Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

Третьим фактором, расшатывавшим основы коммунальной милиции, стали непрекращающиеся внутренние конфликты. Борьба гвельфов и гибеллинов, знати и народа, соперничество могущественных семейных консортерий подрывали единство горожан и затрудняли сбор эффективного ополчения, особенно когда цели войны переставали быть чисто оборонительными. Глубокие фракционные расколы делали лояльность части ополченцев сомнительной. Более того, изгнание побеждённой партии стало обычным явлением в политической жизни итальянских городов. Изгнанники, лишённые имущества и гражданских прав, часто не имели иного выбора, кроме как посвятить себя военному ремеслу. Они охотно присоединялись к врагам своей родной коммуны, надеясь с их помощью вернуться и вернуть утраченное. Летописи фиксируют массовые изгнания: 10000 человек из Кремоны в 1266 году, 12000 из Болоньи в 1274-м. Во время войны Флоренции против Каструччо Кастракани в начале XIV века четыре тысячи флорентийских изгнанников сражались в армии Каструччо, надеясь добиться своего возвращения. Эти «сильные мужи, не имевшие иного состояния, кроме меча», как их называли современники, не только ослабляли военный потенциал своих родных городов, но и создавали постоянную внешнюю угрозу, вынуждая коммуны искать защиты, в том числе и путём найма войск. Феномен fuorusciti стал одним из источников пополнения рядов профессиональных солдат и наёмников. Таким образом, к концу XIII — началу XIV века система коммунальной милиции, несмотря на сохранявшуюся силу традиции и патриотизма, столкнулась с серьёзными вызовами. Военно-технический прогресс требовал большей профессионализации. Политические конфликты и практика изгнаний подрывали единство граждан и создавали кадры для наёмных армий. Появление постоянных наёмных отрядов при иностранных правителях и самих коммунах указывало на новый путь развития военного дела. Эти первые трещины ещё не означали обрушения всей системы, но они явственно обозначили те направления, по которым пойдёт дальнейшая трансформация итальянской войны.

Социально-экономические трансформации и упадок милиции (XIV в.)

XIV век стал временем глубоких социально-экономических перемен для итальянских городов-государств, и эти перемены оказали решающее влияние на дальнейшую судьбу коммунальной милиции. Факторы, наметившиеся в конце XIII века, в этот период получили полное развитие, окончательно подорвав основы гражданского ополчения и сделав переход к наёмным армиям практически неизбежным.

Италия XIII века стояла в центре коммерческой революции, переживая бурный экономический рост. Богатство городов, таких как Флоренция, Генуя, Венеция, Милан, стремительно росло, расширялись их торговые связи, развивались ремесла и банковское дело. Этот экономический подъем имел двоякие последствия для военной системы. С одной стороны, он давал коммунам финансовые ресурсы для найма профессиональных солдат, чьи услуги обходились дороже, чем содержание собственного ополчения, но сулили большую эффективность. С другой стороны, сами граждане, всё глубже вовлечённые в сложную и динамичную экономическую жизнь, всё менее охотно отрывались от своих дел ради длительных военных походов. Если краткосрочная защита городских стен или недельная экспедиция против мятежного феодала в контадо ещё могли вписываться в ритм жизни торговца или ремесленника, то многомесячные кампании, ставшие нормой в XIV веке, требовали слишком серьёзных жертв. Время для преуспевающего горожанина становилось всё более ценным ресурсом, и тратить его на тяготы военной службы, когда можно было заплатить кому-то другому за выполнение этой работы, казалось всё менее рациональным.

Патриотизм и campanilismo не исчезли, и граждане по-прежнему гордились своими коммунами. Однако практические соображения всё чаще брали верх. Поддержание боеспособности, особенно в кавалерии, требовало не только времени на тренировки, но и значительных расходов. Стоимость боевого коня, тяжёлых доспехов, оружия была весьма высока и доступна далеко не всем. В то время как пехотинец ещё мог обойтись относительно скромным снаряжением, служба в кавалерии становилась уделом всё более узкого круга богатейших граждан и нобилей. Неудивительно, что постепенно обязанность личной службы начала трансформироваться в денежную повинность. Уже с XII века служба в ополчении оплачивалась, но в XIV веке всё чаще личное участие заменялось уплатой специального налога, на который коммуна нанимала профессионалов. Ярким примером стала Флоренция, где к 1351 году налог на содержание конной милиции (составлявший внушительную сумму в 52000 флоринов в год14) полностью заменил личную службу кавалерии. Это был закономерный результат: богатеющие горожане предпочитали платить, а не воевать, а коммуна получала возможность формировать более профессиональную и боеспособную (по крайней мере, в теории) конницу. Аналогичные процессы происходили и в других городах. Даже в Милане, некогда выставлявшем до 15000 пехоты и 3000 конницы, к моменту захвата власти Висконти в 1315 году (а по другим данным, уже к концу XIII в. в период борьбы с Генуей) число городских всадников сократилось до шестидесяти — разительный контраст с былой мощью.

Упадок личного участия граждан в военном деле усугублялся и чисто военными соображениями. Коммунальная милиция, при всей её храбрости и патриотизме, всё же уступала в профессионализме опытным наёмникам. Гражданам-ополченцам недоставало систематической выучки, строгой дисциплины, опыта длительных кампаний, осадного искусства. Их сила была скорее в численности и решимости, чем в умении и тактической гибкости. Особенно это стало заметно в условиях усложнившейся войны XIV века, требовавшей большей тактической изощрённости, слаженного взаимодействия родов войск и способности вести затяжные операции вдали от родных стен. Итальянские ополченцы, привыкшие к обороне или коротким вылазкам, часто оказывались не готовы к реалиям полевой войны против таких же или более профессионально подготовленных противников. Иностранные наёмники — немцы, французы, англичане, венгры, каталонцы — закалённые в бесконечных войнах за пределами Италии (Столетняя война, конфликты в Германии, войны на Пиренейском полуострове), обладали необходимым опытом, дисциплиной и тактическими навыками, которых недоставало коммунальным войскам. Их присутствие на итальянских полях сражений не только предлагало альтернативу местным силам, но и служило постоянным напоминанием о преимуществах профессионализма.

Отдельно стоит рассмотреть военную организацию Южной Италии, которая существенно отличалась от североитальянских коммун. В Неаполитанском королевстве и Сицилии городская жизнь была развита слабее, а феодальные структуры — сильнее. Норманнские правители, а затем династии Гогенштауфенов и Анжу создали здесь более централизованную систему, опиравшуюся как на феодальное ополчение, так и на наёмников. Феодальная служба, хотя и пришедшая в упадок по всей Европе, в Южной Италии сохраняла большее значение, чем на Севере. Королевские армии Неаполя и Сицилии могли выставить значительные феодальные контингенты. Однако и здесь наёмники играли ключевую роль, особенно когда речь шла о масштабных кампаниях. В битве при Беневенто 28 февраля 126 года армия Манфреда Гогенштауфена состояла в основном из немецких и итальянских наёмников (составлявших почти две трети кавалерии) и знаменитых сарацинских лучников из Лучеры — по сути, королевских рабов-солдат, унаследованных от норманнов. Армия его противника, Карла I Анжуйского, хотя и состояла преимущественно из французов, в значительной мере пополнялась за счёт наёмников-авантюристов, а не только феодальных вассалов. Обе стороны активно использовали также специалистов — генуэзских и пизанских арбалетчиков. Таким образом, Южная Италия, с её сильной монархической властью и постоянными войнами, возможно, даже раньше Северной перешла к системе комплектования армии, где наёмники составляли значительную, если не основную, часть вооружённых сил.

Сочетание этих социально-экономических, политических и военно-технических факторов к середине XIV века привело к необратимому закату коммунальной милиции как основной военной силы итальянских городов-государств. Растущее богатство и деловая активность отвлекали горожан от военной службы. Стоимость вооружения делала личное участие всё более обременительным. Изменившийся характер войн требовал профессионализма и дисциплины, которыми ополчение не обладало в достаточной мере. Внутренние распри ослабляли единство. И самое главное — появилась доступная и, казалось, более эффективная альтернатива в виде наёмных солдат. Переход к оплате службы вместо личного участия стал повсеместным. Гражданский долг уступал место профессиональному ремеслу. Города всё чаще полагались на наёмные армии, содержавшиеся за счёт растущих налогов. Эта трансформация, растянувшаяся на десятилетия, создала совершенно новую военную и политическую реальность в Италии, подготовив сцену для главных действующих лиц следующей эпохи — кондотьеров и их «свободных компаний».

Зарождение наёмных армий: от ополчения к контракту

Переход от системы коммунальной милиции к наёмной армии не был резким разрывом в военной традиции, а скорее постепенным процессом, растянувшимся на весь XIV век. Корни этого явления, как мы видели, уходят ещё в XIII столетие, но именно в XIV веке наёмничество из вспомогательного элемента превратилось в основу военной мощи итальянских государств. Этот сдвиг был обусловлен целым комплексом взаимосвязанных причин, от политических и экономических до чисто военных.

По мере того, как итальянские коммуны трансформировались в территориальные государства, расширяя свою власть над контадо и вступая в затяжные конфликты с соседями, менялись и требования к армии. Война перестала быть лишь эпизодической обороной городских стен; она превратилась в постоянную реальность, часто требующую агрессивных кампаний, осад крепостей, защиты протяжённых границ. В этих условиях спешно созванное и слабо обученное городское ополчение становилось всё менее эффективным. Требовались постоянные гарнизоны для удержания захваченных территорий и пограничных крепостей, нужна была специализированная пехота для осадных работ и профессиональная кавалерия для стремительных рейдов и полевых сражений. Как писал Макиавелли позже, хотя и критикуя саму систему, граждане, привыкшие жить своими ремёслами и торговлей, неохотно шли на долгую военную службу, а их боеспособность оставляла желать лучшего по сравнению с теми, кто сделал войну своей профессией.

Именно в этой ситуации наёмники стали казаться всё более привлекательной альтернативой. Города нанимали их сначала как индивидуумов или небольшими отрядами, часто для специфических задач или на короткий срок. Флорентийские платёжные ведомости начала XIV века показывают сосуществование коммунальной кавалерии и пехоты с отрядами иностранных наёмников. В армии, осаждавшей Пистойю в 1302 году, из 1000 всадников примерно половина была флорентийцами, а из более чем 6000 пехотинцев лишь 1000 были иностранными наёмниками, остальное — городская и сельская милиция. Венеция в войне за Феррару (1308—1313) также в значительной мере полагалась на собственных граждан, вынужденных служить по ротации, хотя это отчасти объяснялось папским интердиктом, отпугивавшим наёмников. Но уже к середине века ситуация кардинально изменилась. В 1359 году, когда флорентийский капитан Пандольфо Малатеста выступил против «Великой Компании», его армия в 4000 всадников состояла уже полностью из наёмников — итальянцев, немцев, венгров, нанятых как самой Флоренцией, так и её союзниками. Элемент милиции (кроме, возможно, вспомогательных отрядов) практически исчез из военного контингента армий.

Часто утверждалось, что переход к наёмным армиям был связан с установлением в итальянских городах новой системы управления — синьорий. Якобы новые правители, синьоры, не доверяли вооружённым гражданам и предпочитали опираться на преданных им лично наёмных солдат. Аналогично, в олигархических республиках, таких как Флоренция, правящая верхушка будто бы опасалась вооружать собственных работников и ремесленников. Однако эти аргументы представляются упрощёнными и не выдерживают критики. Наёмники, как мы видели, активно использовались и до массового установления синьорий. Более того, власть большинства синьоров основывалась не столько на грубой силе, сколько на согласии и поддержке определённых фракций внутри города. Синьоры часто были лидерами этих фракций, и именно фракционная борьба, а не единоличная тирания, подрывала боеспособность ополчения. Классовый конфликт во Флоренции также не был столь острым, как его иногда представляют, и, как уже отмечалось, низшие классы редко участвовали в милиции. Поэтому причина роста наёмничества крылась не в недоверии правителей к подданным, а в комплексе экономических, политических и военных факторов.

Огромную роль играла сама доступность наёмников. Италия XIV века стала магнитом для военных авантюристов со всей Европы. Политические изгнанники из самих итальянских городов составляли значительную часть первых наёмных отрядов. Завершение эпохи крестовых походов (последний оплот на Святой Земле пал в 1291 году) освободило массу воинов. Периодические вторжения имперских, анжуйских, венгерских армий оставляли после себя шлейф из солдат, искавших нового контракта. Позже, особенно после 1360 года, знаменитые перемирия в Столетней войне между Англией и Францией высвободили целые армии наёмников или routiers, которые устремились в богатую и раздираемую конфликтами Италию в поисках добычи и службы. Экономический спад и безработица, особенно в Германии, делали итальянские контракты и возможность грабежа особенно привлекательными. Немцы составляли значительную часть иностранных наёмников в Италии XIV века.

Постепенно менялся и сам способ найма. От индивидуальных контрактов и найма мелких групп города переходили к найму целых организованных отрядов под командованием известных капитанов. Это было удобнее и для нанимателя, и для самих наёмников, так как отряд, сражавшийся вместе под привычным командованием, был более боеспособен. Возникновение кондотты — формального контракта между государством и капитаном (кондотьером), определявшего количество воинов, срок службы, оплату и прочие условия, — стало логическим завершением этого процесса. Изначально кондотта не была чисто военным термином и обозначала любой контракт на выполнение общественных работ или услуг. Но именно в военном контексте она приобрела своё специфическое значение.

В условиях политической нестабильности, постоянных войн и доступности профессиональных солдат переход от ополчения к найму стал закономерным. Города всё чаще предпочитали платить профессионалам, чем отрывать собственных граждан от дел. Старая система, основанная на гражданском долге, постепенно разрушалась под давлением новых экономических и военных реалий. На смену ей приходила система контрактов, профессиональных армий и военных предводителей, которая достигнет своего расцвета в следующем столетии — эпохе кондотьеров.

Глава 3. Свободные компании: анархия и становление

Эпоха свободных компаний

К 1320-м годам ситуация на Апеннинском полуострове кардинально изменилась, породив новый, зловещий тип военной организации — свободные компании (compagnie di ventura). В отличие от наёмников предыдущего столетия, служивших по контрактам отдельным городам или синьорам, эти новые формирования представляли собой автономные военные силы, не связанные постоянной службой и обязательствами. Они бродили по Италии, превращая войну в источник существования и наживы, существуя за счёт грабежа, вымогательства и кратковременных контрактов с теми, кто был готов заплатить за их разрушительную мощь. Их появление стало настоящим бичом для страны, символом анархии и политического хаоса XIV века.

Что же привело к возникновению этих отрядов? Главным катализатором стала сама природа наёмничества в сочетании с политической нестабильностью. Войны в Италии XIV века, будь то конфликты между гвельфами и гибеллинами, борьба за влияние между крупными державами (Папство, Неаполь, Милан, Флоренция, Венеция) или походы иностранных претендентов (императоры Священной Римской империи, венгерские короли), требовали привлечения значительных контингентов наёмных солдат. Однако по окончании военных действий или во время частых перемирий эти солдаты оказывались без работы и средств к существованию. Для многих из них, особенно для иностранцев — немцев, венгров, французов, англичан, гасконцев, провансальцев, каталонцев, составлявших значительную часть наёмных армий, — возвращение на родину было либо невозможным, либо нежелательным. Осесть в Италии мирным жителем было затруднительно. В этой ситуации у них оставалось три пути: попытаться найти нового нанимателя, что было не всегда легко, особенно зимой; уйти на покой, проживая награбленное, что требовало наличия безопасной базы, которой у большинства иностранцев не было; или же продолжить жить войной, превратившись, по сути, в организованный отряд разбойников.

Именно последний путь и привёл к формированию свободных компаний. Жить грабежом было выгоднее и безопаснее в составе крупного, хорошо организованного отряда, чем в одиночку или малыми группами. Особенно это касалось иностранцев в чужой стране. Италия, с её политической раздробленностью, богатством городов и постоянными междоусобицами, представляла для таких компаний идеальное поле деятельности. Здесь всегда можно было найти слабо защищённую территорию для грабежа или правителя, готового нанять их для войны с соседом. Кроме того, экономический спад и социальная напряжённость в других частях Европы, особенно в Германии, делали Италию особенно привлекательной для безработных солдат.

Первые свободные компании были ещё относительно невелики и действовали локально. Одна из ранних — так называемая «Компания Сиены» — возникла в 1322 году. Источники расходятся во мнениях относительно её ядра: были ли это сиенские изгнанники из семьи Толомеи или немецкие наёмники, уволенные Флоренцией. Вероятнее всего, как это часто бывало, компания сформировалась из обоих элементов — изгнанников, ищущих реванша и средств к существованию, и демобилизованных наёмников. Отряд насчитывал около 500 всадников и неопределённое число пехотинцев. Зиму 1322—1323 годов они провели, опустошая окрестности Сиены и Умбрию, а весной, с появлением новых возможностей для найма у соседних государств, компания распалась.

Более известна «Компания Черульо» (Compagnia del Ceruglio), появившаяся в 1329 году. Её ядро составили около 800 немецких всадников, дезертировавших из армии императора Людвига Баварского под Пизой. Они предприняли самовольную атаку на богатую Лукку. Хотя взять хорошо укреплённый город им не удалось (что было характерно для большинства свободных компаний, не имевших осадной техники и ресурсов для длительных осад), они разграбили окрестности и обосновались на зиму в укреплённом лагере в близлежащих холмах, известном как Черульо. Здесь они избрали своим предводителем итальянца Марко Висконти, родственника миланских правителей, посланного к ним императором для переговоров. Весной им удалось внезапным нападением захватить Лукку. Разграбив город, они проявили своеобразную предприимчивость, продав его генуэзцам за 30000 флоринов. Достигнув, по-видимому, предела своих возможностей, компания поделила добычу и самораспустилась.

Эти ранние примеры показывают типичную модель поведения свободных компаний: стихийное формирование из демобилизованных или дезертировавших солдат, сезонные грабежи, зимовка в укреплённых базах, неспособность к сложным осадным операциям, и роспуск при первой возможности получить выгодный контракт или поделить богатую добычу. Между 1320 и 1360 годами, по оценкам историков, в Италии действовало около 700 предводителей немецких наёмников, а общая численность немецких латников достигала 10000 человек.

Другая группа немцев образовала в 1334 году ядро компании, назвавшей себя «Кавалери делла Коломба» (Cavalieri della Colomba или «Рыцари Голубки») по названию аббатства близ Пьяченцы, где они устроили свою базу. Их первоначальные намерения, вероятно, также ограничивались грабежом небольшой территории. Однако вскоре их нанял город Перуджа для войны с Ареццо. «Рыцари Голубки» пересекли Тоскану, разбили аретинцев и по пути разграбили два небольших городка. Этих «успехов» оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание флорентийских вербовщиков, которые наняли 350 человек из компании на службу Флоренции, что привело к её распаду.

Очевидно, что эти ранние свободные компании, несмотря на создаваемый ими хаос, ещё не представляли собой серьёзной военной силы, способной влиять на ход крупных конфликтов. Однако ситуация начала меняться к середине века.

Великие компании и их лидеры

Переломным моментом в истории свободных компаний стало формирование в 1339 году так называемой «Компании Святого Георгия» (Compagnia di San Giorgio). Это было уже не стихийное сборище дезертиров, а целенаправленно созданная армия, имевшая конкретную политическую цель. Ее организатором был Лодризио Висконти, член могущественного миланского правящего дома, изгнанный своими кузенами Аццоне и Лукино. Собрав ветеранов недавней войны между Вероной и Миланом, Лодризио сформировал внушительное по тем временам войско: 2500 всадников (включая тяжеловооруженных и их оруженосцев) и 1000 пехотинцев, среди которых было много швейцарцев, уже тогда славившихся своей боеспособностью. Его целью был захват Милана.

Вместе с Лодризио действовали два немецких дворянина, чьи имена станут ключевыми в дальнейшей истории наёмничества: Конрад Виртингер фон Ландау, граф Ландо и Вернер фон Урслинген. Появление этой армии у ворот Милана вызвало серьёзную тревогу. Лукино Висконти спешно собрал имевшихся на службе наёмников и мобилизовал городскую милицию.

«Компания Святого Георгия» двинулась к северо-западу от Милана, где зимой 1339 года у Парабьяго столкнулась с авангардом миланской армии. Был февраль, стоял сильный холод, земля была покрыта снегом. Уставшие после марша из города миланцы не выдержали яростного натиска компании Лодризио. Авангард был разбит и отброшен к городу. Сам Лукино Висконти был сбит с коня, попал в плен и привязан к ореховому дереву. Казалось, победа Лодризио была близка. Но в этот критический момент на поле боя прибыл болонский изгнанник Этторе да Паниго с отрядом из 700 всадников, шедших на подмогу из Милана. Эти свежие силы переломили ход сражения. Лукино был освобождён, он собрал свои войска и бросил их в бой.

Битва при Парабьяго стала одним из самых кровопролитных сражений того периода. Миланская армия, хотя и превосходившая противника численно, едва не была сломлена. «Компания Святого Георгия» потерпела сокрушительное поражение, сам Лодризио попал в плен (проведя затем десять лет в железной клетке). На поле боя осталось более 4000 убитых с обеих сторон. Хотя попытка Лодризио захватить Милан провалилась, масштаб его предприятия и ожесточённость сражения предвещали появление ещё более грозных «свободных компаний» в последующие десятилетия. Впрочем, Лодризио я посвящаю отдельную главу.

Действительно, в 1340-х и 1350-х годах Италия стала ареной действий так называемых «Великих Компаний», превосходивших своих предшественников как численностью, так и организованностью. Одной из самых известных стала «Великая Компания» (La Grande Compagnia), сформированная Вернером фон Урслингеном из ветеранов Пизано-флорентийской войны 1342 года. Урслинген, уже известный по кампании Лодризио Висконти, носил на своей кирасе зловещий девиз: «Duca Guarnieri, signore della gran compagnia, nimico di Dio, di pietà e di misericordia»15 или «Герцог Гварнери, господин великой компании, враг Бога, благочестия и милосердия».

Хотя основную массу его войска, вероятно, составляли немецкие наёмники (в компании числилось 3000 барбутов со своими оруженосцами), в ней присутствовал и сильный итальянский элемент. Среди лидеров компании были тот самый Этторе да Паниго, чьё вмешательство решило исход битвы при Парабьяго, и Франческо дельи Орделаффи, синьор Форли. Фигура Орделаффи интересна тем, что он представлял собой новый тип военного деятеля — князя-кондотьера, правителя небольшого государства в Романье, который одновременно выступал и как наниматель, и как член наёмной компании, используя её для расширения собственных владений или продавая свои военные услуги.