Полная версия
- Вот сволочи, - сказал Амадеус, неверяще качая головой при виде такого непотребства. – Похоже, они специально не стали его запечатывать.
- Что? – не поняла Марина.
- На арестованные дома ставят магическую защиту, - пояснил Модька. – Но, похоже, Инквизиция специально не стала ее ставить. Формально, если у Ксавьера не отняли титул, то и дом должен был перейти к нему по наследству. Его должны были защитить магически. Но, похоже, намеренно оставили открытым – чтобы всякий мог надругаться.
- И разграбить, - мрачно добавил Персик, глядя себе под ноги, где даже тротуарную плитку расковыряли и вынесли, оставив только мелкие обломки.
Марина подошла к Ксавьеру, которого отпустила у ворот. Мужчина молча смотрел на единственную не разрушенную и не обгаженную часть здания – его шпиль, уходящий в самые небеса. Определенно, это было самое большое разочарование вечера, ведь вся их группа тайно надеялась пожить в этом месте. Все знали, что их тут не ждет ни сытный ужин, ни натопленный камин, ни богато обставленные комнаты, но чтобы вот такое…
- Может, мы переночуем в каком-нибудь другом месте? - осторожно предложила Марина, коснувшись руки Ксавьера. – Боюсь, здесь будет… неуютно.
- Разумеется, - без особых эмоций в голосе ответил мужчина, но в его ауре Марина ощутила боль и щемящую тоску. Поруганный дом детства – что может быть хуже для человека, всей душой желавшего вернуться домой? Разве что узнать, что твоих родителей не захоронили, как полагается, а оставили гнить на городских воротах во имя устрашения бунтовщиков.
- Пойдем искать съемные комнаты? – осторожно спросил Леам. – Или выйдем из города и переночуем в норе Шессера?
- Идти далеко, - заметил Модька. – И так уже набегались.
- Можно в гостиницу, - предложил Персик.
- Ты хоть знаешь, сколько это нынче стоит? – фыркнул Денеба.
Персик ответить не успел. Ксавьер неожиданно отмер, развернулся и пошел прочь. Все тут же поспешили следом.
Марине в первый момент показалось, что мужчина просто хочет выбежать прочь из этого печального места – у нее и самой возникло такое желание. Однако едва выйдя за ворота, Ксавьер свернул налево и пошел вверх по улице, явно целенаправленно. Магики снова переглянулись и поспешили следом.
Они прошли шесть кварталов и попали в район чуть подешевле. Дома тут были красивые, добротные, но небольшие – ну, в сравнении с предыдущими особняками, разумеется. При взгляде на них Марина сразу поняла: здесь живет уверенный средний класс.
Ей подумалось, что наверное, Ксавьер вспомнил о существовании какого-нибудь знакомого и хочет напроситься на ночлег. Однако дом, к которому он их привел, оказался также тих и темен, как и особняк семьи Брефеда. С одним но: его ворота были заперты.
Мужчина подошел к калитке и окинул дом хмурым взглядом. А Марине вдруг подумалось, что у богатой семьи может быть больше одного здания в собственности и, возможно, им сегодня все-таки удастся переночевать пусть не в тепле, но хотя бы в безопасности.
- Опечатано Инквизицией, - сказал Амадеус, когда Ксавьер коснулся калитки, и поверх замочной скважины смутно вспыхнул полупрозрачный символ. – Может, не надо? Если сигналка сработает, нас повяжут за десять минут – с магической меткой мы далеко не уйдем.
- Так отойдите, чтобы она на вас не попала, - велел Ксавьер.
Все послушно отодвинулись назад. Мужчина выпростал из-под рубашки свой амулет и приложил его к замочной скважине. В то же мгновение в воздухе на краткий миг вспыхнула ослепительная вязь знаков, оплетающая всю территорию дома.
Марина заморгала – знаки отпечатались у нее на сетчатке. Но больше ничего не случилось – странную иллюминацию не сопроводил даже гром или треск разряда. Знаки просто кратко полыхнули и исчезли – как вспышка фотоаппарата. А в следующее мгновение замок щелкнул, и калитка чуть отошла.
Марина обрадовалась было, но, глянув на Ксавьера, придержала поздравления.
- Это дом Вашей семьи? – уточнила она.
- Нет, - мужчина покачал головой. - Это просто дом. Я получил его в собственность, когда принимал сан.
- Точно, Вы же инквизитор, - сообразила Марина.
- Не применяйте это слово ко мне, - помрачнел он. - Его значение перевернули с ног на голову пять лет назад.
- Хорошо, не буду, - сказала Марина. - Но я правильно поняла, что мы будем ночевать здесь?
- Да, если инквизиция сейчас не явится требовать назад свою собственность, - хмуро ответил Ксавьер, делая шаг внутрь. – У меня на этот дом примерно те же права, что и у Вас на корпус Академии.
- А-а, понятно, - кивнула Марина. – Ну, звучит неплохо. Значит, если не будем привлекать внимание, сможем пожить здесь несколько дней, а то и дольше.
- Это становится традицией, - хмыкнул Денеба. – Сидим и не вякаем, господа, и, может быть, нас оставят в покое.
- Друзья, а может, не надо? – заробел Леам. – Если этот дом принадлежит Инквизиции…
- Тут вообще все теперь принадлежит Инквизиции, - буркнул Амадеус, заходя внутрь двора. – Не знаю, как вам, а мне даже приятно будет чуток попользоваться их собственностью, которая на самом деле наша.
- Вообще-то, это собственность Ксавьера, - напомнил Персиваль, тоже с любопытством заглядывая во двор. – Давайте не будем об этом забывать.
- А значит, и Марины Игоревны, - фыркнул Крис. – Госпожа, добро пожаловать домой.
Он отвесил шутовской поклон.
- Тьфу на тебя, - тихо сказала Марина, но внутрь вошла.
Двор был небольшой и больше хозяйственный, чем красивый. От ворот вела брусчатая дорожка, которая петлей загибалась перед небольшой лестницей – видимо, это был подъезд для карет.
Вход тоже был довольно скромным: колонны, козырек крыши да пара вазонов с давно погибшими цветами. Общий дизайн дома сильно тяготел к модерну, и линии перил, крыши, окон были довольно причудливыми. На пыльных стеклах виднелся витражный рисунок, но в вечернем полумраке его было не разглядеть.
В целом это место Марине понравилось. Впрочем, ей трудно было представить, каким был его прошлый хозяин – молодой Ксавьер. И почему-то казалось, что он бы ей не понравился. А вот сам по себе дом был приятным. Он не подходил нынешнему Ксавьеру, зато самой Марине подошел идеально, и она сразу почувствовала себя уютно в этом месте. А может быть, дело было в скромных размерах.
Впрочем, скромными размеры дома были только по сравнению с особняком семьи Брефеда. Тот больше походил на дворцовый комплекс – с галереями, залами и наверняка многокомнатными покоями для гостей.
Тут же все было просто и понятно: вот гостиная со «вторым светом», вот изогнутая лестница на второй этаж. Там небольшой балкончик с книжными полками и две двери, за которыми всего несколько комнат, без всяких залов и галерей. А на первом этаже с одной стороны был просторный рабочий кабинет, столовая и гостиная, а с другой – технические помещения: кухня, кладовая, прачечная.
В целом строение по масштабу и устройству было ненамного богаче их старого корпуса. Только тут не было рухляди, и все предметы были подобраны по стилю, а не попали в дом только потому, что жалко было выбросить.
Марина шла по дому, а в ее голове уже мысленно составлялся фронт работ: кто что будет чистить, в каких комнатах лучше расселить ребят, как бы организовать дежурства и все прочее в том же духе. Она даже умудрилась забыть о самом хозяине дома и практически вскрикнула, когда неожиданно столкнулась с ним на втором этаже.
- Вы можете занять эту комнату, - сказал он, указывая на одну из дверей. – Тут спальня, кабинет и санузел. Дальше по коридору еще три комнаты поменьше и санузел для прислуги. Комнаты не жилые, но можно организовать матрасы и поселить там девочек и, пожалуй, Леама с Уильямом. Остальных парней я расселю с другой стороны. Будут жить по двое.
- А мы тут надолго? – сочла нужным уточнить Марина, поняв, что Ксавьер говорит не только об этой ночи.
- Посмотрим, - туманно ответил он. – Инквизиция не летит меня арестовывать, значит, имущественное право не отозвано. Предлагаю вам всем затаиться здесь на несколько дней, пока я буду восстанавливать старые связи. Но будьте готовы в любой момент сорваться с места и уехать.
- Поняла, - кивнула Марина, чувствуя воодушевление от мысли, что ее оставляют наводить порядок в таком интересном месте. Это ж сколько всего клевого тут, наверное, можно найти!
Нет, Марина не страдала клептоманией и вовсе не собиралась грабить чужую собственность (тем более, что вроде как и не совсем чужую). Ей просто грела душу мысль, что завтра она целый день будет находить любопытные вещицы и любоваться по-настоящему красивыми предметами, какие раньше только в музеях старины видела.
Даже сейчас, в полумраке, ей уже очень даже нравились изгибы деревянных каркасов мебели, драпировки и скульптуры на подставках. А как увлекательно будет разглядывать все это при утреннем свете!
- Да, воду пока не включайте, - предупредил ее Ксавьер. – Надо бы сначала убедиться, что насос не вышел из строя и, конечно, запустить бойлерную печь.
- Тут есть водопровод?! – ахнула Марина.
- Разумеется, - поморщился Ксавьер от ее избыточной реакции. – И водопровод, и система отопления. Я раньше был очень щепетилен в таких мелочах.
Марина уставилась на него в восхищении. Водопровод, горячая вода, канализация и отопление – что еще нужно для счастья? Разве только денег немного, ведь почти наверняка такую роскошь нужно было как-то оплачивать. Ну, да сейчас об этом думать не стоило. Сейчас нужно было наконец-то поспать в нормальной кровати!
Экстра про Кристел
Была уже глубокая ночь, и над Крамарином сияли звезды и обе луны. Кристел сидела на крыше дома, вдыхая прохладный воздух, когда сзади послышалось специфичное шуршание чешуек по черепице.
Она не стала оборачиваться, хотя ей нравилось смотреть, как Шессер, подобно ящерицам, быстро и беззвучно взбирается на самые сложные рельефы. Лучше него с этим справлялся только Крис, но тот прыгал, как дикий кот, и порой шумел при приземлении. Шессер же всегда подкрадывался незаметно, пользуясь своим длинным хвостом то как рукой – для захвата – то как ногой – для опоры. И все же недостаточно незаметно…
- Убит, - сказала Кристел, закинув руку за голову и коснувшись его шеи. Будь это в бою, она бы выдрала из его горла кусок плоти, оставив истекать кровью.
- Черт, - не особенно расстроившись, хмыкнул Шессер и тоже оседлал крышу, прижавшись к спине девушки и скользнув руками по ее животу.
- Ксавьер еще не спит, - сказала Кристел, чуть склоняя голову, чтобы ее гость мог полюбоваться звездами или…
- Главное, что Малинка заснула, - шепнул парень, уже касаясь губами ее шеи.
- Они легли в разных комнатах, - вздрогнув от приятной судороги, сопроводившей поцелуй, заметила Кристел. - Думаешь, разругались?
- Или Ксавьер ее так обхаживает, - возразил Шессер, принимаясь распутывать шнуровку корсета девушки.
- Обхаживают не так, - возразила Кристел, закидывая руки за голову, чтобы запустить пальцы в чужие волосы – гладкие и холодные. - Цветы, стихи, сладости, подарки, свидания, ночные серенады.
- Так они уже поженились, поздновато для свиданий, - отозвался парень, снимая с девушки корсет и отпуская его. Ненужная уже деталь одежды зашуршала по черепице и почти беззвучно приземлилась на разлапистый куст внизу.
- И все же бестолково у них все как-то, - задумчиво протянула Кристел, любуясь видом ночной столицы.
- Согласен, не с того начали, - Шессер взялся за верхнюю рубашку девушки. - Ну, да может, сами еще разберутся? Чай, не маленькие оба.
- Ну да, - хмыкнула девушка, выскальзывая из рукавов. - Одна – старая дева, другой – сухой педант.
Рубашка тоже полетела было вниз, но зацепилась за трубу. Валькирия выскользнула из чужих рук, встала на самом краю крыши и сладко потянулась, более не скованная корсетом.
- Предлагаешь их подучить? - хмыкнул Шессер, поднимая руки и принимаясь распутывать завязки юбки – осторожно, чтоб не скинуть девушку с многометровой высоты.
- Ну… - Кристел задумалась. - Хотя бы не мешать. А то мы рядом все время: им, наверное, неловко. Они оба такие зажатые.
Юбка с шелестом скользнула вниз, а за ней - вторая, оставив девушку в одной лишь нижней рубахе.
- Да, им бы твою свободу, - с восхищением протянул Шессер, любуясь силуэтом валькирии на фоне звездного неба.
Кристел довольно хмыкнула.
- Смотри, не урони нас с крыши, как в тот раз, - сказала она, насмешливо покосившись на парня. - Если снова грохнемся под окна Малинки, она тебя точно жениться заставит. И кончится твоя свобода.
- Да кому она нужна, эта свобода, - сказал Шессер, обвивая горячее тело девушки своим непомерно длинным хвостом и притягивая ее к себе
Глава 6.
Марина проснулась от бьющего ей в глаз солнечного луча. Видимо, вчера она неплотно задернула шторы, а комната оказалась на восточную сторону, и солнце разбудило ее в несусветную рань. Но при этом сразу напомнило, чем девушка собиралась заниматься: в потоке света медленно и торжественно плавали многочисленные пылинки, при одном только взгляде на которые ей захотелось чихнуть.
Сев на кровати, Марина уже привычно глянула в дальний угол, проверяя, ушел ли Ксавьер. И только тут до нее дошло, что его в комнате и не было – мужчина ночевал где-то в другом месте. Вчера девушка получила слишком много новых впечатлений, чтобы обратить внимание на этот факт. Но за ночь мозги встали на место, и Марина задумалась, нет ли в этом какого-нибудь подтекста?
Что хотел сказать Ксавьер, заселяя ее в одиночестве в эти покои? Что он в этом доме хозяин, и остальные не должны ему мешать? Что понимает неловкость, возникшую между ними, и дает Марине возможность жить спокойно? Или же это намек, что ему не больно-то и нравилось делить с ней одни покои, и он воспользовался первым же достаточно весомым поводом отселиться?
Марина тряхнула головой, отгоняя от себя вопросы, на которые не могла найти ответы. Все это было не срочно. Что бы там ни решил Ксавьер, он высказал свою точку зрения вежливо, однозначно и не обидно. Даже если он таким способом хотел сказать, что Марина не интересует его как женщина, она оказалась не в накладе: выданные ей покои компенсировали любые обиды.
Помещение было тройным: спальня, санузел и что-то вроде кабинета, объединенные между собой дверными проемами с занавесями вместо, собственно, дверей. В спальне располагалась массивная кровать с тяжелым балдахином, лежал большой ковер и стояла многочисленная мебель в том же стиле. Оттенки больше тяготели к темному дереву, драпировки были тяжелыми, да и в целом чувствовалось, что хозяин дома – мужчина.
Впрочем, Марину такой дизайн вполне устраивал. Не то, чтобы она не любила розовый цвет, завитушки, бантики и розочки, ей просто понравилась общая гармония этого места. Все вплоть до чернильницы на секретере было продумано, и предметы подходили друг к другу так, словно тут поработал дизайнер. Впрочем, возможно, так оно и было когда-то.
Марина подошла к окну и раздвинула портьеры. В комнату хлынул солнечный поток, а пыль с пятилетку нестиранной ткани клубами закрутилась в воздухе. Девушка оглушительно чихнула. Определенно, помещению требовалась генеральная уборка. И не только помещению, но и двору - на ближайшем кусте почему-то висела юбка, а чуть выше застрял в кроне корсет. Ветром принесло, или кто-то успел поссориться и вышвырнуть вещи соседки? Эту юбку она, Марина, вроде, на одной из валькирий видела.
Прочихавшись, девушка утерла выступившие слезы и обернулась, чтобы осмотреть помещение в утреннем свете. Боги, и она спала в этой пылище? Да у нее, наверное, все волосы побелели, как у седой старухи!
Проверять этот факт Марина не стала. Все равно ей сегодня предстояла огромная уборка, и пыль еще не раз должна была укрыть ее с ног до головы, так что не имело смысла заморачиваться этим сейчас.
А вот, что смысл имело, так это составить план. Даже в старом корпусе, который был меньше размером, а народу внутри имел больше, на уборку ушло несколько дней. Тут же и дом был побольше, и рабочих рук чуть меньше, а имеющиеся предметы высокой художественной ценности явно нуждались в более бережном обращении, чем тот хлам из корпуса.
Марина оглядела ближайший шкаф неясного назначения. На дверцах из темного дерева виднелись резные барельефы, между ними располагались декоративные витые столбики, какие-то завитушки, выступы, карнизики. Все это требовало не только тщательного протирания от пыли, но и полировки. А с учетом количества углублений, полноценная чистка одного такого шкафа в четыре руки должна была занять целый день.
Марина раскрыла одну створку, чтобы понять, что сюда можно класть. И уставилась на ровные ряды вещей. Потом, осененная внезапной мыслью, подошла к ближайшей банкетке-сундуку и откинула сидушку. Там тоже лежало всякое барахло. Марина подошла к секретеру и подергала за ящички. Часть из них оказалась заперта, но в других лежали шкатулки и коробочки, а в них – механические часы, запонки, броши для шейного платка и прочие мелочи. А заглянув в санузел, девушка обнаружила там два мужских халата и запылившуюся парфюмерию: судя по запаху, тоже не женскую.
«Это комната Ксавьера, - подтвердил ее догадку внутренний голос. – Походу, пять лет назад он так спешно бежал из страны, что ничего с собой не забрал. Не удивлюсь, если добрые люди выдернули его прямо с той площади, где казнили чету Брефеда, и, пока он был не в себе, по-быстрому вывезли за границу».
«А сам-то он сегодня тогда где ночевал?» – не поняла Марина.
«Да уж, поди, не обидел себя, - хмыкнул ее внутренний собеседник. – Дом ты уже мельком видела, комнат тут много. Наверняка имеется что-то такое же просторное и удобное, как эти покои».
«Тогда почему он меня туда не отправил, в это просторное и удобное? – не поняла Марина. – Тут же все его вещи. Нелогично».
«Очень даже логично, - возразил внутренний голос. – Зная Ксавьера, он первым делом подумал о вежливости и заботе о даме. В этой комнате все хоть и пыльное, но готовое для жизни – приберись, и все. А в остальных наверняка удобств куда меньше. Заставлять даму ютиться в каком-нибудь кабинете для приема гостей, самому при этом заняв полноценные покои с кроватью и туалетом – это точно не про Ксавьера».
«Да, он в этом вопросе весьма педантичен, - вынужденно признала Марина. – Но теперь мне неловко, что тут кругом его вещи, и я его будто выселила из его же дома».
«Ничего, договоритесь уж как-нибудь, - хмыкнул ее собеседник. – Хотя у меня такое чувство, что вы с ним после каждого события становитесь дальше друг от друга. Поцеловались – и ты стала его сторониться. Раскрыли его статус – и ты перешла на «Вы». Переспали – и помножили неловкость между вами на десять. Ну, а теперь вот и вовсе разъехались по разным углам. Сейчас он еще начнет пропадать где-то круглыми сутками, а ты – до бесконечности драить этот домище, и всё, можно считать, что вы вообще не знакомы».
«Хм», - Марина нахмурилась. Внутренний голос, конечно, стебался. Однако вещал истину – не поспоришь. Ее общение с Ксавьером становилось все более и более формальным. С одной стороны, это делало их совместную жизнь удобной, а с другой… а дальше-то что?
«А дальше он заведет себе фаворитку, а ты – брутального садовника, - хмыкнул внутренний голос. – Ты родишь пару детей неясного происхождения, и Ксавьер, чтобы не расстраиваться, купит себе еще один дом, а вас с детьми и садовником оставит тут. План – огонь!»
Но Марину такой план вовсе не устраивал. Да, она чувствовала себя неловко оттого, что вышла замуж за малознакомого человека. Но изменять ему вовсе не собиралась.
«А что, будешь жить, как монашка, всю оставшуюся жизнь? – хмыкнул внутренний голос. – Поверь, не выдержишь. Так что либо как-то налаживай отношения с супругом, либо уж смиряйся с мыслью, что тебе нужен красивый садовник. Хотя нет, садовник будет мозолить глаза Ксавьеру. Лучше с молочником или почтальоном: те приходят, делают свое дело и уходят. Очень удобно».
Марина не стала вляпываться в очередную ссору с внутренним голосом и вместо этого задумалась. Вариантов у нее, собственно, не было. Просто она только сейчас поняла, что семейные отношения придется строить с нуля. И с чего начать, девушка не знала: не передали ей предки советов по «стерпится-слюбится», а родное общество избаловало психологами, антидепрессантами, условным равноправием полов и легкой возможностью развестись.
«Начни с благодарности, - предложил внутренний голос. – Только не как всегда, а поцелуй его, что ли. Или хоть обними эротично, за ягодицу ущипни».
«Сбрендил? – тут же возмутилась Марина. – Я ж не потаскуха какая-нибудь».
«А хорошо бы иногда ею побыть, - хмыкнул ее внутренний собеседник. – Не вижу ничего дурного в том, чтобы приставать к законному мужу. Вы для чего поженились вообще?»
«Да уж не ради разврата», - фыркнула девушка.
«Марин, ку-ку! – посерьезнел внутренний голос. – Ты замужем, какой разврат? Да что бы вы с ним ни делали – вам все дозволено. Даже самые извращенские идеи. Можете играть в садовника и заскучавшую хозяйку, можете сшить себе костюмы из змеиных чешуек и устроить зимовку наг…»
«Слушай, заткнись, а? – поморщилась Марина, в голове которой красочно прорисовывались эти картины. – Мне с ним разговаривать-то сложно, а ты тут со своими извращениями».
«Любви хочу, - признался ее внутренний голос. – Нормальной человеческой любви. Чтоб было жарко и стыдно. Смотри, какая кровать шикарная. Двуспальная, между прочим. А где-то там классный мужик бродит, который тоже наверняка соскучился по женскому телу. Он-то уж наверняка не будет так терзаться сомнениями, и как только поймет, что ему с тобой не светит, просто заведет себе симпатичную молодую любовницу».
Марина снова задумалась. Себя с любовником она представить не могла. А вот Ксавьера в жарких объятиях одной из местных девиц представила запросто. Причем картина вышла на редкость естественной, и даже каких-то внутренних возмущений не возникло, как будто так оно и должно было быть.
«Так что поддерживать мужа – это хорошо, конечно, - подытожил внутренний голос, - но и любить его физически тоже не помешает. Тем более, к его ауре ты уже привыкла».
«Ладно, посмотрим, - вздохнула она. – Все равно пока не до того – ни мне, ни ему».
…
И это было правдой. Сразу после наспех приготовленного из привезенных запасов завтрака Ксавьер сказал, что ему нужно сходить на службу. Марина удивилась: под службой он явно имел в виду работу в Святой инквизиции. Но коль скоро эта организация для магиков была нынче самым страшным местом, девушке было непонятно, зачем так подставляться и совать голову в пасть дракону?
- Я снял охранную печать, - пояснил Ксавьер. – В Инквизиции теперь знают, что я вернулся и занял дом, выданный мне по службе. Теперь нужно либо явиться на эту самую службу, либо съехать из дома, навсегда от него отказавшись.
- А это не опасно – идти туда? – нахмурилась Марина.
- Кто знает, - пожал плечами Ксавьер. – Если Вам страшно, Вы можете переселиться в гостиницу. Здесь есть много мелких вещей, которые можно продать и оплатить проживание.
- Нет, я не могу продавать Ваши вещи, - отказалась Марина.
- Это теперь и Ваши вещи тоже, - ответил Ксавьер. – Или этот пункт в брачном контракте Вы тоже проигнорировали?
Марина покраснела. Все, что касалось вопросов разделения имущества, имевшегося у них до брака, она даже смотреть не стала, ибо ничего и не имела. А про Ксавьера и вовсе думала, что у него ничего не осталось, кроме пары смен одежды и туфель.
- Судя по реакции Вашей супруги, лорд Брефеда, Вы могли и не заморачиваться с дополнительным соглашением, - хмыкнул Амадеус.
Марина удивленно подняла бровь, глянув на мужа.
- В день подтверждения брака я прикрепил к договору приложение, согласно которому этот дом сейчас наполовину Ваш, - пояснил ей Ксавьер. – И Вы подписали это соглашение. Судя по всему, не глядя.
