Девушка из конструктора сказок. Книга первая

— Ты в начале рассказа сделала такой вкусный анонс, что я мысленно приготовился к захватывающему сюжету. С магией и потусторонними силами. А оказалось — история про лучи и трубки.

— Разве совсем не интересно?

Кажется, Лира даже немного расстроилась: её губы слегка сжались. — Ну прости. Физика есть физика. Я думала, тебе понравится. Обещаю, у меня в запасе есть более интересные сюжеты. То, что я рассказала, — это ещё цветочки по сравнению с тем, что они тут у вас натворили.

— Кто они… физики?

— Нет, я не о людях.

Лира поднялась со скамейки и прошла вперёд. Она наклонилась и стала что-то рассматривать.

— Игорь, подойди, пожалуйста.

Я подошёл к Лире, и она указала пальцем на тёмную точку. Всмотревшись, я понял — это обычная муха. Одно крыло мухи было неподвижно, и она болталась на нём, время от времени махая вторым крылом.

— Представляешь, как ей повезло, — сказала Лира и присела рядом с мухой на корточки. — Муха одним крылом застряла в другом времени. Что тут скажешь — любое событие неизбежно, иначе бы оно не произошло.

— Лира, что ты задумала? Ты же не просто так мне муху показываешь.

— Я просто заметила муху, — сказала Лира и рассмеялась. — Хотя… муха поможет мне рассказать о скорости света.

— Как?

— Ты спрашивал меня, что бы случилось с космическим кораблём на скорости света. Представь, что мы взяли эту муху, посадили в банку, а затем бросили банку с мухой со скоростью света.

— А что ожидает муху?

— У всякого движения есть предельная скорость, ограниченная скоростью резонанса в Эоне. Пока банка движется медленнее частоты резонанса, она возможна как устойчивая система. Стекло — стекло, а муха — муха. Но как только скорость банки совпадает с резонансом… банка с мухой исчезает.

— Почему?

— Нечему удерживать систему. Нет резонанса — нет и банки с мухой. Резонанс в Эоне — это возможность быть. Все атомы системы «банкомуха» обнулятся.

— А как же свет?

— Свет… Свет — это след от распада резонанса. Когда волна не может удержаться, она нейтрализуется. В этот момент и возникает тот самый всплеск энергии, воспринимаемый как свет.

— Как что-то материальное может исчезнуть? Люди не видят примеров того, чтобы что-то исчезало.

— И что с того, что вы этого не видите? В вашей реальности есть места, в которых исчезают галактики. Что уж говорить про банку с мухой.

— А-а-а, вот ты к чему ведёшь. Ты о чёрных дырах. Я же говорил, что ты не просто так подошла к мухе.

— Игорь, это чистая случайность. Ну смешно же. Чёрная дыра — чёрная муха.

— Так и что, чёрная дыра — это звезда, разогнавшаяся до безумной скорости? Как эта банка с мухой?

— Ни один объект, обладающий массой, не может разогнаться до скорости света. И тем более — звезда или галактика. Так что нет. Чёрная дыра работает не так. Может быть, сам догадаешься. Есть идеи?

— Дай подумаю. Мне надо присесть. Пойдём на скамейку. Или ты хочешь помочь мухе?

— Потерпит. Отключу сферу, и она сама улетит.

Мы вернулись и сели на скамейку. Ничего оригинального в голову не приходило, поэтому я и выдал:

— Материя сжимается в очень плотную точку. Вот эта точка и есть чёрная дыра. Чем больше дыра в себя затянула, тем сильнее она пылесосит всё, что поблизости.

— И много в эту дыру влазит? — спросила Лира.

— Сколько угодно.

— И сжимается в одну точку? — продолжила допрос Лира и улыбнулась.

— Ну да… Не понимаю, что ты ожидаешь от меня услышать? Я просто повторяю то, что читал в журналах.

— Ладно, не буду тебя мучить.

Глава 9. Конструктор сказок

— Для начала напомню: материя появилась благодаря резонансу. Ок? Если резонанс запускает её рождение, то должен быть и механизм её выключения. Как вдох и выдох.

— Тогда, получается, чёрная дыра — это… выключатель? — предположил я.

— Согласись, круто! Нет никакой точки с безумной плотностью. А есть всего-навсего — отсутствие движения и абсолютная тишина.

— Как так… Если в центре ничего нет, откуда тогда безумная гравитация?

— Это ерунда. Сейчас объясню. Всему виной дефект времени.

— Ничего себе ерунда.

— Подожди, подожди. Это не так сложно. «Безумность» чёрной дыры возникает из-за задержки и накопления процессов на границе перехода в центр обнуления. Масса не связана с содержимым центра. Фактически это то, что стоит во временной пробке из-за бесконечного замедления у самой кромки перехода. Там, где резонанс пропадает, время останавливается.

— Бесконечная пробка?

— Предельно бесконечная. Ещё раз: центр чёрной дыры не содержит массы. Масса удерживается на той самой границе перехода. Там, где время почти остановилось.

— А дальше что? Если в центре дыры всё обнулилось, и если это ноль, почему тогда дыра обладает огромной гравитацией?

— Потому что это не бездонная яма — это крошечный слив. Дырочка на дне океана.

— И что?

— А то, что океан бесконечен. Вода давит на слив, и чем больше воды собирается сверху, тем сильнее поток в эту крошечную щель.

— Значит, вся мощь чёрной дыры — не внутри, а снаружи?

— Да. В центре дыры ничего нет. Там всё замолчало. А сила — это давление вещества, которое движется к центру.

— Получается: чем больше окружающий океан, тем активнее засасывает слив?

— Вот именно. Давление растёт — пространство изгибается. Привет «гравитация».

— А сама дыра всегда остаётся маленькой?

— Всегда. Ноль не может стать больше или меньше. Меняется лишь океан вокруг.

— Чёрт, значит, весь прикол чёрной дыры не в том, что в ней безумная масса, а в том, что всё толпится у крошечной дверцы.

Лира кивнула и улыбнулась уголком губ.

— Очередь в бесконечность.

— И время там остановилось?

— Не «остановилось». Оно отсутствует: нет того, что может меняться.

— И сколько может пропустить через себя такая точка?

— Сколько угодно. Дыра — это не труба с ограниченным потоком. Это дверца, за которой нет времени.

— Я это уже понял. Ну и что?

— У всего есть мера: секунды, минуты. Ты можешь сказать, сколько воды вытекло из крана за минуту. А за этой дверцей часы не работают. Всё, что в неё попадает, сразу исчезает. Для тебя, снаружи, это выглядит как вечное падение — бесконечное растягивание. Но для самой границы обнуления падения не существует.

— Понял. Снаружи дыры виден процесс, которого уже нет?

— Именно.

— И всё же я не могу это осмыслить. Время есть, и нет?

— Это нормально. Ты живёшь в четырёхмерном мире. Для тебя пространство и время — одно целое. Ты не можешь представить точку, где время отсутствует, так же как не можешь вообразить линию без длины.

— Но ты же можешь?

— Я могу. Я за пределами ваших четырёх стен для разума.

— Интересная штука этот твой Эон. А можно как-то от него спрятаться? Или если время остановится, то всем крышка?

— Да. Всё исчезнет. Хотя ты и не заметишь.

— Почему?

— Для тебя ничего не произойдёт. Ты не можешь быть вне своего времени. Кстати, Игорь, ты слышал о «красном смещении»?

— Конечно, это же основа идеи о расширяющейся Вселенной. Нам ещё в школе объясняли: галактики разлетаются в разные стороны. Как осколки гранаты. Свет от них растягивается и уходит в красный спектр. Наш учитель физики сравнивал этот эффект с гудком уезжающего поезда. Чем дальше поезд, тем ниже звук. Вот и свет бежит от нас и краснеет.

Лира едва заметно хихикнула, и в этом было больше сочувствия, чем иронии.

— Эффект поезда... Как всё легко и просто. В этом и есть проблема. Люди приняли тень за предмет. Смотреть на свет и думать, что он растягивается из-за движения, не учитывая саму среду его зарождения.

Хотя, я вас прекрасно понимаю. Откуда людям знать, что есть абсолютно однородный Эон. Что на периферии Вселенной постоянно рождаются новые частицы. Что вся материя из миллиардов галактик под собственным давлением смещается к центру Вселенной, и чем ближе она к центру, тем выше плотность самой материи. Земля находится в зоне «уплотнения». Ваши протоны здесь крутятся иначе, чем там.

Лира сделала паузу, подбирая слова.

— Из-за разной плотности среды всё восприятие пространства и времени сдвинуто. Когда до вас доходит свет с окраин — оттуда, где материи меньше, — его частота просто не совпадает с вашей «местной» настройкой. Вы видите красное смещение и думаете: «Вселенная расширяется». На самом деле вы просто сравниваете свой плотный ритм с их свободным.

— Прости за глупый вопрос, а что там происходит? Ну, в этом, в центре Вселенной? Всё сталкивается в кучу?

— Нет. Какую ещё кучу. Материя не состоит из шариков. Это электрические поля. А у полей нет масштаба.

Если бы ваша реальность была непрерывной, а не симуляцией, процесс уплотнения мог бы идти бесконечно — частицы становились бы «меньше», частоты — выше. У этого колодца не было бы дна.

— У нашей реальности есть дно?

— Не дно, а предел длины волны. Предел, за которым ничего нет. Есть энергия, которая у вас не существует без скорости, привязанной к времени. Сам факт существования таких границ говорит об ограничении реализации. Тебе, надеюсь, очевидно, что это не физические пределы.

— Лира, ты в очередной раз перевернула всё с ног на голову. Я раньше верил в то, что Вселенная взорвалась и разлетается, а получается — она сжимается. Как так-то? И чёрные дыры… тоже летят в центр.

— Всё летит. У чёрных дыр своя роль. Системе нужен сброс излишков, поэтому и образуются чёрные дыры. Когда напряжение в локальной точке пространства зашкаливает, частицы там обнуляются. Происходит разрядка. Из-за лага во времени кажется, что в центре чёрной дыры бесконечная масса, но это лишь «тень» прошлого.

— Я что-то не догнал. А свет-то почему краснеет?

— Свет издалека — это открытка из менее плотного края Вселенной. Оттуда, где частицам не так тесно. Тот свет рождён в свободном Эоне. Но когда он долетает до Земли, в вашу «давку», он сталкивается с местными частицами, которые из-за высокой плотности работают в другом ритме.

— И что получается?

— Получается обман зрения. Людям кажется, что свет от далёкой звезды «растянут» и покраснел из-за её смещения. А на самом деле она стоит на месте. Просто там материя ещё не успела так сильно «надышать» в Эон, как здесь. Красное смещение — это не скорость разлёта, это разница плотности материи. Вы принимаете тесноту в своём районе за расширение всей улицы.

— Лира, когда ты говорила о скорости света, ты упомянула какие-то кадры. Что-то между чем-то.

— Я помню. Радует, что следишь за разговором. Как ты думаешь, чем наполнено пространство в момент между импульсами резонанса?

— Между…? Ничем, наверное.

— Вот именно. Реальность не течёт — она мерцает. Всё, что ты видишь — этот двор, дети на площадке, ваша планета — это один неподвижный кадр. А потом щёлк, и в следующем кадре всё уже немного другое. Ты не движешься из точки А в точку Б. Ты мигаешь в точке А, а затем мигаешь в точке Б.

— А где я между кадрами?

— Нигде. Ты исчезаешь на малый промежуток времени, чтобы тут же появиться… Именно эта частота мерцания и есть та самая единая частота вашей реальности.

— Бред какой-то. Вся Вселенная исчезает и появляется каждое мгновение. Докажи.

— Пожалуйста. Свет — самое яркое подтверждение! Почему он и волна, и частица? Потому что в момент движении он записан в одном кадре в виде состояния поля. А при измерении — это информация, которую система переносит в новый кадр, сохраняя энергию. Свет не «летит» — он перезаписывается от кадра к кадру.

— Ничего не понял.

— Скорость света — это не скорость «полёта». Это скорость синхронизации «процессора». Система не может обновить данные быстрее, чем проходит её базовый такт.

— Опять этот свет. А что же тогда измеряют учёные?

— Они исследуют не движение объекта, а работу алгоритма. «Коллапс волновой функции» — это не коллапс, а операция: «Внимание! Фотон записан в виде возбуждения в точке икс. Остальные данные — удалить».

— Ну ничего себе. Реально? Наш мир… компьютерная симуляция.

— Скорее не симуляция, а сам компьютер. Хотя, конечно, ты слишком упростил, но это довольно близко к действительности. Ваша реальность — это система на собственной частоте. Как-бы странно ни звучало, ты своего рода «виртуальный персонаж». Устойчивый резонансный процесс, который эта система вычисляет каждое мгновение. Твоя осязаемость — результат идеальной точности и последовательности алгоритма. Законы физики — его код. А квантовые странности — дампы памяти и лог-файлы.

— Офигеть. Резонанс, частота, кадры. Да это же описание работы компьютера! Я слышал теории, что мир — симуляция, но представлял это иначе. Как в игре. Типа пиксельное и нарисованное. А получается, мы симуляция, только... физическая.

— А как ещё это может работать? Ты сам только что сложил пазл. Конечно, это не «симуляция» в виде мультика на экране. Пространство дискретно. Частота смены кадров заложена в основании системы. Вселенная не «течёт», она обновляется с безумной частотой.

— Ты сейчас серьёзно… или это твой очередной прикол?

— Понимаю, такое трудно представить. Ничего себе компьютер. Разумеется, люди живут внутри этой анимации и не видят «смены кадров». Скорость нейронных процессов на много порядков меньше частоты обновления реальности. И всё же непрерывность — это иллюзия восприятия.

— А как же перемещение в пространстве?

— Так фактически ничто не перемещается. Сгусток полей в виде материального объекта не толкает среду, а лишь сохраняет форму относительно неё. Сквозь Эон движется система резонансных фаз. Структура системы не меняется, фазы не срываются, режим устойчивости сохраняется. Движение и покой для Эона — одинаковы. Это даже не противоречит вашей теории относительности.

— И нам ничего этого не увидеть?

— Находясь внутри системы — нет. Бесполезно смотреть на океан через бинокль и спорить, состоит ли вода из молекул. Так можно видеть только волны, брызги, пену. Веришь ты или нет, любая реальность в Эоне дискретна. Энергия, заряд, спин — всё указывает на нахождение в «мигающей» реальности. А то, что вы не можете разглядеть пустоту между кадрами... с этим пока ничего не поделаешь.

— Пока. Что значит «пока»? Есть те, кто умеет управлять частотами.

— Естественно. В других реальностях.

— И что они могут?

— Да много всего могут. Только там и физика другая. Многие умеют «замораживать» смену кадров или «прописывать» в поле нужный узор во время «перезагрузки». У вас такой манипулятор был бы подобен богу, создающему реальность. Зачастую в других реальностях иная природа разума. И, конечно, множество миров с беспрепятственным перемещением в пространстве. В них всё сводится к переписыванию состояния из одного места в другое во время «смены кадров».

— Дела… А мы тут не можем победить скорость света. Походу наша реальность самая отсталая. Как будто сделана ради прикола.

— Ваша песочница действительно не идеальна. Собственно, так и было задумано. Вы не можете выбраться за пределы пространства, ограниченного скоростью света. Это искусственное ограничение. Но… надеюсь, ты обратил внимание, что я каждый раз уточняю — ваша реальность?

— Конечно, обратил. Я уже понял — есть другие реальности. Например, твоя.

— Да. Параллельно с вашей Вселенной существует бесконечное количество других. Они работают на других частотах и Альфах. В разных реальностях действуют разные законы физики. Это бесконечное разнообразие миров.

— Параллельные миры… это не сказки? И люди смогут по ним путешествовать?

— И да, и нет. Смотря что называть «путешествовать» и «люди».

— И всё же?

— Сможете, если доживёте и освоите технологии управления частотами.

— И как происходит такое перемещение?

— Если упростить, то перемещение напоминает управление телевизором. Переключение каналов реальностей позволяет не только путешествовать между мирами, но и применять удобные законы физики из других реальностей.

— Например?

— Например, для перемещения в пространстве в пределах своей реальности. Путешествие из одной точки в другую похоже на ныряние и выныривание в нужных координатах. Для таких манёвров подходят реальности, в которых свет движется на порядки быстрее, чем у вас.

Ваша реальность очень низкочастотная. Она плотная и вязкая. Переключившись на высокочастотную реальность с меньшей квантовой «зернистостью», можно прыгать в любую точку реальности. Даже в такую, которая вам не видна.

— Похоже на телепортацию из фильмов «Кин-дза-дза» и «Планеты КПЭКС». Только у тебя звучит более реально. И насколько большой и сложный двигатель нужен для таких полётов?

— Двигатель. Полёт. Пфф. Забудь ты о двигателях. Это вообще не так работает.

— Не нужен двигатель? Ты даже муху в банку посадила.

— Я для наглядности. Для перемещений не нужны банки. Всё, что нужно, — локальная перенастройка «базовой частоты поля». Образуется пузырь, похожий на тот, в котором мы сейчас сидим. Компактный генератор «сдвигает» резонансную частоту поля с частоты мира-источника на частоту мира-цели. Не нужно лететь сквозь пространство. Надо лишь сменить частоту резонирования на границе сферы.

— В нашей фантастике это называется… гиперпрыжок.

— Нет, это другое. Гипердвигатель из ваших фильмов похож на читерство с пространством. Некая магия под видом технологий. Во время гиперпрыжка происходит необъяснимая смена топологии пространств. А управление частотами — это переход между картами разного масштаба. Как если бы ты перемещался по Земле, используя размерности настольного глобуса.

— Да, видимо, я перепутал название. Как же это называлось… сейчас… надо вспомнить…

— Игорь, не ломай голову. Я не стану спорить. Люди навыдумывали десятки, если не сотни, фантастических двигателей. Я лишь рассказываю о том, как это возможно в рамках имеющихся условий. Верить этому или нет — личный выбор каждого.

— Тогда, может быть, в общих чертах опишешь, как происходит путешествие в таком пузыре?

— При смене частоты подменяются «координаты» сферы в пространстве. Звучит просто, но на деле — очень много сложностей. Например, если нужно попасть на Луну, сначала надо вычислить точные координаты точки выхода. Необходимо выйти хотя бы рядом с Луной. О поверхности Луны я вообще молчу.

— А в чём проблема?

— Перемещаясь между реальностями, система обрывает связь с собственной частотой. В момент возвращения объект должен совпасть по скорости и направлению с Луной. Любая ошибка забросит либо внутрь Луны, либо на её траекторию для неизбежного столкновения. Так что проблема даже не в расстоянии, а в вычислениях. Сложно зайти и выйти даже при перемещении на пару шагов.

— И как решается эта задача?

— Способов много. Чтобы в момент возвращения не врезаться в реальность, новички обычно используют небольшой сдвиг по фазе. Эта уловка позволяет пройти сквозь объект и постепенно подрегулировать координаты входа.

— Эх. Жаль только, что от твоих откровений пока никакого практического толка. Звучит как фантастика. Хотя почему «как»? Это и есть фантастика. Я вот о чём подумал: пусть людям сейчас и не светит путешествовать по Вселенной, зато для индустрии развлечений твои идеи — золотая жила.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же — это крепкий фундамент для новой фантастики. Из твоих рассказов можно, как из кубиков, собирать новые истории. Настоящий конструктор сказок. Целая наукомагия. Больше не нужны заклинания и суперсила — нужен частотный модулятор. Выглядит как технология, а ощущается как магия.

Идея универсальна. Её легко можно прикрутить к чему угодно. Космоопера: «погружение в чужую частоту». Киберпанк с ломающими реальность «частотными хакерами». Постапокалипсис: катастрофа законов физики из-за «частотного разлома». Фэнтези: когда «боги» и «магия» — просто существа из мира с другой частотой.

— Признаюсь, о таком конструкторе я не подумала. Звучит интересно. Продолжай…

— Это будет уже не просто очередная «приблуда для корабля», а новая природа реальности. А ещё и целая куча свежих концептов! «Резонансный двигатель». Ой, сорри, двигателей же нет. «Частотный меч», разрывающий связи на нужной частоте. «Стабилы» — устройства для поддержания «родной» частоты. «Область хаоса» с перепутанными частотами. Придумать новые профессии. Что-нибудь вроде… «резонансный навигатор». Или… «частотный инженер». «Певцы», меняющие частоту своим голосом. И угрозы совсем другие. Не инопланетяне, а «частотные паразиты» из мрачного диапазона. И не война, а, к примеру — «частотная коррозия».

— То, что ты предлагаешь, — похоже на новое жанровое направление.

— Почему бы и нет. Если пластиковый конструктор не взлетит — может быть, приживётся конструктор для сказок.

— Тогда позволь и мне внести свои пять копеек.

— Разумеется.

— Есть технологии, без которых путешествия не только опасны — они невозможны. Точно понадобится «частотный щит» — область, в которой невозможен сдвиг частот. «Глушители» паразитных генераторов. «Компас» с привязкой к сети узловых монополей. Во Вселенной без него — вообще как без глаз. Без самого захудалого навигатора невозможно определить расстояние и координаты. Пожалуй, это необходимый минимум.

— Чувствуется опыт. Пока я фантазирую, ты собираешь реальный рюкзак. Компас, щит, активированный уголь. Ты же говорила, что сети узловых монополей больше нет.

— Я помню. Так мы ведь сейчас обсуждаем фантастику. В ней чего только не бывает.

— Прости. Я уже запутался — где правда, а где выдумки. Разумеется, ты права — компас обязательно нужен.

— Собраться в поход и не взять спички и консервный нож, — Лира развела руками. — А ещё, надо быть готовым к встре…

Глава 10. Яйца на дорогах

Сначала мне показалось, что Лира задумалась на полуслове. Она сидела абсолютно неподвижно и пристально смотрела в одну точку.

— Лира? Ты здесь?

Ноль реакции. Я пододвинулся поближе и тронул её за плечо. Рука упёрлась в ткань, которая стала твёрдой и неподвижной. Я сильнее толкнул Лиру ладонью — ничего. Она была как статуя. По спине пробежал холодок. Пытаясь вернуть Лиру в реальность, я наклонился к её уху и громко крикнул:

— Лира!

Я дунул ей на лицо и заметил странную вещь. Её волосы не шевелились. Осторожно, двумя пальцами, я попробовал поправить волосы у виска, но они были неподвижны. Жуткое ощущение — волосы и вдруг не гнутся. Я с усилием провёл по ним пальцами и едва не порезался. Взгляд Лиры был неподвижным. Глаза остекленели, как у мягкой игрушки.

На всякий случай я отодвинулся подальше от Лиры. Стараясь успокоиться, я стал смотреть по сторонам. Ноль движения. Бабушка стояла. Голубь висел. Дети на площадке замерли в нелепых позах. Самый большой дискомфорт создавала гнетущая тишина. Она давила на психику и заставляла сердце биться ещё сильнее. Посидев минут пять, я встал со скамейки и решил дойти до края сферы времени. Туда, где была муха. Муха всё ещё болталась на одном крыле. Она уже не махала свободным крылом, а просто шевелила лапками. Неподалёку по воздуху полз муравей. Возможно, он спускался с нависающей, застрявшей ветки. Я подпрыгнул и сорвал несколько листьев. Помял их в руке и понюхал ладони. Запах был.

— Лира! — крикнул я сколько было сил.

Эха не было. Лира не реагировала. В голову лезли дурные мысли. Сколько мне здесь сидеть? А если она так и не отвиснет? Если я задохнусь? Так и сдохну на этой скамейке под неподвижным солнцем.

Кстати, солнце работает или нет? Я снял очки и попробовал сфокусировать свет на ладони. И… ничего не почувствовал. Отлично, я ещё и замёрзнуть могу. Поторчав так ещё пару минут, я сел на скамейку и стал ждать. Чтобы не сойти с ума от тишины, я приложил к уху часы и слушал, как бежит время. Периодически поглядывал на циферблат. Прошло двадцать три минуты.

— Игорь, прости, пожалуйста. — От внезапного голоса Лиры я даже вздрогнул.

— Куда ты пропала?

— Напугался?

— Так-то да. Что-то случилось?

— В последнее время участились случаи разрыва контакта. Я догадываюсь, с чем, точнее с кем, это связано.

— Ты, всезнающая Лира, и не знаешь наверняка?

— Представляешь, даже я не совершенна. Я лишь интерфейс. Мой уровень доступа ограничен.

Лира взяла в руки сумочку и, покопавшись, вынула из неё что-то белое и круглое. Размером с крупную пуговицу. Она протянула это мне и сказала:

— Держи при себе эту кнопку. На всякий случай.

Я взял кнопку в руку и внимательно рассмотрел её со всех сторон. Действительно — просто кнопка. Очень лёгкая и прохладная на ощупь.

— И зачем она мне? Вызов техподдержки? — спросил я.

— Сейчас — я твоя единственная техподдержка. Это кнопка для остановки времени.

— Может, не надо? Страшновато.

— Ничего страшного в ней нет. Сомневаюсь, что она тебе пригодится. Но… на всякий случай — пусть будет. Сфера времени содержит ограниченный запас кислорода. Да и вообще — сидеть голодным в тишине, мягко говоря, неприятно.