Вельяминовы. Начало пути. Том второй

Куэрво поднялся.

—Выздоравливайте.

— Попади вы ко мне в руки, я вздернул бы вас на рее, невзирая на ваше состояние, — задумчиво проговорил испанец.

— У нас разные представления о чести, сеньор Вискайно, — сухо ответил Ворон.

Степан зажег свечу в фонаре, висящем на переборке. Девочки даже не проснулись. Эстер только поближе прижала к себе дочку. Одевшись, Ворон взглянул на лунную дорожку.

—Черт, когда же будет ветер, — вздохнул он, — странно, рыбы вокруг столько, что хоть руками ее лови. Грендал говорит, матросы шепчутся, что все из-за «Святого Фомы». Не надо было его трогать, — капитан прислушался, — вахтенный свистит, ветер вызывает. Хотя Йохансен говорил, что если ребенок на корабле родился, то это отличная примета. Все будет хорошо, — Ворон вдруг похолодел.

—Господи, о чем я только думал, какой дурак я был. Йохансен рассказывал о таких банках. Никакая это не банка. Надо немедленно сниматься с якоря.

Взбежав по трапу, он спокойно сказал Грендалу, стоявшему вахту:

—Уходим отсюда. И разбудите мистера Фарли, я останусь здесь.

— Что случилось? — в лунном свете серые глаза Грендала казались серебряными. Степан поднял якорь.

—Идите, мистер Грендал, — сухо сказал капитан, — выполняйте распоряжение.

— Будите всех, спускайте на воду шлюпки, — велел Ворон, когда Фарли появился на палубе, — надо отойти как можно дальше. Придется на веслах, ветра нет. Провизия и вода подготовлены. Мистер Фарли, садитесь в шлюпку с испанцем и моей семьей, возьмите еще пару матросов. Вы, мистер Грендал, с остальными.

— Что это? – Фарли указал на вспучившуюся поверхность воды. —Что это, капитан?

— Делайте, что приказано, — Ворон коснулся горячего якоря, — идите сюда, — подозвал он помощников, — потрогайте.

— Да что это внизу? – прошептал Грендал.

— Мы бросили якорь на склоне подводного вулкана, — вокруг «Звезды» пузырилась вода, — в любой момент может начаться извержение. Я пущу ее в дрейф. Будем надеяться, что появится ветер, — Ворон нежно погладил обшивку борта.

— Надо быстро убираться отсюда, иначе мы взлетим на воздух. Потом мы пришвартуемся к «Звезде». Хватит болтать, начинайте работать, — Степан пробормотал:

—Пришвартуемся, если от нее что-то останется.

Шлюпки спустили на воду и он крикнул:

—Все в порядке?

—Да, — донесся до него голос Фарли.

Ворон понял, что никогда еще не бросал свой корабль.

—Прости, девочка, — он быстро спустился по веревочному трапу.

— Я сам сяду на весла, — сказал он первому помощнику.

—Ворон, — Эстер, закутанная в темный плащ, отодвинула капюшон. Дочка спокойно спала в холщовой перевязи у нее на груди.

— Все будет хорошо, — нарочито спокойно сказал Степан, работая веслами, — мы прогуляемся и на рассвете пришвартуемся обратно. Не волнуйся, радость моя.

Вискайно изумленно вгляделся в Эстер.

—Вы женщина?

— Да уж не мужчина, — сердито буркнула она, не отрывая взгляда от стройного силуэта медленно дрейфующей «Звезды».

Степан, зевнув, приподнялся со дна шлюпки.

— На пару миль мы отошли, — сказал Фарли, что стоял вахту, — вот и Грендал с ребятами. Может, вернемся, капитан?

— Нет, — зачерпнув теплой воды за бортом, Ворон умылся. Все вокруг спали. Робкий рассвет поднимался над серым океаном.

—Рано еще, мистер Фарли, «Звезда» слишком близко к вулкану. Как и мистер Грендал, впрочем, — Степан выпрямился.

—Уходите оттуда!

— Капитан, — заорал Фарли, — смотрите!

Поверхность океана вспучилась. Взлетевший на восемьсот футов в небо фонтан воды и дыма поднял шлюпку Грендала. В воду полетели куски лавы и камней. Степан закрыл собой жену и дочь. Мирьям, проснувшись, заплакала.

—Сейчас, детка, — Эстер дала дочери грудь, — Ворон, что там?

Почти двадцатифутовая волна перевернула «Звезду» вверх килем. Выброшенная вулканом лава заколотила по днищу, доски потрескались, барк медленно погружался в море.

— Там, — Степан откашлялся — неприятность.

Когда волна дошла до них, она была уже шести футов и шлюпку только качнуло.

— Подбирайте все, — распорядился Степан, — нам сейчас любой кусок дерева пригодится. И провизию тоже, если что—то выплывет.

Когда море утихло, они выловили единственного выжившего со второй шлюпки. У Грендала была разбита голова. Увидев его ожоги, Эстер шепнула мужу:

—Я взяла с собой снадобья, но…

— Посмотрим, — ответил Ворон. Он велел:

—Мистер Фарли, давайте проверим, сколько у нас припасов. И согните кто-нибудь гвоздь. Не вся рыба издохла, какая-нибудь должна была остаться.

— Капитан, где мы? – Вискайно вгляделся в поверхность океана. —Смотрите, может быть, нам высадиться на скале?

Ворон усмехнулся.

—Скала еще дымится, сеньор Вискайно, и дня через два уйдет обратно под воду. Нам нужен ветер, — взглянув на бессильно обвисший парус, Степан подавил ругательство.

— И все же где мы? Где берега? – испанец оглянулся.

— Берега, — ядовито ответил Степан, — вас какие берега интересуют, сеньор? Африка отсюда в трех тысячах миль, Южная Америка – в тысяче. До юга, — он усмехнулся, — ближе, миль семьсот. Только там еще никто никогда не бывал.

Коснувшись губами щеки жены, он заставил себя добавить:

—Все будет хорошо. Мы выберемся.

—Он умирает, — Эстер разбудила мужа. Степан протер глаза и хрипло спросил:

—Как ветер, мистер Фарли?

— Никакого ветра, — пробормотал помощник, склонившийся над бортом шлюпки, — и рыба вся ушла, со вчерашнего дня ни одной ни поймали.

— Все из-за него, — злобно сказал один из матросов, показывая на Вискайно, сидящего на корме, — его корабль был проклят Господом, и он тоже! Выбросить его в море, и все. Еще тратим припасы на католическую собаку, мало они нас топят и вешают!

Плеснув в лицо забортной водой, Степан спросил:

—Как Мирьям?

Посмотрев на спящую в перевязи дочь, Эстер ничего не ответила. Степан коснулся губами лба девочки:

— Ничего. Если подует ветер, то мы дойдем до земли, что видели с корабля сеньора Вискайно. Там наверняка найдутся источники, — он повернулся к матросам, — и на моем корабле никто никого не будет выбрасывать за борт. Первый, кто заговорит о бунте, получит пулю в лоб. Пистолет у меня в исправности.

Встав на колени, он прошептал:

—Мистер Грендал, вы хотите передать что-то жене, детям?

— У меня никого нет, — обожженные, распухшие губы человека еле шевелились, — только мать, миссис Маргарет Грендал. В Плимуте, на Бедфорд-стрит, собственный дом. Рядом с церковью святого Андрея.

— Я знаю, — Ворон ласково взял его за руку, — я все сделаю, мистер Грендал.

— Спасибо, — моряк устало закрыл глаза.

Слыша свой голос, Ворон скрыл вздох:

—Господи, сколько раз мне еще это говорить, сколько... Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Если я пойду и долиною смертной тени, то не убоюсь зла, — он перекрестился:

—Упокой Господи, душу раба Твоего, Томаса Грендала, и даруй ему обитель под сенью присутствия Твоего.

— Аминь, — отозвались матросы. Вискайно тоже проговорил:

—Аминь.

— Мистер Фарли, — Ворон тронул первого помощника за плечо, — помогите мне, пожалуйста. Мы не можем тратить паруса, поэтому придется... — капитан не закончил.

Услышав плеск за кормой, Эстер обессиленно опустилась на дно шлюпки. С завтрашнего дня они должны были получить больше еды и воды. Долю Грендала распределяли между остальными.

Мирьям, не отрываясь, висела на груди. Эстер спросила:

—Сколько осталось воды?

— Бочонок, — отозвался Степан. —Что с молоком?

Вынув сосок изо рта дочери, Эстер показала его мужу.

Он опустил лицо в ладони.

—Если бы хоть какой-то ветер...Как ты терпишь?

— Не кричать же мне во весь голос, — устало отозвалась жена, — но нам надо не только есть, Ворон, но и пить. Если нет воды, человек погибает быстрее, — капитан кивнул:

—Я что-нибудь придумаю. Ложись, счастье мое, и поспи. Ты устала за эти дни.

Ночи стали заметно прохладнее. Завернувшись в плащ, Эстер устроилась на дне шлюпки. Мирьям то сосала сильнее, то совсем затихала. Эстер взяла сильные пальцы мужа в свои.

—На рассвете мы обязательно увидим землю, — пожелала Эстер, — на западе. Сначала на горизонте забрезжит тонкая полоска, а потом появятся вершины гор. Мы все закричим от радости, а Ворон будет улыбаться, но так, чтобы этого никто не заметил, даже я. Он стесняется быть счастливым, особенно если люди вокруг. И всегда доволен, когда оказывается правым, а если он неправ, то все равно делает вид, что прав. Смешной.

—На острове будет бухта с мелким песком и ручеек со свежей водой. Я встану на колени и буду долго пить. Всегда буду пить, а потом еще попью. Ворон наловит рыбы, я ее пожарю на костре, и все будут сыты. И молока у меня станет много. Потом мы построим хижину, и все будет хорошо...

Она заснула, не обращая внимания на боль в потрескавшихся сосках, держа мужа за руку.

Осторожно устроив ее на дне шлюпки, Степан оглянулся. Все дремали. Он пробрался на нос, к Фарли.

—Если завтра рыбы тоже не появится, надо сокращать рационы, мистер Фарли, — тихо сказал Степан.

— Капитан, давайте я свою долю отдам миссис Эстер, как вы сделали, — запавшие глаза первого помощника выделялись на белеющем в темноте лице, — она не узнает, о вас она не догадывается.

— Не надо, — Степан помолчал, — мне не страшно, я сильный, продержусь. Вы ешьте, мистер Фарли, ешьте, пожалуйста.

— Хорошо, что мы Томаса похоронили, — вдруг сказал Фарли, — простите, что я его так называю. Мы оба из Плимута, я его с детства знаю, вместе играли. Вы видели, что случилось на «Святом Фоме».

— Называйте, мистер Фарли, — кивнул Ворон, — а насчет остального, я считаю, что если придется умирать, то надо это делать с честью.

— Дочку вашу жалко, — Фарли посмотрел на неподвижную воду. Степан понял, что помощник сдерживает слезы.

—Хоть бы легкий бриз подул, сэр Стивен. Мы дошли бы куда-нибудь, шлюпка хорошая, крепкая, — Ворон положил руку на плечо Фарли.

—Не бойтесь, — мягко сказал капитан, — вы лучше вот что скажите. Не случится ли чего с матросами? – Степан обернулся на спящих людей.

— Может, — Фарли вытер лицо, — давайте мы вина выпьем. Мы выловили несколько бутылок, когда «Звезда» перевернулась.

— Этот как с морской водой, — Степан покачал головой, — будет только хуже.

— Слез нет, — помощник глядел на сухой рукав куртки, — я чувствую, что плачу, а слез нет. И спать все время хочется.

— Идите, — велел Степан, — отдыхайте. Я постою вахту, — Фарли улегся, он взглянул на север. Крупные звезды отражались в застывшей воде.

—Посвистеть, что ли, — горько подумал Степан. Сзади раздались тихие шаги.

— Я хочу с вами поговорить, капитан, — сказал Себастьян Вискайно. Устроившись рядом, испанец долго молчал.

—Сеньор Куэрво, — наконец, проговорил он, — земля, которую заметил мой вахтенный…

— Сеньор Вискайно, — терпеливо ответил Степан, — вы видите, что ветра нет. Когда, — Ворон запнулся – когда он появится, я доведу шлюпку до какого-нибудь берега. Я больше тридцати лет в море, опыта у меня достаточно.

— Но если мы высадимся на той земле, — упрямо продолжил Вискайно, — она станет испанским владением, потому что мы заметили ее первыми, — Ворон повернулся к нему.

У Себастьяна заледенела спина.

—Сеньор Вискайно, — яростно сказал капитан, — у меня умирает дочь. Мне все равно, кому отойдет горстка безжизненных скал на краю земли.

— Я слышал о вас другое, — хмыкнул Вискайно.

— Когда я вас нашел, сеньор Вискайно, — Ворон раздул ноздри, — вы от голода съели собственный палец. Думаю, тогда вы отдали бы все владения испанской короны за корабельную галету, — Себастьян посмотрел на свою левую руку.

—Да, капита».

— Тогда оставим этот разговор, — Ворон искусно подсек небольшую рыбину и вытащил ее на борт шлюпки.

—Ложитесь, сеньор Вискайно. Вам лучше, если вы вспомнили, — Степан хмыкнул, — о спорах за землю. С завтрашнего дня будете стоять вахты, как все.

Вискайно провел рукой по отрастающим золотистым волосам.

—Отдавайте мою долю сеньоре Эстер, капитан, у нее дитя.

— Нет, — коротко ответил Степан, — кроме нас двоих здесь никто не знает навигации, сеньор Вискайно. Один должен выжить. Все, идите спать.

Себастьян постоял на носу, глядя на еле заметную полоску рассвета. Шлюпка едва качалась на тихой воде.

—Сколько мы проходим в день, капитан, — спросил он, — на веслах?

— Миль пять, — ответил Ворон, но будем меньше. Люди слабеют, сеньор Вискайно.

—Должен подуть ветер, — пробормотал Себастьян, устраиваясь рядом с матросами, — Господи, когда уже?

Мирьям брала грудь, но сразу выпускала ее изо рта. Девочка постанывала, мотая головой.

—Молока совсем нет, — Эстер погладила запавший родничок, — у нее третий день сухие пеленки.

Прижавшись щекой к ее личику, Степан покачал девочку.

—Потерпи, — попросил он, слыша обиженный, горький плач, — потерпи, доченька. Мама поела, она отдохнет, и придет молочко. А рыба? – он устало взглянул на Эстер.

— Я ей пожевала, — женщина накладывала мазь на кровоточащие соски, — но она все выплюнула. Галету свою она съедает, но ей этого мало. Ворон, посмотри на нее, — Степан ощутил под пальцами выступающие ребра дочери:

—Господи, какая она стала легкая и так быстро, — осторожно поцеловав истощенное, старушечье лицо ребенка, он велел:

—Перевяжи мне руку выше локтя и дай кинжал.

Привалившись к борту шлюпки, Ворон сделал надрез. Темная кровь побежала в подставленную Эстер кружку.

—Может, хоть попьет немного, — превозмогая головокружение, Степан заставил себя подняться на ноги, чтобы сменить Фарли на веслах.

Эстер лежала в полузабытье, не обращая внимания на боль в груди. Она заставила дочь выпить кровь, не обращая внимания на ее недовольные крики.

—Все равно, — думала она, — больше у Ворона брать нельзя, ему шлюпку вести. Надо завтра самой. Молока нет, а здесь хоть что-то. Вино пить нельзя, будет еще хуже. Может, и продержимся до земли, — женщина хотела заплакать, но глаза были сухими, слезы исчезли.

Дочь прекратила сосать.

—Мирьям, — она нежно коснулась губами темных волос, — Мирьям, ты что?

— Иди сюда, — тихо сказал муж. Приникнув к его плечу, Эстер положила девочку в его руки. Мирьям слабо заплакала. Под ладонями Ворона замирал стук маленького сердечка. Он считал про себя, боясь взглянуть в их лица.

—Еще один раз, пожалуйста, доченька моя, еще один раз, — девочка вытянулась, дрогнула и замерла. Потом он сказал, еще не глядя на жену, ощущая лихорадочный жар ее тела.

—Надо…

— Нет, — Эстер прижала к себе почти невесомое тельце, — нет, ты похоронишь ее в земле, Ворон. И меня тоже, — он чуть не выругался вслух.

—Ты не понимаешь. Нельзя, чтобы она оставалась здесь. Нельзя, Эстер.

Женщина медленно проговорила сухим ртом:

—Мы будем вместе.

Баюкая крохотный трупик, Эстер накрылась с головой плащом.

—Мне очень жаль, — сказал Вискайно.

Испанец сидел на корме. Степан оглянулся на медленно гребущих матросов.

—Что с рыбой?

— Со вчерашнего дня ничего не было, — испанец вскочил.

—Нет! Сеньор Куэрво, остановите его!

— Поздно, — вздохнул Степан.

Фарли жадно пил забортную воду.

— Хорошо, — первый помощник опустил в море сомкнутые ладони. — Хорошо как, сэр Стивен! Наконец-то!

Степан сильно потряс его за плечо. Запавшие, сухие глаза помощника косили куда—то вдаль.

—Теперь вы умрете, мистер Фарли. Зачем?

— Я так хотел пить... — Фарли склонился над бортом. Его рвало желчью и морской водой.

В шлюпке было тихо. Легкий ветерок покачивал ее на волнах. Перевернувшись на спину, Степан посмотрел в предрассветное небо.

—Господи, хоть бы дождь, — пожелал он, — весна на дворе. Пусть хоть маленький пройдет, легче будет. Фарли умирает, он и дня не протянет.

Он взглянул на измученное, покрытое морщинами лицо спящей жены. Мертвое дитя лежало в ее руках.

—Девочка моя, — подумал Степан, сам не зная о ком, — это моя вина. Надо было раньше уходить с той отмели, раньше понять, в чем дело. Она вся горит, — он прикоснулся ладонью ко лбу Эстер. Жена прошептала: —Отцу моему потом напиши, Ворон.

— Молчи, — обняв ее, Стеран повторил. — Молчи.

—Я немного посплю, — сказал себе Ворон, — я так устал. Потом я сяду на весла. Мы будем меняться, и дойдем до какой-нибудь скалы.

Задремав, он не слышал, как кто-то осторожно пробрался с носа шлюпки. Остановившись над Эстер, тень вытянула тельце ребенка из ее объятий.

Женщина проснулась, как от удара. Ее руки были пусты.

—Ворон, — хотела закричать Эстер. Услышав свой голос, она испугалась. Во рту саднило, тяжелый язык еле ворочался.

—Ворон, — собрав силы, Эстер потрясла его за плечо. Степан потер лицо руками и замер. Один из матросов целился в него из пистолета.

—Мой, — понял Ворон. Положив руку на кинжал, капитан спокойно сказал: —Опусти оружие.

— Опущу, — матрос ухмылялся, — если ты не нам не помешаешь.

Ворон перевел взгляд на дно шлюпки. На обрывке паруса лежали окровавленные, разрубленные ножом останки Мирьям. Степан сжал кулак.

—Боже, прошу Тебя, только чтобы Эстер этого не видела. Я сейчас убью их обоих.

Второй матрос, стоя на коленях, быстро пережевывал мясо, облизывая кровь с пальцев.

— Не трогай мою долю, — зло велел ему первый, не опуская пистолета, — я все вижу.

Высокий, задыхающийся крик пронесся над океаном. Эстер бросилась на матроса, выставив руки с костлявыми пальцами, пытаясь вцепиться ему в лицо. Сухо затрещал выстрел.

— Он промахнулся, — спокойно понял Степан. Шагнув вперед, оттолкнув жену, он выбил у матроса пистолет.

— Нет! – упав на колени, тот еще пытался дотянуться до останков на парусе. —Нет, я прошу вас!

— Дай, — зарычала Эстер. Встав над матросом, она вонзила ему ногти в глаза, раздирая веки, выворачивая наружу белки. Второй матрос вскочил, подняв руки, но Степан схватил со дна шлюпки весло. Он не знал, сколько прошло времени.

Потом Вискайно тронул его за плечо.

—Хватит, капитан.

Окунув весло в море, смыв с него кровь и осколки костей, Степан столкнув в воду изуродованный труп с разбитой в кашу головой. Не оглянувшись на обезображенное, с вырванными глазами, лицо второго матроса, Эстер сказала:

—Надо собрать останки.

Эстер сидела у борта, держа на коленях маленький сверточек, прижавшись к нему щекой. Обняв ее, Степан услышал шепот:

—И ты будешь есть плод чрева твоего, плоть сынов твоих и дочерей твоих, которых Господь Бог твой дал тебе, и рассеет тебя Господь по всем народам, от края земли до края земли, и будешь там служить иным богам, которых не знал ни ты, ни отцы твои, дереву и камням».

— Это что? – Вискайно сел на весла.

— Книга Второзакония, — Степан начал грести.

На закате Фарли, качаясь, поднялся. Прошептав: «Лучше так», помощник перешагнул через борт шлюпки. Вискайно посмотрел на капитана. Перекрестившись, Ворон приказал:

—Не останавливайтесь, сеньор.

—Она умирает, — Степан сомкнул руки на теле жены. Ничего не было под его ладонями, будто он обнимал не человека, а призрак. Эстер пошевелилась.

—Ворон,ты со мной…

— Я всегда буду с тобой, — прижав к себе жену, он накрыл ладонями сверточек.

—Маленький, — понял Степан, — какой он маленький, — он шепнул:

—Счастье мое, это я убил Мендеса. Прости.

— Я знаю, — выдохнула жена, — дон Мартин рассказал мне все, когда мы плыли в Панаму.

Она говорила медленно, Ворон чувствовал ее боль.

— Ничего, — Эстер облизала губы, — ничего, Ворон, не страшно. Не уходи от меня. Возьми, — пошарив исхудавшей рукой, жена протянула ему горстку галет.

—Это я для тебя откладывала. Поешь.

Разжевав галету, положив голову жены себе на колени, Ворон открыл ей рот.

—Ты будешь есть, — Степан приказал себе не трогать остальное, — есть, и пить, поняла?

—Что? – шелушащиеся губы чуть разомкнулись.

—Найду что, — ответил Степан. Он вдруг почувствовал легкий, но постоянный ветерок.

—Ставьте парус, сеньор Вискайно, — приказал Ворон, — на рассвете определим нашу широту.

—Пятьдесят четвертый градус, — Степан убрал астролябию, — ветер северо-восточный. Вас отнесло бурей, сеньор Вискайно, но до этого вы были здесь.

— Да, — разжевав маленький кусок рыбы, Себастьян вложил его в губы Эстер.

—Пожалуйста, сеньора, — он наклонился, — глотайте, я вам помогу, — капитан помассировал худое горло женщины.

—Вы молодец. И попейте, — он выдавил сок из рыбы на тряпку.

— Мы шли из Картахены в Гвинею, — Себастьян распрямился, — но, откуда ни возьмись, налетел ураган. Двадцатифутовые волны. Я приказал убрать паруса и положил корабль в дрейф. Потом, — он оглянулся, — стояла неплохая погода для конца зимы. Дул западный ветер, и я решил, что мы дойдем до Африки и повернем. Если бы не айсберг... — он прервался.

Степан потрогал запавшие щеки жены.

—Все равно горит, — пробормотал он, — если мы скоро не увидим землю, дело плохо, сеньор Вискайно. Рыба сегодня закончится, а больше у нас ничего нет. Кровь надо беречь, кто-то должен довести шлюпку до места.

— Смотрите, — Вискайно приподнялся, — что это? Земля?

Степан усмехнулся.

—Вы уже его видели, сеньор Вискайно. Забыли, как они выглядят?

В лучах полуденного солнца он сверкал, словно белоснежный драгоценный камень.

— Я никогда раньше их не встречал, сеньор Куэрво, — признался испанец, — мы не плаваем на севере, откуда мне было знать? Никто не думал, что их можно здесь увидеть, — Степан велел:

—Возьмите западнее, сеньор Вискайно. Попробуем подойти на полмили ближе.

— Почему на полмили? – недоуменно спросил испанец.

—Потому, — Степан разделся, — что совсем рядом болтаться опасно. Один корабль вы уже потеряли. Оставаться дальше тоже не след. Вода холодная, я боюсь не справиться.

— Но если это морской лед? – Вискайно посмотрел на острые углы айсберга.

— В Гренландии они состоят из пресной воды, — опустив руку за борт, Степан поежился, — посмотрим, как здесь. Будет досадно, — он улыбнулся, — если окажется не так. Посмотрим, — зажав в зубах кинжал, он нырнул в прозрачную, зеленоватую воду.

—Но если он не доплывет? — Вискайно смотрел на измученное, постаревшее лицо женщины. Она прошептала:

—Ворон...

— Тише, сеньора, — успокоил ее испанец, — все хорошо. Ваш муж отправился за водой, вам станет легче.

— Мы на земле? – она попыталась приподняться.

— Лежите, пожалуйста, — удержал ее Себастьян, — пока нет, но скоро будем, — твердо добавил он, отчаянно желая, чтобы это было правдой.

Уцепившись за борт шлюпки, Куэрво кинул на днище кусок льда. Капитан растерся парусом.

—Надо проболтаться здесь как можно дольше. Вы умеете плавать, сеньор Вискайно?

— Разумеется, — Себастьян даже обиделся.

—Прекрасно, — Куэрво отколол кинжалом маленький кусок льда и вложил жене в губы, — тогда вы следующий, — к вечеру Степан сказал:

—Он далеко, незачем рисковать. Воды на несколько дней хватит, а там посмотрим.

— Зачем вы оставили одну бутылку вина, капитан? – поинтересовался Вискайно, забрасывая удилище в море.

Ворон посмотрел на разгладившееся, спокойное лицо Эстер.

—Я намереваюсь распить ее на берегу, сеньор Вискайно, когда мы его достигнем.

На рассвете испанец разбудил его, тряся за плечо.

—Земля по правому борту, капитан, на юго-западе.

Степан потер лицо.

—Возьмите галфвинд и держите его. Так она быстрее окажется у нас на траверзе. Надеюсь, что вокруг нет рифов. Не хочется получить пробоину в днище прямо у цели.

Приподнявшись на локте, Эстер осмотрелась. Шлюпка качалась на спокойной воде маленькой бухты, окруженной россыпями серых скал. На горизонте сверкали снежные вершины гор. Ручей бурлил среди мелких камней.

Женщина прижала к себе сверточек с Мирьям.

—Девочка моя, прости меня, пожалуйста, прости!

— Не надо, — Ворон погладил ее по голове.

Держа узелок из паруса, Эстер слушала звон ручья, переливающегося под низким солнцем. Подняв жену на руки, Степан почувствовал, какая она легкая.

— Как птичка, — он шагнул в прохладные волны залива. Устроив Эстер у большой скалы, Степан прикрыл ее плащом.

—Хищников здесь нет, — Степан отбросил кинжалом куски дерна, — только птицы, — он прервался на мгновение, — ей будет хорошо, — он опустил сверток в крохотную могилку.

—Прощай, Мирьям, — проговорил Ворон.

— Помоги мне, — попросила Эстер. С трудом встав, женщина положила камешек на маленький холмик

—Я сделаю ей хорошее надгробие, когда окрепну, — пообещала Эстер.

— Пойдем, — ласково обнял ее Степан, — тебе сейчас надо много есть. Ты оправишься, счастье мое.

Вискайно сидел у костра, горевшего в грубом, наскоро сложенном из камней очаге. Он протянул Эстер матросскую шапку, полную яиц.