Заключение Кимберли Франкс

— Так, что мы там обсуждали? — Алекса смотрит на свою мать, которая с прищуром разглядывает на меня.

— Про проценты.

Ее писклявый голос меня тоже раздражает.

— Точно! Итак, ты отдаешь мне сорок процентов с прибыли точки, а еще докладываешь обо всех клиентах.

— Это конфиденциальная информация. Я не могу рассказывать о своих клиентах, — дергает она подбородком, стараясь показать свою ничтожную значимость.

— Кимберли, думаю, ты лучше донесешь информацию до моей матери.

Я встаю из-за стола, заходя за спину Светланы. Достаю пистолет и упираю дуло ей в затылок.

— Объясню по-другому, — начинаю я, — Мне не составит труда вынести тебе мозги на стол, но нужно ли тебе это? Либо ты сотрудничаешь с нами, либо прощайся с жизнью, которую ты так любишь. — Я толкаю дуло в ее голову. — Считаю до трех. Один...

Светлана все еще молчит, она боится что-то сказать, но я не умею терпеть и ждать.

— Три, — я снимаю пистолет с предохранителя.

— Хорошо, я согласна! — взвизгивает она.

— Вот и славненько. Жду от тебя часть на свой лицевой счет до завтра.

— Саша, почему я должна платить такой огромный процент? — недоумевает она и расправляет плечи, как только я убираю пистолет, но все еще стою за ее спиной. — Мы же семья.

— Семья? Нет, мамуль, прокручивай у себя в голове, что ты бросила меня тридцать лет назад, и не забывай об этом.

— Мы обсуждали эту тему миллион раз, — начинает она злиться.

— И я готова миллион раз отказывать тебе. Ничего личного, но это бизнес. — Алекса встает с места, стягивая со спинки стула свое пальто. — Информацию о клиентах пришлешь на этой неделе мне на почту. Удачной работы.

Когда мы выходим из клуба, то обе закуриваем по сигарете.

— В прошлом месяце отсюда выкрали еще одну девочку, — выдыхает девушка дым.

— Как ее звали?

— У нее не было имени, но все называли ее Рози. Никакой информации о родителях и ее прошлой жизни. Скорее всего, девушки уже нет в живых.

Я хмурюсь, втягивая в легкие отравляющий дым.

Мы не можем спасти всех. Не можем заранее продумать план, потому что эти сволочи за каждый раз меняют свою тактику. Были случаи, когда девочки сбегали и сами приходили к нам с надеждой на то, что мы им поможем, и мы им помогали.

Некоторых мы отлавливали самостоятельно, используя девушек, как приманку. Один раз такой приманкой послужила и я.

В тот момент мой разум отключился, когда мне заломили руки и придавили всем весом лицом в пол. Я ничего не могла сделать, тело парализовало от страха, в голову стали лезть воспоминания, когда люди Сильвестра пытались сначала меня изнасиловать, а потом убить. Алекса поняла, что дело идет впросак, и пришла на помощь. Снова меня вытащили, а я ничего не могла сделать.

После того случая я вымачивала свое тело в кипятке три часа, специально вызывала рвоту и не спала на протяжении недели, чтобы галлюцинации свели меня с ума, но ничего не вышло. Меня нашла Алекса в состоянии живого трупа, а после записала к психотерапевту. Я долго сопротивлялась, но меня насильно затолкали в кабинет Лемми.

Но есть и свои плюсы, когда я пришла к тому, кто пытался вколоть мне снотворное в шею, я раскромсала его так, что родная мать бы не узнала этот кусок человеческой плоти. После эксперимента с Сильвестром я начала записывать все свои пытки на камеру, собирая своего рода коллекцию.

— Кстати, как твое состояние? — интересуется девушка, выбрасывая окурок в урну.

— Как обычно, стабильное. Как там мама с Полли?

— Алиса прекрасно себя чувствует, а твоя сестренка уже сказала свое первое слово! — искренне радуется Алекса.

— И какое же?

Мне так противно не чувствовать радость за свою семью. Я хочу приехать к маме, понянчиться с Полли, но я не могу. Я боюсь к ним приезжать.

— Она сказала «мама»! Я молилась, чтобы она не сказала «папа», — хихикает она.

Алекса не доверяет Владимиру, отцу Полли.

Мама встретила его через три месяца после похорон отца. Я возненавидела ее за это, потому что она забыла про папу, пока я убиваю себя, каждую ночь прослушивая запись на диктофоне, которую я записывала для него. Мне не хватает его. Мне всех не хватает. Я скучаю, страдаю, но я не могу подвергать их опасности.

Я и так отняла у матери все, что она любила: дом, мужа, семью и счастливое будущее.

Я поставила между нами невидимую стену. Алекса говорит, что мама скучает по мне, плачет, когда вспоминает, рассказывает Полли, что у нее есть старшая сестра. Полли никогда меня не увидит, я запрещаю самой себе видеться с ней. Сестру я видела только на фотографиях, которые мне показывала Алекса.

Владимира я видела раз в жизни, но после того, как он спросил меня про шрам на щеке, я захотела оставить ему такой же.

— Алиса все еще ждет тебя.

— Ты же знаешь, что я не могу, — поднимаю я голову на девушку.

— Знаю, но она скучает по тебе.

— Алекса, я не поеду к ним, — отчеканиваю я.

Она вздыхает, а потом обнимает меня за плечи, но я не отвечаю на объятия. Просто стою, принимая это за должное.

— Просто хочу, чтобы ты знала, что они все еще ждут тебя.

Но я не хочу об этом знать.

«...Этот вечер я запомню навсегда, ведь я решил домой не ехать тогда

Я не хочу туда возвращаться опять

Там моя прошлая жизнь не дает мне дышать»

Автоспорт — Пожалуйста, только не домой

Глава 2. Камера пыток

Меня разбудили звонки Алексы.

Я разлепляю глаза, голова сразу начинает гудеть от раздражительного источника звука. Время на экране показывает пять часов утра. Какого хрена Алекса названивает мне в такое время?

— Ты хоть знаешь, который час? — бубню я сонным голосом, когда принимаю звонок.

Но в ответ тишина.

— Алекса?

Она сбрасывает, а я перепроверяю недавние звонки, чтобы удостовериться, что мне звонила точно Алекса. Это именно она, я вижу собственными глазами ее номер, у меня не может быть галлюцинаций, я пила перед сном таблетки.

Я захожу в наш общий чат.

КИМБЕРЛИ:Зачем ты мне звонила?

Она ответила только через две минуты, а зная Алексу, она всегда отвечает сразу. Что-то не так.

АЛЕКСА:Приезжай ко мне домой, срочно.

Встав с кровати, я переодеваюсь, спускаюсь в коридор и начинаю обуваться, попутно снимая с крючка куртку и забирая ключи с полки.

Дом Алексы в часе езды от меня, если с ней что-то произошло, то даже при всем своем желании я точно не успею вовремя.

— Алекса! — забегаю я в огромный особняк девушки.

В доме слишком тихо, даже охраны нет. Дверь была открыта, меня никто не встретил, и Кэш не отвечает на звонки.

— Алекса, мать твою, ответь мне!

Я обхожу весь первый этаж в потемках, когда зашла в обеденный зал, то попыталась включить свет, но когда нащупала выключатель, я поняла, что электричества в доме нет. И нет, лампочка не просто перегорела, потому что я проверила свет на всем этаже, и его не было.

Достав телефон из кармана и снова набрав номер девушки, я на протяжении нескольких секунд слышала лишь гудки, а потом раздражающее: «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».

Зачем нужно было звать меня к себе домой, если хозяина в нем нет?

— Кимберли, я на втором этаже, быстрее поднимайся!

Голос Алексы прозвучал как гром среди ясного неба, которого я испугалась. Пистолет я с собой не взяла, он остался в машине. Я подумала, что ничего критичного у Алексы точно бы не случилось, ведь она всегда держит ситуацию под контролем, но сейчас все мои надежды медленно разрушаются, и их поглощает мой внутренний страх.

Как только я поднимаюсь на второй этаж, замечаю, что в кабинете девушки горит свет. Слишком это подозрительно, ведь на втором этаже в коридоре электричества тоже нет.

Я сглатываю, делая первый шаг навстречу к неизвестному и явно опасному.

— Алекса, если ты решила пошутить надо мной, то у тебя это отлично получилось. — Каждый шаг приближает меня к смерти.

А что, если Алексу держат в заложниках и она не может говорить? Вдруг ей приказали позвать меня?

Когда до ее кабинета остались несчастные пару шагов, свет там выключается, а я замираю на месте, пытаясь прислушаться к каким-либо звукам.

— Алекса, это уже не смешно.

— Кимберли, зайди сюда, — просит подозрительно спокойным голосом та.

— Зачем? Что вообще происходит?

— Зайди в кабинет.

Она никогда так не говорила со мной. Голос слишком строгий или напуганный, я не могу понять.

Я делаю еще шаг и оказываюсь в темном кабинете. Тьма комнаты поглощает меня, я не могу разглядеть собственные руки, поэтому стою на месте, слушая биение своего сердца.

— Алекса, включи свет.

— Я не могу.

— Черт, прекрати. Просто включи свет!

— Я не могу, Кимберли.

— Почему ты не можешь? Объясни мне...

Меня прерывает удар в живот чем-то острым. Холодный металл проникает в мою плоть с сокрушительной силой и скоростью, будто в меня пытаются не вколоть лезвие, а запихнуть его в мои внутренние органы.

Второй удар. Из меня вырывается хриплый стон. Третий удар. Я хватаюсь за предплечье неизвестного, пытаюсь его оттолкнуть, но в мой нос резко ударяет опьяняющий запах ментоловых сигарет.

Из меня вытаскивают нож, я зажимаю рану, тяжело дышу и пытаюсь справиться с болью, которая расползается по моему телу, как плющ по ветхому зданию. Мое зрение привыкло к темноте, но лицо оппонента находится в тени, словно он его специально скрывает под тканью капюшона или же под плотным занавесом моего животного страха.

Я пытаюсь выхватить у него нож, ударить, но у меня не получается. Этот человек хватает меня за затылок, рывком притягивает к себе, и я могу чувствовать взгляд презрения с его стороны. Он не смотрит в самую душу, — он разрывает ее своим взглядом, топчет, перемалывая в труху, чтобы от меня ничего не осталось.

— Умри.

Басистый голос, из-за которого мне перекрывает дыхательные пути, сердце замирает, а мозг дезориентируется. Этот голос принадлежит Крису, и я не могу ошибаться. Это Крис. Он три раза ударил меня ножом, а сейчас я чувствую, как меня толкают, и я лечу вниз так долго, что это сопоставимо с полетом на парашюте.

Я просыпаюсь с криком ужаса, лежа на полу. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что я упала с кровати во сне, ударившись плечом об паркет.

Чуть успокоившись и зачесав волосы назад, я вспоминаю про удар в живот. Поднимаю футболку, рассматривая и щупая свое тело на наличие колотых ран, но, кроме давно зажившего шрама, ничего нет.

Ничего нет. Это просто сон. Очередной кошмар. Но почему Крис меня убил? Он так холоднокровно нанес мне удары ножом, будто ни сколько не сомневался и был настроен решительно. Если вспоминать слова Алексы, то Крис мертв. Могу ли я быть причиной его смерти?

Только сейчас до меня доносятся звуки ключей, которые открывают мою дверь. Я встаю с пола и несусь из спальни в прихожую, хватая по пути пистолет.

Я никому не давала дубликат ключей, мне банально некому его отдавать. Кто-то пытается пробраться в мою квартиру.

Я снимаю пистолет с предохранителя и направляю дуло на дверь, ожидая незваного гостя. Но как только преграда между мной и оппонентом открывается, и я вижу перед собой запыхавшуюся Алексу, сзади которой стоит Кэш со своим вечно каменным лицом, я опускаю пушку.

— Алекса?

— Кимберли, ты совсем с ума сошла?!

Она быстро разувается и подбегает ко мне, вырывая из рук пистолет.

— Это для самообороны, — смотрю я себе под ноги.

— Я не про это! Почему ты не отвечала мне на звонки и сообщения? Я тебе с шести утра звоню!

Я поднимаю на нее глаза, смотря из-под ресниц недоумевающим взглядом.

— Сколько сейчас времени? — Тупой вопрос от тупой меня.

— Четыре часа дня!

Девушка заправляет волосы назад, упирая руку, держащую пистолет, в бок.

Уже день? Я проспала полдня?

— В какой заднице у тебя телефон? Почему ты не приехала в резиденцию, не пришла к Лемми и почему ты вообще в пижаме?

— Я только проснулась, прости, я не слышала, что ты мне звонишь, — каюсь я в содеянном, сомкнув пальцы в замок за спиной.

— Во сколько ты ложишься, если спишь целыми днями?

Я хочу прорубить дыру в полу и прыгнуть в нее. Хочу стать настолько маленькой и незаметной для людей, как блоха, чтобы меня не трогали и не донимали.

— Я сама не заметила как уснула и во сколько.

— Алекса, подойди сюда, — зовет ее Кэш, который находится на кухне.

Алекса убирает мой пистолет в ящик и проходит на кухню, а я остаюсь в коридоре, запирая входную дверь. Эти двое даже не умудрились ее закрыть. Кстати, откуда у Алексы ключи от моей квартиры?

— Ким, ты мне нужна, — спокойный и устрашающий тон девушки приводит меня в ужас, отбрасывая в сон.

Именно таким голосом она звала меня в свой кабинет, именно этим голосом она говорила мне, что не может включить свет.

Я прирастаю к полу, сжимая металлическую ручку двери, которую не успела отпустить. Не могу сдвинуться с места, страх парализовал все тело.

— Кимберли, — зовет меня уже парень.

Чувствую себя ребенком, которого сейчас будут отчитывать родители за плохое поведение в школе. И что с того, что они старше меня?

— Ким, ты слышишь меня?

— Иду.

Я набираю в легкие воздух, закрываю глаза и представляю, что все в мире исчезает. Так мне легче справляться с тревогой, пожирающей мое нутро. Намного лучше.

Заходя на кухню, я вижу, что Алекса держит в руках пачку препаратов, которые выписал мне Лемми.

— Ты не пьешь таблетки? — хмурится та, пока Кэш стоит у открытого окна, молча выкуривая сигарету и не встревая в наш разговор.

— С чего такие мысли? Я пью их.

— Когда я приезжала на прошлой неделе, пластина была целой. Ким, неделя прошла, а она все ещё целая, — девушка показательно вертит алюминиевой пластинкой передо мной.

Целая? Почему она целая? Я точно помню, что выпила вчера таблетки.

— Это прозвучит нелепо, но я пила перед сном таблетки.

— Детские оправдания, Ким, — все же встревает Кэш.

Я перевожу на него свой взгляд удивления, а следом хмурюсь от его умозаключения.

— Я пила вчера таблетки! Я помню, я точно помню!

— Кимберли, ты не пила их, -— продолжает Алекса. — Если бы ты выпила, то пачка не была бы целой, верно?

— Какого черта ты мне не веришь? Почему вы вообще отчитываете меня? Мне двадцать два через два дня, но вы ведете себя так, словно я шестнадцатилетний подросток с кризисом самовыражения!

— Я не отчитываю тебя, — вздыхает Алекса, сокращая дистанцию между нами. — Мы переживаем за тебя, Ким, ты же сама это прекрасно знаешь, — опускает она руки на мои плечи.

— Повторяю в последний раз, я пила эти гребаные таблетки.

— Это могла быть галлюцинация.

Я хочу вырваться и убежать в спальню, запереть дверь и сидеть там целыми днями без еды, воды и средств новостных передатчиков, чтобы меня никто не трогал.

— Откуда у тебя ключи от квартиры? — перевожу я тему.

Алекса сразу же виновата отводит взгляд.

— Она сделала дубликат еще до твоего заезда сюда, — отвечает парень.

— Кэш!

— Она должна знать правду. В любом случае, Кимберли права, мы ей не родители. Пусть делает так, как хочет.

Кэш выбрасывает окурок через окно и выходит с кухни.

— Жду тебя в машине.

— Отдай ключи, — протягиваю я ей ладонь.

— Что? Нет, я не отдам их.

— Ты нарушаешь мое личное пространство.

— Я всего лишь переживаю и забочусь о тебе.

— Алекса, ты и так много для меня сделала. Я правда тебе благодарна и обязана до самой смерти, но с ключами ты можешь попасть в квартиру в любой момент, а я так не хочу.

— Кимберли, послушай...

— Нет, — перебиваю я. — Я и так шарахаюсь от любой тени, боюсь каждого шороха. А что, если у меня снова начнется приступ, и в панике я выстрелю в тебя? Что будет, если у меня снова начнутся галлюцинации, и вместо тебя я увижу Аманду?

Она молчит, переваривая всю сказанную мною информацию.

— Алекса, я могу застрелить тебя, потому что увижу Аманду.

— Для этого тебе прописали препараты.

Нет смысла ее переубеждать. Она все равно не отдаст ключи, но я правда боюсь, что в какой-то момент мой мозг сломается окончательно.

Алекса убирает руки с моих плеч, достает из кармана ключи и протягивает их мне.

— При условии, что будешь писать мне о своем состоянии каждый час. — Ставит она ультиматум.

— Договорились.

Меня уже тошнит от стриптиз-клубов. От всех этих пьяных лиц напыщенных мужчин, которым я хочу проломить череп чем-нибудь тяжелым. Как же меня раздражают все эти обстановки на точках.

У нас случаются внеплановые рейды, чтобы держать подчиненных под контролем, а в случае неприятных ситуаций, узнавать о них сразу. Так и произошло в клубе матери Алексы.

— Почему тебя вообще не было на собственном рабочем месте? — Алекса потирает переносицу от раздражения. — Тем более ты сама знаешь о ситуации в клубе, но решила провести сегодняшний день в спа.

— У меня был выходной. Я что, не могу отдыхать? — пытается оправдаться Светлана.

Пока мать с дочерью решают свои рабочие дела, я стою поодаль от них, не встревая в их бизнес. Я не имею к этому никакого отношения, моя задача — ловить ублюдков и убивать их.

— Простите, — приближаются ко мне две девушки, которые здесь работают. — Вы же работаете с Александрой?

Я выглядываю из-под капюшона, затягиваясь сигаретой.

— Допустим. Чего хотели?

— Мама Света не расскажет вам, но у нас забрали трех девочек сегодня, — еле слышно говорит одна из девушек, ковыряя кожу на пальцах.

Вторая же просто стоит и молчит, переминаясь с ноги на ногу и наблюдает за двумя женщинами, которые все еще ссорятся друг с другом.

— Почему она не должна рассказывать нам про это? — щурю я глаза, выдыхая дым в сторону.

— Маме Свете передали два чемодана с деньгами, я сама видела, я даже могу показать, где они находятся.

— Рассказывай, что случилось.

Девочки называют Светлану «Мама Света», но никакая она им не мама, если продает девушек за нашими спинами.

— Как тебя зовут? — интересуюсь я.

— Сьюзи.

— Назови мне свое настоящее имя.

Девушка мнется с ответом, переводя взгляд на свою подружку, а потом на хозяйку заведения.

— Лиза, — шепчет она, наклоняя ко мне голову ближе.

— Все, что ты мне рассказала, это действительно так? — Я тушу сигарету в пепельнице, которые расставлены здесь на каждом столике.

Лиза кивает мне в ответ, а ее подруга подтверждает слова.

— Одна из трех девочек моя сестра, — начинает другая девушка, сдерживая слезы, — Ее зовут Кристина, — ее голос начинает подрагивать, а слезы уже стекают по щекам. — Ей двадцати еще нет и, зная из рассказов Мамы Светы, их там ждет не счастливое будущее на Мальдивах. Пожалуйста, — умоляет она, хватая меня за руку. — Найдите мою сестру, умоляю. Я не хочу, чтобы она страдала, она не заслужила такого, мы не хотели сюда приходить, но обстоятельства в семье не дали нам выбора. Мы уйдем отсюда, только помогите найти сестру, прошу вас.

Смотря на эту девушку, которая чуть ли не в ноги мне падает, я вспоминаю себя. Вспоминаю, как я страдала, как искала маму и как разрушала себя, что происходит и по сей день. Я искала маму, а она не может самостоятельно найти свою сестру, оно и понятно.

Я притягиваю девушку к себе и крепко обнимаю.

— Не плачь, мы найдем всех троих, — успокаиваю я ее.

— Спасибо, спасибо вам большое. В прошлом месяце отсюда вывели еще одну девочку, ее звали Рози, — всхлипывает она.

Снова эта Рози. Кто она такая и почему все о ней говорят?

— У нее есть настоящее имя?

— Никто не знает. Какой-то итальянец ее заприметил, как только она тут появилась. Рози была очень тихой и ни с кем не разговаривала, но мы знаем, что Мама Света издевалась над ней. Она могла ее избить, если на Рози жаловались клиенты, морила голодом и заставляла худеть.

— Мы все тут ходим по лезвию ножа, — подхватывает наш разговор Лиза. — Если мы не понравимся клиентам, то нас могут сильно избить или же что-нибудь сломать. Одну из девочек Мама Света приказала пустить по кругу, потому что она укусила клиента, а нас заставляла смотреть на весь этот ужас.

Мою агрессию сейчас не передать словами. Маму накачивали наркотиками и насиловали на протяжении нескольких месяцев, она все еще ходит к психологу, а Алекса мне говорила, что без Владимира она не выходит на улицу.

Я резко отпускаю девушку и несусь быстрым шагом на Светлану, сжимая кулаки от ненависти и злобы, которая сейчас разорвет меня. Я бы могла ее ударить стулом, разбить бутылку об голову, но из-за того, что она какая-никакая мать Алексы, я не смогу ее убить.

Приблизившись к Светлане, та бросает на меня колкий взгляд, но сейчас меня это не волнует, потому что я сильно даю ей пощечину, отчего женщина падает на пол, держась руками за лицо.

— Ким! — дергает меня за плечо Алекса.

— Ты...

Я вырываюсь из хватки девушки, присаживаюсь на корточки и хватаю Светлану за волосы.

— Ты, старая сука, избивала девочек, морила их голодом, а одну из них пустила по кругу, заставляя остальных смотреть на это. Да что ты за дрянь такая? Ты хоть знаешь, что я делаю с такими, как ты? Я, блядь, расчленю тебя, а части тела раскидаю по разным местам России, чтобы тебя ни одна собака, ни один поисковый отряд не нашел! Я привяжу тебя к собственной машине и вдавлю педаль газа, чтобы твое тело волочилось за тачкой от начала и до конца Москвы!

Женщина смотрит в пол расширенными глазами от ужаса, почти не дышит и боится взглянуть мне в глаза.

— Знаешь, скольких я убила, пока искала своего человека? Я, мать твою, расхерачу твою тупую башку об этот пол прямо сейчас!

— Нет, остановись, не делай этого! — верещит она, пытаясь вырваться, но я сжимаю ее волосы лишь сильнее.

— Кимберли, отпусти ее, сейчас же! — кричит уже Алекса, хватая меня за руку и впиваясь в нее ногтями.

Я отталкиваю от себя Светлану, вставая на ноги. Оглядываю напуганных девочек, которые перешептываются между собой, а некоторые осуждающе на меня смотрят.

Снова сорвалась.

«В один прекрасный момент тебе снесет башню,и ты точно убьешь не того».

Голос Аманды крутится в голове как свой собственный.

Я заглушаю его, сжимая в кармане куртки ключи от квартиры так сильно, чтобы металл продырявил мне кожу.

Заткнись.

Вылези из моей головы, чертова сука.

Ты мертва.

Не знаю, сколько я простояла в оцепенении, но Алекса уже вывела меня из клуба и усадила в свою машину.

— Прости, — подаю я голос, вжимаясь в кресло. — Просто я вспомнила про маму и все само так навалилось, что я не соображала. Еще и девочек напугала.

— Мне сейчас не до этого, — заводит она мотор. — Мои люди перехватили тех, кто украл девушек. Они сейчас в резиденции.

Как только мы заходим в здание резиденции, Алекса поднимается на второй этаж, а я направляюсь в зал переговоров. Там я встречаюсь с тремя девочками, и как только они меня видят, то вскакивают со своих мест. Две девушки прячутся за одну, которая выше них, а та их прикрывает.

Но как только я сняла с себя капюшон, то трое сразу подбежали ко мне, начиная душить в объятиях благодарности и плакать.

— Вы в безопасности, все нормально, — пытаюсь я их успокоить.

— Мы снова попадем к ней, — всхлипывает длинноногая девушка намекая на Светлану.

— Нет, — твердо отвечаю я. — Я поговорю с Александрой, она о вас позаботится.

— А моя сестра? — Самая низкая девушка с карими глазами отрывается от меня и отходит на пару шагов. — Там осталась моя старшая сестра, я не могу ее бросить, — нервно заправляет она прядь своих каштановых волос за ухо.

— Ты Кристина?

Девушка поднимает на меня ошарашенный вид и медленно кивает.

В клубе существует правило: никто и никогда не узнает о твоем прошлом, не потревожит твою семью и друзей, но взамен ты должна кардинально изменить свою личность и внешность. Большинство девушек могут лечь под хирургический нож, чтобы получить деньги и погасить все свои долги или спасти родителей от алкогольной или наркотической зависимости, а может, и все вместе. Они меняют все документы подтверждающие их личность, заводят новые банковские карты и ходят под новыми именами. Поэтому я понимаю, почему она так шокирована.