Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

Угуччоне не появился из ниоткуда. Как и многие кондотьеры того времени, он набирался опыта у более опытных военачальников. Его ранняя карьера связана с Магинардо Пагани да Сузинана — ещё одним авантюристом, чьё имя гремело в Центральной и Северной Италии. Он был с ним и на стороне Гуидо да Монтефельтро суль Сенио, когда в 1275 году гибеллины Форли разгромили гвельфов Болоньи в битве у моста Сан-Проколо.

Затем Угуччоне на время исчезает из хроник, но мельком проявляется в 1286 году в Митта-ди-Кастелло, где выступает свидетелем при продаже имущества Тано дельи Убальдини. Казалось бы, мелкий эпизод, но он говорит о многом — к своим, примерно, 36 годам Угуччоне уже заработал репутацию человека, военные подвиги которого поставили его в положение, когда его считали достойным доверия аппенинского синьора, который счёл важным его присутствие при акте сделки.

Мы вновь встречаем Угуччоне через шесть лет — в 1292 году, когда он наконец вступил в официальную политику в качестве подесты Ареццо. Для многих это стало бы вершиной карьеры. Должность подесты часто открывала путь к абсолютной власти над городом и созданию своей династии правителей, которая увековечила бы эту власть. Но Угуччоне хотел намного большего.

Он удерживал этот пост четыре года, до 1295 года. Примечательно, что ему удалось обойти законы, ограничивавшие срок мандата шестью месяцами или годом. Это говорит о его растущем влиянии.

В течение этого периода он поддерживал как гибеллинскую партию нобилей, так и народные массы, с помощью которых надеялся сохранить и приумножить свою власть в условиях кровавых внутренних распрей, царивших в городе. Он шел по пути, уже проторённому многими, в поисках популистского консенсуса, нацеленного на построение личной синьории, которая нивелировала бы амбиции местных великих домов, таких как гибеллины Тарлати и гвельфы Бостоли. Многие до него пытались играть на противоречиях между партиями и классами. Но в этой политической игре Угуччоне показал себя не с лучшей стороны. Военный талант не всегда идёт рука об руку с политическим чутьём. Его проект оказался «достаточно запутанным», как деликатно выражаются источники.

Надо признать, что удержать власть в итальянском городе того времени было задачей не из простых и не для слабонервных. Впрочем, забегая немного вперёд, проект наследственной синьории Угуччоне, будучи многообещающим, оказался в конце, определённо, неудачным. Этому во многом способствовали деспотические методы правления Угуччоне, которые, должно быть, не снискали ему большой симпатии ни в народе, ни среди знати. В 1295 году он примкнул к «Лиге друзей» (Lega amicorum) в Ардженте, созданной маркизом Аццо VIII д’Эсте вместе с городами Чезеной, Фаэнцей и Форли. Альянс выступил против гвельфской Болоньи, поддерживаемой войсками под командованием папского ректора Гийома Дюрана.

Кампания в Романьи и гнев Святого престола

В ходе кампании Угуччоне проявил себя дважды: помог Скарпетте Орделаффи, правителю Форли и генеральному капитану гибеллинов Романьи, осаждавшему Имолу, а в апреле следующего года на реке Сантерно разгромил болонское подкрепление, спешившее к той же Имоле. Его люди разбили 4000 пехотинцев и неопределённое число всадников под командованием Якопо дель Кассеро, захватив при это ещё и две тысячи пленных. Этот разгром продемонстрировал не только военный талант Угуччоне, но и беспощадность, свойственную войнам той эпохи, когда судьба пленников часто была трагична.

Кондотьер вершил свою волю и зарабатывал свои репутацию, и наконец в марте 1296 года ему удалось взять Имолу — важная стратегическая победа для Угуччоне. В марте же он был признан главой (il principale) фракции гибеллинов в Романье после того, как их прежний лидер Гуидо да Монтефельтро признал власть папы Бонифация VIII, принял монашеский постриг, вступив в орден францисканцев. Успех Угуччоне продолжился захватом в июле Луго, где ему помогли перебежчики из числа горожан. Став синьором города, он усилил его укрепления, добавив новые бастионы к существующей крепости.

Военные успехи Угуччоне укрепили его положение среди союзников, но вызвали гнев папы Бонифация VIII (в миру: Бенедетто Каэтани). Понтифик отлучил его от церкви за участие в «отвратительной лиге». Угуччоне, похоже, не придал этому большого значения, тем более что компанию в этом отлучении ему составил могущественный Орделаффи. Не случайно, что именно в Форли в 21 февраля 1297 года Угуччоне был избран генерал-капитаном коалиции (Форли, Фаэнца, Имола, Кастрокаро-Терме, Баньякавалло), сместив Магинардо Пагани, который до того момента занимал эту должность.

Признанный как влиятельный представитель союза гибеллинов в регионе, Угуччоне воспользовался своими военными силами, чтобы начать разорять сельские районы вокруг Болоньи. Ужас, который ему удалось посеять среди мирного сельского населения, заразил и его противников, которые в мае того же года, перехватив его в окрестностях замка Сан-Пьетро-ди-Терме, предпочли отступить к реке Селларо, избегая прямого столкновения с силами кондотьера. По некоторым источникам, его спасла не сила, а смелость и военная хитрость. Надо сказать, что тогда от разгрома кондотьера спасла только его смелость. Явно находясь в проигрышной ситуации, он демонстративно разбил лагерь перед глазами изумлённого противника и начал готовиться к битве. Эта демонстрация силы духа заставила противника пересмотреть свои планы. Несмотря на то, что Угуччоне удалось избежать неудобного ему сражения и без потерь вернуться в Имолу, это событие не прошло для него даром. Папа, вероятно утомлённый непрерывными победами Угуччоне, инициировал мирные переговоры. Однако, вплоть до этого события, они не приносили существенных результатов. Поражение у Селларо сделала его более склонным к компромиссу. По крайней мере на тот момент. Мирный договор 1299 года заставил кондотьера вернуть Луго архиепископу Равенны.

Новый подеста Ареццо и кампания против Губбио

Угуччоне не тратил много времени на размышления о своей неудаче, тем более что на исходе 1299 года он снова был в Ареццо, где занял сразу пост подесты и капитаном народа, вероятно, устроив как представителей городской аристократии, так и народа.

Первый год нового века застал его во главе армии, направляющейся против Губбио — гвельфского оплота в Центральной Италии. Вместе с графом Урбино Федерико I да Монтефельтро, предком одного из самых ярких государей эпохи Возрождения18, и его двоюродным братом Галассо, Угуччоне захватил замок Пьега близ Секкьяно, где истребил семью местных правителей Оливьери, что спровоцировало вендетту. Жители Пьетраруббии в отместку убили нескольких родственников Монтефельтро, но не тронули Угуччоне и его близких.

Несколько дней спустя, в мае 1300 года, вместе с Федерико да Монтефельтро и графом Джьяджоло Уберто Малатеста19 Угуччоне с войсками Ареццо захватывает Губбио. По большому счету, город был просто сдан горожанами, которые выступали против папской власти.

Угуччоне, не теряя времени, провозгласил себя подестой, но его триумф оказался недолгим. Гвельфы Губбио, ускользнувшие от его гнева, нашли убежище у Бонифация VIII. Достаточно быстро папа, не терпящий очередного вызова своей власти, отправил на защиту своих интересов своего главного дипломата — кардинала Наполеоне Орсини, легата Сполето и Анконы. Впрочем, методы Орсини трудно было назвать дипломатическими, да и его высокий церковный сан тоже не должен вводить в заблуждение. Эта миссия требовала совсем других талантов — талантов военачальника. И в 1300 году кардинал со своей армией отвоёвывает Губбио. Самому Угуччоне приходится отступить в замок Чезена, область Романья, впрочем, предварительно вместе с Федерико да Монтефельтро и Чаппеттино дельи Убертини взяв его штурмом, в том числе с помощью осадных орудий.

Закрепившись в Чезене, июнь 1300 года кондотьеры проводят в обыденных для себя занятиях — грабят дома гвельфов и совершают набеги на окружающие город контадо, грабя и угоняя пленников и скот. Вновь методы «ведения хозяйства» Угуччоне приводят к тому, что в Чезене вспыхивает восстание гвельфов во главе с Рауле деи Маццолини, заручившихся поддержкой кардинала Маттео д’Акваспарта, ректора Романьи. Угуччоне опять приходится бежать со своими людьми в Ареццо при этом захватив ещё один город — Борго Сан Сеполькро (современное название Сансеполькро), который находился во все той же провинции Ареццо и был известен своим бенедиктинским монастырём, процветавшим на пилигримах со времён Крестовых походов.

Союз с белыми гвельфами и история о Данте

После неудачной кампании в Романье и вынужденного отступления, вернувшись в свой любимый Ареццо, Угуччоне обнаружил, что пришло время для манёвра, типичного для многих подобных ему деятелей — поворота на 180 градусов. В 1302 году «добрый» Угуччоне, ещё вчера пламенный приверженец гибеллинского знамени, резко развернулся в сторону лагеря сторонников понтифика. В январе того же года он подписывает мирный договор с синьором Римини Мастином «Старшим» Малатестой да Веруккьо и Гуидо да Полентой — убеждёнными гвельфами и, казалось бы, заклятыми врагами ещё мгновение назад. Более того, в этом акте неожиданного покаяния приняли участие и его братья Уго и Ринальдо, а также его товарищ по оружию, который давно перестал быть просто патроном Угуччоне — Федерико да Монтефельтро.

К этому внезапному повороту Угуччоне подтолкнули заманчивые посулы Бонифация VIII. Папа на них не скупился. Помимо снятия ранее наложенного отречения от церкви и других наказаний, он был готов подтвердить территориальные владения Угуччоне. Более того, в ходе переговоров, папа намекнул на возможность облачения одного из сыновей кондотьера в кардинальскую мантию. Алый цвет этого одеяния настолько затуманил взор Угуччоне, что вскоре он, продолжая цветовую аналогию, стал принимать черных за белых. Здесь нужно немного конкретизировать…

Если конфликту между гвельфами и гибеллинами шёл уже третий век и к моменту, когда Угуччоне перешёл под другой флаг, уже практически сошёл на нет (после решающих побед тосканских гвельфов в 1289 году), то разделение между фракциями гвельфов было достаточно свежим. После того как в 1289 году тосканские гвельфы одержали окончательную победу над гибеллинами в битвах при Кампальдино и при Викопизано, между самими гвельфами, как водится, началась междоусобица. Касалась она в первую очередь флорентийских гвельфов, которые к 1300 году разделились на «черных» и «белых». Черные продолжали поддерживать папство, в то время как белые выступали против папского влияния, в частности непосредственно влияния папы Бонифация VIII.

Итак, не успел Угуччоне освоиться в новом лагере, как к нему— человеку, который, напомню, до недавних пор, слыл уважаемым гибеллином — в двери постучались белые гвельфы, изгнанные из родной Флоренции своими черными собратьями, Угуччоне. Поначалу кондотьер не мог не порадоваться такому наплыву в Ареццо столь достойных людей, сильных как в военном, так и в финансовом плане. От них он мог ожидать серьёзной поддержки в достижении тех целей, к которым так неистово стремился.

Стоит отметить, что среди этих беглецов выделялась фигура некоего Данте Алигьери. Именно в этих обстоятельствах поэт, если верить одной любопытной истории, якобы решил посвятить кондотьеру своё новое творение. Эта история дошла до нас в виде предполагаемого письма, которое некий Иларио, монах монастыря Санта-Кроче-дель-Корво в Луниджане, якобы отправил Угуччоне.

Послание, написанное на весьма посредственной латыни с множеством ошибок, не лишённой, впрочем, литературных претензий, что указывало на то, что монах Иларио относился к интеллектуальным кругам монастыря, будучи, вероятно, библиотекарем или главой переписчиков, повествовало о его неожиданной встрече с поэтом. Данте, скрываясь со другими белыми гвельфами в монастыре и найдя там очередное кратковременное убежище, был узнан монахом. В знак благодарности за проявленное к ему признание и восхищение, поэт решил оставить копию «Ада» с некоторыми глоссами и просьбой отправить её Угуччоне.

Чтобы добавить подробностей этой истории, рассказывают, что монах, удивлённый выбором народного языка, а не латыни для столь серьёзного произведения, получил неожиданное признание от Данте. Поэт поведал, что изначально он действительно начал писать поэму латинским гекзаметром. Он даже процитировал монаху начальные строки поэмы: «Ultima regna canam, fluido contermina mundo, / spiritibus que lata patent, que premia solvunt / pro meritis cuicumque suis»20. Однако затем Данте выбрал народный язык, а точнее тосканский диалект, учитывая, по его словам, малое уважение, которым пользовались великие латинские поэты в те времена.

Иларио, как гласит легенда, не преминул передать все это кондотьеру, добавив интригующее предупреждение: если Угуччоне захочет прочесть две другие части дантовой поэмы (Чистилище и Рай), ему придётся обратиться к другу Данте и кондотьеру Мороэлло Маласпина и королю Сицилии Федериго III Арагонскому. Это письмо, приведённое в «Дзибальдоне Лауренциано» (Zibaldone Laurenziano) — автобиографии Боккаччо — до сих пор остаётся одним из самых загадочных сюжетов в биографии Данте. Хотя Боккаччо не славился как фальсификатор, вся история напоминает, по меньшей мере, изящную шутку автора «Декамерона», чья натура весельчака хорошо известна.

Гораздо более достоверным кажется фактическое пребывание Данте на землях Угуччоне. Об этом свидетельствуют глубокие знания поэтом окрестностей замка Масса Трабария: дороги на Сан-Лео, массива горы Катрия. Вероятно, около 1302 года Алигьери действительно бывал в этих краях, хотя не очень понятно, как гибеллинские убеждения большинства местных синьоров в этих краях делали присутствие Данте безопасным. Само по себе возможное нахождение Данте в Ареццо в период, когда там подестой был Угуччоне, кажется вполне вероятным, учитывая размер города. Личное знакомство кондотьера и великого поэта — спорно. По некоторым источникам, оно действительно произошло в январе того года. С учётом того, что даже сейчас коммуна Ареццо не такая многочисленная, в начале XIV века она была ещё меньше, что, конечно, увеличивало саму вероятность их встречи. Однако, тут вмешивается политика, и, совершенно, не факт, что Угуччоне поймав удачу за хвост, подверг бы её риску неосторожной встречи с Данте, который будучи белым гвельфом, был, соответственно, в той или иной степени сторонником императора.

Так или иначе, поэта и его друзей-изгнанников ждало горькое разочарование. Их скопление вызвало подозрения у Бонифация, который поддерживал вполне резонно черных гвельфов21. Папа, не гнушаясь лестью, убедил Угуччоне усложнить жизнь беглецам. Тот, польщённый вниманием понтифика, стал всячески притеснять изгнанников, и им пришлось искать убежища в Форли. Как отмечают современники, в этот момент Угуччоне уже вёл себя как единоличный синьор, забыв о своих временных полномочиях. Был среди них и Данте, который, вероятно, если и испытывал в начале какие-то иллюзии относительно кондотьера, то на момент ухода из Ареццо вряд ли теперь рассматривал Угуччоне на роль «вельтро» из «Божественной комедии».

Тройя в своей второй работе о Данте и «вельтро» утверждал, что первый кантик «Божественной комедии» — «Ад», был завершён и опубликован Данте около 1308 года. Согласно этой датировке, пророчество о «славном псе», являющееся ключевым для понимания политических взглядов Данте в этот период, должно было отражать его чаяния до активного появления Угуччоне на военной и политической сцене Тосканы. Однако, проследив жизнь Угуччоне до 1308 года, трудно найти в ней основания для столь возвышенных ожиданий со стороны поэта по отношению к этому уже немолодому оппортунисту.

Подозрения Папы и изгнание из Ареццо

Будучи избранным подестой Ареццо в шестой раз, Угуччоне возглавляет посольство к папе Бенедикту XI, где его принимают со всеми почестями. Встреча с папой и его новые посулы, включая всё то же обещание сделать сына кардиналом, не мешают ему вновь вернуться к делу гибеллинов. Тут важно отметить, что гибеллинизм в Ареццо, словно в насмешку копируя флорентийский гвельфизм и предвосхищая современные политические реалии, раскололся на две фракции. С одной стороны — секки (итал. secchi — буквально «сухие»), воплощение аристократических дворянских кругов, во главе с семьёй Тарлати, синьорами Пьетрамалы. С другой — верди (итал. verdi — буквально «зелёные»), выразители народных чаяний, на которые делал ставку Угуччоне. Первые представляли более радикальное направление в гибеллинизме, видя в папе бельмо на глазу и ратуя за непримиримую борьбу с ним. Вторые выражали более умеренную позицию, которую разделял и Угуччоне.

Угуччоне вновь открывает двери Ареццо для белых гвельфов. Вместе с Федерико да Монтефельтро он поддерживает правителя Форли и главу гибеллинов этого города Скарпетту Орделаффи против флорентийцев и осаждает Пуличчано в Муджелло. Однако, атакованный кондотьером, подестой Флоренции, гвельфом Фульчери да Кальболи он вынужден отказаться от дальнейших военных действий. Благодаря Фульчери белые гвельфы и гибеллины Орделаффи были разбиты и обращены в бегство. Ненависть к противникам толкает Фульчери на особую жестокость по отношению к побеждённым — так, во Флоренции обезглавливают 10 пленников. В отместку Угуччоне завладевает Кастильон-Фиорентино — коммуной, расположенной в области Тоскана, в провинции Ареццо.

Последний успех Угуччоне не делает существенной разницы — граждане Ареццо воспринимают Угуччоне как марионетку в руках папы. В июле 1303 года Федерико да Монтефельтро и Чаппеттино дельи Убертини заменили его в магистрате Ареццо. Кондотьеру пришлось удалиться в родовые владения. Дино Компаньи, хронист того времени, объясняет его изгнание некими туманными «подозрительным действиям», ставшим прямым следствием внутригородской фракционной борьбы.

Впрочем, Угуччоне не терял времени даром. Оказавшись вне игры в Ареццо, он с пользой занялся расширением своих земель в Романьи и Марке, скупая в течение нескольких лет территории в графстве Боббио, в Масса Трабария и Монтефельтро. Но главное — он завязал новые ценные союзы, выдав одну из своих дочерей замуж за Корсо Донати, амбициозного лидера фракции белых гвельфов во Флоренции. Этот брак стал значимым политическим ходом, связывая Угуччоне с одной из самых влиятельных флорентийских родом.

В октябре 1308 года союз Угуччоне с Корсо Донати получил шанс проверить себя в деле. Корсо попытался захватить власть во Флоренции, бросив вызов черным гвельфам. Угуччоне, предвкушая возможность запустить свои когти в столь лакомый кусок как «город лилий», незамедлительно откликнулся. Собрав внушительные силы — 4000 пехотинцев и 400 всадников — он двинулся к Флоренции. Однако синьория города оказалась хитрее, пустив ложный слух об аресте Донати. На самом деле Корсо забаррикадировался в своих домах в сестьере22 Порта Сан Пьетро, в отчаяннее ожидая помощи от тестя. Угуччоне, поверив в арест зятя, останавливается в Ремоле, недалеко от Понтассиева. Лишённый последней надежды на помощь, Корсо пал жертвой народного гнева и вскоре был схвачен и убит в районе Ровеццано.

А что наш кондотьер? Вместе со своим братом Фондацца и племянником Паолоццо он берёт в аренду у монастыря Сан Донато-ин-Пульпиано замки Майоло и Рокка-ди-Майолетто недалеко от Сан-Лео. Здесь нет никакого стяжательства. Просто, чтобы оставаться заметной военной силой в регионе, Угуччоне нужно было кормить и обеспечивать жалованием своим людям.

Эта эпоха не была бы столь колоритной и интересной, если в ней захлопнувшееся окно возможностей, не открывало другое… Когда флорентийская авантюра провалилась, перед Угуччоне вновь открылись ворота Ареццо. Новый подеста Франческо ди Тано дельи Убальдини, стремился примирить враждующие городские фракции, что способствовало возвращению Угуччоне. Оказавшись в городе, кондотьер не повторил прежних ошибок. На беду Убальдини, он молниеносно сменил союзников, покинув фракцию зеленных гвельфов ради сухих и заключив выгодный альянс с Тарлати, для последователей которых открывают ворот Ареццо. Целые сутки на улицах города шли кровавые бои, в которых верх наконец одержали сторонники Тарлати. С помощью Тарлати, Угуччоне делла Фаджиола вновь становится подестой города вместо Убальдини. В это время у него завязывается союз с капитаном народа Чаппеттой да Монтакуто. У деятельной натуры Угуччоне далекоидущие планы на этот союз. Вновь, кондотьер маневрирует между нобилями и народом, одной фракцией и другой. Чтобы на время прикрыть свои внешние тылы, он заключает мир с Флоренцией. Тарлати изгнаны из города, а в ворота города открываются и для гвельфов. Весной 1309 года он осуществляет «рокировку» с Чаппеттой, который становится подестой Ареццо, а сам Угуччоне — капитаном народа. Казалось бы, вновь, можно ставить точку в карьере, но нет…

Все той же весной Угуччоне вступает в конфликт с самим Чаппеттой по вопросу автономии, предоставляемой народу. В Ареццо происходят беспорядки и в конце апреля Угуччоне объединяет функции подесты и капитана народа… в своём лице. Он возвращает семью Тарлати, они ещё не знают, что ненадолго, в Ареццо и изгоняет зелёных гибеллинов и гвельфов.

Угуччоне не откажешь в природном чутье. Будучи автором многочисленных предательств, он понимает, что и другие, используя язык современной социологии, акторы разделяют схожее мировоззрение. Но Угуччоне готов и к этому. Он укрепляет Ареццо и выстраивает два бастиона (баттифолли)23: один в сторону Пьетрамалы и другой в сторону Пенны. И не зря…

Строительство укреплений оказалось прозорливым решением, так как напряжение с гвельфами продолжало расти. Зимой 1310 года на помощь Тарлати прибывают флорентийские войска. Сначала Угуччоне потерпел жестокое поражение от более малочисленных сил противника, впрочем, усиленных 300 каталонскими всадниками, любезно предоставленными неаполитанским королём Робертом Анжуйским. Затем в феврале 1310 года он понёс сокрушительное поражение от армии Диего делла Ратта24. Враг, проникнув через Вальдарно с 400 всадниками и 6000 пехотинцами, опустошал земли Угуччоне. В битве у Кортоны Угуччоне был разбит, потеряв три знамени, и чудом сумел бежать и укрыться за спасительными стенами Ареццо. Несмотря на личное мужество кондотьера, эти поражения на время ослабили его позиции.

В июне того же года Угуччоне блестяще организовал оборону города от осаждающих его, воодушевлённых победами, флорентийцев. Неожиданная помощь пришла от императора Священной Римской империи Генриха VII Люксембургского, на счёт присутствия которого в «Божественной комедии» Данте расхождений во мнениях, как раз, нет. Арриго из «Рая» (Песнь 30:137) — это Генрих25. Посол императора объявил Ареццо под императорской защитой и приказал осаждающим отступить. Флорентийцы, с тяжёлым сердцем, были вынуждены не только подчиниться, но и принести клятву верности.

С прибытием Генриха на Апеннины, Угуччоне, всегда формально заявлявший о верности императорской короне, направил все свои силы на поддержку своего нового патрона. Генрих отвечал взаимностью. Кондотьер присутствовал на церемонии в Милане, в базилике Сант-Амброджо, где 6 января 1311 года Генрих был коронован королём Италии. К клятве верности Угуччоне добавил щедрый дар — личный отряд в 300 всадников для предстоящей императорской кампании. Этот акт верности и щедрости был принят императором с благодарностью. Уже в феврале Угуччоне был назначен императором своим викарием в Генуе вместо немца Аспромонте. Угуччоне активно включается в генуэзскую политику. Он призывает Генриха VII позволить некоторым членам влиятельной генуэзской семьи Спинола, находящимся в то время в изгнании, вернуться в город, сохранив при этом равенство с семьёй Дориа в распределении вотчин, привилегий, прав на пошлину, позиций на суше и на море. Генрих поддержал и это было огромное политическое достижение кондотьера.

В марте 1311 года Генрих VII поручил ему провести расследование действий магистра финансов (magister monetarum) города Филиппо ди Негро, а также вернуть то, чего недосчиталась императорской казны из-за управления последнего.

В феврале 1312 года он рядом с императором в Пизе. В сентябре — в лагере Сан-Сальви при осаде Флоренции. Позже, в декабре 1312 года, вместе с Федерико да Монтефельтро и Робертом Фландрским и 700 всадниками он захватывает крепость Казоле-д’Эльса, которую немедленно осаждают флорентийцы и сиенцы. Угуччоне и его соратники сумели прорвать окружение и воссоединиться с императором в его лагере.