Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

В январе 1313 года ему опять не повезло. Во время вылазки против Гуидо Новелло, графа Поппи-Баттифолле из влиятельной семьи тосканских гвельфов Гуиди у башни Кангаретто его застал врасплох отряд флорентийцев. Более 150 людей Угуччоне были убиты или взяты в плен.

Весну-лето 1313 года он проводит в Пизе и её окрестностях в борьбе против гвельфов в коммуне Понтремоли в Тоскане. В это время ему помогает кондотьер Спинетта Маласпина, которого в последующем назовут «Великим» (il Grande) и который буквально через год по протекции своего влиятельного тестя Маттео Висконти26 будет назначен подестой Милана.

Смерть императора и новое назначение

Август 1313 года выдался горячим. Вместе с наконец присоединившимся к нему Федерико да Монтефельтро, он приводит императору из Ареццо в Монтаперти отряд в 200 всадников и 2000 пехотинцев. За это император дарует ему синьорию на Борго Сан-Сеполькро. Тогда же он захватывает у сиенцев добычу стоимостью более 20000 флоринов. Однако на этом события августа не заканчиваются. В конце месяца император умирает в Буонконвенто, а армия гибеллинов, по существу, была распущена. Федерико да Монтефельтро возвращается в Ареццо, а Угуччоне делла Фаджиола отправляется в Пизу. Смерть Генриха VII стала сильным ударом для гибеллинов Италии и поставила под вопрос дальнейшие успехи Угуччоне.

Однако в сентябре 1313 года Угуччоне уже был в Пизе, творя чудеса возрождения дела гибеллинов. Пизанцы, досаждаемые гвельской лигой, в которой первую скрипку играли Флоренция и Лукка, отчаянно пытались, как отмечалось выше, найти опытного военачальника практически за любые деньги. Получив отказы от практически всех заметных военачальников того времени, их выбор пал на уже известного им Угуччоне.

Пизанцы направили к Угуччоне послов с настоятельной просьбой как можно скорее прибыть в их город, который с нетерпением его ожидал. Амбициозный и жадный до ратных подвигов Угуччоне с готовностью согласился. Прибытие его в Пизу относится, по наиболее надёжным документам, к 20 сентября 1313 года. От этой даты в пизанских общественных актах начинается период, который называется «il Regimen di Uguccione della Faggiuola». Его режим разделён на два этапа в соответствии с документами: первый — от прибытия Фаджиолы в Тоскану до захвата Лукки (сентябрь 1313 — 14 июня 1314), второй — от захвата Лукки до изгнания Угуччоне (14 июня 1314 — 11 апреля 1316). Любопытно, что сразу после прибытия Угуччоне в Пизу, граф Фландрии, тот самый, к кому ранее обращались за помощью, узнав о кандидатуре кондотьера, сделал вид, что передумал и предложил себя в качестве командира наёмных отрядов пизанцев, но, по данным источников, получил отказ. Та же участь постигла и Федериго Сицилийского, который, раскаявшись в прежнем отказе, теперь просил у Пизы синьорию над городом.

Ликование пизанцев по поводу прибытия Угуччоне было совершенно естественным. С юности он посвятил себя воинским упражнениям и добился известности на поле боя под гибеллинскими знамёнами. Ходили рассказы о том, как ещё ребёнком он строил в боевые порядки своих сверстников и обучал их сражаться. Постепенно благодаря мужеству и доблести он приобрёл значительный авторитет в своей партии. Теперь, с помощью такой могущественной республики как Пиза, его влияние обещало возрасти многократно. К тому же, пизанцев не мог не вдохновлять невероятная физическая сила и крепость Фаджиолы, качества, которыми он выделялся.

Поставив свою подпись 20 сентября на соглашении с Пизой, Угуччоне был назначен подеста и капитаном народа. Его жалованье составило внушительные 6000 флоринов в год. Под его началом находилась тысяча немецких, брабантских и фламандских наёмников — остатки имперской армии — под командованием капитанов Бальдовино ди Монкорнера и Томмазо да Сетте Фонтане. Они предпочли встать на службу гибеллинской республике и сражаться под её флагом, на котором была изображена голова Конрадина Швабского.

Обнаружив военные силы в хорошем состоянии, он счёл необходимым немедленно приступить к делу. Угуччоне посчитал доблестным и справедливым вернуть Пизе замки, захваченные у неё печально известным графом Доноратико Уголино делла Герардеска, и переданные луккезцам27, или те, что сами луккезцы захватили в ходе войны. Угуччоне видел в этом удобный случай развязать войну с Луккой, считая, что ослабление или захват такого близкого и мощного гвельфского города облегчит для Пизы будущую конфронтацию с Флоренцией.

Пизанские кампании 1313—1314 годов

Тоскана под пятой Угуччоне

Итак, Угуччоне, не теряя времени, через несколько дней после своего прибытия потребовал у Лукки вернуть замки, отнятые у пизанцев. Кроме того, он продемонстрировал луккезцам своё горячее желание допустить изгнанных гибеллинов в Лукку. По решению обеих сторон эти вопросы предстояло обсудить на совете в Куоца, замке в долине Серкио, ныне разрушенном, который состоялся до конца сентября. С пизанской стороны присутствовали Бандуччо Буонконти, представитель одного из влиятельнейших родов Пизы, имевшей склады по всей акватории Тирренского моря, включая Тунис и Сирию, Геррардо Фаджоли и Якопо Фаулья. Со стороны Лукки среди прочих был Бонтуро Дати, один из старейшин, личность, известная даже Данте Алигьери, который в первой части «Божественной комедии» — «Ад» в Песне XXI: Круг восьмой отправил Бонтуро как бараттьера, то есть коррупционера, получающего незаконную прибыли от государственной должности, в пятый ров для мздоимцев, а саму Лукку заклеймил как рассадник торгашей общественным положением.

В ходе переговоров в Куоца пизанцы поставили во главу угла мирных условий требование о возврате замков Бути, Ашано и Аване, которые луккезцы ранее отняли у их республики. Первоначально послы Лукки выразили готовность выполнить это условие, но, когда дело дошло до ратификации соглашения, Бонтуро Дати категорически отказался вернуть замок Ашано пизанцам. Этот человек пользовался огромным влиянием в Лукке и, по мнению современников и позднейших историков, не брезговал использовать его для личной выгоды. Причиной его отказа было следующее: луккезцы владели Ашано уже около 25 лет, захватив его с целью публичного унижения пизанцев. Они даже установили большие зеркала на башнях замка, чтобы, когда светит солнце, пизанцы видели в них отражение своего позора и превосходство Лукки над ними. Обращаясь к этому факту, Бонтуро Дати на переговорах надменно заявил, что не отдаст замок Ашано ни за что на свете, потому что Лукка держит его, чтобы пизанские женщины могли в нём смотреться. На эту дерзость, по свидетельствам хроник, самый старший и опытный из пизанских послов, человек весьма уважаемый за мудрость и знание государственных дел, Бандуччо Буонконти, ответил с сарказмом и неприкрытой угрозой. Он заявил, что если Лукка не желает мира, то пизанцы готовы к войне, и что на восьмой день после завершения совета, Лукка должна известить сенат и народ о своей позиции. В противном случае, пизанцы выступят в поход с армией и под стенами Лукки дадут понять, в какие именно «зеркала» будут смотреться их женщины.

После провала переговоров в Куоца, Бандуччо Буонконти вернулся в Пизу с остальными послами и на совете сообщил о случившемся старейшинам и Угуччоне. Крайне возмущённые, пизанцы вновь созвали большой совет и объявили войну Лукке. С этой целью они поручили Угуччоне привести в готовность пизанскую милицию и наёмные отряды и издать распоряжение, чтобы те как можно скорее28 собрались за пределами города у ворот Парласкио, ведущих в Лукку. Однако для начала военных действий не хватало средств.

Именно тогда Бандуччо Буонконти, подражая благородному примеру фра Салимбене Пармского (также Салимбене де Адам или Адамо), который в 1260 году, когда Сиена была в опасности от гвельфов из Флоренции и нуждалась в средствах, пожертвовал городу значительную часть своего состояния, предложил коммуне Пизы тысячу золотых флоринов. Этот достойный пример вдохновил и других знатных и богатых горожан поступить так же. Собрав необходимые средства, Угуччоне делла Фаджиола выступил из Пизы, и его первым воинским предприятием стал штурм Ашано — замка, послужившего яблоком раздора на недавних переговорах. Гибеллины быстро овладели им, взяв множество пленников.

Дальнейшие действия Угуччоне развивались стремительно. Уже 29 сентября он, согласно ряду хроник, захватил в контадо вокруг города и замок Санта-Марию-дель-Джудиче. Луккезцы, крайне напуганные смелостью Фаджиолы, собрали максимальное количество войск для отпора гибеллинам, которые с каждым успехом становились всё смелее, огнём и мечом опустошая округу и угрожая подступам к самой Лукке. Лукка получила подкрепления: 40 всадников из Флоренции, 200 из Сиены. Также подошли силы, приведённые генуэзцем Карло Фьеско, влиятельным сторонником гвельфов, и отряды маркизов Маласпина: Марчелло, Франческино и Коррадино, один из которых привёл 120 пехотинцев, вооружённых пиками, а двое других, согласно флорентийскому хронисту того времени Альбертино Муссато — 70. К этим силам присоединились 250 наёмников, нанятых городом, 60 пизанских изгнанников и 500 граждан города и контадо. В целом, численность гвельфской армии была не меньше той, которой командовал Угуччоне.

Тем не менее, гвельфские союзники, выйдя в поле, ретировались и к прямому столкновению вовсе не стремилось. Пизанские отряды, развернувшись 2 октября, сожгли Масса Пизана и опустошили её округу. В том же октябре Угуччоне совершил набег на Бути, захватив там два замка из трех. В ходе рейда было убито не меньше 60 защитников и всех, кто попытался оказать сопротивление. В аббатстве Синтория кондотьеры не пощадили даже монахов. Через десять дней Угуччоне делла Фаджиола возвращается в Пизу и предлагает объявить войну Лукке, что было принято единогласно.

Угуччоне отдыхал чуть более дня. Вскоре, вновь приступив к активным действиям с ещё большей энергией. О характере Угуччоне прекрасно говорит одна интересная деталь. Чтобы пизанцы могли профинансировать, как показало дальнейшее развитие событий, новую удачную вылазку, Угуччоне ссудил пизанцам, не способным содержать на собственные средства войска немецких наёмников, 1000 флоринов — флорины, которые, стоит напомнить, ранее использовались для обеспечения его собственного найма. Впрочем, сюда можно добавить ещё одну, менее благостную, деталь. Для поддержания строгой дисциплины Угуччоне приказал отрубить ноги двенадцати всадникам, которые вырвались из боевых порядков ради того, чтобы первыми захватить наиболее лакомую наживу или богатых пленников.

5 ноября он вышел из Пизы с немецким наёмным отрядом и гибеллинским войском и, спустя два дня, 7 ноября, учинил страшные опустошения на территории Сан-Миньято, демонстрируя удивительную стремительность, так как Пиза и Сан-Миньято разделяло значительное расстояние. Фаджиола вернулся во владения Лукки. Он опустошил долину Компито сжёг восемьдесят мельниц в окрестностях Ворно, а затем и само Ворно и Масса-Мачинайя. Серьёзно досталось небольшому замку Гуамо, а также поджёг маленький замок Гуамо, откуда пизанцы вывезли и доставили в Дуомо Пизы алтарный образ с изображением святого Михаила, который символизировал победу над еретическими силами, олицетворяемыми луккезцами.

В Понтемаджоре, который находится всего в 6 километрах от Лукки, Угуччоне встретил сопротивление со стороны ополчения под руководством Пагано деи Куартиджани. Этот представитель древней луккезской семьи нобилей вошёл в историю благодаря тому, что… был убит в бою с Угуччоне. Вместе с ним сложили голову ещё 200 человек. Перейдя со своей армией через гору Сан Джулиано, Угуччоне сравнял с землёй Гаттайолу. Был сожжён и разрушен каждый дом в городе, каждая лачуга. Кондотьеры пощадили лишь древнюю церковь Св. Андрея. Казалось бы, неудержимая ярость Угуччоне сеяла ужас по всей округе. Казалось бы, неудержимая ярость Угуччоне сеяла ужас по всей округе.

Этого кондотьер и добивался…

Тосканские гвельфы, ошеломлённые этой кровавой сарабандой29, надеясь защитить Лукку, собрали все силы гвельфской лиги, чтобы двинуться к Понтететто с намерением дать сражение врагу, который уже двенадцать дней стоял лагерем неподалёку и готовился двигаться дальше. Луккезские войска получили значительное подкрепления из Прато и Пистойи — 500 всадников и две тысячи пехотинцев. Луккезцы задумали использовать военную хитрость: они приказали своей коннице притвориться отступающей при виде гибеллинской армии, чтобы увлечь её в преследование. Идея состояла в том, чтобы в определённом месте, соединившись с основными силами, они развернулись и ударили по врагу. Однако эта стратегия не удалась и силам города не оставалось ничего как охранять мост через реку Оцари недалеко от места расположения лагеря Угуччоне. Пизанцы не побоялись переправиться через реку, несмотря на мощное сопротивление защитников.

Угуччоне напомнил своим воинам, что настал момент отомстить за унижение, пережитое ими на совете в Куоца. Вдохновлённые этим, войска гибеллинов получили сигнал к атаке. Часть армии Угуччоне переправилась через Оцари вброд выше моста, другую — ниже. 18 ноября, в день Святого Фредиано30, гибеллинская армия, разделившись на две части, по 500 всадников и 2000 пехотинцев, ударив луккезцам в тыл, атаковала неприятеля, который не смог устоять и обратился в стремительное бегство. Всё обернулось ужасной резнёй. Среди павших капитанов луккезских войск упоминаются Гуидо Кристофани, Гуидо Боккансокки, Ванни Бургундьо, Дино Альбицци и Чечо Ганго. Всего пало 300 защитников Лукки, из которых 200, попавших в плен к пизанцам, были перед смертью ослеплены.

В ходе атаки пизанцы и немцы достигли самых ворот Сан-Пьеро-Маджоре в Лукке и в знак победы тыкали наконечниками копий в городские ворота. Спасшиеся гвельфы тем временем собрались на городских стенах и начали обстрел преследователей из арбалетов. Пизанцы, решив, что достаточно унизили врага, после разорения и поджога предместье Сан-Пьеро-а-Градо отошли. Но, чтобы нанести луккезцам ещё большее оскорбление, перед уходом они установили на двух длинных древках большие зеркала размером с бочонок, а под ними, прикреплённые смолой, таблички с виршей: «Теперь посмотрись, Бонтуро Дати / что жителям Лукки ты насоветовал / в день Святого Фредиано / у ворот Лукки был пизанец»31. Современники событий добавляют, что гибеллины у антипорта Лукки писали кровью убитых защитников города: «Ciò fu fatto per li pisani» — Это сделано ради пизанцев.

У луккезцев этот военный позор вызвал сильное возмущение, направленное против Бонтуро Дати, которого считали виновником постигших их бед. Народ в гневе двинулся к его дому с намерением убить, но друзья укрыли его в церкви Сан-Романо, ожидая, пока гнев граждан утихнет. Видя свою беспомощность в одиночку сопротивляться врагу, ослабленные поражением и напуганные ростом влияния Угуччоне, жители Луки, решили, следуя примеру своей союзницы Флоренции, отдаться под покровительство короля Роберта Анжуйского. Они надеялись, что он с большим усердием и оперативностью окажет помощь в их крайне опасном положении. С этой целью они торжественно попросили необходимой помощи и направили к Роберту посольство с богатыми дарами, соответствующими статусу его королевского статуса. Король Неаполя благосклонно принял от Лукки предложение подданства и, взяв его под свою защиту, направил в город своего викария Джелардо ди Сан-Лупидио. Тот, после того как уладил дела во Флоренции и Пистойе, отправился в Лукку, установив над ней власть от имени короля Роберта.

Вернувшись в Пизу, Угуччоне не стал сильно задерживаться в городе. Успех первого натиска, уже принёсшего плоды в виде унижения и территориальных потерь гвельфов, разжёг его ненасытное честолюбие. Он стремился не просто удерживать, но расширять владения города, который фактически оказался под его единоличной властью. К тому же, ослабление гвельфской фракции в Тоскане после его недавних кампаний внушало надежду на дальнейшие завоевания. Угуччоне понимал: достигнутые успехи требовали немедленного продолжения наступления. Не теряя ни дня, он вновь повёл армию за стены Пизы. Уже 30 ноября он выступил в поход и взял укреплённый пункт Буоса, который, будучи собственностью пизанцев, на тот момент удерживался гвельфами Лукки.

В следующем месяце, пока гибеллинские отряды продолжали свою агрессию на территории, произошёл инцидент, едва не повлёкший за собой более масштабное кровопролитие. Жители долины Серкио, вероятно, приверженцы гвельфской фракции или сочувствующие ей, вступили в столкновение с гарнизоном, охранявшими замок Аване, всё ещё находившийся под контролем Лукки. В стычке луккезцы были разбиты, и двенадцать человек попали в плен. Пленники сообщили, что гарнизону Аване хватит припасов едва на два месяца. Получив эти сведения, Угуччоне решил воспользоваться ситуацией и осадить замок, чтобы окончательно подчинить его Пизе. 6 января 1314 года он подвёл войска и окружил Аване с трёх сторон. Осада длилась тридцать четыре дня. Гарнизон, не видя подкрепления из своего города, который, по-видимому, не сумел организовать действенной помощи, 10 февраля сдали замок гибеллинам. По другой версии, это было сделано с помощью хитрости. Переодев немецких наёмников в сюрко с цветами и гербом Лукки, Угуччоне заставил гарнизон крепости, во главе с самим Джелардо ди Сан-Лупидио открыть ворота и поехать им на встречу. Овладев Аване, Угуччоне, несмотря на разгар зимы, не прекратил своего натиска, хотя и вернулся ненадолго в Пизу, оставив в замке свой гарнизон. Таким образом, за период примерно в пять месяцев, от своего прибытия и до захвата Аване, Фаджиола сосредоточил свою активность исключительно на нападениях на территорию Лукки, захватив ряд замков и земель. Однако, умерив гордыню этого гвельфского города, Угуччоне делла Фаджиола не успокоился и направил свою агрессию дальше, нанося урон и создавая угрозу владениям других областей, склонявшихся к враждебной партии. Особенно дерзким его шагом было нападение на интересы могущественной Флоренции.

К тому времени Флоренция заняла или поддерживала контроль над несколькими замками на территории, исторически связанной с Пизой. Эти форпосты имели важное стратегическое значение, и Угуччоне, ободрённый успехами, двинулся с войском, усиленным гибеллинами, изгнанными из Сан-Миниато, чтобы атаковать один из таких замков — Суббио, и 16 февраля взял его. Вступив туда, солдаты Угуччоне разграбили город, а дома, по свидетельствам, были сожжены практически дотла. Вернувшись в Пизу победителем, Фаджиола вскоре повёл гибеллинскую армию на город Сиену. Этот шаг был предпринят из-за того, что Сиена оказывала поддержку Лукке в то время, когда та находилась в опасности из-за действий пизанцев. Побуждением к этому стало также подстрекательство местных гибеллинских синьоров Сассофорте и сыновей Руффреди Инконтри, которые всячески содействовали Угуччоне. Фактически, чтобы отвлечь внимание сиенцев, готовившихся помочь перепуганной Лукке, они двинулись и стали сжигать и опустошать территорию Сиены вплоть до Роккетте, а также сожгли виллу Варана. Ободрённый такой поддержкой, Угуччоне, возглавляя отряд наёмников и пизанцев, стремительно двинулся к стенам Массы-Мариттимы в провинции Гроссето, подчинив её и нанеся значительный урон окружающей территории, прежде чем 22 февраля захватить замок Кампо Петрозо, который перешёл под власть гибеллинов.

Странный мир

Дерзкие и успешные действия Угуччоне, направленные на то, чтобы нанести урон не только луккезцам, но и всем прочим тосканским гвельфам, не могли не вызвать серьёзную обеспокоенность. В первую очередь, это привело к тому, что король Роберт попытался найти способ устранить причины войны в Тоскане. Согласно хроникам того времени, подробности этих попыток мирного урегулирования не совсем ясны, да и более поздним источники не дают более ясного ответа. Тем не менее, существование таких мирных инициатив в тот период и, в частности, датированных 27 февраля, подтверждается документами, но прослеживается некоторая неопределённость, связанная с непосредственными события, последовавшими за этим соглашением.

Согласно документам, мирный договор был подписан 27 февраля 1314 года (что по пизанскому календарю соответствовало 1313 году, так как года в Пизе начинался в марте) между королём Робертом Анжуйским Сицилийским и Иерусалимским с одной стороны, и Джерардо Фаджиоли, судебным консультантом, и Якопо Фаулья, гражданами Пизы, выступавшими в качестве синдиков коммуны, с другой стороны. Любопытно, что документ, находящийся в архивах города Пизы и который содержит эту информацию в виде акта возобновления соглашения между пизанцами и королём Робертом, составлен в 1317 году, то есть уже после изгнания Угуччоне. В этом документе под номером 29 и есть отсылка на предшествующие переговоры, и именно на те, которые имеют отношение к нашей истории в этот период.

В документе говорится о полном восстановлении условий союза между пизанцами и королём Робертом, многократно нарушенных ранее, и о намерении Пизы вернуться к дружественным отношениям с анжуйским домом, которые особенно укрепились во времена короля Карла I, деда короля Роберта. Вот основные условия мирного соглашения, следующие из этого документов: обеим сторонам гарантируется свобода передвижения и торговли; подданные короля Роберта должны пользоваться дружественным отношением в Пизе и её контадо, и иметь возможность получать там привилегии и должности; в свою очередь, пизанцы получат такое же обращение на территориях, подвластных анжуйцам. Пизанцы не будут обложены чрезвычайными пошлинами и налогами со стороны подданных короля Неаполя, а он, со своей стороны, не будет обременять пизанцев чрезмерными налогами. Ни один пизанец в городе или в контадо не должен укрывать врагов короля Роберта и оказывать им помощь ни явно, ни тайно. Король Роберт обязался соблюдать то же самое. Более того, король требовал, чтобы пизанские граждане и жители контадо не вывозили пшеницу и ячмень с острова Сицилия без его разрешения в течение по меньшей мере двух лет с даты ратификации мира и если пизанцы нарушат этот пункт, королю разрешалось наказать их так, как он сочтёт нужным, и обязать возместить половину стоимости вывезенного зерна. Поскольку Роберт долгое время находился в состоянии войны с арагонцами за этот остров, он не упустил возможности включить в условия договора пункт о том, что коммуна Пизы никоим образом не будет транспортировать или способствовать транспортировке на Сицилию железных изделий, доспехов, шлемов, копий и всякого другого оружия и снаряжения; равно как и парусов, канатов и рангоутов, определив за нарушение этих пунктов различные виды наказаний.

Республика Пизы ранее заключила соглашение с Карлом I Анжуйским, по которому она обязывалась предоставлять пять галер с экипажами по требованию Карла или его наследников. В условиях, в которых находился король Неаполя, подтверждение этого обязательства было крайне выгодно. Именно поэтому он попросил пизанцев о помощи в предоставлении этих пяти галер на два месяца и, сверх того, запросил четыре тысячи золотых флоринов. Более того, по настоянию обеих сторон было достигнуто соглашение о приостановке репрессий (rappresaglie) и об освобождении содержавшихся в плену заключённых. Король Роберт также добавил, что пизанцы должны как можно скорее заключить мир со своими гвельфскими тосканскими друзьями; а в течение четырёх месяцев — и с гвельфами Ломбардии, под угрозой уплаты десяти тысяч серебряных марок стороне, нарушившей договор.

Эти переговоры, как свидетельствует упомянутый, напомним, более поздний документ, проходили, в первую очередь, между Угуччоне делла Фаджиола, подестой, капитаном народа и командующим армией Пизанской коммуны, и он, от имени города подтверждал, ратифицировал и подписывал мирный договор.

Летописцы того времени, равно как и более поздние историки, единодушны в утверждении, что эти договорённости были заключены без ведома Фаджиолы. Однако в дипломатическом акте мир заключён от его имени. Как же так произошло? Вероятно, что пизанцы, переживавшие на тот момент сложный период, возможно, ещё до призвания Угуччоне на службу города и до его военных успехов в регионе, и инициировавшие эти переговоры с Робертом, поменяли позицию, а Роберт, избегавший лишних расходов на войну, с энтузиазмом подхватил инициативу и на протяжении всего времени не выходил из переговоров. Но едва ли мир был тайным. На наш взгляд, вполне вероятно, что Угуччоне позволял пизанцам продолжать переговоры с королём Неаполя от своего имени, так как он был первым должностным лицом республики. Но поскольку дела шли для него слишком хорошо, он не позаботился о ратификации соглашения или о её надлежащем исполнении. К этому времени Фаджиола захватил несколько замков на территории Флоренции и других гвельфских городов. Гибеллины со всех Апеннин обращались к нему за поддержкой и уже видели в нём одного из лидеров возрождающейся имперской фракции в Тоскане. Со временем, Угуччоне осознал, что Роберт заинтересован в мире больше, так как тот сулил выгоду для той стороны, чьим защитником был сам король. Таким образом, весьма вероятно, что Фаджиола стал сожалеть о присоединении к этим договорённостям, так как его, как бы мы сказали сейчас, повестка расходилась с торговыми интересами пизанской верхушки и, ещё более безусловно, интересами короля Роберта и папской партии, которая незримо стояла за всем этим процессом.