Полная версия
- Что это было? – спросила она в установившейся тишине.
- Это был автор «Путеводителя по звездам», - с восхищением протянул Леам, нежно прижимая к груди новенький фолиант.
Марине это ни о чем не сказало.
- Один известный в магических кругах путешественник, - пояснил менее впечатлительный Уилл. – Маг-природник с неограниченным запасом сил – прям, как у магиков. Говорят, он часто через наш мир шастает, когда домой возвращается. Открывает порталы напрямую между мирами, сшивая ткани пространства. Просто чудовищно неоправданный расход энергии!
Уильям недовольно покачал головой.
- Говорят, он пользуется силой богов, - заметил Леам. – Если это правда, то что ему твои порталы? Он целые миры может менять.
- Богов не существует, - хмыкнул Уильям. – Это все сказки для малообразованных людишек.
- Сам ты… - оскорбился Леам, но сдержался от ответного оскорбления.
- А ты что – верующий? – Уильям окинул одноклассника насмешливым взглядом. – После всего того, что церковь с вами сделала?
- Церковь и вера – не одно и то же, - оскорбился эльф. – Церковь создана людьми, а не богами. А люди порой ошибаются. И очень сильно.
Он с намеком глянул на мага.
- А по-моему, боги тоже созданы людьми, - не остался в стороне Уильям. – Где невежество, там всегда Боги. Тебе не кажется, что здесь наблюдается прямая взаимосвязь?
- Мальчики, брейк! – вмешалась Марина, поняв, что сейчас состоится классический скандал между истинно верующим и ярым атеистом.
«И что этим людям вместе-то не живется? – подумала она. - Им ведь даже делить нечего!».
«Как это нечего? – хмыкнул внутренний голос. – А пьедестал почета в установлении истины? Нам вот с тобой тоже делить нечего – все общее. А как приятно пособачиться! Адррреналин!»
- Да просто наши достижения в магической науке так малы, что нам до богов еще расти и расти! – запальчиво заявил Леам, своей горячностью подтверждая слова внутреннего собеседника Марины.
- Брейк, я сказала! – уже жестче повторила девушка, разводя руки и разделяя парней. – Еще раз услышу спор между вами на эту тему, и будете оба учиться на золотарей, а не на алхимиков. Все, забыли.
Два парня уставились друг на друга, стараясь передать невысказанное уже взглядами. И хоть они были совершенно не похожи друг на друга – золотисто-солнечный эльф и жгуче-черноволосый маг – позы были абсолютно одинаковые.
«Какая прелесть! – умилился внутренний голос. – Ставлю все наши деньги, что друзьями будут. Закадычными».
Марина спорить не стала: денег было жалко, да и так понятно, что внутренний голос прав. Вопрос только, когда дойдет до этих двоих.
- Вот бы нам тоже так, - завистливо протянул Крис, глядя на то место, где исчез путешественник. – Щелк – и ты уже где надо. Ну, как ректор.
- Ты хоть знаешь, сколько порталы стоят? – фыркнул Уилл, переводя свое внимание на демона. – Мало того, что их наводить архисложно, так еще подпитка требуется такая, что тебе и не снилась. Ума не приложу, как освенские маги заряжают эти штуки. Все бы отдал, чтоб хоть глазком посмотреть! А лучше – поучаствовать.
- Оставьте тему, - совершенно неожиданно подал голос молчавший все это время Ксавьер. – Чтоб больше никаких разговоров о магии в общественных местах.
- С чего это вдруг? – фыркнул Уилл. – Магия – моя профессия. Как я должен ей учиться, если о ней нельзя говорить?
- Молча, - отрезал Ксавьер и вновь потерял интерес к беседе, уставившись в неизмеримую даль за пыльными стеклами.
Марина нахмурилась, пытаясь понять, откуда эта вспышка и грубость, но расспрашивать не стала.
***
На пятые сутки Галаард закончился. Никто этого Марине не сказал, она сама почувствовала. Дорога стала другой, разметка на столбах изменила цвет, придорожные деревни выглядели иначе, да и люди были совсем другими. Они даже проехали что-то вроде пограничного поста.
Впрочем, там с них не потребовали ни пошлины, ни удостоверений личности, только просветили артефактами и… сплюнули. На этом таможенный контроль был пройден. Ребята переглянулись с плохо сдерживаемым волнением в глазах и молча двинулись дальше следом за нагруженным вещами экипажем. Заговорили они только много позже, да и то тихо и неуверенно.
- Даже идентификационный артефакт не попросили, - прошептал один.
- Вообще странно. А помнишь, как выпускали? Я думал, рассекут надвое прямо на границе! – заметил второй.
- А ты по дороге, что ли, тогда уезжал? – ответил третий. – Вот чудик! Все нормальные люди валили через лес или по взгорью – там постов нет, только егеря.
- Ребят, а у вас нет ощущения, будто все это дурно пахнет? – послышался ясно различимый голос Шермана.
- Так Уильям впереди идет, вот и пахнет! – хмыкнул уже более смело и отчетливо Модька. Народ поддержал шуточку дружным смехом.
- Не, я серьезно, - сказал Шерман. – Почему нас так легко пропустили? Я думал, шмонать будут как минимум, а то и поколотят.
Однако, похоже, на границе действительно никого не задерживали, потому что спустя некоторое время они встретили одиноко бредущую парочку явно нечеловеческого происхождения. Маринины магики обменялись с незнакомыми настороженными взглядами, но разговаривать не стали – и так было понятно, что эти двое тоже напряжены и ждут подвоха.
Однако вешка сменяла вешку, а ничего не происходило. Более того, на новой станции их встретили уже привычной ксенофобией и попытались содрать денег за якобы попорченный экипаж. Однако Ксавьер пустил в дело свой талант юриста и дипломата и кое-как, но убедил смотрителя, что тот не прав. Магиком Ксавьер не выглядел, одежду носил хоть и старую, но “городскую” и разговаривал, как благородный. По всей видимости, именно это и стало решающим фактором в споре.
Однако возможности переночевать в тепле ребята снова не получили. Точнее, Ксавьера, Марину и Уильяма-то согласились пустить, но соглашался на это только Уильям. Однако узнав, что спонсировать индивидуальный номер ему никто не будет, передумал и переночевал вместе со всеми под открытым небом.
В ту ночь Марина все-таки простудилась, и оставшиеся три дня пути мучилась с жесточайшим насморком, так что свежие впечатления и красоты нового места как-то не доходили до ее сознания. Полегчало ей, только когда они переночевали в теплой норе. Да-да, настоящей норе – огромной и навевающей потустороннюю жуть.
Марина долго не соглашалась даже подходить к этому месту: внутренний голос запаниковал и ни в какую не соглашался лезть в мрачную земляную дыру, вокруг которой виднелись обломки костей и какая-то чешуя. Преодолела она себя, только когда Шессер, смущаясь, признался, что это было их семейное логово.
Много сотен лет назад его предки – довольно далекие от образа цивилизованного человека – зимовали в таких норах, меняя шкуры и спариваясь по весне. Однако не всех устраивал такой образ жизни, многих привлекали блага цивилизации, и постепенно эти норы стали просто местом встреч для желающих создать семью или скинуть шкуру вдали от любопытных человеческих глаз, а «староверы» окончательно одичали и уползли в безлюдные территории.
Шессер признался, что надеялся найти здесь кого-нибудь из знакомых, но не слишком на это рассчитывал: для весеннего сезона любви было слишком поздно, а для зимовки – слишком рано. Если только кто-то из часто линяющих малышей мог сюда заглянуть. Но увы, нора была пуста, хоть и завалена костями и старыми, рассыпающимися на чешуйки шкурами.
Зато спать на многослойной толще шуршащей чешуи было очень тепло. За столетия чешуек скопилось так много, что в них запросто можно было закопаться. И для того, чтобы согреться, их компании не понадобился даже костер: земля и чешуйки прекрасно хранили тепло тел, так что с некоторой натяжкой Марина признала, что, наверное, здесь и правда можно зимовать. Если всей семьей, конечно.
Единственное, к утру стало душновато, но Шессер объяснил, что при желании его народ может погружаться в продолжительный сон, в котором они почти не дышат и не нуждаются в пище. Если, конечно, перед сном плотно перекусят чем-нибудь сытным типа барашка.
«Или человечинки», - добавил более мрачно настроенный внутренний голос.
В целом Марине даже понравился новый опыт. Ночевка в змеином логове чем-то напоминала бассейн с поролоном из ее детства, в который полагалось падать, когда срываешься с гимнастического бревна. Чешуйки приятно шуршали, перекатывались, пружинили и красиво переливались в свете инфернального ночного зрения Флокси. Марина закопалась в эту массу почти полностью, а к утру почувствовала, что насморк чудесным образом исчез.
Был ли у змеиной чешуи какой-то лечебный эффект или просто иммунитет Марины после «дозаправки» силой Ксавьера стал достаточно силен, чтобы одолеть насморк за три дня, она не стала гадать. Что, если вдруг окажется, что из чешуи Шессера можно приготовить сильнейшее противовирусное средство? Да за ним и ему подобными начнут с гарпунами охотиться! Нет уж. Это был тот случай, когда меньше знаешь – крепче спишь и реже плачешь.
…
Зато, освободившись от томившего ее насморка, Марина, наконец, смогла по достоинству оценить красоту Освении и даже понять, почему ребята почти единогласно пожелали сюда вернуться хоть на несколько дней.
Освения будто сошла со страниц книги со сказками. Эта страна располагалась в гористой местности со сложным рельефом, и когда Марина первый раз глянула с возвышения на одну из долин, у нее дух захватило! Долина утопала в зелени. Одна из гор представляла собой комплекс розово-перламутровых бассейнов с горячими источниками. Они исходили паром, тот поднимался и оседал снегом на вершинах гор.
Периодически оттуда скатывались крупные куски сверкающих снежных массивов и насыщенно-голубого цвета льда. Попадая в расщелины, они, видимо задевали раскаленные участки породы, и снизу снова с шипением вырывался пар, а большая часть растаявшей воды пополняла бассейны.
Марину безумно манило искупаться в одной из этих природных ванн, покрытых сверкающими жемчужными наслоениями. Но Ксавьер сразу предупредил, что это место смертельно опасно: как из-за постоянных маленьких лавин, так и из-за перегретого пара и обжигающих течений. К тому же, по его словам, там обитали какие-то агрессивные магические существа. Правда, Марина так ни одного и не разглядела.
Вообще, из косвенных оговорок она поняла, что в Освении много не только уникальных природных красот, но и «мест силы» – магических жил, возмущения которых периодически вызывали появление новых магиков.
По сути, это был некий мутагенный фактор. Однако, в отличие от той же радиации, он не убивал людей, не вызывал болезни, а неведомым образом давал живущим на сложной территории существам возможность адаптации. Причем чаще всего эта адаптация происходила из слияния человека и какой-то части природы.
Так, слияние человека с морскими существами породило сирен, с дикими ящерами – разумных драконов, со змеями – наг и так далее. Это было в целом понятно, и Марина даже почувствовала, что начинает познавать суть этого природного процесса. Пока ей не попытались объяснить, как возникли существа типа Пузыря. Вот тут ее мозг вошел в ступор и выходить из него отказался.
То, что два живых существа – скажем, человек и ящер – способны под влиянием внешней силы слиться воедино и породить нечто новое, она еще могла представить. Но как человек мог слиться с болотом? С глиной? С воздухом? С магнитным полем? Тут Маринины познания в физике и биологии затрещали по швам, и ей пришлось признать, что магия – это все-таки отдельная наука со своими законами и правилами.
Однако после такого подробного знакомства с особенностями магиков она стала лучше понимать причину ксенофобии, царившей в этом мире. Магики на человеческий взгляд действительно были слишком чуждыми. Они даже друг для друга были чуждыми. И, судя по рассказам, в прошлом часто случались стычки между разными расами. Однако единое гонение на магиков заставило тех сплотиться и начать куда толерантнее относиться друг к другу.
И все же было в этой стране при всей ее опасности что-то невероятно привлекательное. Все эти сказочные пейзажи, сложно выстроенные горные поселения, каменные громады старинных замков и изящные комплексы дворцов, видневшиеся в отдалении, притягивали взор и кружили голову. И когда Марина, наконец, вошла в Крамарин – столицу Освении – она была готова признать это место самым красивым, какое когда-либо видела в жизни.
Глава 5.
Столица Освении была огромна – что по площади, что в высоту. Уильям, который никогда такого не видал, принялся недовольно ворчать – мол, на него стены давят, и вообще, почему все такое гигантское, будто для Поморника строили. Для Марины же широкие четырехполосные дороги, раздольные тротуары и многоэтажная застройка не стали чем-то удивительным. Как и невероятные толпы народа, снующего туда-сюда.
Впрочем, архитектура, конечно, разительно отличалась. Марине это напомнило смесь рококо и модерна: общие формы от первого, детали – от второго. Причем в одежде наблюдалось то же самое: формы юбок и корсеты напоминали о более древних временах, а вот шляпки, вышивка и прочие мелочи – о поздних.
Марина представила себя в таком наряде, и ширина улицы сразу стала оправданной: с такими «жопками» дамам нужно было пространство. А конному транспорту – тем более.
«Ну, жить тут, положим, так себе идея, - не смог не покритиковать внутренний голос. – Но для бизнес-центра вполне приемлемо».
«Это наверняка просто зона такая, - заметила Марина, вглядываясь в детали. – Смотри, как много вывесок. Это что-то типа гипермаркетов, но на местный лад. А жилые районы наверняка дальше».
Пока она глазела на переливающуюся магическими огнями рекламу вееров, мимо с шумом пронесся… автомобиль!
- Твою ж мать! – выругался Уильям, отскакивая. – Что это?
- Энергомобиль, - хмуро ответил Ксавьер. – Похоже, уже поступил в продажу.
- Нет, - покачал головой Леам, всматриваясь в удаляющийся транспорт. – На нем знаки Святой инквизиции. Наверное, их по гранту выпустили, для государственных нужд.
- Да, возможно, - не стал спорить Ксавьер, который с каждой минутой становился все мрачнее. Его аура давила настолько сильно, что Марине пришлось прилагать усилия, чтобы игнорировать чужой негатив. Она даже насмелилась взять мужчину под руку и улыбнуться ему в знак поддержки.
Ксавьер ответил ей тем же, но его улыбка получилась какой-то вымученной.
Долго гулять по главным улицам у них не получилось: группа нищебродски одетых магиков в явно дорогом торговом квартале привлекала слишком много внимания, и люди уже начали останавливаться и перешептываться, глядя на них. Дожидаться, пока кто-нибудь кликнет городскую стражу, компания не стала и самостоятельно покинула элитный и, похоже, молодежный район.
Ровно через четыре квартала пейзаж неожиданно сменился на более строгий. Исчезли крикливые рекламы, суета и чрезмерно напомаженные лица. Им на смену пришли сухие облики каких-то казенных зданий и степенные усатые мужи в темных костюмах и цилиндрах. Даже транспорт тут ездил как будто спокойнее – не то, что в торговых кварталах, где нет-нет, да и пролетали мимо лихие верховые, а то и тройки.
Но увы, и тут Марине не удалось толком полюбоваться пейзажем: все важные господа с тросточками и при усах как будто смотрели на них еще более неприязненно, чем расфуфыренная молодежь.
- Зря мы сюда днем пошли, - сказал Модька, чьи огромные рога и специфические черты лица притягивали взгляды особенно сильно. – Надо было вечером, по темноте. Не так бы в глаза бросались.
- Ага, - кивнул Персик. – А еще вечером не так жарко, можно плащи накинуть.
Марина покивала: на дворе еще стояло лето, и холодно было только ночами, а днем она в своей “униформе” здорово жарилась, а снять, увы, не могла.
Они немного обсудили этот вопрос и решили не идти в обратную сторону, а просто углубиться в районы победнее. Там, конечно, с еще большим шансом можно было нарваться на каких-нибудь неприятных личностей. Но опять же, бить морды преступникам было не так экстремально, как городской страже.
…
Сказано – сделано, и спустя четверть часа Марина уже имела возможность полюбоваться на местные трущобы. Увы, вот как раз они ее разочаровали. Трущобы вообще такая универсальная вещь, что они везде одинаковы, и смотреть там на что-нибудь как-то и не хочется. Однако им наконец-то удалось слиться с толпой. И это было очень и очень грустно.
«Бомжа-а-ары, бомжа-а-ары!» - изгалялся внутренний голос, и у Марины не было возможности его заткнуть. Они действительно наконец-то почувствовали себя тут свободнее. Более того, в разных темных закутках этих грязных переулков нет-нет, да и встречались магики. Только вид у них был такой, что разговор заводить не хотелось.
Они бродили по улицам долго. Ребята разглядывали город, обсуждали, что и где раньше было, да что изменилось. Вспоминали тех, кто здесь раньше жил, и тех, кто тут погиб пять лет назад.
Разглядывая обшарпанные унылые стены, Марина поняла, что здесь действительно когда-то шли бои: повсюду виднелись странные царапины, пробоины, следы взрывов. А в одном месте на стене даже имелись сажистые следы трех силуэтов, один из которых был рогатым.
Марина не стала уточнять, откуда взялись эти следы, подозревая, что с уличным искусством они имеют мало общего и образовались совершенно по иным, насильственным причинам.
Неожиданно они остановились. Причем девушка по инерции налетела на тех, кто был впереди.
- Что случилось? – спросила она, выглядывая из-за их спин.
- Здесь был мой дом, - каким-то бесцветным голосом сказала Флокси, оказавшаяся впереди всех.
Марина глянула на пустую площадку, на которой торговали какой-то подержанной утварью. О том, что здесь когда-то стоял дом, напоминал только стык двух разрушенных стен да останки камина.
- От моего тоже только обломки остались, - сказал девочке Персик, беря ее за плечо. – Не смотри, пойдем дальше.
- Ваши-то хоть поломаны, - буркнул Шерман. – А в моем какая-то тетка живет. Даже вещи не выкинула, с-с…
- Чет я уже не хочу до своего дома идти, - отозвался Денеба.
- А я б до своего сходил, - сказал Леам. – Мы его продали, но все равно хочется посмотреть. Только вечером, когда глазеть никто не будет.
- Может, до вечера в какой-нибудь таверне посидим? – предложил Денеба.
- В притоне, ты хотел сказать? – мрачно фыркнул Персик. – Посмотри, какой тут нынче контингент.
- Ну, здесь и раньше-то не больно богатые люди жили, будем справедливы, - ответил Денеба. – Но вообще, ты прав. Нарываться не хочется.
- Давайте до моего дома сходим, - с мрачной решимостью предложил Амадеус. – Это далековато, но мы ж как раз хотели время убить до темноты.
Никто не был против, и они пошли за Модькой.
…
Идти пришлось долго – дом сына аристократов располагался на другом конце города, в более престижном районе. Зато, когда они, наконец, добрались, солнце уже начало клониться к западу, и высокие крыши бизнес-центра давали приличную тень.
Жара начала спадать, и магики нехотя принялись натягивать плащи, чтобы не привлекать к себе внимания. Плащи, правда, тоже были заметными – из-за надписей – но здесь никто не знал, что это за Академия такая и что за класс музыки в ней.
Дом Амадеуса – точнее, огромный особняк, огороженный каменным забором – был цел. Но, увы, Модьку тоже ждало разочарование:
- Они издеваются?! – он с размаху пнул табличку с выгравированными на ней затейливыми буквами.
Марина подошла и всмотрелась. Уроки Ксавьера не прошли даром, и теперь она более или менее разбирала тексты и смогла понять, что из дома Модьки сделали… сиротский приют.
- Это МОЙ дом, сволочи! – крикнул он и пнул чугунную ограду. – Да я вас засужу!
- Тихо ты! – Шерман и Шессер набросились на одноклассника с двух сторон, оттаскивая его от ворот: уж больно громко те гудели от пинков. Но демон не сдавался, и пришлось подключить «тяжелую артиллерию». В смысле, Кристел с Бристел. Одна нежно-стальным захватом обняла одноклассника поверх рук и принялась оттаскивать назад, а вторая следила, чтобы, брыкаясь, он никого не поранил.
- Ну, кто следующий? – наполовину в шутку, наполовину всерьез спросил Леам.
Но кроме него самого и Ксавьера в столице больше никто не жил, так что выбор был небольшой. Магики обменялись мнениями и решили, что раз уж разочаровываться, то всем. А после посещения дома Ксавьера их путешествие так или иначе было бы завершено: если дом в порядке, они сразу в него войдут, и никто не пойдет смотреть дом Леама и страховать парня, а если нет…
Последний вопрос не обсуждался, но каждый подумал, что у Ксавьера, наверное, есть какие-то соображения на этот счет – все-таки сегодня он был их негласным лидером.
…
С домом Леама получилось страннее всего. Он был действительно в полном порядке: маленький ухоженный двухэтажный особнячок с торговой лавкой на первом этаже – почти такой же, как в Галаарде, только чуток побогаче. И работавшая в лавке женщина даже узнала Леама и приветливо ему улыбнулась.
Однако разговор был полон неловкости, и всем стало ясно: эльфа не пустят посмотреть, как нынче выглядит место, где он провел свое детство. Ну, а уж о том, чтобы напроситься всей компанией на чай, и речи не шло: женщина то и дело оглядывалась, не видит ли кто, что она беседует с магиками.
Пришлось Леаму тоже уйти, несолоно хлебавши. Впрочем, он не выглядел расстроенным, потому что и не ждал чуда. В отличие от всех остальных, он свой дом не потерял, а продал. Ну, не он, конечно, а его родители. Но все же у Леама было время смириться с мыслью, что он сюда уже никогда не вернется. А вот остальные, похоже, втайне надеялись вернуть себе утерянное, и были жестоко разочарованы.
Марина не знала, что ей думать по поводу произошедшего. Конечно, ей было жалко ребят и хотелось обнять всех сразу и пожалеть, но во-первых, они в ее объятия разом не помещались, а во-вторых, не оценили бы таких нежностей. Она обняла только Флокси – та что-то совсем пала духом, и то плакала, то бурчала себе под нос какие-то угрозы, то рвалась обратно – искать что-нибудь памятное в обломках и расспрашивать всех подряд о родителях.
- Милорд, Ваша очередь, - наконец, сказал Шерман, и все повернулись к Ксавьеру.
Тот кивнул и двинулся в сторону более респектабельного района. Магики последовали за ним, молча переглядываясь.
На улице уже достаточно потемнело, чтобы на них перестали обращать внимание. Да и прохожих стало куда меньше. Фонарщик только-только начал обходить эту улицу, и по ее левой стороне не горело ни одного огонька. Вот там-то они и пошли цепочкой по двое.
Марина почувствовала сильное волнение, когда они попали в новый район, но не поняла, ее ли оно, или же это аура Ксавьера. Но на всякий случай она сильнее сжала руку мужчины. Теперь они шли мимо действительно шикарных особняков, практически маленьких дворцов. Там, за коваными оградками и живыми изгородями, горели теплые огни и слышались голоса, а в одном месте, похоже, начиналось мероприятие вроде салона у Гарденов.
То, что и Ксавьеру судьба не припасла ничего хорошего, Марина почуяла каким-то шестым чувством, едва глянув на темный участок в конце улицы. В огромном строении не светилось ни одно окно, а ворота были приоткрыты – совсем немного, но…
- Защита снята, - сказал Шерман, шедший впереди, и неловко оглянулся на Ксавьера. Тот ничего не ответил.
В полной тишине они, наконец, дошли до приоткрытой створки кованых ворот. Та была не только открыта, но и покорежена, и висела на одной петле, не суля ничего хорошего.
- Мы пойдем первыми, - сказала было Бристел, но Ксавьер остановил ее жестом и сделал шаг внутрь, в темное пространство двора. Марина нырнула следом и замерла, пораженная зрелищем.
Старый заброшенный вокзал, обиталище бомжей – вот, что напоминал нынче особняк семьи Брефеда. Самих бомжей, правда, не наблюдалось, зато следов их жизнедеятельности была уйма: постройки какие-то, хлам, следы разграбления и разведения костров прямо внутри дома. Стекла из окон местами были вынуты, а там, где не достать – выбиты. Стены расписаны углем. Запах стоял отвратительный, да и ветер завывал весьма неприветливо.
