Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

Подобная версия событий представляется более убедительной, чем любая другая, учитывая содержание упомянутого документа. В 1317 году, при возобновлении мира между пизанцами и королём Робертом, в тексте прямо говорится о нарушении прежних условий. Отрывок, написанный на варварской латыни, стоит привести дословно, так как он прекрасно передаёт содержание и хитросплетение отношений не столько Пизы с неаполитанским королём, сколько Пизы с её подестой и капитаном народа: «И старающийся затем [т.е. после переговоров], враг рода человеческого, сеющий неустанно плевелы [раздора], соглашения сами по себе были нарушены со стороны названного сообщества [Пизы], тяжкими разногласиями с той и другой стороны, запутанными распрями и последовавшими спорами, от чего названный мир был нарушен, спокойствие смутилось, и благоволение обратилось во вражду. Причиной же и поводом столь многих разногласий и смут является, по множеству причин, Хугуччио де Фасола [Huguiccio De Fasola], давний враг Святой Матери Церкви и ревнитель истины, управляющий и правитель названного города [Пизы], который разорял эту землю острым коварством и тираническое высокомерность, уводя [её] в заблуждение и отклоняя от пути по своему желанию»32.

Неспокойный мир и гибеллинский гнев

Однако долго затишье после неаполитанского соглашения не продлилось. В Пизе, городе с горячим темпераментом и глубокой приверженностью фракционным идеалам, мирный договор с королём Робертом вызвал настоящую бурю. Особенно ярыми противниками стали сторонники Угуччоне. Их пыл объяснялся просто: они жили надеждой вернуть утраченные владения, прежде всего замки и территории, отторгнутые у Пизы со времён несчастного правления графа Уголино. Заключение же мира делало эту заветную цель практически недостижимой.

Сам Фаджиола, безусловно, выразил крайнее неудовольствие договором, заключённым от его имени, но без его прямого участия и, главное, вопреки его воинственным амбициям и успешным кампаниям. Хроники передают, что он заявлял, будто пизанцы, согласившись на этот мир, превратились в рабов анжуйца. Они лишились возможности принимать у себя сторонников империи, которые им симпатизировали, и были вынуждены вернуть захваченное, не получив взамен ничего равноценного. Угуччоне, видимо, полагал, что такой мир ставит Пизу под контроль короля Роберта. Именно эта угроза независимости и подлила масла в огонь его недовольства и стремления вообще расторгнуть заключённые соглашения. Более того, предполагается, что Угуччоне лично спровоцировал народные волнения, и распорядился, чтоб его немецкие наёмники с имперским орлом на знамёнах проехались по улицам Пизы с криками «Смерть гвельфам-предателям!».

Рассказывают, что Бандуччо Буонконти, бывший одним из переговорщиков в Куоца, выступил против взбешённой толпы наёмников. Ему приписывают даже попытку утихомирить их гнев, поклявшись на площади Санта Кристина, что его сын, Пьеро призовёт наёмников к ответу. Угуччоне же воспринял это как вызов и помеху своим планам. Этот инцидент, вкупе с неприятием мира, к заключению которого приложил руку Бандуччо, привёл к трагической развязке.

Фаджиола инициировал судебный процесс против Бандуччо и его сына, обвинив их в измене. Основным доказательством обвинения стало письмо, направленное послами королю Роберту, где они выражали готовность заключить мир на любых условиях. Угуччоне либо поверил, либо сделал вид, что поверил, будто Бандуччо и Пьеро получили за это от гвельфов деньги, и под пытками добился у них признания, что они вступили в переговоры с гвельфами с намерением нанести ущерб и опозорить коммуну Пизы. 24 марта 1314 года (хотя другие источники, следуя Виллани, датируют это событие 1316 годом, что, как мы увидим далее, менее вероятно в свете хронологии событий), по приказу Угуччоне Бандуччо и Пьеро Буонконти были обезглавлены за стенами города, возле ворот Пиадже.

Эта жестокая казнь вызвала сильное негодование среди пизанцев, и не без оснований, так как в глазах горожан Бандуччо Буонконти представлял образец благородства, смелости и самоотверженности.

Сразу после убийства Буонконти, Угуччоне предпринял шаги по устранению тех, кого он считал своими противниками или потенциальными заговорщиками. Под предлогом соучастия в заговоре Буонконти был казнён Ванни деи Верди, камерленго коммуны, управлявший её финансами и имуществом. Возможно, Фаджиола почувствовал неладное из-за недовольства, вызванного смертью Буонконти, и попытался быстро нейтрализовать любое сопротивление. Как было заведено, 26 марта 1314 года он созвал великий совет в Дуомо, где перед собранием он произнёс речь, резко осудившую убитых. Он заявил, что казнил их, чтобы спасти Пизу от великих разрушений, грозивших им. По его словам, из писем самих Буонконти и других пизанских нобилей стало известно, что они сговорились с королём Робертом и собирались сдать ему Пизу, которой тот давно домогался, на крайне невыгодных для республики условиях. Только смерть этих преступников, по его мнению, была достаточным наказанием за столь серьёзное преступление против родины. При этом он особо подчеркнул, что никогда не имел намерений отнять свободу у Пизанской республики, а напротив, стремился укрепить и приумножить её. Впрочем, в тот же день, не теряя ни минуты, Угуччоне перекроил состав Совета старейшин, оставив в нём лишь тех гибеллинов, кого он счёл достойными своего особого доверия.

Граждане Пизы, жаждавшие обрести доблестного воина для возрождения для города военной славы и восстановления мира, с горечью осознал, что вместо этого получили тирана, одержимого захватом чужих богатств, земель и безудержным попранием их свободы и жизни. Был ли это изначальный план Угуччоне — неизвестно, но поставив пизанцев на колени и напомнив им об их положении бесправных подданных, он, не мешкая, обратил свой взор на Лукку.

Крах перемирия и захват Лукки

Однако, как мы можем предположить, мотивы Угуччоне делла Фаджиола вряд ли исчерпывались лишь одними аргументами, озвученными на совете. Его неодобрение мира с королём Робертом проистекало из достаточно ясного понимания того, что подобный мир, мир на условиях неаполитанского короля, ставит крест на его личных, крайне амбициозных планах расширения гибеллинского влияния. Уверенное положение императорской партии в регионе под его руководством казалось превосходным моментом для новых завоеваний, а договор с могущественным гвельфским королём мешал этому более всего. Впрочем, Фаджиола не был полностью против перемирия, особенно если оно могло принести выгоду гибеллинам, укрепить их позиции или открыть пути для будущих побед. Именно с этим, на мой взгляд, следует связывать его следующий дипломатический манёвр.

Угуччоне сам предложил луккезцам провести переговоры — конгресс — в Рипафратте, деревушке на полпути между этим Луккой и Пизой в той самой местности, где зародились противоречия из-за замка Ашано. Это предложение последовало вскоре после казни Буонконти и некоторого затишья в Пизе. Возможно, Угуччоне стремился показать пизанцам, что расправа над Буонконти была не прихотью или следствием обиды, а, напротив, необходимым шагом для устранения препятствий на пути к настоящему, выгодному гибеллинам, миру или, скорее, к реализации своих далеко идущих планов под личиной мира. На переговорах в Рипафратте он представил луккезцам условия, которые, по его словам, могли привести к соглашению. Эти условия были далеко не формальными. Они включали пункты о заключении браков между пизанцами и луккезцами — явный сигнал к полному примирению и смешению фракций. Ключевым требованием Угуччоне, вновь демонстрирующим его настоящие намерения, было возвращение изгнанников: полное и безоговорочное разрешение гибеллинам и другим противникам гвельфской Лукки вернуться в свой город. В свою очередь, коммуна Пизы брала на себя обязательство так же относиться к гвельфским изгнанникам из своих владений. Угуччоне также предлагал вернуть обоим сторонам вернуть изгнанникам конфискованное имущество. Кроме того, пизанцы требовали немедленного возврата замков Ашано и Виареджио под Луккой; замки Бути и Бьентина должны были быть возвращены позднее, после заключения браков между жителями Пизы и Лукки.

Лукка запросила время на обдумывание. Однако, для неё камнем преткновения стали вовсе не территориальные аппетиты кондотьера, а вопрос о возвращении в Лукку изгнанников и перебежчиков. Жители Лукки завили, что не желают снова делить город с теми, кого считали предателями родины. Увы, именно этот пункт был для Угуччоне наиболее важным, так как был связан с предварительными договорённостями с семьёй Антельминелли — одной из самых влиятельных среди изгнанников и, по замыслу кондотьера, первой в очереди на возвращение в город.

Тем не менее, 25 апреля 1314 года, последовало подписание договора в Сан-Марко. Согласно этому соглашению, стороны обменялись пленниками и обязались обеспечить условия для возвращения изгнанников. Как пишет историк-хронист XIV века из Виченцы Феррето де» Феррети, современник этих событий, после ратификации мира из числа изгнанных гибеллинов в Лукку вернулось около двухсот человек. Однако, как это часто бывало в Средневековой Италии, договор не привёл к истинному примирению, а скорее к новой конфронтации, спровоцированной, по всей видимости, тонкой интригой.

Пока в Пизе гвельфов принимали благосклонно и даже допустили к городским должностям, в Лукке возврат изгнанных гибеллинов вызвал серьёзные споры и разногласия с ведущими гвельфскими семьями. Ситуация в Лукке, и без того напряженная из-за давнего соперничества между знатными семьями, взорвалась с новой силой. Долгое время город раздирал конфликт между родом Обицци, главой которого был Лучио дельи Обицци, и семьёй Берардуччи, которых тогда возглавлял Арриго. Арриго Берардуччи, сам гибеллин по убеждениям, чтобы ослабить позиции враждебных гвельфов Обицци и подготовить почву для будущих событий, выступил за безоговорочное принятие всех гибеллинских изгнанников в Лукку.

С момента своего назначения подеста и капитаном народа Пизы, Угуччоне, несомненно, вынашивал план подчинить себе важный гвельфский город Лукку. И ему было ясно, что присутствие вернувшихся в город влиятельных луккезских гибеллинов значительно облегчит достижение этой цели. Среди изгнанников находились люди могущественные и знатные, тесно связанные с Угуччоне крепкими узами дружбы и преданности, видящие в нём возможность осуществить свои собственные амбиции и отомстить противникам. И, кажется вполне обоснованным предположение, что Фаджиола, стремясь воспользоваться их влиянием для облегчения захвата Лукки, сознательно пошёл на перемирие Сан-Марко. Его нежелание уступить усилиям пизанцев, добивавшихся мира с королём Робертом, косвенно подтверждает это. Ведь если бы он искренне стремился к мирному урегулированию, зачем было сопротивляться переговорам с королём Робертом?

Пизанцы тем временем, зная о намерении Угуччоне выступить против Лукки и понимая, что успешный захват этого города будет иметь огромное значение для их растущего влияния и престижа в Тоскане, активно готовились к войне. 10 июня 1314 года коммуна Пизы постановила выплачивать Угуччоне, помимо обычного жалования подесты и капитана народа, ещё тринадцать золотых флоринов в день с освобождением от налогов, пока он будет находиться в походе за пределами Пизы в рамках войны с Луккой, и на всё время, когда он будет военачальником пизанской армии. Это увеличение его жалования наглядно свидетельствует о том, насколько важна была для пизанцев эта кампания и как сильно они желали, чтобы Лукка оказалась под властью Угуччоне. Вероятно, с этим военным предприятием связаны три займа, о которых упоминается в одном из документов: первый — на сумму в 10000 золотых флоринов, два других — по 25000. Пизанская республика понимала, что даже в случае успешных действий против близкого гвельфского города, им потребуется значительно больше средств, чтобы более решительно и с большей уверенностью противостоять Флоренции, которая, несомненно, восприняла бы захват Лукки как прямую угрозу своим владениям. Поэтому стремление к сбору денег было совершенно логичным шагом.

И действительно, войску гибеллинов удалось взять Лукку с меньшими трудностями, чем они ожидали. Город уже был ослаблен внутренними распрями между Обицци и Берардуччи. В тот самый момент, когда Лукке угрожали извне, в городе вспыхнули новые ожесточённые столкновения между фракциями. Лучио, услышав о приближении Угуччоне, направил отряды своих людей к домам родов Онести и Фатинелли, также принадлежавших к гибеллинской фракции, и к церкви Сан-Фредиано, которая незадолго до того была включена в пределы городских укреплений. Эти места были укреплены сторонниками Каструччо Кастракани дельи Антельминелли — одной из ключевых фигур, способствовавших приходу гибеллинов в город. Многие башни на стенах Лукки от ворот Сан-Пьетро до ворот Сан-Фредиано также находились в руках гибеллинов. Первыми атаке Лучио дельи Обицци и его людей подверглись дома рода Онести, но безрезультатно. Столкновение, переросшее в кровавую схватку, развернулось на подступах к Сан-Фредиано и в районе одноимённой церкви и её колокольни, которую просто подожгли, что привело к гибели многих защитников. Воодушевлённые этим успехом, Обицци двинулись к другой церкви, где укрылись многие гибеллины. Каструччо Кастракани спрятался со своими людьми в башне Тре Капелли и живым сдаваться не намеревался. Завязалась жестокая схватка, в которой пали многие гибеллины, включая некого Нантуччо ди Орландо.

Пока Лукка сотрясалась от междоусобицы, Угуччоне делла Фаджиола двинулся из Пизы с войском, насчитывавшим, по одним данным, более 11000 человек, включая немецких наёмников, пизанцев и изгнанных гибеллинов. 14 июня, в пятницу, он подвёл армию к стенам города, разделив её на три части. Один отряд был направлен к воротам Сан-Пьетро, другой — к воротам Сан-Джорджо. Оба отряда с необычайной лёгкостью вошли в Лукку, так как занятые уличными боями гвельфы совершенно забыли об обороне городских стен, и, сопротивления захватчикам оказано не было. 14 июня вскоре после полуночи, Угуччоне, вместе с представителем древней лангобардской семьи пизанских нобилей Маттео делла Герардеска и с третьей частью армии подошёл к воротам Сан-Фредиано, и после сигнала от Каструччо (по одной версии это был сигнал фонарём, по другой — белая простыня на вершине ныне разрушенной башни Вельи на площади Сан-Сальваторе) и вошёл в город, также не встретив никакого сопротивления. Таким образом, кондотьер смог провести в город свою армию и лично вступить на городскую площадь.

Вторжение обернулось резнёй. Гарнизон, который должен был защищать стены и город был отдан на милость победителя, который, конечно, никакого милосердия не проявил. Три дня солдаты Угуччоне грабили, жгли, убивали, вешали и насиловали. Особо «отличились» немецкие наёмники — одна из жертв, жертва массового насилия, знатная дама по имени Петронелла во шла в историю этого кровавого завоевания. Униженная позором, она отказалась от пищи и воды, и умерла от горя и голода. Грабёж и насилие были не только актом мести, но и способом содержания армии.

1400 домов в районах Обицци, Кьявари, Раффанелли, Поркарези были разрушены до основания, в основном благодаря усердию пистойских гибеллинов, присоединившихся к предприятию пизанцев, чтобы отомстить за разграбление своего города в 1306 году луккезскими гвельфами. Город и его окрестности были превращены в руины. Флорентийский хронист конца XIII — середины XIV вв. Джованни Виллани отмечает, что он не припоминает, чтобы какой-либо город постигла столь ужасная участь и такие потери в имуществе и людях, какие выпали на долю Лукки.

Добыча, собранная пизанцами, была поистине королевской. Можно представить ликование людей Угуччоне, когда они обнаружили в ризнице церкви Сан-Фредиано папские сокровища. На тот момент уже покойный кардинал Джентиле да Монтефьоре по поручению папы Климента V оставил её в Сан-Фредиано с намерением перевезти в Авиньон. К ним добавились неисчислимое количество драгоценностей, среди которых выделялись остатки предполагаемого серебряного трона императора Константина. Вскоре через несколько дней сын кондотьера Франческо делла Фаджиолы затребует у монахов монастыря Сан-Романо драгоценности и реликвии, оставленные там кардиналом да Монтефьоре. Протесты монахов будут бесполезны и нотариус Вентура, порученец Франческо, привезёт 15 ящиков с вещами кардинала.

Угуччоне, по-видимому, не без умысла завладел даже документами епископства, возможно, чтобы лишить епископа земельных владений. Но, опасаясь угроз со стороны Святого Престола, Угуччоне вернул бумаги — правда, лишь их часть, да и то в беспорядке. Потеря публичных и частных документов нанесла столь значительный урон, что неизбежно повлекла за собой крайнюю неразбериху и злоупотребления. Поскольку много документов было утеряно или погибло в огне на площадях во время празднования победы, злоумышленники могли легко узурпировать собственность, прибегая к различным предлогам, например, к отсутствию законных бумаг. От этой потери документов особенно пострадали женщины и несовершеннолетние. В связи с этим старейшины Лукки, с одобрения Филиппо да Капроны, викария Угуччоне, 3 ноября 1315 года заявили, что при отсутствии документов, доказывающих законное владение и пользование имуществом, фактическое владение и обладание им должны считаться законными. Но, вероятно, волна проблем, созданных этим разграблением, была очень мощной и продолжала оказывать влияние на земельные отношения и владения собственностью долгие годы и не только в коммуне Лукка. 4 октября 1317 года собрался Генеральный совет Лукки и поручил Уголино делле Челле, викарию Каструччо Кастракани, собрать заявления о претензиях и рассмотреть их. Подобные меры предпринимались и в Пизе несколько лет спустя после изгнания Угуччоне, что отражено в документах 1319 года.

Возвращаясь к рассказу о разграблении Лукки, следует упомянуть о судьбе викария короля Роберта, Джелардо да Сан-Лупидио. Его палаццо был разграблен, а он сам, вместе с Лучио Обицци и многими другими сторонниками, сумел бежать из города. Триста семей покинули город, среди них знатные семьи Фатинелли, Гуидиччиони, Сандеи, Микели, Парута, Бартоломеи и Погги. Некоторые укрылись во Флоренции, Болонье и Венеции, другие — во Франции, Бельгии, Германии и Англии. Эти эмигранты увезли с собой такое огромное количество золота, что сумма, принадлежащая им, только в Венеции составляла более пятидесяти тысяч цехинов. Некоторые укрылись в замках Валь-ди-Ньеволе, в частности в Монтекатини, Вальдарно, а также Сан-Мартино ин Колле. Эти замки, как и другие укрепления в округе, недолго оставался безопасным местом, особенно, когда Угуччоне, после взятия Лукки, взялся за разграбление ближних и дальних окрестностей.

На третий день Угуччоне наконец запретил солдатам грабежи и, установив порядок в Лукке. В городе был установлен гибеллинский режим, а управлять поставлен Каструччо Кастракани, чьё содействию во многом определило быстрое взятие города.

После взятия Лукки и учинённой там резни и разграбления, по всей округе распространился страх. Замки и владения, ранее принадлежавшие коммуне Лукки, опасались пасть в руки гибеллинского предводителя — и не без оснований. Именно из-за этого страха Фучеччио, Санта-Кроче, Кастельфранко, Санта-Мария-ин-Монте, Монтекальволи — все земли Нижнего Вальдарно, принадлежавшие Лукке, добровольно подчинились республике Флоренции. Они понимали, что только Флоренция сможет оказать им надёжную защиту от набиравшего силу Угуччоне.

Архитектор власти

После падения Лукки, некогда сильного гвельфского города, перешедшего под власть гибеллинской фракции и оказавшегося под фактическим контролем Пизы, пизанцы предприняли важные шаги по реорганизации своей администрации и, что существенно, по усилению власти Угуччоне делла Фаджиола над собой и захваченным городом. Можно сказать, они добровольно вручили ему «ключи» к внутреннему управлению коммуной, признав его непререкаемым авторитетом. Генеральный совет Пизы, собравшись 25 июня 1314 года, постановил, что подеста и капитан отныне может самостоятельно избирать всех своих советников (savi) столько, сколько посчитают нужным. столько, сколько посчитают нужным. Эти сави, совместно с подестой, или даже только сам подеста, должны были проводить новые выборы старейшин, руководствуясь исключительно его желаниями как в выборе кандидатур, так и в определении их числа. Воспользовавшись этим новым порядком, инициатором которого, безусловно, был он сам, Фаджиола 29 июня постановил, что отныне у старейшин будет пять приоров: по одному от каждого квартала (два из них неремесленники, три — ремесленники), и каждый будет в должности двенадцать дней. Процедура выборов осуществлялась с помощью случайного выбора, которая была чисто техническим вопросом и на архитектуру власти в городе существенно не влияла. В целом, подобная централизация власти в руках военного лидера в период внешней угрозы и внутренней фракционной борьбы может показаться объяснимой, однако, как показали дальнейшие события, она стала шагом к утрате Пизой своих республиканских свобод. Из-за уничтожения архивов, как упоминалось ранее, точные детали этих законодательных изменений остаются туманными. Однако то, что мы знаем, свидетельствует о значительной узурпации традиционных республиканских институтов со стороны Фаджиолы.

Взятие Лукки вызвало ликование у гибеллинов Пизы. 17 июня они постановили, что в честь славной победы и доблести Угуччоне делла Фаджиолы он должен триумфально въехать в Пизу. Вечером того же дня по всему городу, особенно на площади, где располагался дворец старейшин (ныне Площадь Рыцарей), были зажжены многочисленные костры в знак праздничного веселья. А 29 июня, вознося благодарность Богу и Благословенной Деве за столь великую и славную победу, дарованную великолепному Угуччоне делла Фаджиола и городу Пиза, было решено освободить из тюрьмы всех заключённых, снять с них все обвинения и предоставить полное прощение за совершенные преступления. Важность этих амнистий для исторического анализа может быть разной, но стоит предположить, что они способствовали укреплению лояльности к Фаджиола со стороны тех, кто благодаря ему обрёл свободу и восстановил положение.

Гибеллины Лукки также не остались в стороне и устроили публичные празднества в честь победы. Даже спустя три года, в 1317 году, по указу Гуидотто Самминиатезе, викария Каструччо, капитана Лукки, и одного из десяти городских старейшин, в память об одержанной гибеллинами победе было постановлено возвести в церкви Сан-Мартино алтарь святому Виту Мученику, в день, когда была одержана победа (15 июня), и ежегодно приносить ему в этот день сто фунтов воска за счёт коммуны города.

Величина благодарности, проявленной гибеллинами к Угуччоне, становится ещё очевиднее, если рассмотреть другие последовавшие события. 10 июня пизанцы определили для него, как подесты, чрезвычайное жалование (помимо обычного), которое составляло 30 золотых флоринов в день, пока он находился вне Пизы в походе на Лукку. А 21 июня та же сумма была удвоена, и Угуччоне полагалось уже двадцать флоринов сверх обычного жалованья. Четыре дня спустя к нему был назначен как рыцарь и боевой товарищ некий Ванни ди Поппи, которого должны были содержать за счёт коммуны

14 июля 1314 года между пизанцами и луккезцами был заключён союз и создана лига. На совете, созванном с этой целью, Угуччоне был избран капитаном-генералом войны и лиги Пизы и Лукки с полномочиями подесты, своей юрисдикцией и правом командовать объединённым войском. Он принял командование над армией, которая обязалась беспрекословно повиноваться. Сразу после этого избрания Джованни Каринчиони и Якопо Фачелли, пизанские граждане, объявили Угуччоне о принятых Коммуной Лукки мерах по установлению в городе мира и попросили его принять должность капитана и подесты. Это произошло у портика епископства Лукки. Угуччоне благосклонно принял должность капитана лиги и войны обоих городов, и присягнул на Евангелии добросовестно исполнять возложенные на него обязанности во славу Бога и Благословенной Девы Марии, для преумножения могущества Священной Римской Империи и процветания Пизы и Лукки. Вскоре были приняты дополнительные постановления к уже существующим условиям. Было решено предоставить Угуччоне 1000 наёмных германских солдат33 и 500 итальянцев, или больше, в зависимости от его желания. Было установлено, что эта армия будет содержаться за счёт двух коммун совместно. Первые четыре месяца (с 1 июля по 1 ноября) Пиза брала на себя треть расходов, остальные две трети с 1 ноября в течение шести месяцев покрывались коммуной Лукки. Совет также постановил, что Угуччоне, как капитан, будет иметь восемь советников — по четыре от каждого города, и их количество могло варьироваться по его усмотрению — чтобы пользоваться их советами в военных делах. На советников были наложены обязанности: они должны были ежемесячно проводить смотр армии, проверку состояния лошадей, оружия и амуниции, в присутствии капитана и его офицеров и двух сави, выбранных старейшинами коммун Пизы и Лукки.