь да доковылять до нашей «крепости». А там меня уж согреют и откормят.
- Вообще, да, там такие уютные люди остались: Касси, Еж, дядя Мадя, господин Морден, Поморник, Дубок, - признал Леам. – Ну и Гора с Пузырем – они тоже такие… привязываются больше к месту. Я даже как-то уже и не могу представить себе корпус пустым. Кажется, будто они всегда там были.
- Особенно Дубок, - фыркнула Марина. – Ты, кстати, видел: он побег сквозь крышу пустил.
- Нет, не видел, - улыбнулся Леам.
- Чую, когда вернемся, у нас вместо кровли будет шапка зеленая, - хмыкнула девушка.
- Не, он к зиме листву от холода скинет, а мы раньше вряд ли вернемся, - подумав, сказал Леам. – Как-то глупо такое огромное расстояние преодолеть ради пары недель. Мне кажется, Ксавьер захочет остаться там на некоторое время. Если будет, где, конечно…
На последней фразе эльф понизил голос и покосился на идущего впереди мужчину.
- Что ты имеешь в виду? – не поняла Марина.
- Так ведь его родителей признали предателями, - еще тише напомнил Леам. – Обычно в таких случаях все имущество изымают в пользу государства. Сбережения и ценные вещи вроде редких картин и прочих коллекционных редкостей почти наверняка уже изъяли, а земли с крестьянами передали кому-то другому. Да и всю принадлежащую роду недвижимость могли арестовать.
- Хочешь сказать… - нахмурилась Марина.
-… что в родительский дом он вряд ли вернется, - подтвердил Леам. – У Ксавьера от прошлого только имя осталось. А если, пока нас не было, его тоже признали предателем, то… умм… В общем, вам лучше бы первое время не показывать, что вы женаты. Тогда в самом худшем случае Вы можете сказать, что не знаете его, и уехать – инквизиция не вправе Вас задерживать, Вы даже не магик.
Марина снова посмотрела на идущего впереди Ксавьера, и у нее кошки на душе заскребли. Нет, она никогда не была богатой или знатной женщиной и понятия не имела, насколько это больно – навсегда потерять то, что должно было обеспечить твое будущее. Но подозревала, что с потерей будущего смириться очень и очень нелегко.
Как это вообще: живешь такой, строишь планы, гордишься родительскими владениями и тут – бац! – все, что имеешь, вдруг изымает государство. А ты идешь на улицу, обворованный, оболганный, оплеванный, да еще и с умениями, которые не способен применить для своего выживания. Кому нужен юрист-бомж? Политик-бомж? Какое доверие к такому специалисту?
- Несправедливо, - буркнула Марина, неожиданно чувствуя, как в ней просыпаются силы для борьбы. Ксавьер, похоже, когда-то пережил не только потерю родных, но и личностный крах. И все, что он мог сделать в той ситуации – это научиться с достоинством проживать жизнь бедняка.
Однако Марина знала: если очень сильно захотеть, то уж на один-то класс можно подняться! Тем более, Ксавьер успел посмотреть на устройство общества с двух диаметрально противоположных сторон. В отличие от настоящих бедняков он знал, как это общество устроено, и мог отыскать для себя путь пусть не на вершину, но хотя бы до надежной середины.
«Хорошая мотивация – основа для успеха, - мысленно сказала себе Марина, выпрямляя спину. - Надо как-то простимулировать его двигаться дальше, не зацикливаться на смирении с ситуацией».
«Ага. Роди ему наследника – будет железная мотивация, чтобы пахать, как проклятый», - хмыкнул внутренний голос.
«Вот только попробуй опошлить мой настрой! - мысленно пригрозила ему Марина. – Я хочу вернуть человеку чувство собственного достоинства».
«Себе его сначала отрасти», - хмыкнул ее незримый собеседник.
Фраза была явно шуточной, но Марина вдруг поняла, что в этом есть доля истины. Если смотреть объективно, Ксавьер вынужден был жить в окружении бедняков и подобных себе – потерявших все аристократов, таких, как Модька. И это окружение хоть и любило его, но тянуло на дно, как в той теории про ведро с крабами. Марина прежде всегда гордилась тем, что достойно проживает свою жизнь бедняка. Но для Ксавьера она стала одним из тех, кто сильнее всего удерживал его на самом дне.
Осознание этого неожиданно больно кольнуло Марину. А был ли Ксавьер единственным, кого она тянула вниз? Не было ли в ее прежней жизни людей, которые без нее поднялись бы гораздо выше? Черт возьми, да через ее руки прошли тысячи учеников! Среди них почти наверняка были способные на большее, а она не заметила, не сказала вовремя: тебе нужен лучший учитель, не держись за меня.
А семья? Чего могла бы достичь ее семья, если б Марина чуть больше верила в близких? Быть может, скажи она в какой-то момент жизни важную фразу, и сестра нашла бы себе лучшую работу, мать занялась бы хоть чем-нибудь интересным, а может, и отец бы не пошел по наклонной…
У Марины ком в горле собрался.
«Тебя что, кризис среднего возраста догнал? – сочувственно поинтересовался внутренний голос. – Ну, что ж, поздравляю. Только давай не будем в нем засиживаться – и так вокруг сплошная жопа. Если еще и нюни разводить… Проще сразу удавиться. А я жить хочу. Так что давай, вспоминай институтский курс психологии развития. Зачем нужны кризисы?»
«Чтобы выходить на новый жизненный этап», - через силу ответила Марина.
«Ну вот, умничка. Все ведь сама знаешь, - воображаемо покивал ее незримый собеседник. – Так что кончай сопли на кулак наматывать. Цель поставила – и вперед. Кризис – это конец и начало. С чем надо покончить, ты определилась. Что надо начать – тоже вроде как смутно, но уже видишь. Погнали! В смысле, взбодрись. Будешь долго ныть по упущенным шансам – упустишь новые».
Внутренний голос был, разумеется, прав. И хоть Марина сама еще не очень поняла, какую цель себе поставила, но силы на ее достижение у нее неожиданно появились.
***
На следующей станции им снова не повезло. У Марины начало складываться ощущение, что чем дальше от города, тем дурнее люди. Хотя, вроде как, деревенские должны быть более душевными и понимающими. Но нет, с каждой новой станцией ненависть к магикам только набирала обороты. Хорошо хоть, их было много, и местные хоть и угрожали, но всерьез не лезли.
Однако путешествие на своих двоих здорово утомляло. Мозоли держались в пограничном состоянии: и не увеличивались до катастрофических размеров, и не заживали. Причем мозоли у нее появились не только на пятках, но и в других местах стопы, хотя, казалось бы, кроссовки были удобные и не новые.
А вот мышцы не сказать, чтобы сильно жаловались. То есть, жаловались, конечно, но Марине это было даже приятно. Все время, кроме раннего утра.
Из-за невозможности по-человечески снять номер на станции им дважды пришлось ночевать под открытым небом. И увы, оказалось, что даже самый жаркий костер с одной стороны, и смущающий, но горячий мужчина с другой не способны полноценно уберечь от предрассветной холодрыги. Сколько бы вещей посреди ночи ни надевала на себя Марина, все равно к рассвету замерзала и спустя пару дней осипла и начала подкашливать.
Так что когда на четвертый день она настороженно уточнила у смотрителя очередной станции, не будет ли он против пустить на ночлег группу магиков, и в ответ увидела безразличное пожатие плечами, ее радости не было предела!
Они оплатили две комнаты и отоспались в них с таким превеликим удовольствием, будто это были царские палаты. Марина даже начала понимать, что за чувство владело Ксавьером, когда он распивал вино на вечере у Гарденов: действительно, когда после долгого перерыва возвращаешься к привычной человеческой жизни, простые вещи кажутся невероятно приятными.
Матрас, подушка, простыни – да это чудо просто! Еще и без клопов – вообще шик! А когда оказалось, что тут еще и кормят, Марина едва не расцеловала смотрителя.
Чуть позже она поняла, в чем дело. Эта станция была узловой и стояла на пересечении Освенско-Галаардского тракта и популярного торгового пути, так что местный смотритель постоянно встречал толпы разнообразного народа и попросту устал быть ксенофобом. Теперь он делил людей только на тех, у кого деньги есть, и на тех, у кого их нет. А у Марины они пока были: на предыдущих станциях сэкономили. Так что они с ребятами не только сладко проспали всю ночь, но и вкусно позавтракали рано утром.
С лошадьми, правда, и тут была загвоздка. Смотритель сказал, что как раз недавно мимо проехала правительственная делегация в Освению. Экипажи у этих людей, естественно, были свои, а вот лошадей они меняли на каждой станции. В итоге лошади вроде как были, но нуждались в отдыхе.
Ну, Марина расстраиваться не стала: им отдых тоже был очень даже кстати. Позавтракав, они всей компанией развалились на стульях в светлой просторной столовой. Утренний свет лился сквозь пыльные стекла, а мысль, что никуда не надо спешить и можно дать отдых ногам, грела душу.
Марина лениво оглядела свою компанию и вдруг заметила, что глаза Леама горят живым интересом. Парень явно решал, стоит ему заговорить с мужчиной, сидящим неподалеку, или нет.
Марина проследила за его взглядом и в удивлении вздернула брови. За барной стойкой с кружкой пива и россыпью бумаг сидела точная копия Леама, только лет на десять старше и не с такими длинными ушами. С первого взгляда девушка приняла незнакомца за эльфа, но потом отказалась от этой мысли. Несмотря на явное сходство, мужчина, похоже, все-таки принадлежал к иной расе, а то и вовсе был человеком.
Было непонятно, что так привлекло внимание Леама. Из всего необычного Марина заметила разве что странные серо-серебристые татуировки, густо оплетавшие запястья незнакомца и как будто уходившие под кожу: как на тыльной стороне ладони, так и выше. Они смутно блеснули, когда мужчина начал что-то записывать.
Наконец, Леам все-таки насмелился.
- Пишете книгу о своих впечатлениях? – спросил он, уважительно поглядывая на ученого мужа.
- Вторую часть “путеводителя”, - пояснил тот, дописал фразу и, не дожидаясь, пока высохнут чернила, убрал листы в сумку. А Марина только сейчас поняла, что у него в руках была шариковая ручка!
- Того самого? – еще пуще оживился Леам.
- Ну, не знаю, того или не того, - хмыкнул мужчина, наконец, оборачиваясь к собеседнику. – Но, полагаю, желающих и умеющих составлять магические карты на свете не очень много. А что, читали?
- Нет, - честно сказал эльф. – Его не достать. Говорят, в Академии был один экземпляр, но его берегли, как зеницу ока, и никому не показывали.
- Ну, так держи второй, - мужчина вытянул ладонь, и вдруг совершенно из ничего в воздухе возникли магические завихрения, а из них то ли выпала, то ли соткалась книга.
- Уау! – только и смог вымолвить Леам, обеими руками, как величайшее сокровище, принимая драгоценный фолиант.
- Эх, дети, - хмыкнул маг и по-отечески похлопал парня по плечу. – Ладно, мне пора. Дома заждались, а мне еще идти и идти. Чую, в этот раз схлопочу по полной. Если Она меня вообще примет, конечно.
Он встал, накинул плащ, собрал листы в сумку, махнул рукой и…
- Ух ты ж… - вырвалось у Марины, когда из пространственного портала, открывшегося посреди комнаты, ударил шквалистый ветер, и ей пришлось схватиться за деревянную опору.
- Да, Покинутый мир – он такой, - перекрикивая ветер, с улыбкой сказал маг, расслышав ее замечание. – Счастливо оставаться!
Он махнул им на прощание рукой, пригнулся и пошел, сопротивляясь порывам адского ветра. Но стоило ему миновать неуловимую границу, как портал вдруг схлопнулся, вой смолк, а ветер утих. Забытый магом чистый листок в полной тишине медленно и печально опустился из-под потолка на стол. За спиной Марины выругался смотритель.
