Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

В 1342 году «Великая Компания» Урслингена терроризировала Центральную Италию, облагая данью города, опустошая сельскую местность и воюя за любого, кто был готов платить. Однако осенью, при попытке продвинуться на север через Романью, она столкнулась с организованным сопротивлением лиги городов во главе с Болоньей. Болонцы подготовили оборонительную позицию в долине Ламоне, перегородив её заострёнными кольями, врытыми под углом к противнику. Эта преграда, защищаемая решительно настроенной пехотой, оказалась достаточной, чтобы на два месяца задержать кавалерию Урслингена. В конце концов, было заключено перемирие, и компании разрешили пройти через болонскую территорию по согласованному маршруту при условии, что она не будет причинять ущерба. Однако, оказавшись за пределами Болоньи, в Ломбардии, наёмники вновь принялись за грабежи и в итоге были откуплены ломбардскими городами. Урслинген с богатой добычей и основной частью своих немецких солдат вернулся в Германию, а итальянские элементы компании рассеялись.

Успех «Великой Компании» Урслингена продемонстрировал, какой мощной силой может быть крупный, хорошо вооружённый и независимый отряд в политически раздробленной Центральной Италии, где ни одно государство не имело достаточно сил для единоличного сопротивления. Эпизод с Болоньей, однако, показал, что объединённые усилия городов, использование милиции и полевых укреплений могут остановить даже большую компанию. К сожалению, в последующие десятилетия итальянские государства редко демонстрировали способность к эффективному сотрудничеству или сопротивлению вне городских стен.

Вернер фон Урслинген вернулся в Италию в 1347 году, на этот раз на службе у новых захватчиков — венгров. Король Венгрии Людовик I Великий вторгся в Неаполитанское королевство, чтобы отомстить королеве Джованне I Анжуйской за убийство её мужа (и его брата) Андрея Венгерского. Венгерская армия привнесла на итальянскую военную сцену новый элемент — лёгкую кавалерию, вооружённую луками и метательными копьями, полагавшуюся на скорость и манёвр, а не на тяжёлые доспехи. Как и в случае с другими иностранными вторжениями, значительное число венгерских солдат осталось в Италии после ухода основной армии, пополнив ряды последующих наёмных компаний.

Союз между королём Людовиком и Урслингеном был недолгим, и вскоре немецкий кондотьер вновь действовал самостоятельно со своими соотечественниками в Центральной Италии. В 1349 году он объединился с остатками венгерских войск и у Мелето, близ Неаполя, нанёс поражение армии неаполитанских баронов. Среди венгерских командиров был его старый соратник Конрад Виртингер фон Ландау, граф Ландо, а также новая фигура — французский рыцарь из Нарбоны Жан Монриаль дю Бар, известный на итальянской земле как Джованни Монреаль д’Альбарно, которого также называли фра Мореале, так как он был бывшим госпитальером. Этот союз трёх лидеров создал самую крупную компанию, которую до тех пор видела Италия. Победа при Мелето была чрезвычайно выгодной: добыча и выкуп за пленных баронов составили более полумиллиона флоринов.

После раздела огромной добычи компания временно разделилась. Вернер и Конрад отправились на север, в излюбленную Вернером Центральную Италию, а фра Мореале остался на юге, извлекая выгоду из хаоса в Неаполитанском королевстве. В 1351 году Вернер фон Урслинген окончательно покинул Италию и вернулся в Германию. Конрад Ландау присоединился к фра Мореале, который теперь возглавил «Великую Компанию».

Под командованием фра Мореале в 1353—1354 годах «Великая Компания» достигла пика своего могущества и организованности. Флорентийский хронист Маттео Виллани оставил её подробное описание. Компания насчитывала около 10000 бойцов и 20000 человек в обозе, включая множество женщин, которые стирали, мололи зерно и готовили пищу. Её организация и дисциплина, по меркам того времени, были впечатляющими. Мореале установил строгую иерархию, систему распределения добычи (вся добыча сдавалась, продавалась, а деньги делились соответственно рангу и службе), собственную казну, канцелярию и систему правосудия. Он сам выступал как верховный правитель, которому подчинялись все рыцари и солдаты.

Эта огромная и хорошо организованная армия была практически неодолима. Города Тосканы и Умбрии были вынуждены откупаться от неё огромными суммами. Флоренция заплатила 3000 флоринов коннетаблям компании и 25000 лично фра Мореале. Хотя в соглашении с Флоренцией упоминалось 234 командира компании, что указывает на сохранение элементов коллективного руководства, несомненно, фра Мореале был полновластным лидером, удерживавшим эту частную армию своим авторитетом и организаторскими способностями, и получавшим львиную долю доходов. Его личное состояние было огромно: 60000 флоринов, вложенных у венецианских купцов, не считая казны компании и крупных сумм, которые ему задолжало папство за предыдущую службу.

Однако конец фра Мореале был неожиданным и бесславным. В 1354 году, оставив компанию в Читта-ди-Кастелло под командованием Конрада Ландау, он отправился в Рим с небольшим эскортом, чтобы получить от папы долг. В Риме в это время временно захватил власть самопровозглашённый трибун римского народа Никола Габрини, известный как Кола ди Риенцо, называвший себя «Nicholaus, severus et clemens, libertatis, pacis justiciaeque tribunus, et sacræ Romanæ Reipublicæ liberator»16. Риенцо, желая укрепить свою популярность и пополнить казну, арестовал и казнил фра Мореале 29 августа, обвинив его (возможно, не без оснований) в связях с враждебными Риенцо римскими баронами.

Со смертью фра Мореале лидерство в «Великой Компании» перешло к Конраду фон Ландау, который возглавлял её, с перерывами, до своей смерти от ран 22 апреля 1363 года. В этот период «Великая Компания» имела почти непрерывное существование, временами объединяясь с другой крупной компанией, созданной ещё одним немецким предводителем — Ханнекеном (Йоханнесом) Баумгартеном. Характер компаний, однако, изменился. Они уже не были чисто разбойничьими формированиями, существующими за счёт грабежа и выкупов в периоды безработицы. Теперь это были постоянные военные силы, проводившие большую часть времени на службе у того или иного итальянского правителя. Конечно, они по-прежнему не упускали случая пограбить в периоды между контрактами или получить выкуп от города вместо платы за службу, но их профессиональная военная роль становилась всё более важной.

Несмотря на свои размеры и опыт, «Великая Компания» Конрада Ландау не была непобедимой. Дважды в эти годы она потерпела унизительное поражение от флорентийской армии. В июле 1358 года, когда компания двигалась на юг на помощь Сиене против Перуджи, Ландау договорился с Флоренцией о свободном проходе через её восточные территории в Апеннинах. Однако наёмники нарушили соглашение и начали грабить сельскую местность. Флорентийцы немедленно приняли меры. Смешанное войско из крестьянского ополчения, флорентийских арбалетчиков и наёмников заманило «Великую Компанию» в узкую долину у Скалелле и разгромило её. Немецкая и венгерская кавалерия оказалась беспомощной под градом камней и арбалетных болтов, летевших со склонов. Большинство наёмников было убито или взято в плен.

Однако компания вскоре возродилась в Романье и, объединившись с отрядом Баумгартена, в следующем, 1359 году, попыталась отомстить Флоренции. На этот раз Ландау и Баумгартен попробовали атаковать с запада, в долине Арно, где равнинная местность давала больше преимуществ их кавалерии. Но их ждал флорентийский капитан-генерал Пандольфо II Малатеста с сильной наёмной армией. В битве на Кампо делле Моске (Campo delle Mosche, что буквально в переводе «Поле Мух») «Великая Компания» была вновь обращена в бегство. Эти поражения показали, что даже самая грозная свободная компания могла быть побеждена хорошо организованной армией итальянского государства, использовавшей знание местности и тактическое мастерство. Тем не менее, эти случаи были скорее исключением, и эпоха крупных компаний удачи, хотя и подходила к своему зениту, ещё не закончилась. Её окончательный закат был связан с появлением на итальянской сцене новой, ещё более грозной силы — ветеранов Столетней войны.

Прибытие «англичан» и трансформация войны (с 1361)

Разгрому «Великой Компании» Конрада Ландау способствовало не столько военное искусство итальянцев, сколько появление в Италии новой мощной военной силы — так называемой «Белой Компании» (Compagnia Bianca), состоявшей в основном из ветеранов Столетней войны. Перемирие в Бретиньи (1360) между Англией и Францией оставило без дела огромное количество закалённых в боях солдат, которые объединились в несколько свободных компаний, терроризировавших Южную Францию. В 1361 году маркиз Монферратский, незадолго до этого поссорившийся с Конрадом Ландау, пригласил одну из этих компаний, «Белую», перейти Альпы и поступить к нему на службу.

Хотя эту и последующие компании, пришедшие из Франции, в Италии неизменно называли «инглези» («англичане»), поскольку в их рядах было много англичан и они использовали английскую тактику, их состав был далеко не однородным. Первым командиром «Белой Компании» был немец Альберт Штерц, а среди её солдат было много французов и немцев. Тем не менее, именно англичане составляли ядро командного состава, включая таких знаменитых в будущем фигур, как сэр Джон Хоквуд и Эндрю Белмонт. Штерц, по свидетельствам, владел английским языком, что облегчало командование, хотя, несомненно, латынь также служила языком общения между командирами разных национальностей и с итальянскими нанимателями.

«Белая Компания», прибывшая в Италию в составе около 6000 человек (преимущественно всадников), принесла с собой тактические новшества, отработанные англичанами в битвах при Креси и Пуатье, которые обеспечили ей немедленное превосходство над существовавшими в Италии военными формированиями. Хронисты того времени подробно описывают особенности этих «английских» наёмников.

Во-первых, их название — «Белая Компания» — якобы, происходило от сверкающих на солнце, тщательно отполированных латных доспехов. Мы про это поговорим в главе про Джона Хоквуда. Так или иначе, но члены компании, вероятно, носили больше пластинчатых доспехов, чем было принято в Италии, и имели достаточно пажей, чтобы поддерживать их в идеальном состоянии. Блеск доспехов, физическая мощь и высокий рост многих солдат производили сильное впечатление на итальянцев.

Во-вторых, они усовершенствовали и широко применяли тактику спешивания тяжёлой кавалерии для боя. Идея спешивания латников возникла как оборонительная уловка, позволявшая твёрже удерживать позицию и сберечь коней от вражеских стрел или копий. Однако англичане превратили её и в грозное наступательное оружие. Отряд спешенных латников, двигаясь плечом к плечу с длинными копьями наперевес, представлял собой почти несокрушимую силу. Для реализации этой тактики была адаптирована структура lance — основной тактической единицы тяжёлой кавалерии. Как уже отмечалось традиционное итальянское копьё того времени состояло из одного тяжеловооруженного всадника, одного легковооружённого сержанта и одного пажа. В «английской версии» копьё состояло из трёх человек: двух тяжеловооруженных латников, которые сражались вместе, прикрывая друг друга спинами в ближнем бою, и одного пажа, который держал их коней в тылу. Пажи подводили коней, когда нужно было преследовать разбитого врага или быстро отступить. Хотя трёхчастное копьё как таковое не было абсолютной новинкой для Италии, «англичане» придали ему специфическое тактическое применение в контексте пешего боя всадников.

В-третьих, главной ударной силой «Белой Компании» были лучники, вооружённые знаменитым английским длинным луком (long bow). Этот лук превосходил арбалет, доминировавший в итальянской пехоте, как по дальнобойности, так и, что особенно важно, по скорострельности. Опытный лучник мог выпускать стрелы в несколько раз чаще, чем арбалетчик. Однако эффективное использование длинного лука требовало большой физической силы, сноровки и долгих лет тренировки. Именно поэтому эта английская тактика не получила широкого распространения в Италии: найти и обучить таких лучников было сложно, а постоянный приток рекрутов с Британских островов иссяк. Кроме того, производство длинного лука требовало особого мастерства, так как представляло собой сложный и многоэтапный технологический процесс. Так или иначе, влияние английского длинного лука на итальянское военное дело оказалось кратковременным.

Наконец, «английские» компании отличались высоким боевым духом и, что особенно ценилось итальянцами, несравненно большей дисциплиной, чем у их предшественников из немецких и венгерских компаний. Это не значит, что их дисциплина была идеальной. Жители Пизы горько жаловались на поведение «Белой Компании» в городе и, по слухам, даже устраивали ложные тревоги, чтобы отправить англичан за городские стены. Однако флорентийцы позже отмечали, что английские солдаты были самыми дисциплинированными из всех, кого они нанимали, всегда аккуратно платили за провиант и не грабили местное население (в отличие от действий на вражеской территории). Итальянцев также впечатляла выносливость англичан: они привыкли совершать ночные марши и вести боевые действия даже глубокой зимой. В отличие от большинства итальянских наёмных отрядов, они имели снаряжение для осадных работ, включая специальные складные штурмовые лестницы и даже ранние образцы артиллерии — бомбарды.

Именно эта новая сила под командованием Альберта Штерца изменила баланс сил в Северной Италии. В 1363 году в Гемме у моста Кантурино «Белая Компания», нанятая маркизом Монферрато, нанесла сокрушительное поражение «Великой Компании» Конрада Ландау, служившей тогда миланским Висконти. В разгар битвы венгерские контингенты Ландау покинули поле боя. Сам Конрад был смертельно ранен. От некогда грозной «Великой Компании» остались лишь жалкие остатки, перешедшие на миланскую службу под командование Ханнекина Баумгартена.

В том же 1363 году «Белая Компания» двинулась на юг, в Тоскану, и поступила на службу Пизе для войны против Флоренции. В 1364 году англичане разбили лагерь на холмах, возвышавшихся над Флоренцией, терроризируя город и его окрестности. Однако даже столь грозная сила не имела шансов взять штурмом большой, хорошо укреплённый город. Компания удовольствовалась грабежом предместий и получением огромного выкупа от Флоренции.

После этой кампании «Белая Компания» распалась. Альберт Штерц объединился с Ханнекеном Баумгартеном, сформировав «Компанию Звезды» (Compagnia della Stella), которая двинулась на юг, опустошая земли Сиены и Папского государства. Оставшаяся часть «Белой Компании», продолжавшая служить Пизе, перешла под командование сэра Джона Хоквуда, фигуры, которой суждено было стать одним из самых знаменитых и влиятельных кондотьеров на итальянской земле в течение последующих тридцати лет. Карьера Хоквуда ознаменовала собой постепенный закат эпохи независимых свободных компаний и переход к новой эре взаимоотношений между наёмными капитанами и итальянскими государствами.

Глава 4. Угуччоне делла Фаджиола

Эпоха, когда на сцене итальянской истории появился Угуччоне делла Фаджиола, была временем острых политических дрязг и непрекращающихся распрей, глубоко укоренившихся в борьбе между двумя великими фракциями, определившими лицо Средневековой Италии — гвельфами и гибеллинами. Эта борьба, начавшаяся в противостоянии Императора Священной Римской империи и папства, с течением столетий переросла в нечто большее: столкновение коммун, соперничающих семей, и просто предлог для местного насилия и передела влияния.

После смерти императора Фридриха II Гогенштауфена в конце 1250 года, потрясшее гибеллинов Италии, казалось бы, ознаменовало их решительное поражение. В Тоскане, в частности, последовало относительное затишье: Флоренция, сердце гвельфской фракции, и Пиза, твердыня гибеллинов, вели тонкую игру дипломатии и временных перемирий, утомлённые затяжным конфликтом. Однако вскоре этот шаткий мир рухнул. При поддержке короля Манфреда, незаконнорождённого, но амбициозного сына Фридриха II, изгнанные из Флоренции гибеллины под предводительством своего прославленного, хотя и мрачно известного, лидера Фаринаты дельи Уберти, собрали силы и одержали в 1260 году сокрушительную победу над гвельфами при Монтаперти. Эта кровавая битва перевернула политический ландшафт Тосканы, поставив её, если не всю, то большую часть, под гибеллинский флаг.

К сожалению для сторонников Империи, последующие десятилетия принесли три катастрофических поражения от гвельфских армий под знамёнами французских принцев, призванных папством: Беневенто в 1266 году, Тальякоццо в 1268 году и Колле ди Валь д’Эльса в 1269 году. Эти сражения не только стоили жизни Манфреду и его наследнику Конрадину, но и вновь ослабили гибеллинскую партию в Тоскане. Имперское присутствие почти сошло на нет; длительное междуцарствие после смерти Фридриха II и бездействие сменивших его монархов, таких как Рудольф I Габсбургский, оставили гибеллинов без мощной внешней поддержки, полагаясь лишь на внутренних лидеров, ставшие символами фракции в конце XIII века. Среди них выделялись Руджеро Убальдини, архиепископ Пизы, и Гульельмо Убертини, епископ Ареццо, которые возглавили гибеллинские силы, потерпевшие поражение от флорентийских и их союзников при Кампальдино в 1289 году.

Конец века и начало XIV века принесли новые потрясения. Внутренние раздоры, даже в гвельфских рядах Флоренции, привели к расколу на чёрных (neri) и белых (bianchi) гвельфов, где последние временами склонялись к гибеллинским позициям. Очагом этой распри стала Пистойя. Общее смятение в Тоскане усугубляло бедственное положение гибеллинов, ещё больше оставленных на произвол судьбы Империей, занятой немецкими делами и неспособной оказать реальную помощь своим тосканским приверженцам.

Однако новая надежда забрезжила, когда в 1308 году немецкие князья избрали Генриха VII Люксембургского императором. Его амбициозные планы восстановить имперское величие в Италии возродили дух гибеллинов, которые узрели в нём своего избавителя и возможность триумфа. Но и гвельфы не дремали: они укрепили свой союз городов, образовав лигу под покровительством влиятельного и деятельного короля Неаполя, Роберта Анжуйского, внука Карла Анжуйского, завоевавшего Неаполитанское королевство.

Среди тосканских гибеллинских городов именно Пиза наиболее остро ощутила трагедию ранней смерти Генриха VII в 1313 году. Пизанцы, всегда преданные Империи, встречавшие Генриха с небывалым почётом, осыпавшие его дарами и войсками, теперь столкнулись лицом к лицу с могущественной гвельфской лигой во главе с Неаполем, опасаясь возмездия за свою имперскую приверженность. Часть сопровождавших Генриха правителей немецких земель вернулись в Германию, но некоторые — десять баронов, осознавая опасность для Пизы, согласились остаться в качестве гарнизона и поступили на службу города. Впрочем, это вовсе не была история a-la семь самураев — вместе с ними были наняты их внушительные отряды — около 1500 человек (по другим данным — 1100).

Осознавая слабость своей защиты, пизанцы активно искали поддержку у влиятельных правителей. Сначала они обратились к сыну Генриха VII, королю Богемии Иоанну Слепому, но тот, озабоченный делами в своих владениях, отверг их предложение. Затем они попытали счастья с королём Сицилии Федериго III, внуком Фридриха II, но и он не согласился, будучи занят защитой своего королевства от интриг Неаполитанского короля Роберта. Даже могущественные графы, такие как граф Эдуард Савойский и граф Фландрии Роберт III Бетюнский, к которым также обращались пизанцы, не проявили желания помочь. Последний даже пренебрёг их предложением и, как сообщают источники, способствовал тому, что наёмные рыцари, уже находящиеся на пизанской службе, покинули город.

Наконец, в отчаянных поисках сильного покровителя, пизанцы нашли того, кто откликнулся на их зов: Угуччоне делла Фаджиола. Этот прославленный гибеллинский военачальник находился в Генуе в качестве викария покойного императора Генриха VII. Угуччоне, к этому времени уже зрелый муж с немалым опытом командования и солидной репутацией в Италии, казалось идеальной кандидатурой. Однако его путь в Тоскану лежал издалека и был он весьма неординарной личностью…

Великий поэт Данте Алигьери, возможно, увековечил его в «Божественной комедии». Некоторые исследователи видят в нем того самого «славного Пса»17 (Стих 100) из пророчества Вергилия, призванного сокрушить волчицу жадности. Итальянский поэт, государственный деятель и мыслитель Карло Тройя пытался обосновать в своей работе «Del Veltro Allegorico di Dante» (О Аллегорическом Вельтро Данте), посвящённой Данте и гибеллинам. Публикация этой гипотезы в XIX веке вызвала настоящую полемику в академических кругах, разделив исследователей на горячих сторонников и не менее убеждённых противников.

Если эта аллюзия и кажется экспертам ошибочной (современники, хорошо знавшие Угуччоне, отмечали его свирепый нрав, алчность и стремление к тирании, что слабо вяжется с образом идеального избавителя, созданным Алигьери), и во многом порождённой преднамеренной «оплошностью» другого современника героя нашего повествования — Джованни Боккаччо, известного своей склонностью к шуткам, тем не менее, сам подобный дискурс остаётся, при всех необходимых оговорках, явными признаком того, насколько была заметна личность и слава Угуччоне.

Как же он достиг таких высот? Просто оказался в нужное время в нужном месте. В эпоху, когда папы, императоры и князья рвали Италию на части, а гвельфы и гибеллины десятилетиями проливали кровь друг друга, человек с мечом и толикой ума мог взлететь к вершинам власти… если выживал в этой, как бы мы сейчас сказали, высоко конкурентной среде. Угуччоне был именно таким человеком — дитя своего жестокого, но полного возможностей времени.

Молодость и первые успехи

Угуччоне родился предположительно в 1250 году в Кастельдечи, деревушке, входившей тогда в Масса Трабария на границе между Романьей, Марке и Тосканой. Его отцом был некий Раньери, из рода мелких феодалов, происходившего, впрочем, от могущественных графов Карпенья, которые в течение XIV века владели 70 замками в этом районе. О детстве Угуччоне хроники молчат, но не нужно быть провидцем, чтобы представить картину: мальчишка, с утра до ночи махающий деревянным мечом, упорно оттачивающий искусство верховой езды, впитывающий, как губка, военную науку. Пока сверстники гоняли кур и свиней по деревне, юный Угуччоне готовился к большой игре.

И вот, 1275 год. Ему всего около 25, а его имя уже гремит в рядах гибеллинов. Как ему это удалось? Талант? Безусловно. Но главное — железная хватка и готовность рискнуть всем в мире, где каждый день мог стать последним. Угуччоне не просто вписался в эту эпоху — он стал её воплощением и, надо добавить, признанным и в народной молве, и среди других выдающихся персонажей того времени.

Чезаре Бальбо, итальянский историк и политик XIX века, рисует Угуччоне как фигуру почти мифическую. В своей «Жизни Данте» (Vita di Dante) он приводит рассказы его современников, «великие рассказы о силе и храбрости» этого кондотьера, способного в одиночку противостоять целой армии.

Бальбо описывает его как великана с огромным оружием и отменным аппетитом. «Fiera e paurosa vista» — «свирепый и устрашающий вид» Угуччоне, по словам автора, мог обратить врагов в бегство. И, казалось бы, перед нами типичный образ «грязного и прожорливого головореза», каких было немало среди кондотьеров того времени. Но Бальбо даёт понять, что наш герой все же другой — «тем не менее, те, кто его знал, утверждают, что лицо его было весёлым, и что необычайная крепость тела сочеталась в нем с умом и искусством красноречия». Такой портрет заставляет задуматься: был ли Угуччоне чем-то большим, чем просто очередной удачливый наёмник? Возможно, именно эта необычная комбинация качеств и вывела его в первые ряды военачальников своего времени.

Бальбо, конечно, рисует вполне привлекательный портрет Угуччоне. Но давайте посмотрим правде в глаза. Да, у него были особые качества — без них в те времена далеко не уедешь. Но чем же он на самом деле прославился? Угуччоне был мастером военного дела, это бесспорно. Но его истинный талант проявлялся в более темных искусствах. Убийства, предательства, вероломство, преступления — вот в чем он действительно преуспел. И не стоит романтизировать эту фигуру. Угуччоне был продуктом своего времени — жестокого, кровавого, не признающего моральных ограничений. Он просто оказался ловчее и безжалостнее многих своих современников.