Заключение Кимберли Франкс

— Не переживай, ее мы тоже вытащим. С вами что-нибудь делали? Обижали, били, издевались?

— Нет, — отвечает высокая. — Трое мужчин силой вывели нас из клуба через черный ход и посадили в машину, они не успели ничего нам сделать. Потом нам перекрыли дорогу два внедорожника, нас вытащили из машины и посадили в один из них, что стало с теми тремя, мы не знаем.

Наш разговор прерывает Алекса, которая залетает в зал переговоров.

— Вот ты где. Пошли, твоя очередь.

Я отпускаю девочек, направляюсь к выходу, но меня останавливает голос Кристины:

— Почему вы нас спасаете?

Я оборачиваюсь на Алексу.

— Потому что мы...

— Потому что с моей матерью было тоже самое, — перебиваю я Алексу. — Ее тоже похищали и делали ужасные вещи, которые могли произойти с вами. Еще вопросы?

От меня это прозвучало очень грубо, и Кристина замолкает, мотая головой. Я не хотела ее как-то напугать, но она начала ковырять мою незажившую рану.

После ответа я молча выхожу и направляюсь в подвал. Там находится моя камера пыток и персональный ад для моих подопытных крыс.

Я захожу в темную комнату, закрываю за собой дверь и включаю свет. В подвальном помещении всегда горит теплый свет, я ненавижу холодный, а для испытующих он кажется успокаивающим, и они не подозревают о моих последующих действиях.

На стуле сидит связанный мужчина, который хрипло дышит. Все его лицо в крови, его уже успели изувечить до меня, а с еле живыми мне не интересно. В голову не поступает тот адреналин, который я получаю от живых. Тогда я его просто убью.

Он поднимает голову, смотря на меня и улыбаясь своим окровавленным ртом. Улыбается? Почему он улыбается?

— Ты в курсе, что я тебя сейчас убью, или решил посмеяться в лицо смерти напоследок?

— Как поживает ваша мама, Карма?

От его вопроса мое тело снова парализует, а глаза расширяются. Я забываю как дышать.

Кто он? Почему спрашивает про маму и откуда он знает мой прошлый псевдоним?

Эта мразь продолжает улыбаться, прожигая меня своим взглядом.

— Она оправилась после двухмесячных пыток? Видел ее младшую дочь, прекрасная девочка растет.

Уши закладывает, сердце сейчас вырвется из груди от бурлящей агрессии внутри меня.

Я хватаю со стола нож и вонзаю лезвие в его ногу. Оно полностью погружается в плоти, оставляя лишь торчащую рукоять. Мужчина начинает кричать от боли и дергаться.

— Повтори, что ты сказал, — требую я, хватая того за затылок.

— Что повторить? Мать твою, я ничего не говорил, поехавшая сука!

Я слышала это собственными ушами. Он говорил про маму и сестру. Он надсмехался.

Я вытаскиваю нож из его ноги и наношу огромное количество ударов ему в горло, не желая расспрашивать его и пытать. Я просто убиваю его.

Из-за того, что я задела его сонную артерию, кровь брызжет фонтаном, окропляя мою руку и попадая на лицо. Я втыкаю в него нож до тех пор, пока рука не начинает затекать и ныть, но я все еще наношу безжалостные удары и плачу.

Нож выскальзывает из руки и падает на пол. Тяжело дыша, я отхожу от трупа и взгляд переводится на руку, которая вся в крови. Я смотрю на себя в зеркало, висящее над небольшой раковиной, но сзади себя я вижу силуэт напоминающий Аманду. Оборачиваюсь, но за спиной никого нет.

Меня начинает трясти и тошнить от запаха металла, от вида крови, от галлюцинаций, которые отравляют мою жизнь. Я подбегаю к раковине и меня начинает рвать. В голове снова голос Аманды, он смешивается с другими голосами и мне становится только хуже.

Заткнись. Заткнись. Заткнись.

Я поднимаю голову на зеркало, но в отражении снова вижу за собой Аманду. Рука сама сжимается в кулак и бьет по стеклу, отчего то разбивается, а пару осколков впиваются в руку.

Пока мое тело лихорадочно трясет, я включаю воду, начиная мыть руки и лицо, не обращая внимания на осколки в своей коже. Я вдавливаю их в себя лишь сильнее, пока пытаюсь отмыться от красной жидкости, от грязи, которая прилипла ко всему моему телу за многие годы. Слезы так и текут по щекам, размывая мне картинку, но так даже лучше. Я не хочу ничего видеть.

«Возьми осколок в руку.Возьми его».

Я кричу, чтобы заглушить голос в голове, жмурю глаза, чтобы не видеть. Но в этот момент меня кто-то дергает за плечо, разворачивает к себе и крепко обнимает.

— Кимберли, успокойся. Тише, Ким, это я, успокойся.

Алекса крепко держит меня в объятиях, пока я продолжаю кричать и трястись от страха, как какой-то чертов щенок, которого мучили прошлые хозяева.

— Я видела ее, снова видела! Она стояла прямо за мной!

— Это галлюцинации, Ким, — хватает меня девушка за лицо, смотря в глаза, —Аманда мертва, ее нет. Успокойся.

Она есть. Аманда поселилась и живет у меня в голове, как паразит, который питается моими страхами.

— Давай, пошли отсюда. — Алекса кладет мою руку себе на плечи и выводит из подвала, поднимаясь на первый этаж. — Уберитесь в подвале и принесите мне аптечку! — кричит она своим людям.

Девушка заводит меня в зал переговоров, перед глазами все плывет. Я с трудом могу различить девочек, которые все еще находятся здесь. Они подбегают ко мне и расспрашивают о чем-то Алексу.

В зал заходит кто-то еще, а Алекса берет меня за руку и что-то на нее льет, отчего открытые порезы начинает неприятно щипать. Видимо, это антисептик. Алекса достала из руки пару осколков и перебинтовала кисть.

Не могу соображать.

— Уведи девочек в другую комнату, — просит она мужчину, который принес аптечку.

Всех троих вывели, и только тогда Алекса садится напротив меня, беря за перебинтованную руку.

— Все хорошо, дыши ровно.

— Зачем мы это делаем? — резко спрашиваю я осевшим голосом.

— Ты о чем? — склоняет она голову в бок, чтобы посмотреть на мое лицо.

— Зачем мы их спасаем? Проще избавиться от товара и спроса не будет, верно? — Я перевожу свой взгляд на девушку, замечая ее хмурое лицо.

— Мне не нравится то, к чему ты клонишь.

— Спрос рождает предложение.

— Кимберли, это живые люди! Они не товар в магазине!

— Можно избавиться от спроса и товара, тогда ничего не будет.

Алекса сжимает мое больное запястье, и я дергаюсь.

— Прекрати об этом говорить, я не собираюсь слушать этот бред.

Он встает на ноги и выходит из зала, хлопая дверью, оставляя меня одну. Снова.

Я целый день просидела в зале переговоров, Алекса больше не заходила ко мне. Ко мне никто не заходил. Когда на часах показывало семь вечера, то я молча покинула резиденцию, вызвала такси и уехала в бар. Нужно опустошить голову алкоголем.

В Москве бары делятся на две категории: тихие и шумные. Все шумные бары принадлежат Алексе, я ненавижу шум и ненавижу находиться на рабочем месте, поэтому я поехала в тихий бар. Он находится под влиянием другой сети, но она настолько мала и ничтожна, что Алекса даже за сеть ее не воспринимает. Мелкая сошка — так она их называет.

Я выбрала довольно изысканный бар «Septa». Меня не волнует их итальянская, французская и европейская кухня, меня волнует их алкоголь.

— Добрый вечер, — приветствует меня девушка за барной стойкой.

— Виски с колой два к одному, любой на ваш вкус, — сажусь я на барный стул.

Девушка достает из-под стойки рокс, закидывает в него два кубика льда и наливает виски с колой, а потом протягивает напиток мне.

— Еще что-нибудь? — интересуется она, мило улыбаясь.

Да, свали с моих глаз.

— Нет, спасибо. — Я достаю свою карту, чтобы оплатить, но к терминалу приближается мужская рука, держащая золотую карту.

Я поворачиваю голову в сторону мужчины, выгибая брови в смятении.

— Я заплачу за нее, — улыбается тот, прикладывая карту к терминалу.

У меня нет ни малейшего желания с кем-либо общаться. Я просто хочу расслабиться.

— Что такая прекрасная девушка забыла в этом тихом заведении?

Он явно старше меня на пару лет. Зачем вообще решил завести со мной разговор?

— Расслабляюсь после тяжелого рабочего дня, — без капли энтузиазма отвечаю я, делая первый глоток алкоголя.

— Понимаю, — посмеивается он. — Могу узнать ваше имя?

— Не можете.

На удивление, он отстал от меня.

Пока я сидела в баре, то на телефон постоянно приходили сообщения от Алексы.

АЛЕКСА:Могла хотя бы предупредить, что уходишь.

Отправлено в 19:45

АЛЕКСА: Надеюсь, у тебя все хорошо?

Отправлено в 20:00

АЛЕКСА:Просила же отписываться мне о своем состоянии.

Отправлено в 20:15

АЛЕКСА:Я понимаю, что у тебя не лучший период в жизни, но это не говорит о том, что ты можешь наплевательски относиться ко мне.

Отправлено в 20:55

КЭШ:Лучше бы тебе ответить ей, а то она мне весь мозг вытрахала.

Отправлено в 21:30

Я тяжело вздыхаю, выключив телефон. Не хочу никому отвечать. Я не просила переживать из-за моего состояния, не просила помогать мне. Я ничего не просила.

Под ночь в баре становится душно и шумно. Даже сюда пробрались. Пора уходить.

Встав со стула, я понимаю, что выпила много, ведь просила повторить заказ раза три. Голова немного кружится, а тело ватное. Я пытаюсь протиснуться сквозь скопившуюся толпу людей и врезаюсь в чью-то широкую спину. На меня оборачивается парень, и мне приходится поднять голову из-за разницы в росте.

— Не видишь, куда идешь? — наезжает он на меня, будто я специально в него врезалась.

— А ты стена, раз подвинуться не можешь?

Если бы не алкоголь, то я бы молча ушла, но сейчас я могу выплеснуть весь тот груз сегодняшнего дня на кого-то.

— Ты ничего не попутала? Ты хотя бы знаешь с кем разговариваешь?

— Дай-ка подумаю, — тру я подбородок пальцем, наигранно задумываясь. — С идиотом? — предполагаю я.

— Что ты сказала? — удивляется он.

— Ты еще и тупой, — щелкаю я пальцами.

— Сучка, совсем страх потеряла?

Он пытается схватить меня за плечо, но я уворачиваюсь, хватая того за руку и надавливая пальцами на сухожилия.

— Я тебе руку сломаю, если тронешь меня.

Нельзя бить людей.

Нельзя.

Я отпускаю его руку и выхожу из бара так быстро, насколько мне позволяют собственные ноги. Прислоняюсь спиной к холодной кирпичной стене и достаю из кармана пачку сигарет «Чапман».

Это единственный успокоительный препарат без побочных эффектов, почти.

Чиркаю колесиком зажигалки, но кроме искр, я ничего не получаю. Я чиркаю снова и снова, но меня даже зажигалка посылает на хрен.

— Сука! — ругаюсь я, с зажатой между губ сигаретой.

Я скатываюсь вниз по стене, сажусь на корточки и опускаю голову, рассматривая свои кроссовки, будто никогда их не видела.

—- Огоньку? —До жути знакомый голос вонзается в мое сердце, как нож в мясо.

Я поднимаю голову и вижу перед собой Макса.

Меня отбрасывает в прошлое: к «Карателям», к Крису, ко всему, что приносит мне нескончаемую боль.

— Макс? — Не верю я своим глазам, думая, что это очередная галлюцинация.

— Кимберли, — улыбается он также мягко, как и два года назад.

Я встаю на ноги, убирая сигарету изо рта.

— Что ты тут делаешь?

— У меня такой же вопрос к тебе. — Его мягкий голос ласкает мое сознание, успокаивая душу.

— Я живу тут...

— И давно ты переехала в Россию?

— Два года назад.

— Значит, мы можем перейти на русский?

Из-за своего шока я не заметила, как мы говорили с ним на английском.

Я робко киваю, продолжая утопать в янтарных глазах.

— Отлично, — говорит он на русском.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я также перехожу на русскую речь.

Макс мило усмехается, щуря глаза.

— Что? Что я сказала такого смешного?

— Нет, ничего. Прости, просто ты так забавно говоришь на русском, с твоим-то акцентом, — продолжает он хихикать.

— Все так плохо? — интересуюсь я поникшим голосом.

— Нет-нет, это не так. У тебя хорошо получается, даже мило.

Мило? Он сказал, что я мило говорю на русском?

— Я приехал с семьей, у Кэтрин каникулы и она давно хотела посетить Москву, — наконец-таки отвечает он на мой вопрос. — Ты тут с кем-то?

— Нет, я одна.

— Может, сходим в какое-нибудь тихое место? Ненавижу шум.

В этом мы с ним похожи.

— Хорошо, но я плохо еще ориентируюсь, — мямлю я.

— Не волнуйся, я тут каждый закоулок наизусть знаю, тем более я живу недалеко. — Макс протягивает мне зажигалку. — Ты вроде покурить хотела, — напоминает он про сигарету в моей руке.

Я беру зажигалку и подпаливаю кончик сигареты, вдыхая отравленный дым в свои отравленные легкие.

Господи, как же хорошо.

— Спасибо, — благодарю я и протягиваю ему зажигалку.

— Оставь себе, я новую куплю, — настаивает парень.

И я оставляю его вещь себе, спрятав во внутренний карман куртки. Ближе к сердцу.

«...The normals, they make me afraid

Нормальные люди, они заставляют меня бояться

The crazies, they make me feel sane

Сумасшедшие, они заставляют меня чувствовать себя в здравом уме»

Melanie Martinez - Mad Hatter

Глава 3. Счастливого дня смерти

Когда Макс сказал, что он поведет меня в тихое место, то я никак не ожидала того, что мы придем к нему домой. Он не соврал, его дом действительно находится очень близко от бара, буквально через дорогу.— Есть небольшая проблема, — предупреждает меня парень, как только мы переступаем порог его квартиры.— Какая?В коридор выбегает розововолосая девушка. Как только она видит меня, то ее первоначальная улыбка сразу же гаснет и сменяется на хмурый вид. Видимо, я ей уже не понравилась.— Привет, — машу я ей ладонью, но та мне не отвечает.— Она плохо понимает русский, — разувается Макс. — И английский тоже.— Wer ist sie? (Кто она?) — указывает она на меня пальцем.Я не знаю, о чем именно она спросила, но предполагаю, что она поинтересовалась моей личностью.Макс что-то ей ответил махнув рукой, а та показала ему средний палец и продолжила стоять, упирая руки в бока.— Ты мне на нравишься. — Русский этой девчонки настолько плох, что даже я не могу его нормально распознать.— Что, прости?— Ты, — указывает она на меня пальцем, — мне, — переводит она палец на себя, — не нравишься.И это говорит девушка с розовыми волосами? С проколотой бровью, нижней губой и носом?Я пожимаю плечами, наконец-таки разуваясь.Макс проводит меня в гостиную, где сидит его мама, а сам уходит к сестре.— Кимберли! Как я рада тебя видеть, Максим столько про тебя рассказывал! — улыбается женщина. — Присаживайся, не стесняйся. Меня зовут Аврора, ну а про Кэтрин ты уже знаешь.Я неловко улыбаюсь, садясь рядом с ней.— У вас... довольно уютно.Просто захлопни свой рот.

Я не знаю, о чем можно с ней разговаривать. Я же никогда ее не видела.

— Благодарю. Максим говорил, что ты жила в Сан-Франциско.

— Да, мы познакомились на дне рождении Алексы.

— Александра, точно! Такая хорошая девочка в свое время была.

— Что-то изменилось?

Аврора встает с дивана и подходит к стеклянному шкафу, доставая из него толстый альбом. Она возвращается обратно, открывает его и перелистывает пару страниц, натыкаясь на нужное фото.

— Это Саша и Максим в первом классе.

Я перевожу свой взгляд на фото. Не знала, что Алекса носила очки. Она такая застенчивая, я бы и не подумала, что на фото величайшая Алекса Брук, глава русской мафии и просто взрывная личность.

— Я бы не сказала, что это Алекса, слишком уж эта девочка зажатая.

— Саша была такой до восемнадцати лет. Очень тихая девочка, всегда была в стороне от социума, конечно, у нее были подружки, но подругами я бы их не назвала.

Эрик рассказывал, что встретил Алексу, когда той было семнадцать. Может ли быть такое, что он поменял ее отношение к миру? Алекса упоминала, что Эрик хотел ее убить, но, может, дело не в этом?

— Что-то Максима давно нет, — напоминает она. — Кимберли, не проверишь, как он? А то я боюсь, что Кэт снова затеяла с ним драку, — хихикает женщина.

— Да, конечно.

Квартира у них небольшая, найти Макса будет не так сложно, тем более на двери его младшей сестры висят множество каких-то табличек, постеров и наклеек со знаком «стоп».

Я стучусь в дверь.

— Макс, у тебя там все нормально? — интересуюсь я.

— Да, заходи.

Из-за сна у меня появился новый страх: теперь я боюсь заходить в комнаты.

Сделав глубокий вдох, я поворачиваю ручку двери и аккуратно прохожу в комнату. Макс стоит у стола и с кем-то переписывается в телефоне, а как замечает меня, то откладывает мобильник в сторону.

— Твоя мама попросила тебя проверить, — я оглядываю помещение, замечая множество медалей, кубков и дипломов.

— Прости, сначала я говорил с Кэтти, а потом отвлекся на телефон.

— Ты занимался каким-то видом спорта?

— Да, боксом, пока не переехал в Германию.

Смотря на огромное количество медалей и кубков, я сделала вывод, что Макс занимался боксом с детства.

— Ты мне не рассказала, почему переехала в Россию.

Стоит ли ему вообще рассказывать правду?

— А ты мне не рассказывал, почему переехал в Германию, — сменяю я тему.

— Мой отец умер. Мама не могла справиться с потерей и решила кардинально сменить обстановку. Ей все мешало жить, и поэтому мы уехали в другое место.

Я не думала, что он так детально расскажет о причине своего переезда. Наверное, будет не честно, если я не отвечу ему той же правдой.

Я сажусь на кровать, притягивая ноги к груди и обвивая их руками. Макс также садится рядом со мной.

— Помнишь наш последний разговор? — начинаю я издалека.

— Предположим.

— Примерно через десять дней после него у меня умер папа. — Я ковыряю заусенец на пальце, ощущая что-то липкое.

Макс молчит, ждет, пока я продолжу.

— Он был на задании, а в здании была заложена бомба, — я смотрю на свой окровавленный палец, начиная растирать по нему кровь. — Отец умер от взрыва, когда я об этом узнала, то на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера.

— Что там было написано? — голос Маска настолько успокаивающий, что я хочу уснуть.

Все эта обстановка впервые не давит на меня, а наоборот, словно заворачивает в теплое пуховое одеяло и убаюкивает.

— Что игра только началась. Мы с мамой приняли решение уехать из Калифорнии. Я с ней не разговаривала два года, но знаю, что у нее есть новый мужчина и от него она родила дочь. Заменила меня. — Я впиваюсь ногтем в кожу на пальце, чтобы кровь шла сильнее.

— Уверен, что она скучает по тебе и все также любит.

Я чувствую прикосновение пальцев парня на своей щеке. Я не заметила, как начала плакать, а Макс вытирает мои слезы через чур нежными прикосновениями. Ко мне так никто не прикасался. Разве что Кристиан.

— Не думаю, что возможно любить человека, который сломал тебе всю жизнь.

— Но в этом нет твоей вины.

Макс притягивает мое тело к своему, обвивая меня руками.

Ненавижу, когда меня жалеют. Но сейчас мне это жизненно необходимо, поэтому я обнимаю его в ответ, продолжая плакать.

Вернулась я домой только к пяти утра. Аврора настаивала, чтобы я осталась переночевать, но я не хотела им мешать, да и сестре Макса я настолько не понравилась, что она не выходила из своей комнаты все то время, пока я была у них.

Когда я пыталась открыть дверь, то обнаружила, что она не заперта. Я помню, что закрывала ее. Кто-то проник в квартиру, и теперь это точно не Алекса. Она бы не оставила дверь открытой.

Я сжимаю ручку двери, не решаясь зайти. По спине стекают струйки холодного пота, пока в голове крутятся разные сценарии будущего. Пистолет в квартире, я без оружия, а если внутри кто-то есть, то он явно нашел пушку. Но кто это может быть?

Мне ничего умного не пришло в голову, как написать Алексе.

КИМБЕРЛИ: В моей квартире кто-то есть.

АЛЕКСА: Выйди на улицу и жди меня, через пару минут буду.

И как у нее только получается добираться от своего дома до меня за пару минут, когда же мне приходится ехать час с лишним?

Глупо было писать ей. Наверное, в ее глазах я показалась трусихой.

Я не послушала Алексу и зашла в квартиру. Аккуратно разулась, чтобы не создавать шум от подошвы, и прошла на кухню. Слишком тихо и темно, как в том сне. Я пытаюсь привыкнуть к темноте, ища на столешнице нож, но как только я нащупала рукоять — к моему затылку приставили дуло.

— Доброе утро, Кимберли. — Мужской и незнакомый голос сильнее подталкивает меня к панике. — Прошу прощения за столь ранний визит, но мы не могли найти вас.

— Кто ты и что тебе от меня нужно? — Я пытаюсь сохранить хладнокровие, но голос дрожит.

— Не волнуйтесь, убивать я вас не намерен. Я всего лишь хочу вас предупредить о сегодняшнем дне.

Я сглатываю ком в горле, продолжая неподвижно стоять.

— Дело в том, что сегодня ровно в три часа дня произойдет передача двух девушек. Она будет проводиться в торговом центре. Александра знает об этом, как и вы, но спешу сообщить, что лучше вам там не появляться.

— С чего такое опасение?

— Опасений нет, но именно вы, Кимберли, наведете лишнего шума. Мы же оба понимаем, что если ваше лицо засветится в обществе, то у Александры появятся проблемы.

— О каких проблемах идет речь?

— Вы сами о них знаете. Мое дело всего лишь предупредить вас, но вот прислушаетесь ли вы к моему предупреждению — это решать только вам. — Незнакомец убирает пистолет, кладя тот на стол. — В ваших интересах прислушаться к совету моего босса. До свидания, Карма.

Меня словно ударили по голове чем-то тяжелым после того, как я снова услышала этот псевдоним. Может быть, это галлюцинация?

Мужчина ушел, а я все еще остаюсь окутанная в темноте и тишине, переставая осознавать все вокруг.

— Ким!

Алекса включает свет и подбегает ко мне, беря мое лицо в руки и начинает осматривать его, вертя из стороны в сторону.

— С тобой все нормально? Кто приходил, кого ты видела? — нервно расспрашивает она, но я даже рот открыть не могу из-за шока. — Кимберли, не молчи!

— Я... я не видела лица. Какой-то мужчина приставил дуло к моей голове и сказал, что сегодня мне не нужно появляться в торговом центре, в котором будет проходить передача девушек.

Алекса сразу же замирает, а брови ее сводятся к переносице.

— Сукины дети, — рявкает она.

— Ты знаешь кто это был?

— Знаю. Что он еще говорил?

— Больше ничего. Когда ты хотела мне рассказать о перехвате?

— Еще вчера. Я узнала о нем, когда ты ушла из резиденции, но я не могла до тебя дозвониться.

Она отпускает меня, делая пару шагов назад.

— Где ты вообще была? — интересуется она, замечая на столе пистолет.

— Сначала я поехала в бар, потом встретила Макса и мы пошли к нему.

Алекса приподнимает брови в изумлении, приоткрывая рот, потом она достает телефон и начинает кому-то звонить.

— Поехали, — подгоняет меня та, направляясь к выходу.

— Куда? — Я иду за ней.

— В резиденцию. Алло, мне нужна твоя помощь, за тобой приедут мои люди.

Мы выходим на улицу и садимся в черный «Бумер» Алексы, за рулем которого сидит Инга.

Я просидела в резиденции три часа. Все это время Алекса и Инга не отвечали ни на один из моих вопросов. Я понятия не имею кому она звонила и за кем должны приехать ее люди.

— Если вы мне не ответите, кто именно сюда должен приехать, то я сейчас встану и уйду домой! — повышаю я голос, вскочив с места.