Заключение Кимберли Франкс

Элли Ринн

Заключение Кимберли Франкс

САУНДТРЕК ДИЛОГИИ «РАССЛЕДОВАНИЕ»

HKG Knights — Your Fave

ПЛЕЙЛИСТ

Matthew Koma — Kisses Back

Sol Seppy — Move

Euringer — Be Afraid of Who You Are

J Rongson — Everything Is Fine

Starset — My Demons

Reignwolf — Over &Over

Adam Lambert, Blood Diamonds — Ghost Town (Blood Diamonds Remix)

Crystal Castles — Year Of Silence

Melane Martinez — Pacify Her

ВАЖНО

Дорогие читатели, это вторая часть дилогии «Расследование», которая не уступает места первой части по количеству детального описания сцен насилия рейтингом NC17-21. В книге присутствуют триггерные моменты, посттравматическое стрессовое расстройство, галлюцинации, которые могут путать вас при прочтении, употребление алкогольной и табачной продукции, склонность к самоповреждениям физически и морально. В этой части присутствуют мрачные и пугающие сцены происходящие НЕ между главными героями!

Все действия и мысли Кимберли спровоцированы ее психологическим расстройством, но это никак не оправдывает ее поведения в книге.

Данное произведение является художественным вымыслом и предназначено для развлекательных целей! Автор не поддерживает и не пропагандирует преступный образ жизни.

Помните, что употребление наркотических веществ, алкогольной и табачной продукции вредит вашему здоровью. Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Предупреждения:

Жестокие психологические и физические пытки

Ненадежный рассказчик

Газлайтинг

Суицидальные мысли

Самоповреждения

Нецензурная брань

Пролог

«Привет, пап. Если ты слушаешь эту запись, то знай, ты понял кто я на самом деле. Признаюсь, мне стыдно, что я все скрывала от тебя, но и ты должен меня понять. Я не псих и не маньяк, но я и не обеляю себя. Хочу извиниться перед тобой, но ты сам знаешь, как сложно мне это дается».

Я перематываю запись на диктофоне из раза в раз на самое начало.

Мы похоронили отца неделю назад, после этого мы с мамой уехали из Калифорнии. Как же я благодарна Алексе за ее помощь. Она купила мне квартиру, наняла для мамы охрану, потому что мы не живем с ней.

На деньги, которые я получила с продажи Кавасаки, я купила маме квартиру отдельно от себя, ведь чувствую вину перед родителями. Из-за меня убили папу, из-за меня мама снова одна, это все из-за меня.

Мама никогда меня ни в чем не винила и сейчас этого не делает. Она звонит мне несколько раз в день, интересуется моим состоянием, а я всегда отвечаю, что все со мной нормально.

От диктофона меня отвлекает уже четвертый за день звонок от мамы.

— И снова привет, мам.

Я ставлю телефон на стол, подпирая тот стопкой книг, чтобы мама лучше видела мое лицо.

— Как твои дела? Тебя ничего не тревожит? Может, хочешь поговорить о чем-то?

— Дела как обычно, и нет, меня ничего не беспокоит, — выдавливаю я улыбку. — О чем я могу с тобой поговорить? Мы уже все темы для разговоров перебрали.

— Ты мне не рассказывала про свои два месяца моего отсутствия, — неловко посмеивается она.

— Мам...

— Я тебя не заставляю, но если ты хочешь поделиться со мной, то я всегда открыта для разговоров.

— Я знаю, но я пока не готова. Пожалуйста, только не расстраивайся.

— Нет-нет, я не расстраиваюсь, все хорошо.

На экране высвечивается дозвон от Алексы.

— Мам, я позже тебе перезвоню.

— Хорошо, до встречи.

Я завершаю разговор с мамой и отвечаю на звонок Алексы.

— У тебя есть черная рубашка и брюки? — С ходу начинает та.

— Я не знаю, я еще не разбирала чемодан.

— Тогда жди водителя через пять минут, одежду я тебе дам.

— Что? Зачем? — недоумеваю я, накручивая на указательный палец прядь черных волос.

— Потом все объясню.

Алекса завершает звонок.

У меня есть ощущение, будто я стала для нее собачкой на цепи.

Я падаю спиной на кровать, устремляя свой взор в потолок. С каждым днем мне все сложнее дышать, жить и существовать, как среднестатистический человек в этом мире.

За все хорошее нужно платить.

Я не хотела расплачиваться жизнью своего отца.

Номер, с которого мне пришло сообщение, так и не смогли отследить. С момента убийства отца я постоянно вспоминаю слова Марка: «Тело Тома не было найдено». Я не верю, что он выжил. Я всадила в него больше двух пуль, он бы задохнулся от дыма или сгорел заживо. Он не мог выжить.

Дверной звонок заставляет меня вскочить с кровати от страха, выводя из самобичевания. Я подхожу ко входной двери и, открыв ее, передо мной стоит человек Алексы.

— Мисс Франкс, Алекса приказала привезти вас к ней.

— Да, минуту.

Я обуваюсь, беру телефон с ключами и закрываю дверь.

Как я поняла, Алекса обожает пафос. Слишком уж хорошо она устроилась. Отравила мужа, встречается с Кэшем и руководит отцовской ОПГ. Зависть? Скорее удивление ее выносливости и мужеству. Она усовершенствовала свои навыки ораторского мастерства, не убивалась после смерти отца в отличии от меня. Пока я не могу взять себя в руки — Алекса пашет как проклятая.

Как-то раз я у нее спросила, зачем она так старается, но та лишь пожала плечами и ответила, что она трудится ради будущего для своих детей. С Кэшем она не так давно, но, видимо, настроена решительно.

Меня привозят к двухэтажному особняку, это резиденция, в которой проходят собрания главарей ОПГ, ведь Алекса все еще стоит под вопросом. Она не может полностью заправлять группировкой.

Водитель выходит из машины, открывает дверь с моей стороны, и я выхожу на улицу.

— Мисс Франкс, пройдемте за мной.

Я иду за ним, пряча руки в карманы толстовки. Октябрь в России холодный, пасмурный и... унылый, но я понимаю, что на меня влияет моя нестабильность, а не погода. Нас встречает Алекса, которая сразу же набрасывается на меня с распростертыми объятиями.

— Кимми, как я рада тебя видеть!

— Мы виделись пару дней назад.

— А я уже по тебе соскучилась. Пошли, тебе нужно переодеться.

— Подожди, — останавливаю я ее пыл. — Зачем я здесь? Объяснись.

Алекса вздыхает, покачивая головой.

— Малышка Кимми, сегодня совершится переворот в мире русской мафии, — обнимает она меня за плечи.

— Что ты имеешь в виду?

Я не замечаю, как девушка уже завела меня в резиденцию.

— Сегодня решается вопрос о передачи сети в мои хрупкие женские руки, но этого не произойдет из-за трех старперов, которые почитают традиционные методы передачи правления.

— Я не понимаю тебя, — хмурю я брови от ее долгого вступления.

— Ты их уберешь, — коротко, но резко для меня отвечает та.

— Я?! Почему ты сама не можешь этого сделать?

— Кимми, я и так дел натворила до такой степени, что у меня хотят забрать отцовский бизнес, а меня саму отправить в один из блядушников города.

И она так спокойно об этом говорит?

К нам подходит светловолосая девушка и протягивает мне одежду.

— Кимми, это Инга, моя лучшая подруга, — знакомит она нас.

— Привет, приятно с тобой познакомиться. Саша много про тебя говорила, — мило улыбается она мне.

Лучшая подруга?

От ее заявления в моей груди будто что-то закипело и взорвалось. Не понимаю, почему так остро отреагировало мое тело, видимо, я внушила себе, что мы теперь с Алексой лучшие подруги или что-то в этом роде. Хотя я и не претендовала на это место, но в груди все еще что-то щемит.

Я забираю у Инги одежду и молча киваю, уходя в комнату, чтобы переодеться.

Алекса заходит в зал переговоров. Это обширное место, на стене весят флаги России и СССР, огромный круглый стол, за которым сидят трое мужчин в костюмах, видимо, это те самые старперы, о которых говорила Алекса.

Я стою в дверном проеме, Инга позади меня, а Алекса встает напротив мужчин, держа руки за спиной.

— Благодарю, что уделили мне время.

— Александра, мы вроде уже обсуждали твое место в сети. К чему этот балаган? — говорит мужчина посередине на русском.

Я плохо понимаю русскую речь, но некоторые слова распознаю.

— Речь не про мое место, — посмеивается она. — Я хочу представить вам нового телохранителя. Она лучшая в своем деле.

— Она? — переспрашивает мужчина слева.

— Именно. Кимберли, проходи.

Выходя из тени, на меня сразу летят их взгляды, от которых мне становится противно, но я сохраняю хладнокровие, приближаясь к Алексе.

— Эта девушка лучший наемник Калифорнии, и она согласна работать на меня. От вас всего лишь требуется соглашение с моим предложением.

Поправка, меня не предупреждали о работе на Алексу. Лучший наемник Калифорнии? Что она вообще несет?

Мужчины переглядываются между собой, и тот, что в середине, оценивающе разглядывает меня. Они выглядят как треглавый дракон или Цербер из древнегреческой мифологии, охраняющий сеть от рук Алексы.

— Александра, мне напомнить про того Эрика, который хотел тебя убить? Ты же знаешь, что мы не принимаем людей с запада.

— Что же, я предполагала, что вы не согласитесь с моей идеей, но у меня есть другой вариант, — вскидывает она руку. — Кимберли, покажи им свои умения на практике.

Я взвожу курок пистолета за своей спиной, наставляю дуло на того, что посередине, и нажимаю на спусковой крючок. Три выстрела, каждому из них по свинцу между глаз.

— Теперь все согласны, — улыбается Алекса, — Поздравляю, Кимберли Франкс, теперь ты присоединяешься к моей сети.

Переворот. Изменения. Действие, которое будет иметь последствие в будущем.

Александра Брук стала единственной обладательницей русской сети.

Глава 1. Молчание на вес золота

ДВА ГОДА СПУСТЯ

Алекса навещает меня два раза в неделю. Этого мало, но она не может разорваться между мной и работой, я ее понимаю и не осуждаю.

Я чувствую себя обузой для нее.

Я никто для нее, но она заботится обо мне, как о сестре. Она записала меня к психотерапевту, и сама его оплатила, даже с моими возгласами и противоречиями она не слушала меня. Я благодарна ей за это, но мне тошно от своей же беспомощности. Тошно от всего. Тошно, что я еще живу.

У меня появилась стабильность — работа. Я работаю на Алексу. Мы изменили правила ОПГ, но не так сильно, чтобы к ней не было претензий. Мы держим под собой несколько точек: рестораны, бары, клубы, отели и стриптиз-клубы. Там мы отлавливаем работорговцев. Ублюдков, которые вербуют девушек от шестнадцати лет и продают их. Можно было сказать, что девочки сами пошли, но они не знали, что под предлогом работы моделью они будут в сексуальном рабстве у извращенцев. Мать Алексы является владелицей одного из стриптиз-клубов в городе, где чаще всего отлавливают девушек только от восемнадцати лет. Им ничего не предлагают и никуда не зовут. В VIP-комнатах им подмешивают снотворное в алкоголь, а потом просто забирают, и Светлана знала об этом.

Никогда бы не подумала, что мать Алексы настолько ужасная. Ее волнуют деньги, которые она получает за продажу девочек.

С мамой я не созванивалась с того момента, как убила трех главарей ОПГ. Мне все рассказывает Алекса.

Мой психотерапевт сказал, что мне нужно обо всем рассказать маме.

Рассказать весь тот путь ужаса, который я прошла, чтобы найти ее. Но я боюсь. Боюсь, что она возненавидит меня, вычеркнет из своего прошлого и меня, живую дочь. Забудет обо мне. У нее есть младший ребенок. Кто бы хотел оставлять своего ребенка с убийцей? Никто. Я самый настоящий убийца, я должна была сгнить в тюрьме. Я не Карма, больше нет, я не являюсь судьей и палачом для тех, кто умер от моих рук, я не имела права так поступать.

А они имели? Им можно было вырывать из меня кусок души таким образом? Им можно было меня обманывать и предавать?

Мой разум снова делится на два лагеря: один говорит, чтобы я поделилась с матерью своей болью, а другой — просит терпеть и молчать до последнего.

— Как давно ты что-нибудь ела?

Да, я не ем. В меня не лезет банальный кусок тоста. Я с трудом открываю глаза по утрам, надеясь на то, что я умерла во сне, а тут еще есть надо.

Звук захлопывающейся дверцы холодильника выводит меня из глубин самосознания, и я поднимаю голову на Алексу, пожимая плечами.

Я притягиваю к груди колени и обвиваю руками свои плечи. Эта поза стала для меня любимой, в ней я ощущаю себя защищенной и отгороженной от всего мира.

— Ким, ты же понимаешь, что тебе нужно есть? — Алекса подходит ко мне и кладет свою ладонь мне на плечо, а я молча киваю, чтобы она отстала от меня.

Девушка вздыхает, поглаживая большим пальцем мое плечо. Она хочет что-то сказать, но боится. Почему она боится? Это что-то плохое? Что-то случилось с мамой?

— Что ты хочешь мне сказать? — Слова лезут из меня с большим трудом.

— Ким, я понимаю и уважаю твои чувства, но я боюсь, что от этой новости тебе станет в разы хуже, — предупреждает она.

— Что-то с мамой? — Я поднимаю голову. — С ней что-то случилось?

— Нет, нет, Ким, тише. Успокойся. С Алисой все хорошо.

— Тогда что?

— Крис, он...

— Нет. Я не хочу про него ничего слышать. Он для меня мертв.

— В том-то и дело, Ким. Крис пару месяцев назад пропал, просто исчез со всех радаров. Мы думаем, что это из-за его дел в бизнесе, — Алекса опускает глаза в пол, продолжая: — Он не выходит на связь, не появляется на людях и мы предположили, что он мертв.

Меня прошибает током, и сейчас я сжимаюсь до мизерных размеров, впиваясь ногтями в предплечья.

Умер? Кристиан умер?

Одна часть меня радуется такой новости, потому что он не заслужил счастливого финала, но другая... другая часть меня разрывается и кричит, плачет и просит сказать, что это тупая шутка. Я затыкаю эту часть, пихаю ее глубже в своем сознании, эта часть должна заткнуться, не вякать и просто сгнить во мне.

— Я понимаю, что ты шокирована этим.

— Нет, — останавливаю я ее. — Все нормально, я ничего не чувствую к нему. Умер и умер. — Это так наигранно прозвучало, что Алекса хмурится, не веря моим словам.

— Я тебя люблю, Кимми, не думай об этом, — обнимает меня девушка, — Мне нужно идти, встретимся завтра в восемь утра. — Она отпускает меня и встает с дивана, я делаю так же. Поднимаюсь. С трудом, но вылезаю из кокона своих конечностей. — Береги себя, — Алекса улыбается и покидает квартиру.

Я стою напротив закрытой двери еще минут пятнадцать, пялюсь в нее и жду, пока Алекса окончательно покинет многоквартирный дом.

Когда она уехала, меня начинает разрывать сильнее. Слезы льются ручьем, тело трясет. Я сажусь у порога на корточки, обвиваю себя руками и плачу. Плачу так сильно, чтобы завтра у меня не было никаких эмоций.

Я плачу из-за Кристиана.

Он умер, а я до последнего верила, что в один из дней в мою квартиру постучат, я открою дверь и увижу на пороге его, но теперь этого точно не будет. Я никогда не почувствую его объятий, поцелуев, не услышу от него то глупое прозвище, которым он меня называл. Мне никто не нужен, кроме Кристиана.

Я два года ждала его, думала, что он придет. Я бы простила его. На самом деле, я давно простила и ждала, но, как оказалось, напрасно.

Мне жутко больно, грудь сжимает, голова болит. Я падаю на пол и продолжаю захлебываться в слезах, пытаясь задушить себя.

Да, я действительно пытаюсь это сделать.

Я душу себя руками, но ничего не выходит. В последний момент руки сами отдергиваются от горла, и я начинаю кашлять.

Умри, пожалуйста. Я не хочу больше мучиться, я хочу спокойствия. Я не могу находиться одна в квартире, забиваться в угол, как щенок, и закрывать уши с глазами, чтобы не видеть и не слышать галлюцинации, но голоса в голове, они не уйдут. Я устала просыпаться от кошмаров, как меня убивают и пытают. Я устала, я хочу к Крису.

Из-за того, что я не выпила таблетки, мне удалось поспать два часа, а потом снова начались кошмары.

Меня долго мучили: резали сухожилия на руках и ногах, разрезали рот, выдавливали глаза. А конец всегда одинаковый — смерть.

Я проснулась в холодном поту, в слезах и задыхаясь. Сердце щемит, сжимает и разрывает.

Притягиваю к себе колени, обнимаю их и утыкаюсь лбом. Мне плохо.

Господи, как же мне плохо.

Мое каждое утро — обряд. Я с силой поднимаю свое тело с кровати, заставляю себя почистить зубы, одеться, выпить таблетки и крепкий кофе, а потом я еду к доктору.

Здание, в котором работает мой лечащий врач, находится на окраине города, когда же резиденция совсем в другой стороне. Поэтому часы приемов назначены на шесть утра.

Подъезжая к высокоэтажному зданию, я постукиваю пальцами по рулю, пытаясь собраться с мыслями и разработать план о том, что я смогу рассказать, а что должно остаться в закромах души.

Я выхожу из машины, ставлю «Мустанг» на сигнализацию (подарок Алексы), и прохожу через револьверные двери.

Людей в такое время никогда не прибавляется, человек двадцать-тридцать, а это только на первом этаже.

В лифт я никогда не заходила, боюсь замкнутых пространств. Поднимаюсь на пятый этаж по лестнице, перешагивая через одну ступень, прохожу в глубь длинного коридора и стучусь в дверь с табличкой: «Психотерапевт Л. Дугвард».

— Проходите, — мужской приглушенный голос приглашает меня зайти.

— Здравствуйте. — Я закрываю за собой дверь, прохожу в комнату и сажусь на темно-зеленое кресло напротив Лемми.

Я скидываю с себя ботинки и пододвигаю коленки к подбородку, обвивая ноги руками. Я говорила, что это моя любимая поза? Если бы можно было так делать на работе и в общественных местах — делала бы.

— Доброе утро, Кимберли. О чем сегодня хотите поговорить? — Приятный, мелодичный голос мужчины всегда вводит в транс. Я чувствую себя спокойно, но, наверное, это из-за его профессии. Лемми же должен так делать со всеми своими пациентами.

— Причина моих кошмаров, — как обычно черство, не смотря в глаза оппоненту, отвечаю я.

Я рассказала все. Почти все.

Я не вдавалась в подробности, не описывала в красках, как я издевалась над телом Даниеля и Аманды, не говорила, что перед глазами предательницы убила ее сестру, умолкла на моменте, когда кормила мясом дочерей Сильвестра и его жену, а на десерт притащила отрубленные головы девушек. Лемми бы точно принудительно затащил меня в психиатрическую больницу или в тюрьму.

Когда я закончила, мужчина смотрел на меня, обдумывал что-то. Он встал с кресла и принес мне стакан воды, видимо, заметил мои слезы на щеках.

— Кто чаще всего появляется в ваших снах? — Он садится обратно передо мной.

— Я не вижу никого, просто чувствую, как меня мучительно пытают. — Я верчу в руках стакан, смотря на свое кривое отражение в воде.

— Что насчет галлюцинаций? Кто к вам приходит?

— Аманда, — без заминок отвечаю, сжимая пальцами стакан.

— Она что-то говорит или просто молчит?

— Говорит... — Мой взгляд переводится на бежевую стену. — Говорит, что я должна умереть. Что я виновата в смерти отца, что я не заслуживаю жизни... я вообще ничего не заслуживаю... — последнее предложение выходит скомкано и тихо, но его все равно слышно.

— Ваш отец умер на службе. — Я киваю в немом согласии. — Если бы вы были вместе с ним, то смогли бы помочь?

В голове крутится картинка из рассказа Мелиссы. В тот день она была вместе с отцом и чудом выжила. Шанс на жизнь был один к ста, они не подозревали о заложенной бомбе. Отец был ближе ко взрыву. Мелисса пыталась помочь папе, но там было нечему помогать. Отца мы хоронили в закрытом гробу. И, вспоминая про вопрос Лемми, я с точностью скажу: нет. Я бы не смогла помочь, никто бы не смог помочь телу, которое буквально разорвано на куски.

— Нет. — Я ставлю стакан на столик и снова обвиваю себя руками.

Я устала разговаривать. Еще один вопрос я не выдержу.

— Я больше не хочу разговаривать.

— Хорошо. Я пропишу вам новые препараты, их пить нужно строго в обед перед едой, и не мешайте их со старым препаратом. Пейте все строго по расписанию. — Лемми протягивает мне рецепт.

На сегодня сеанс окончен, времени еще достаточно, я успею заехать домой и переодеться.

Когда я выходила из кабинета своего врача, то с кем-то столкнулась.

Я дергаю головой, чтобы посмотреть на причину столкновения, но в миг отшатываюсь, когда вижу светловолосого и высокого молодого человека. В моменте я подумала, что это Крис. Я так отчетливо увидела его черты лица, что хотела закричать от страха и убежать, но вспомнила, что это игра моего сломанного мозга.

— Извини, — говорит он на русском и неуверенно улыбается мне.

Это не Крис.

Это не Крис.

Это не Крис.

— Все нормально, — тараторю я, а потом ноги уносят меня к лестнице.

Руки трясутся, в ушах звон. Паника. Мне нужен свежий воздух, срочно.

Я пулей выхожу из здания, сгибаясь в спине, опираясь руками на колени и тяжело дыша.

Просто показалось. Это всего лишь очередная мимолетная галлюцинация, которая будет разрастаться, как злокачественная опухоль.

С каждым днем мои галлюцинации все больше поглощают меня. Мне ничего не помогает. Проще ничего не делать со своим состоянием и ждать, пока мое тело не начнет разлагаться.

Телефон вибрирует в кармане куртки. Я достаю его и смотрю на экран. Алекса.

— Слушаю, — выпрямляюсь я в спине и направляюсь в сторону «Мустанга».

— Ты же помнишь, что сегодня мы едем на точку?

— Да.

— Тогда почему тебя нет на месте?

Я отрываю телефон от уха и смотрю на время: «8 часов 30 минут». Я опоздала на тридцать чертовых минут.

— Через десять минут буду.

Подъезжая к стриптиз-клубу, где сейчас находится Алекса и ее мать, я закидываю в рот успокоительное и запиваю таблетку водой. Достаю из бардачка пистолет и проверяю магазин, на всякий случай.

Клуб закрыт в это время, но так как я являюсь правой рукой и телохранителем Алексы Брук, меня сразу же пропускают.

В помещении настолько тихо, лишь приглушенный джаз разбавляет обстановку разврата в этом месте. Мимо меня пробегает девушка на высоких шпильках, а еще она в одних стрингах. Мерзость. Что она вообще тут делает в это время?

— Ласточка, куда же ты убежала? — Пьяный голос мужчины заставляет меня обернуться.

За два года русский язык стал для меня родным, и я прекрасно понимаю его.

Этот ублюдок замечает меня, его лицо искажает гадкая ухмылка и он начинает приближаться ко мне.

— Ты новенькая здесь? Не обслужишь своего первого клиента?

Нельзя бить клиентов точки.

Нельзя.

Я сжимаю в кармане куртки пистолет, стараясь не снять тот с предохранителя.

— Ты что, глупенькая или со слухом проблемы? — он прикасается к моему плечу, и мне снова стирает все границы в голове.

Вытащив пистолет из кармана и схватив мужчину за ворот рубашки, я притягиваю его к себе, подставляя дуло ко лбу.

— Могу переломать тебе пару ребер, чтобы ты смог сам себя обслужить, — рявкаю я на ломанном русском.

Родной язык своей матери я понимаю, но говорю на нем плохо.

— Кимберли!

К нам подбегает Алекса, разнимая нас.

— Прости, но она неприкасаемая, — улыбается она этой ошибке человечества.

— Александра? Прошу прощения, я не знал, — он начинает нервничать, но алкоголь в его крови делает это неуклюже и глупо.

— На первый раз прощаю, но в следующий я не буду мешать ей превращать твое лицо в кровавую кашу.

Девушка уводит меня.

— Убери пистолет, девочек напугаешь, — бубнит она.

Я фыркаю ей в ответ, но пистолет убираю.

Мы садимся за стол напротив Светланы. Я вижу ее второй раз в жизни, но хотела убить еще при первой нашей встрече. Алекса не похожа на эту суку, сидящую передо мной. Она настолько высокомерна и лицемерна, что мне хочется переломать ей все кости.