Вельяминовы. Начало пути. Том второй

Вдохнув соленый ветерок с юга, девочка опять улыбнулась. Покачивая ее на руках, Степан вспомнил, как шел с Уолтером по берегу залива на Санта-Ане.

—Поздравляю, — Степан похлопал бывшего первого помощника по плечу, — теперь и ты стал рыцарем. Сначала я, потом Фрэнсис, а сейчас и до тебя очередь дошла, но вот увидишь – поживешь дома, в парламенте посидишь и опять сюда потянет, Уолтер.

— Если бы не ты, Ворон, — Рэли запустил в море плоский камешек, — вряд ли я был бы жив сейчас, а что там про титул говорить. Ты ведь молодым его получил?

— Тридцати лет, — хмыкнул Степан, — совсем юнцом.

— Может, и ты в Англию отправишься? – испытующе посмотрел на него Рэли.

—Ты ведь в отставке. В парламент тебя выберут, народ тебя знает. В любую таверну зайди и там песни поют о Вороне.

Степан, рассмеявшись, тоже запустил камешек.

—Дальше, чем ты, — он поднял бровь, — какой из меня член парламента, дорогой мистер Рэли? Я в первый же день за шпагой потянусь, или кулаком все решу. И не хочу я, чтобы мою жену шлюхой называли.

— Да, — Рэли подумал, — что, если я тебе сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться?

— И я не отказался, — Степан пощекотал дочь, — а ты думала, почему вокруг океан? Ты даже суши никогда не видела, девочка моя. Ты истинный моряк, на корабле родилась, прямо в каюте.

В октябре прошлого года он сказал Рэли:

—Хорошо. Но я не хочу нанимать шваль в Порт-Рояле. Пусть спросят на кораблях, кто хочет со мной пойти. Дело долгое, может оказаться опасным, а много народа мне не надо. Человек пятнадцать, потому что на барк больше не поместится.

Уолтер взглянул на спокойно покачивающуюся у причала «Звезду».

—Ты уверен, Стивен? Может быть, лучше взять большой корабль?

— Такой барк придется ждать полгода, пока его приведут сюда из Плимута, — ядовито ответил Ворон, — а к тому времени в тех краях может появиться, кто угодно. Я хочу, чтобы новый континент был английским владением. Думаю, Ее Величество тоже.

— Не беспокойся, — добавил Степан, — «Звезда» отлично ведет себя на воде. Она очень быстроходная, а днище я укреплю.

— Ты же понимаешь, — усмехнулся Рэли, — что люди будут драться за честь пойти с тобой в экспедицию, Ворон?

— Тогда я возьму лучших из лучших, — Степан прищурился, — пошли, Эстер нам машет. Обед готов. Такой рыбы, как она делает, ты нигде не попробуешь.

Через два дня Эстер зашла к нему в кабинет. Не успев свернуть карту окрестностей пролива Всех Святых, Степан сделал вид, что она просто так лежит на столе.

— Куда? – спросила жена.

— Неподалеку, — ответил Ворон, пытаясь посадить ее на колени, — и ненадолго.

— Мне послышалось имя Гийом, когда я убирала со стола, а вы курили свои трубки у камина, — не давшись ему, заметила Эстер, — а я знаю только одного Гийома, и знаю, о чем он писал в своем дневнике. Ты мне сам рассказывал, Ворон.

— Ты запомнила? – удивился он.

— Хороша бы я была жена, не запоминай я слов мужа, — ответила девушка. — Ледяной Континент открыть хочешь?

— Если получится, — хмыкнул Степан.

— Правильно, — Эстер улыбнулась, — ты из тех, кто всегда идет дальше других, Ворон, — он даже покраснел.

—Я не хотел брать сюда твою маму, — пожаловался Степан дочери, — но не нашелся еще человек, способный ее переупрямить, красавица моя. Ты такая же будешь, да? – он поцеловал девочку в теплый лобик.

Дочка сказала:

—У

—Угу, — Степан потерся носом о щечку девочки.

—Почему ты раньше не говорила? – он погладил по животу жену, слушающую его рассуждения о зимних ветрах в проливе Всех Святых. — Шестой месяц пошел, ты молчишь, а я и не замечаю.

Эстер замялась.

—Ты знаешь, что у меня раньше было. Я боялась, вдруг что случится.

— Ничего не случится, — уверенно ответил Степан, зарывшись лицом в ее мягкие кудри, — все будет хорошо, любовь моя.

— Надо волосы остричь, — небрежно сказала Эстер, — перед экспедицией.

— Даже и не думай, — строго отозвался Степан.

Однако Эстер была на борту, когда «Звезда» отплыла от Санта-Аны, с инструментами, за которыми она ездила в Порт-Рояль, со снадобьями и травами, разложенными по рундукам в лазарете.

— Посуди сам, — сказала она тем вечером, — оставлять меня здесь нельзя. Приедет акушерка из Порт-Рояля, и пойдут слухи. Отправлять в Англию тоже опасно, вдруг на испанцев нарвемся. У тебя нет другого выхода, Ворон.

— А как же? – Степан сомкнул руки у нее на животе.

— Я в Лиме два десятка родов приняла, — рассмеялась она, — ты справишься, Ворон.

Он и вправду справился в открытом море, когда «Звезда» миновала Рио-де-Жанейро.

—И вовсе было нетрудно, — сказал он дочке, — я в следующем году могу все повторить.

— У! – ответила Мирьям, глядя на море.

— Братика хочешь или сестричку? – поинтересовался Ворон.

— Сначала пусть она поест, — раздался сонный голос Эстер, — неси сюда нашу обжору.

Он пристроился рядом с женой, наблюдая за тем, как сосет дочь. Эстер, потянувшись, поцеловала его в губы.

— Мне вахту стоять сейчас, — сердито проговорил Степан.

— Отстоишь, и приходи, — жена прижалась щекой к его плечу, — это обещание на будущее, Ворон.

— Еще раз пообещай, — он прислушался.

Кто-то сбегал по трапу.

— Капитан, — раздался голос первого помощника, мистера Фарли, ходившего с Фрэнсисом Дрейком в кругосветку, — парус по левому борту.

Взяв шпагу, он поцеловал своих девочек.

— Скоро буду, — Ворон коснулся прибитой к двери подковы.

— Он дрейфует, — Степан вглядывался в корабль, — и вообще, мне не нравится, как он выглядит. Мистер Фарли, — обернулся Ворон к помощнику, — прибавьте парусов и пусть готовят абордажные крюки.

— Капитан, — хмыкнул Фарли, — он больно на призрак похож. Может, не стоит? Пусть плывет, куда глаза глядят?

— Что за суеверия, мистер Фарли, — поморщился Ворон, — это испанец, посмотрите на штандарты.

Красно-желтый выцветший флаг на корме колыхался под легким ветерком.

—«Святой Фома», — Ворон прочел почти неразличимые буквы. Капитан процедил сквозь зубы: —Старый знакомец.

— Далеко его занесло, — присвистнул Фарли.

— Я думаю, — отозвался Степан, — он шел из Картахены на западное побережье Африки за рабами. Шел бы из Веракруса, сюда бы его не забросило. Там по дороге много островов, приткнулся бы где-нибудь. И, — хищно улыбнулся Ворон, — значит, он везет золото.

— Вряд ли, — второй помощник, мистер Грендал, покачал головой, — скорее, безделушки. Бусы какие-нибудь, ткани, порох. Местные царьки обвешаны золотом с головы до ног. Я видел в Анголе детей, играющих алмазами.

— Разумеется, — холодно ответил капитан, — вы дока в работорговле, мистер Грендал. Мне с вами не тягаться, я этим никогда руки не пачкал. Однако золото у него есть. Если у «Святого Фомы» остался прежний капитан, то он без золота никуда не отправляется, он осторожный человек. Давайте крюки, мы рядом, — Ворон пробормотал:

—Удивительно, как он еще не затонул.

Они осторожно перебрались на рассохшиеся доски перекошенной палубы.

— Пушки снимать, капитан? – крикнул Грендал.

— Нам их ставить некуда, — хмыкнул Степан, — но проверьте пороховой погреб и арсенал. Если они не ушли под воду, переносите оттуда все на «Звезду».

— Интересно, где он получил пробоину? – перегнувшись через борт «Святого Фомы», Фарли указал на дыру в обшивке. — На ядро непохоже. Будь она ниже ватерлинии, мы бы здесь сейчас не стояли.

— Это айсберг, — коротко сказал Степан. — Видно, все случилось ночью, потому что днем они бы его заметили. Я видел такие повреждения, когда ходил на первом своем корабле.

— Какие айсберги в Южной Атлантике? – удивленно спросил Фарли. — Пока они доплывут сюда из Гренландии, они успеют растаять.

— Простые айсберги, изо льда, — ехидно ответил капитан, — оттуда.

Указав на юг, Ворон велел второму помощнику:

—Трюмы у него проверьте и все припасы тащите к нам.

— Да какие припасы, — тихо проговорил Фарли, — смотрите, капитан.

У румпеля лежала груда тряпья. Пошевелив ее сапогом, Степан наткнулся на истощенный труп, с исклеванным чайками лицом.

— Внизу то же самое, — Грендал взглянул в темные глубины корабля, — нет смысла туда идти, капитан.

— Шлюпок-то и нет, — Степан оглядел «Святого Фому», — ни одной. Есть смысл, или нет, мистер Грендал, решаю я, и никто другой. Берите фонарь со «Звезды», пойдем.

На трапе пахло смертью. В пустынных трюмах лежали тюки тканей и коробки с безделушками.

— Порох в порядке, — доложил Фарли, — и арсенал тоже, однако... — он прошептал что-то капитану на ухо.

— Скажите громче, мистер Фарли, — ядовито велел Степан, — здесь все свои, зачем стесняться. Я вижу, — он указал на кучку высохших костей, — что они и крыс съели.

— Пойдемте, — кивнул Фарли, — посмотрим.

Степан, пригнувшись, шагнул в низкую дверь камбуза.

— Да, — Ворон осмотрел стол, — вы господа, об этом не болтайте, незачем людей пугать.

Он велел:

— Парус какой-нибудь принесите из кладовой. Вытаскивайте трупы на палубу, надо их похоронить как положено.

Расстелив на полу холщовое полотнище, Степан сбросил на него разделанные пилой человеческие останки. Завязав парус, он передал сверток Фарли:

—Идите наверх, у меня еще одно дело есть.

Капитанскую каюту закрыли на висячий замок, а дверь крест-накрест забили широкими досками.

Степан оценивающе посмотрел на доски.

—Несите ломик, мистер Грендал.

Замок соскочил с петель, доски затрещали. Ворон, распахнув дверь, шагнул в каюту. Взломав железный шкап, он достал мешки с золотом.

— Я говорил, мистер Грендал, что капитан «Святого Фомы» человек осторожный и без денег на борту не плавает. И хороших денег.

Ворон взвесил на руке мешок.

— Берите судовой журнал и пойдем, — распорядился капитан, — больше здесь делать нечего.

— Сэр Стивен, — побелевшими губами сказал Грендал, — смотрите.

Кучка грязных одеял на высокой кровати зашевелилась. Оттуда выползла иссохшая рука, с обгрызенным до кости, гноящимся большим пальцем. Степан осторожно откинул тряпки. Лицо человека больше напоминало череп, длинные волосы кишели вшами, на бороде виднелись следы крови.

— Здравствуйте, сеньор Вискайно, — сказал Степан, — видите, как мы встретились. Вы за мной в Карибском море охотились, да не поймали, однако я вас сам нашел.

— День, — прошептал человек по-испански, — какой день…

—Седьмое сентября, — ответил Ворон.

—Третьего июня... — человек потерял сознание.

— Капитан, он не выживет, — сказал Грендал, вынося испанца из каюты, — оставили бы его, как есть.

— Когда умрет, мистер Грендал, тогда мы его и похороним, — резко ответил Ворон, — а пока он жив.

Эстер обернулась от своего дневника.

—Открыто!

Дочка спокойно спала на кровати в лазарете.

— Заносите, — приказал Ворон, — это с того корабля, — объяснил он жене. —Капитан Себастьян Вискайно, единственный выживший.

— Сколько он голодал? – женщина рассматривала остатки большого пальца.

— Я посмотрел судовой журнал, — вздохнул Степан, — в начале июня они наскочили на айсберг, а в начале июля поднялся бунт, и его замуровали в каюте умирать.

—Два месяца с небольшим, — Эстер вытерла влажной тряпкой истощенное лицо, — зима замедлила гангрену, но если сейчас ампутировать, он может умереть под ножом. Откормлю его немного и сделаю операцию.

—Унеси Мирьям в нашу каюту, — она вынула ножницы, — я буду его мыть и брить. Не хочу, чтобы она вшей заполучила.

Взяв дочку на руки, Степан поцеловал жену в смуглую щеку. Эстер спросила:

—Что там еще интересного в судовом журнале?

— Много чего, — загадочно сказал Ворон и вышел.

В маленькой каюте первого помощника было накурено так, что дым плавал в воздухе слоями.

— Это совершенно точно был айсберг,— Степан читал судовой журнал вслух, на ходу переводя с испанского, — вечером второго июня они заметили в отдалении блестящую полоску, но приняли ее за мираж. Ночью вахтенный услышал треск ломающейся обшивки. Случилось это, — Ворон прищурился,— под сорока пятью градусами южной широты.

— Мы сейчас под сорока тремя, — Фарли выбил трубку, — с утра были, во всяком случае.

— Значит, надо идти дальше. Айсберг приплыл именно оттуда, — Степан развернул тетрадь, — это я перечертил из дневника покойного Гийома. Он считал, что под шестьюдесятью градусами южной широты мы увидим берега Ледяного Континента.

Потянувшись за пером, Грендал быстро подсчитал.

—Если верить Гийому, то оттуда всего триста пятьдесят миль до места, что вы видели в кругосветке, мистер Фарли, когда ваши корабли унесло штормом на юг, в открытую воду.

— Пятьдесят пять градусов южной широты, — кивнул Фарли, — конец земли.

— Как видим, далеко не конец, — возразил Степан, — нам осталось больше тысячи миль, джентльмены. Пора за дело.

— Все равно не верю, — упрямо сказал Грендал, — не бывает континентов, покрытых льдом. Острова такие попадаются, но не огромная масса земли.

— Мистер Грендал, — капитан погрыз перо, — кто из европейцев первым обогнул Африку и вошел в Индийский океан?

— Бартоломеу Диаш, — пожал плечами второй помощник.

—Вы же много плавали в тех водах, мистер Грендал, — ласково проговорил Степан.

—Если вы хотите спуститься на юг к мысу Доброй Надежды, вы пойдете вдоль побережья Анголы, или, как Диаш, отклонитесь западней, в открытое море?

— Западней, — удивленно ответил Грендал, — вдоль тамошнего побережья идет мощное течение с юга. С ним бесполезно бороться.

— Оно холодное, да? – почти нежно поинтересовался Ворон. Грендал покраснел и капитан поднялся.

—Подумайте, мистер Грендал, откуда бы там взяться холодному течению с юга?

— С погодой нам пока везет, — Фарли высунул голову в открытые ставни, — сейчас начало весны, а летом здесь обычно тише, чем зимой.

— Да, — Степан остановился на пороге каюты,— вы правы, мистер Фарли. Однако меня беспокоит то, что летом начинают таять льды.

— Это на севере, — отмахнулся Фарли.

— Думаю, здесь тоже, — Ворон велел: — Поворачиваем на юг, господа.

—Он видел сушу, смотри, — Степан устроил судовой журнал Вискайно на коленях.

—Двадцать четвертое мая, — прочла Эстер. —Вахтенный заметил на юго-западе что-то темное. Может быть, это вершины гор Ледяного Континента.

— Той ночью начался шторм, их отнесло на север, и третьего июня они наскочили на айсберг, — Ворон задумался.

— Нет, это не континент, слишком далеко к северу. Острова? Но никто и никогда не встречал здесь островов. Португалец, капитан Тристан да Кунья, видел севернее, под тридцать седьмой широтой какие-то скалы восемьдесят лет назад, но не высадился из-за бури. Более ничего здесь нет, — он обнял жену.

— Значит, есть, — она читала дальше. Степан захлопнул журнал. —Это не для твоих глаз.

— Меня жгли на костре, — ядовито ответила Эстер, — я как-нибудь перенесу записи о бунте.

— Не случись пробоины, — вздохнул Степан, — они бы и не взбунтовались. Их ударило в двух местах. Дыру под ватерлинией они заделали, но корабль стал крениться на бок, хотя воду из трюма они откачали. Стало понятно, что до Африки они не доберутся. Люди начали драться из-за шлюпок... — капитан махнул рукой.

— Дай мне Мирьям, — Эстер услышала недовольное кряхтение проснувшейся дочери. Как только ее приложили к груди, девочка опять задремала.

— Почему так тихо? – спросила Эстер. —Третий день волн почти нет.

— Так случается весной, — Степан поцеловал жену в смуглое, приоткрытое вырезом рубашки плечо, —здесь не всегда штормит. Как твой пациент?

— Кок вываривает солонину, и приносит мне бульон. Я дня три подержу на нем капитана, а потом добавлю сухари. Но говорить с ним пока нельзя, он еще очень слаб.

Эстер положила Мирьям в колыбель.

— Кто-то обещал поцелуй,— напомнил ей Степан, — и вообще, — большая рука мужа поползла к подолу рубашки, — на тебе слишком много надето, дорогая моя. Пора это исправить.

Эстер свернулась в клубочек, приникнув щекой к его ладони.

—Люблю тебя, Ворон.

Степан погладил ее по голове.

—Спи, радость моя.

Услышав спокойное дыхание жены, он вышел на палубу.

—Капитан, — вахтенный выпрямился у румпеля.

—Все хорошо, — рассеянно сказал Степан, закуривая трубку. В бесконечном небе мерцали созвездия. Крест Центавра висел над мачтами корабля.

—Тепло, — понял он, — очень тепло для сентября и спокойно, будто мы в гавани Плимута.

Над морем висело голубое, призрачное сияние. «Звезда» шла прямо туда. Вахтенный испуганно спросил:

—Что это, сэр Стивен?

— Ночесветки, — зевнул Ворон, — что-то они слишком далеко к югу приплыли. Обычно в таких холодных водах их не встретишь.

Открыв глаза, капитан слабо застонал.

— Тихо, — послышался мягкий голос. Невысокий кудрявый юноша наклонился к изголовью кровати.

—Я дал вам опиум. Сейчас я вас покормлю, и спите спокойно. Вы в безопасности.

Молодой человек говорил по-испански. Вискайно облегченно вздохнул.

—Почему опиум? — нахмурился он, почувствовав тупую боль в искусно забинтованной кисти.

— Ничего страшного, — уверил его юноша, — у вас случилась травма большого пальца, начиналась гангрена. Пришлось его отнять, но вы не волнуйтесь. Рана чистая, заживает хорошо. Давайте поедим, — юноша потянулся за чашкой бульона с размоченными в нем сухарями.

—Отлично, — ласково сказал он потом, — а теперь вина. И спите, сеньор Вискайно.

— Корабль, — прошептал Себастьян. —Где мы?

— Вас подобрали под сорок третьим градусом южной широты, — врач налил вина в оловянную кружку, — вы единственный выживший со «Святого Фомы», капитан. Мне очень жаль, — юноша помог ему присесть.

—Открывайте рот.

— Херес, — довольно сказал Вискайно, — спасибо, сеньор, я вижу, что я у своих.

—Отдыхайте, — хирург укрыл его одеялом. Прислушавшись, он поднялся.

—Я скоро вернусь.

В чистом лазарете пахло сушеными травами.

—На военный корабль не похоже, слишком маленькая каюта, — решил Вискайно, — наверное, нас отнесло на запад. Небольшие корабли не рискуют отдаляться от прибрежных вод, — капитан вспомнил карту Южной Америки.

—Если это так, то мы рядом с городом, недавно основанным Хуаном де Гараем. Сантиссима Тринидад, что ли? Все равно я дома, — из-за переборки донесся какой-то шум.

— Ребенок плачет, — понял капитан сквозь сон, — но это опиум. Откуда на корабле взяться ребенку?

—Не нравится мне этот штиль, — Ворон посмотрел на юг, — раньше хоть какой-то ветер был, а сейчас третий день тишь да гладь, — синий простор океана еле колыхался.

Фарли заметил:

—Я велел ночным вахтенным особо следить за айсбергами, хотя вы говорили, капитан, что это не очень помогает, — Степан потянулся за бронзовой астролябией.

—Дело в том, мистер Фарли, что большая часть айсберга скрыта под водой, и ее не увидит даже самый зоркий моряк.

— Это работы Хартманна? – восхищенно спросил Фарли. —Какая красивая!.

Ворон измерил высоту солнца.

—Она досталась мне по наследству от моего первого капитана, Якоба Йохансена с «Клариссы». Он учил меня морскому делу. Я поздно стал матросом, мистер Фарли, в восемнадцать лет.

— Я думал, что вы, как мисс Мирьям, родились на корабле, — улыбнулся Фарли, — я слышал, что ваши мальчики в шесть лет уже помогали на камбузе. Как они?

— Они хорошо, — отозвался Ворон, — года через три их можно помощниками ставить, — он взял перо, — а я в молодости засиделся на суше, так получилось. Однако потом я все возместил.

Степан захлопнул корабельный журнал.

—Сорок восьмой градус южной широты, мистер Фарли. Осталось больше семисот миль. Давайте кинем лаг.

Веревку с узлами вытащили и Фарли хмыкнул:

—Вода не холодная, странно для этих мест.

— Я видел ночесветок, — отозвался Степан, — они обычно попадаются только в тропиках. Скорость пять миль в час, еле тащимся с таким ветром. Помните, как мы сюда шли? Летели просто на двадцати милях в час.

— Может быть, мы попали в полосу сильного встречного течения? – нахмурился Фарли.

—Хотя, если месье Гийом был прав насчет Ледяного Континента, то теплому течению здесь взяться неоткуда.

—Отчего же, — пожал плечами Степан, — вполне возможно, — он оглядел горизонт, — странно, третий день ни одной птицы, даже на мачтах нет. Принесите диплот, мистер Фарли, или давайте вместе, он тяжелый, — гиря ушла в воду,

—Хорошо, что мы медленно идем, — Степан, стоя на русленях, вытравливал линь, — иначе пришлось бы паруса убавлять, чтобы сделать измерение, — он усмехнулся.

—Так я и думал, мистер Фарли.

— Триста двадцать футов, — Фарли свернул веревку диплота. —Банка, что ли?

— Банка, — пробормотал Степан, — с которой хочется быстрее уйти. Давайте возьмем немного западнее, мистер Фарли. Не нравится мне это теплое течение.

— Если ветра не будет, то мы далеко не сдвинемся, — предупредил помощник.

— Знаю, — мрачно ответил Ворон. Легко подхватив сорокафунтовый диплот, капитан отправился вниз.

Юноша вошел в лазарет, держа спящего младенца.

—С вами хочет поговорить наш капитан, сеньор Вискайно. Как вы себя чувствуете?

— Отлично, — Себастьян приподнялся, — мне значительно лучше, доктор.

В раскрытые ставни каюты вливался соленый воздух. Корабль покачивался и Вискайно понял, что они стоят на якоре.

—Значит, мы недалеко от земли, — решил он. Капитан спросил врача:

—Чье это прелестное дитя?

— Моя дочь, — ласково ответил хирург, — ей уже полгода.

— И мать ее на корабле? – поинтересовался Вискайно.

— Конечно, — вишневые губы юноши улыбнулись. Девочка зевнула и отец сказал:

—Пойдем на палубу, счастье мое, не будем мешать.

—Ты ему не призналась ? – Степан подхватил дочь на руки. Мирьям захлопала пухлыми ладошками.

— Погрызи, — Ворон протянул Мирьям галету. Дочь вцепилась в нее и стала обсасывать, чмокая ротиком.

— Месяца через два начну ей мясо давать, — Эстер пощекотала девочку, — хотелось бы свежее, а не солонину, но делать нечего. Вискайно я только объяснила, что у него была травма. Он принимает меня за мужчину, — Эстер рассмеялась.

— Любой бы принял, — Степан понизил голос, — я думал, когда ты кормить начнешь, здесь, — он кивнул на ее грудь, — хоть что-то появится. Непонятно, откуда молоко берется.

— Если бы ты хоть немного знал анатомию, — начала жена. Ворон шепнул:

—Анатомию, которая мне нужна, моя радость, я знаю прекрасно. Каждую ночь ее повторяю, — Эстер поинтересовалась:

—Какая здесь глубина?

— Не поверишь, но восемьдесят футов, — отозвался Ворон, — рыбы вокруг тьма-тьмущая. Кок обещал приготовить ее по-индийски, специи у него есть.

—Это начало континента? – Эстер забрала у мужа задремавшего ребенка. — Ты говорил, что прибрежные воды обычно мельче.

— Нет, рановато, — Ворон вгляделся в горизонт, — это только отмель, хотя непонятно, откуда она появилась. Когда подует мало-мальски приличный ветер, мы снимемся с якоря. Незачем здесь торчать. Ладно, — он поцеловал жену, — пойду к нашему гостю.

—Здравствуйте, сеньор Себастьян, — раздался красивый, низкий голос.

—Он кастилец, — Вискайно открыл глаза.

Высокий, мощный мужчина прислонившись к косяку двери, смешливо смотрел на капитана. Смуглое хищное лицо было спокойным, тонкие губы улыбались. Каштановые волосы, выгоревшие на концах до темного золота, немного побила седина. Один глаз закрывала черная повязка. Второй, глубокой лазури, смотрел прямо на Вискайно.

Погладив ухоженную бородку, незнакомец шагнул в лазарет. Пахло от него теплым и пряным. Под камзолом испанской кожи сияла небесной белизны рубашка.

— Где я, сеньор? – спросил Вискайно.

— На моем барке, — мужчина присел на соседнюю кровать, — он называется «Звезда».

— А куда вы идете? – поинтересовался Себастьян.

— Я не иду, — незнакомец щелкнул длинными пальцами, — я прогуливаюсь, сеньор Вискайно. Для собственного удовольствия.

Вспомнив описание, которое знали все испанские капитаны, плававшие в Новом Свете, Вискайно побледнел.

— Правильно, — ласково сказал мужчина, — вы меня узнали. Можете называть меня сеньор Куэрво.

— Вы меня убьете? – спросил Себастьян.

—Я не убиваю гостей, — пожал плечами Ворон, — тем более раненых. Когда мы окажемся в виду берегов, принадлежащих его величеству королю Филиппу, я дам вам шлюпку с провизией, водой и оружием. Плывите, куда вам угодно, а пока что я вас кормлю и лечу.

— Что со мной произошло? – поинтересовался Вискайно. — Ваш хирург объяснил, что мне пришлось отнять палец.

— Он был раздавлен, — Куэрво рассматривал игру морской воды за бортом,— и вы были истощены. Но у меня хороший врач, не бойтесь.

— Очень искусный, — согласился Вискайно. — Вы читали мой судовой журнал? Вершины, которые видел мой вахтенный в мае, сейчас далеко отсюда. Мы у берегов Южной Америки, не так ли?