Заключение Кимберли Франкс

— Понял вас. Также спешу сообщить, что папка на месте, видимо, я поймал ее с поличным, — усмехается тот.

Это он сейчас обо мне говорит? Меня заметили? Я же специально остановилась дальше дома и осмотрелась, нет ли за мной хвоста.

Мужчина начинает выходить из кабинета, но именно в этот момент тишину пространства разрезает рингтон на моем телефоне, а незнакомец останавливается. Я быстро достаю телефон из внутреннего кармана бомбера и выключаю его. Именно сейчас мне должна была позвонить Алекса?! Он снова подходит к столу и стоит, будто своим действием говорит о том, что меня нашли.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, отдаваясь шумом в ушах. При всем его желании я не вылезу отсюда, пусть сам меня вытаскивает. Если он даже нагнется, чтобы схватить меня, то я сломаю ему челюсть ногой.

— Да, я здесь. Ничего страшного, просто послышалось.

Теперь он окончательно уходит, оставляя дверь открытой, а я судорожно выдыхаю, ожидая его выхода из дома.

Я вылезаю из-под стола и в полуприсяде подхожу к окну. Как иронично, что вид из него выходит на передний двор. Темноволосый мужчина в длинном пальто подходит к тонированному автомобилю, продолжая с кем-то вести диалог по телефону, а в его руках та самая папка. У меня не хватило ума, чтобы сфотографировать доверенность. Теперь у меня нет компромата на ту же Алексу.

Мужчина оборачивается к дому и смотрит именно в то окно, которое находится в кабинете. Я быстро падаю на пол. Заметил? Через пару секунд снова выглядываю, видя, как тот все еще стоит и улыбается. Значит, заметил меня. Теперь мне точно нужно валить.

Когда я вышла из дома, то машины уже не было, меня это успокоило, но не сильно. В аэропорт ехать опасно, за мной может вестись слежка.

Сев в свой автомобиль, я забиваю в телефоне новый адрес, но меня отвлекает всплывающее уведомление от Алексы.

АЛЕКСА: У тебя там все нормально?

КИМБЕРЛИ:Да, все в полном порядке. Я заеду к Марку, проведаю его, а потом вернусь в аэропорт.

АЛЕКСА:Не задерживайся.

Надеюсь, Марк не сменил место жительства.

По пути к Марку, я заехала в свой старый дом. Здесь ничего не изменилось, кроме огромного слоя пыли на всех поверхностях. В день, после похорон, мы с мамой собрали все необходимые вещи и просто уехали, оставив всю жизнь и воспоминания здесь, пылиться в одиноком доме. В моей комнате также стоят фигурки, когда я уезжала в Лос-Анджелес, то мама не трогала мои вещи, но отправляла мне фотографии пустующей спальни с подписью: «Они тоже скучают по нашей дочке», намекая на фигурки. Тогда я смеялась, говорила о том, что как появится свободное время, то я их перевезу в новое место, но этого не произошло.

Я сдуваю пыль с двух фигурок и забираю с собой. Да, мне двадцать два года, но любовь к Берсерку и Магической битве будет у меня до старости.

Я выхожу из дома, закрываю дверь и снова сажусь в тачку, уже доезжая до дома Марка.

Стучусь в дверь, мысленно молясь о том, чтобы мне не открыл дверь какой-нибудь незнакомый человек. Дверь открывается, а на пороге стоит Марк, который ошарашено глядит на меня.

— Привет... — заправляю я выбившуюся прядь волос за ухо, виновато смотря на друга.

— Кимберли? — до сих пор не верит он.

— Нет, мать твою, святая дева Мария.

Марк набрасывается на меня с объятиями, практически держа меня в мертвой хватке.

— Черт, Ким, как же я скучал по тебе!

Я обнимаю друга в ответ.

— И я скучала.

— Марк, кто там? — За спиной парня появляется Моника, которая держит на руках ребенка. Когда она успела родить?

Марк заводит меня в дом, ставя напротив девушки.

— Смотри кто приехал.

— О господи, Кимми! — радостно лепечет она.

Марк забирает у той мальчика, и Моника подбегает ко мне, также крепко обнимая.

— Мы так скучали по тебе! Проходи, расскажешь про свои дела, — улыбается девушка.

Мне будто развязали руки, сняли цепи с тела. После их объятий стало так легко и тепло на душе, даже Лемми так не справлялся с моей тревожностью, как Марк и Моника.

Я разуваюсь и меня проводят на кухню, приглашая сесть за стол.

— Значит, вы уже молодые родители? — начинаю я.

Двое странно переглядываются друг с другом, смотрят на мальчишку, которого держит Марк, а потом заливаются смехом.

— Нет, Ким, это Остин. Мой младший брат, ты что, забыла?

И вправду, я забыла, что у Марка была беременна мама. Совсем из головы вылетело.

— Родители Марка переехали в другой дом, а мы живем тут вместе, Остина привозят на выходные или же мы сами его забираем к себе, — поясняет Моника. — Мы готовимся стать родителями.

— Ого, я рада за вас, — мельком улыбаюсь я.

Рука Остина тянется в мою сторону и Марк протягивает брата мне.

— Марк, я не думаю что...

Но уже поздно, мои руки сами потянулись к ребенку. Остин старше Полли, на год или два, но все равно он кажется для меня таким маленьким. Мальчик укладывает свою крохотную голову на мое плечо. Удивительно, что этот ребенок не чувствует опасности со стороны убийцы.

— Мы не могли его успокоить на протяжении часа, а в твоих руках он даже не пискнул, — удивляется парень.

— Ким, а как у тебя дела?

— Да все хорошо, — нервно посмеиваюсь я. — Живу в России, работаю и посещаю психотерапевта.

Марк с прищуром смотрит на меня, опуская голову на бок.

— Что-то не сильно верится. Ты и психотерапевт.

— Алекса заставила меня, — закатываю я глаза.

— Ты до сих пор с ней общаешься?! — удивляется Моника.

— Я... работаю на нее. Но все легально, правда. Мы держим под собой несколько разных точек в городе и получаем с них прибыль. У Кэша, кстати, тоже все хорошо. Живет с Алексой и помогает ей в делах.

Я не буду рассказывать им, что я убиваю работорговцев, а еще по моей вине умер Эрик. Что Кэш меня теперь ненавидит, а Алекса избегает.

— А еще у меня появилась младшая сестра, — быстро перевожу я тему.

— Поздравляю! — улыбается Моника, — Как ее зовут?

— Полли.

— Ее обязательно нужно познакомить с Остином, — посмеивается Марк. — А что на счет Криса?

Я меняюсь в лице и когда Моника замечает это, то пихает Марка локтем в бок.

— Он мертв.

— Прости, Ким, я не знал, — извиняется он.

— Все в порядке.

Я аккуратно передаю Остина обратно Марку и встаю со стула.

— Рада была с вами увидеться, но мне нужно в аэропорт.

— Да, конечно, мы проводим.

Выходя с кухни я направляюсь в коридор, сдерживая слезы. Не думала, что упоминание о Крисе снова растопчет меня так сильно.

— Звони и пиши в любое время, и передавай привет Кэшу с Алексой. — Моника обнимает меня на прощание.

— Обязательно передам.

Я также прощаюсь с Марком, а потом выхожу из их дома, скорее направляясь в машину, а когда сажусь за руль — начинаю плакать, сжимая кулаки настолько сильно, что ногти впиваются в ладони.

Почему все вокруг меня умирают? Неужели я заслужила такого? За какие грехи я расплачиваюсь чужими жизнями?

В Москву я прилетела только ночью, до дома доехала сама.

Чувство картонной коробки все еще меня не отпускает, а встреча с Марком и Моникой — мимолетное счастье, которое всегда так быстро улетучивается.

Я смотрю на пластиковую баночку с препаратами, не решаясь открыть ее и выпить таблетки.

Признай, что ты не пьешь их только потому, что с галлюцинациями ты чувствуешь себя живой.

Признай это, Кимберли.

Ты не хочешь отпускать прошлое.

Резким движением руки, я открываю крышку и выпиваю таблетку залпом, не желая слушать в своей голове голос Аманды.

Я хочу отпустить прошлое, а не жить им и утопать в нем с каждой секундой.

Мои мысли прерывает стук в дверь. Я вскакиваю из-за стола от испуга и выхожу в коридор.

Может, это Алекса?

В дверь стучат ровно три раза, а Алекса никогда не стучит — она звонит в звонок или выламывает дверь к хренам.

Кто это может быть? Я никого не жду.

На всякий случай я прихватила с кухни нож. На цыпочках подкрадываюсь к двери, прислоняюсь к ней ухом, но за своим препятствием я ничего не слышу, и никого.

Снова три стука, которые пугают меня, заставляя отдернуться от двери и крепче сжать рукоять кухонного ножа. Трясущимися руками я поворачиваю замок и открываю дверь, даже не удосужившись спрятать нож за спиной. Пусть тот, кто стоит за моей дверью знает, что я вооружена и в любой момент могу напасть.

Но когда я вижу его, нож падает на пол, а меня сжимают в крепких объятиях, вдавливая в свою грудь.

Нет. Этого не может быть. Прямо сейчас меня обнимает тот, кого я успела похоронить.

— Как же я по тебе скучал, Апельсинка, — шепчет Крис, продолжая обнимать меня.

«...The only heaven I'll be sent to

Единственный рай для меня —

Is when I'm alone with you

Оставаться наедине с тобой,

I was born sick, but I love it

Я родился больным, но мне это нравится,

Command me to be well.

Вели же мне исцелиться»

Hozier – Take Me To Church

Глава 5. Отрицание

— Кристиан? — спрашиваю я дрожащим голосом, не веря в картину происходящего. — Это правда ты?

— Да, Кимберли, это правда я, — парень берет меня за щеки, смотря в мои глаза, — Я думал, что навсегда тебя потерял.

На глаза в миг наворачиваются слезы счастья, которые перемешиваются с отчаянием и болью.

— Моя милая. — Он целует меня в лоб. — Моя хорошая, любимая. — Продолжает он расцеловывать мое лицо.

Если вспоминать его прошлые поцелуи, то они были резкими, грубыми, а сейчас они настолько нежные и любящие.

Это не правда.

Я пытаюсь отрицать. Это галлюцинация, но она настолько живая, что я не хочу ее отпускать. Я не хочу отпускать Криса.

Продолжив сопротивляться своим мыслям, я отталкиваю от себя парня, плетусь назад, но из-за паники и страха ноги меня подводят, и я падаю на пол, теперь уже отползая от него.

— Уйди! Не трогай! — начинаю я кричать в приступе психоза.

Кристиан подходит ко мне, спускается на пол, снова хватая меня за лицо.

— Кимберли, посмотри на меня, успокойся.

— Нет! Просто исчезни! Вылези из моей головы! — Я жмурю глаза, закрываю уши руками, чтобы не слышать и не видеть его, продолжая плакать.

— Ким, посмотри на меня, прошу.

— Уйди, пожалуйста! Просто уйди!

Последнее, что я слышу, звук закрывающейся двери. В квартире снова пустота. Пустота, которая на протяжении двух лет душит меня, сковывает все тело и не дает высвободиться. Больше так не могу. Если галлюцинации от меня не уходят — я сама от них уйду.

Я встаю с пола, захожу на кухню и подхожу к столу, на котором все еще стоит тот чертов препарат. Открываю крышку и высыпаю все таблетки в ладонь, закидываю в рот и запиваю водой. В баночке было примерно штук двадцать таблеток, подействуют они не быстро, и я открываю верхний ящик, вытаскивая из него бутылку коньяка. Не помню, откуда она у меня появилась, вроде, Алекса мне ее принесла, но это уже не важно. Открыв бутылку, я наполняю стакан до краев и выпиваю залпом, морщась от вкуса, пока мое горло и все тело обжигает алкоголь.

Зайдя в гостиную, мое тело валится на диван, а глаза закрываются сами по себе, но провалиться в вечный сон мне так и не дали.

Входная дверь распахивается и я снова слышу голос Криса.

— Ким, мать твою!

Он подбегает ко мне, трясет меня за плечи, пока я морщу нос и хмурю брови.

— Что ты сделала? Кимберли, ответь мне!

— Выпила таблетки, — полушепотом отвечаю я из-за алкогольного опьянения.

— Какие таблетки? — Он легко постукивает меня по щекам, чтобы я ему ответила. — Говори со мной, не засыпай!

— На кухне таблетки, я их выпила.

Крис отпускает меня и куда-то уходит. Я только начала расслабляться, как он снова возвращается, подхватывает меня на руки и затаскивает в ванную. Парень сажает меня на колени над унитазом, одной рукой собирает мои волосы, а два пальца другой руки он пихает мне в рот.

Сначала я сопротивлялась, кричала и вырывалась, но в конечном итоге я опустошаю желудок. Потом Крис поднимает меня на ноги, пока я хнычу, а тело лихорадит. Он умывает мое лицо ледяной водой, рот я почистила сама, опираясь одной рукой на раковину и плача.

— Иди ко мне. — Он снова заключает меня в крепкие объятия и мы спускаемся на кафельный пол.

Я продолжаю отрицать все происходящее, но сейчас я не отталкиваю Кристиана, а лишь сильнее прижимаюсь к его телу, чувствуя тот душераздирающий и родной запах табака с ментолом. И пусть все это окажется моим сном, но хотя бы так я ощущаю его присутствие, пока в душе что-то медленно разрушается.

Парень гладит меня одной рукой по спине, а второй держит телефон и кому-то звонит.

— Кимберли наглоталась таблеток, я отвезу ее в больницу, — начинает он.

— Нет, стой, — прошу я его. — Мне нельзя в больницу, со мной все нормально, видишь? Не отвози меня в больницу. — Я смотрю на Криса и только сейчас замечаю его короткие волосы.

Где те кудри, которые были настолько шелковисты, что я завидовала? Это не Крис. Где мой Крис?

— Я промыл ей желудок, но не уверен, что вышло все. — Все то время, что он говорил по телефону, он ни разу не посмотрел на меня.

Он так изменился за два года. Стал мужественнее, но глаза теперь какие-то мутные и серые, они не такие, как были прежде. Теперь те льдинки не поблескивают под лучами солнца, они словно растаяли и стали грязной лужей.

— Хорошо, жду.

Крис завершает звонок, а потом молча поднимает меня на руки и ведет в гостиную. Он укладывает меня на диван, но сам стоит надо мной, все еще не смотря мне в глаза. Что я сделала не так? Я начинаю сомневаться, что это сон, потому что меня как раз таки в него и клонит. Я хочу спать так сильно, будто не спала с самого рождения.

— Ким, Ким, не засыпай, — Крис приподнимает мою голову, садится на диван, а следом моя голова оказывается на его коленях.

— Я та-а-ак хочу спать.

— Нельзя. Лучше расскажи, как ты жила все эти два года.

Как я жила?

— Хреново, — говорю я что ни на есть правду.

— Почему? — подпирает он щеку кулаком.

— Потому что тебя не было рядом.

Только после моего признания Кристиан обращает на меня внимание, а в его глазах поблескивает надежда.

— Ким! — в квартиру забегают Алекса и Инга. — Господи, ты жива.

Инга сразу же ставит какую-то огромную сумку на пол, начиная в ней копошиться, доставая два пластиковых пакета с какой-то жидкостью, трубку и иглу.

— Это что-то от галлюцинаций? — вяло интересуюсь я.

Алекса и Инга переглядываются друг с другом, а потом смотрят на Криса.

— Она смешала какие-то таблетки с коньяком, — удрученно вздыхает он. — Ей нужно в больницу.

— Если она поступит в больницу, то ее мигом затащат в психиатрическую лечебницу, а нас даже спрашивать не будут, — поясняет Алекса, на что Инга кивает.

— Что ты тогда предлагаешь?

— Прокапать ее, потом вызвать у нее рвоту.

Мой взгляд метается от Криса к Алексе. Если она с ним разговаривает, значит, это действительно Крис, или Алекса тоже стала плодом моего воображения.

Я хватаю Криса за руку и впиваюсь в его плоть зубами. Могу укусить, он реален. Это не галлюцинация.

— Твою мать, Кимберли! — Он вырывает руку, сжимая ту в кулак. — Какого черта ты делаешь?!

— Проверяла не галлюцинация ли ты.

— О чем ты вообще говоришь? Какие еще галлюцинации?

— Инга, начинай.

Девушка подходит ко мне, затягивает жгут выше локтевого сгиба и растирает руку спиртом.

— Поработай рукой, — просит она.

Я сжимаю и разжимаю кулак, пока Инга втыкает трубку в пластиковый пакет, а другой ее конец — в иглу. Она вводит иглу в вену, а я морщусь и вскрикиваю от неприятной боли.

— Твою мать, почему так больно?! — Я напрягаю все тело, чтобы не чувствовать укол.

Рука Кристиана приземляется на мою макушку, поглаживая голову.

— Мистер Хайдер, можете подержать это? — Инга протягивает ему пакет.

Почему она не называет его по имени? Почему сам Крис так холодно ко мне относится? Такое чувство, будто он делает это из жалости ко мне, а может, он разлюбил меня? Тогда зачем приехал? Алекса попросила?

Мне прокапали два пакета с каким-то лекарством, а потом меня начало тошнить. Не знаю, что мне там ввели, но в туалет я бегала раза три, а после этого меня вырубило.

— Ты зачем вообще приехал? Просила же не вмешиваться, я бы и сама справилась.

Я приоткрываю веки, морщась от тупой боли в голове. Во рту словно пустыня, а живот ноет.

— И как, справилась? Как я знаю, к ней проникли в квартиру и угрожали пистолетом.

— Эта проблема касается моей сети.

— Эта проблема касается моей Кимберли, а ты мне говорила, что сохранишь ее в целостности и сохранности, но я узнаю от своих людей, что ты используешь Ким в своих целях.

Эти двое спорят, и мне было бы все равно на то, что они переговариваются из-за своей работы, но в их диалоге проскочило мое имя.

«Эта проблема касается моей Кимберли».

Я поворачиваю голову и вижу над собой Криса, а потом вскакиваю с его колен, но из-за того, что я резко встала, моя голова начинает кружиться, и я снова приземляюсь на диван.

— Кимми, ты как? — подходит ко мне Алекса.

— Ты меня обманула, — бубню я, смотря в пол.

— Ким, я...

— Зачем ты сказала, что он мертв?

Алекса замолкает, переводя свой взгляд на кузена, но тот прожигает ее своими мутными глазами.

— Ким, я видела, как ты страдала и убивалась. Я не хотела, чтобы ты себя ужасно чувствовала.

— Ты издеваешься?! — повышаю я голос, — Какая тебе вообще разница? Я, мать твою, делала всю работу, помогала тебе с точками и вытаскивала тех шлюх, которые мне вообще не сдались! Какого хрена ты вообще лезешь в мою жизнь?

— Ким, не я послушала Аманду и создала группировку, не я убивала людей ради мести, а теперь мучаюсь от галлюцинаций и не лечусь! — она также повышает голос, задевая струны моей души.

Наверное, я переборщила со своими высказываниями.

— Эта была не моя инициатива, Крис сказал, что тебе так будет легче оправиться.

— Зачем ты вообще этого придурка послушала?

— Эй, я все еще здесь, — напоминает о себе парень.

— Заткнись! — кричим мы в один голос, смотря на Криса.

— Ким, прости, я наговорила лишнего, — раскаивается девушка.

— И ты прости.

Алекса обнимает меня, на что я ей отвечаю взаимностью.

— А Крис точно не моя галлюцинация, и он с нами в одной комнате?

— Точно, — хихикает она.

— Самолет через два часа, у меня нет времени на ваше примирение, Кимберли еще нужно вещи собрать.

Я отрываюсь от Алексы, подозрительно смотря на нее:

— Зачем мне нужно собирать вещи?

— Видишь ли...

— Тобой заинтересовались люди, которые сотрудничают с Алленом, — перебивает Крис. — Если ты не покинешь Россию, то начнутся проблемы у Алексы.

— Том мертв, — напоминаю я.

— Нет, он жив, но его местонахождение мне не известно. Об этом знают лишь я и Алекса, теперь и ты.

— Тот человек, который приходил к тебе, он один из людей Тома, и теперь тебе нужно уезжать, как можно скорее, — подхватывает девушка.

Я практически потратила весь магазин на Тома, как он выбрался? Нашел выход сквозь задымление и раны? Так и знала, что нужно было его добить. Но и с этим живым трупом я никуда ехать не собираюсь.

— Ты не можешь меня вот так забрать! — Обращаюсь я к Крису, хмуря брови. — А как же мама и Полли? Вы о них подумали?!

Алекса и Крис переглядываются друг с другом, а потом одновременно кивают.

Мне уже не нравится их немое решение.

— Отпусти меня! Я никуда не поеду! — Бью я мужчину кулаками по спине, пока он тащит меня на своем плече, — Ты слышишь меня?

Меня силой вытащили из квартиры, даже не дали вещи собрать, затолкали в машину и просто увезли в аэропорт. Уму непостижимо! Я злюсь на Алексу, но больше всего злюсь на Кристиана. Этот идиот приехал спустя два года и просто выволок меня из собственного дома, будто ничего не произошло! Словно меня не мучали все эти два года кошмары и галлюцинации, а в последнее время он сам! Я не вещь, которую можно просто так оставить черт пойми где, а потом приехать и забрать.

— Мистер Хайдер, куда ее?

— Сажай в самолет, я скоро подойду.

— Нет! Алекса, ну хоть ты вбей в голову своего недоразвитого кузена, что я не должна уезжать!

— Кимми, послушай, это для твоей же безопасности. За Алисой и Полли я лично буду наблюдать и подставлю к ним больше охраны, и к Владимиру тоже, — морщится она, когда упоминает имя отца Полли.

— Алекса, ты предательница! Я не прощу тебе этого!

— Пойми, если ты останешься здесь, то у Тома под прицелом будешь не ты, а твоя мама и сестра. Тому нужна именно ты, но манипулировать он будет твоими близкими.

— Я не хочу уезжать, — хнычу я.

— И я не хочу чтобы ты уезжала, но так будет лучше для всех. — Алекса целует меня в лоб и меня уводят.

Меня заводят в самолет и усаживают в кресло, пытаясь пристегнуть мое тело ремнем безопасности, но я бью мужчину по рукам.

— Слышь, я не ребенок, сама пристегнусь. Иди полижи яйца своему боссу и скажи, что если он подойдет ко мне, то на высоте тысячу метров я выпрыгну из самолета.

— Мисс Франкс...

— Я тебе не босс, называй по имени.

— Кимберли, я всего лишь выполняю поручения мистера Хайдера.

— Да мне насрать, просто исчезни с моего поля зрения.

Мужчина молча уходит, но вместо него в самолете появляется Крис и смотрит, как я скатываюсь с кресла на пол.

— Ты ведешь себя как чертов ребенок.

Я показываю ему средний палец, на что тот закатывает глаза.

Да, сукин сын, я буду раздражать тебя так сильно, что ты сам захочешь сбросить меня с этого блядского самолета. Я уничтожу тебя, доведу до точки кипения. Ты прочувствуешь все то, что я испытывала на протяжении двух лет, и да, это месть, но в этом случае она обойдется без крови.

Самолет поднимается в небо, люди Криса находятся в другой части, а мне приходится терпеть компанию этого придурка. Хоть он и сидит поодаль от меня и занимается какими-то делами в ноутбуке, но не буду же я спокойно сидеть.

— Мне скучно.

Крис молчит.

— Мне скучно!

— Я не нанимался клоуном для тебя.

— Разве? А мне кажется, что ты переплюнул сам цирк дю Солей, придумав охренительную шутку со своей смертью. Жаль, что это всего лишь шутка.

Он продолжает пялиться в экран ноутбука, полностью игнорируя мое существование.

— Куда мы вообще летим?

— В Ливерпуль.

— Прекрасно, Англия. И что же ты там забыл? Гроб?

— Я там живу.

Я вжимаюсь в кресло, скрещивая руки.

Поверить не могу, что уроженец Америки живет в Англии. У меня не было в планах ездить на экскурсии, я надеялась, что меня привезут в Сан-Франциско.

— Ты же в курсе, что у меня галлюцинации, а ты мне даже таблетки не дал с собой взять?

— Ты выпила на год вперед, — издевается он с чертовски спокойным лицом.

— Зачем ты вообще появился? Я вроде ясно дала понять в тот раз, что между нами все кончено, причем два раза!

— Алекса говорила об обратном, — ухмыляется он.

— Она много, что рассказывала.

— Она промолчала про твои галлюцинации.

Я фыркаю, дуя губы от злости, которую мне некуда выплеснуть.

— Откуда ты знаешь, что Том жив?

— Наверное, потому что он мой отец? Разве не очевидно?

— Господи, какой же ты противный.

— Я повзрослел, Кимберли, что и тебе советую.

Я снова одариваю его жестом, показывая средний палец.

Оставшиеся три часа мы не разговаривали. Кристиан продолжил игнорировать меня, пока я пила виски, которые нашла в баре. Единственный плюс личных джетов: пей и ешь сколько угодно, расхаживай по самолету, да хоть в кабину пилота зайди, тебе ничего никто не скажет. В кабину пилота я не решилась заходить, но вот посетить телохранителей Криса, на это у меня ума хватило.