Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям

Военные кампании любого масштаба требовали постоянно действующих и профессионально подготовленных армий — качеств, недостижимых для гражданского ополчения. Это обусловило необходимость специальной подготовки и, прежде всего, количественного и качественного превосходства над тем, что могли предложить горожане и жители контадо.

Эксперимент с наёмными войсками, уже неоднократно опробованный, стал, таким образом, неизбежностью, преодолев изначальное неприятие, связанное с необходимостью оплаты их услуг, в отличие от безвозмездной службы добропорядочных граждан.

Восхождение правителя Вероны Кангранде I делла Скала ознаменовало институционализацию оплачиваемых воинов — soldaerii. Из элитной гвардии на личной службе у доминуса или временной военной необходимости они превратились в постоянный компонент армий Скалигеров. Именно на этих профессиональных солдат сделал решительную ставку Кангранде, выстраивая свою репутацию «воинственного и завоевательного гения», столь очаровавшую историков, или, согласно более трезвому взгляду хронистов — «человека войны» (homo de guerra). Полководец одним из первых интуитивно осознал потенциал «солдат удачи»7 и ускорил процесс их интеграции в военную структуру защиты итальянских коммун. Если на начальном этапе наем ограничивался отдельными войнами или командирами и их небольших групп воинов, то вскоре перешёл к всё более многочисленным контингентам, предвосхищая неизбежное формирование крупных наёмных отрядов.

Однако была и другая тенденция. Помимо наёмных отрядов кондотьеров, ведущие итальянские государства (Милан, Венеция, Неаполь, Папское государство) с середины XV века начали формировать и собственные постоянные войска, находившиеся на прямой государственной службе. В Милане это была famiglia ducale — герцогская гвардия, со временем разросшаяся до нескольких тысяч хорошо экипированных всадников, и lanze spezzate («сломанные копья») — отдельные всадники, зачисленные на государственную службу индивидуально, часто после гибели их прежнего командира-кондотьера. Аналогичные кавалерийские отряды существовали и в Неаполитанском королевстве. Постоянные пехотные контингенты, также напрямую нанимаемые государством, назывались provisionati. Эти постоянные войска, наряду с системой долгосрочных контрактов для кондотьеров, свидетельствуют о постепенном переходе от чисто наёмной системы к формированию регулярных армий.

Таким образом, войско кондотьера, особенно в развитой форме XV века, представляло собой сложный организм, включавший тяжёлую и лёгкую кавалерию, различные типы пехоты, артиллерию и инженерные подразделения. Его структура и состав постоянно эволюционировали под влиянием новых тактических идей, технологических новшеств и меняющихся политических условий.

Содержание войска: плата, снабжение и дисциплина

Успешное функционирование наёмной армии зависело не только от её структуры и вооружения, но и от эффективной системы её содержания. Своевременная выплата жалования, надёжное снабжение и поддержание дисциплины были теми основами, без которых самый доблестный отряд быстро терял боеспособность и превращался в неуправляемую толпу. Решение этих задач ложилось как на плечи самого кондотьера, так и на административный аппарат нанимателя.

Плата: нерв войны

Жалование (soldo или stipendio) было главным стимулом для наёмного солдата и основным обязательством нанимателя. Как уже отмечалось, условия оплаты прописывались в кондотте очень подробно. Выплаты производились ежемесячно, но часто не единовременно, а несколькими частями в течение месяца. Это позволяло нанимателю лучше контролировать расходы и создавало у солдат постоянное ожидание следующей выплаты, что служило дополнительным фактором удержания их на службе.

Из жалования могли производиться различные вычеты. Наиболее распространёнными были штрафы за нарушения дисциплины, неявку на смотр, некомплект личного состава или неудовлетворительное состояние вооружения и лошадей. Кроме того, во многих итальянских государствах существовала практика удержания небольшого процента с жалования в виде налога (onoranza). В Венеции это была Onoranza di San Marco, в Папском государстве — Onoranza della Camera Apostolica. Иногда эти сборы предназначались для конкретных целей: например, солдаты на службе у Болоньи отчисляли средства на строительство базилики Сан-Петронио, а во Флоренции — на возведение собора Санта-Мария-дель-Фьоре.

Право на получение оплаты солдат терял в строго оговорённых случаях: если он самовольно покидал службу (уходил в отпуск без разрешения), попадал в тюрьму на срок свыше двух месяцев или присягал неприятелю, обязуясь не воевать против него. Эти условия были чётко зафиксированы в контрактах и служили средством поддержания лояльности.

Оплата производилась в основном наличными деньгами, но иногда часть жалования могла выдаваться натурой, например, сукном для пошива одежды, особенно в начале кампании. Внутри роты кондотьера существовала своя система распределения жалования. Рядовой солдат получал базовую ставку, тогда как офицеры и сам кондотьер имели значительно более высокое вознаграждение. Помимо прямого жалования, существовали и различные бонусы. Ранней формой был caposoldo — дополнительный дукат на копьё в месяц, который распределялся между офицерами. Позже распространилась paga morta («мертвая плата») — оплата за номинально числящихся, но фактически отсутствующих солдат или «копья». Это была завуалированная форма дополнительного вознаграждения командиру, позволявшая ему покрывать накладные расходы на содержание штаба (советников, казначеев, трубачей) и собственное представительство. Ведущие кондотьеры также получали личное жалование (provisione) сверх оплаты их отряда.

Оценка реального уровня солдатского жалования — сложная задача. В XIV веке ставки были выше, часто доходя до 20 флоринов в месяц за трёхчастное «копьё». В XV веке средняя ставка установилась на уровне около 10 флоринов (или дукатов, имевших примерно равную ценность) за «копьё» и оставалась относительно стабильной на протяжении столетия, с небольшими колебаниями между государствами. Флоренция, имевшая менее постоянную и хуже организованную армию, платила несколько больше (11—12 флоринов), тогда как в более стабильных армиях Милана и Венеции ставка была ниже (около 8 флоринов). Папская армия занимала промежуточное положение (9—10 флоринов). Падение ставок по сравнению с XIV веком объясняется не столько снижением статуса солдата, сколько изменением условий найма (более длительные контракты, большая стабильность), увеличением предложения на рынке наёмников (в том числе итальянцев) и изменением соотношения стоимости золота и серебра (жалование часто оговаривалось в золоте, а выплачивалось серебром). Жалование пехотинца было значительно ниже и составляло в среднем 3 флорина в месяц в начале XV века, снижаясь до 2—2,5 к середине столетия.

Несмотря на все контрактные обязательства, своевременная выплата жалования была постоянной проблемой для итальянских государств. Финансовые ресурсы часто не поспевали за амбициями и оборонительными нуждами. Задержки выплат были скорее правилом, чем исключением, и являлись одной из главных причин недовольства, падения дисциплины и даже дезертирства. Солдаты, не получавшие денег, не могли купить провизию и были вынуждены грабить местное население, даже на дружественной территории. Кондотьеры, чьи отряды оставались без оплаты, порой отказывались выступать в поход, используя это как средство давления на нанимателя. Флоренция в середине XV века была печально известна своими долгами перед кондотьерами; порой республика была вынуждена продлевать контракты лишь потому, что не имела средств рассчитаться с капитанами по старым обязательствам. Эта финансовая нестабильность была ахиллесовой пятой всей системы кондотьерства.

Снабжение: логистика войны

Помимо оплаты, жизненно важным аспектом содержания армии было её снабжение (vettovagliamento). Войска нуждались в постоянном притоке провизии для людей, фуража для лошадей, а также в пополнении боеприпасов, ремонте оружия и доспехов. Принцип снабжения различался в зависимости от того, находилась ли армия на своей или на вражеской территории.

На дружественной территории солдаты должны были платить за провизию, хотя и по «справедливым», то есть регулируемым, ценам, что фиксировалось в кондотте. Государства на территории нынешней Италии не имели централизованной системы военного снабжения (фр. pourvoyance), как в некоторых других странах Европы, но их подданные были обязаны продавать припасы армии. Организация снабжения осуществлялась несколькими способами. Для осадных армий или крупных баз снабжение могло осуществляться централизованно, путём подвоза провианта и фуража армейскими провизорами. Однако для мобильных полевых армий, характерных для итальянских войн, этот способ был малоэффективен из-за трудностей транспортировки по пересечённой местности. Поэтому чаще использовался сбор припасов на месте местными чиновниками и армейскими снабженцами в районе операций армии. Важнейшим элементом системы были армейские рынки, организуемые в лагере или в непосредственной близости от него. Местные крестьяне и торговцы поощрялись к привозу своих товаров, им гарантировалась безопасность (что специально оговаривалось в армейских уставах). Во Флоренции даже существовали специальные выборные должностные лица — signori del mercato dell’esercito — отвечавшие за регулирование лагерного рынка.

Как только армия вступала на вражескую территорию, обязанность платить за продовольствие отпадала. Войска начинали жить за счёт территории, на которую они вторгнулись. Сбор припасов и фуража превращался в организованный грабёж. Этим занимались специальные отряды — guastatori («опустошители»), изначально представлявшие мародёров, чьей основной задачей было уничтожение посевов, виноградников, оливковых рощ и угон скота. Это была целенаправленная экономическая война, призванная подорвать ресурсы противника. Хотя командование старалось регламентировать грабёж и делить добычу по установленным правилам, именно на вражеской территории дисциплина чаще всего давала сбой.

Снабжение вооружением, доспехами и боеприпасами также было важной задачей. Хотя кондотьер отвечал за поддержание боеготовности своего отряда, государства всё чаще брали на себя централизованное обеспечение войск, особенно расходными материалами — стрелами для луков, болтами для арбалетов, порохом и ядрами для артиллерии. Крупные арсеналы существовали в Милане, славившемся своими оружейниками, и в Венеции, где государственный Арсенал, изначально ориентированный на флот, всё больше работал и на нужды сухопутной армии, став одним из крупнейших производителей пороха в Италии. В Папском государстве центром производства арбалетных болтов, щитов и копий был город Сполето.

Особую проблему представляло снабжение лошадьми. Их огромное количество, требовавшееся для кавалерии (в 1439 году, по оценкам, в итальянских армиях было около 70000 лошадей), и высокие потери в ходе кампаний создавали постоянный дефицит. Боевой конь стоил дорого — от 30 до 200 флоринов, что равнялось годовому или даже многолетнему заработку пехотинца. Неясно, где разводилось такое количество лошадей; частично этим занимались сами кондотьеры (например, род Гонзага в Мантуе), но основная масса, вероятно, импортировалась. Конские ярмарки были неотъемлемой частью лагерной жизни, и среди торговцев, их посещавших, было много немцев. Брендирование и тщательный осмотр лошадей при приёме на службу были призваны бороться с мошенничеством и облегчить учёт потерь.

Дисциплина и повседневная жизнь

Поддержание дисциплины в разношёрстном наёмном войске было постоянной головной болью как для кондотьеров, так и для государственных властей. Уровень дисциплины сильно варьировался от отряда к отряду и зависел от авторитета командира, своевременности выплат и условий службы. Кондотьер нёс прямую ответственность за поведение своих солдат и мог быть оштрафован за причинённый ими ущерб гражданскому населению или за другие проступки.

Мелкие нарушения наказывались штрафами, вычитаемыми из жалования. Более серьёзные проступки, такие как дезертирство, неповиновение, тяжкие преступления против мирного населения, карались строже, вплоть до телесных наказаний и смертной казни, хотя последняя применялась редко и требовала санкции высшего командования или государственных властей. Увольнение со службы (cassazione) было распространённым наказанием за неэффективность или систематическое нарушение дисциплины, особенно для младших командиров и рядовых.

Для поддержания порядка в армии разрабатывались специальные уставы (ordini), регламентировавшие поведение солдат на марше, в лагере и в бою. Известны уставы, изданные совместно Гаттамелатой и Сфорца в 1439 году. Они содержали стандартные предписания: не ломать строй, охранять обоз и снабженцев, порядок действий при внезапной атаке, назначение лагерных маршалов, отвечавших за размещение и порядок в лагере.

Одной из характерных черт итальянских армий, отличавших их, например, от английских того же периода, было присутствие большого числа женщин — жён, подруг и проституток. Английские уставы категорически запрещали нахождение женщин в лагере (кроме маркитанток), тогда как в Италии военный бордель был обычным явлением, а флорентийские власти даже лицензировали бордели за городскими стенами, используя налоги с них на ремонт укреплений. Это отражало различные социальные установки и, вероятно, влияло на атмосферу в лагере.

Помимо опасностей боя, солдатская жизнь была полна и других рисков. Болезни, связанные с походной жизнь и большим скоплением людей на ограниченной территории, уносили, возможно, больше жизней, чем оружие противника. Травмы были частыми — как боевые, так и бытовые (падения с лошади, драки). Кондотьеры часто страдали от профессиональных заболеваний, связанных с ношением тяжёлых доспехов и долгим пребыванием в седле. Медицинская помощь была очень слабой, хотя в каждой роте обычно был цирюльник-хирург, а в штабе крупных армий — и квалифицированные врачи.

Таким образом, содержание наёмной армии в Италии Предренессанса и самой эпохи Возрождения было сложным комплексом взаимосвязанных задач, требовавшим значительных финансовых ресурсов и развитого административного аппарата. Проблемы с оплатой, снабжением и дисциплиной были хроническими и во многом определяли как боеспособность войск, так и их репутацию в глазах современников.

Практика войны: манёвры, сражения и грабежи

Правила ведения войны в эпоху кондотьеров представляли собой своеобразную, порой причудливую, смесь рыцарской галантности (по крайней мере в её внешнем выражении), унаследованных из недавнего прошлого, и жестокого прагматизма, продиктованного реалиями политической борьбы и экономической выгоды. Войны велись не ради полного уничтожения противника, а скорее ради достижения конкретных, часто ограниченных, политических или территориальных целей, ради сохранения баланса сил или получения денежной компенсации. Эта специфика породила множество мифов, самый известный из которых — о «бескровных битвах» Ренессанса.

Никколо Макиавелли, наблюдавший закат эпохи кондотьеров и глубоко разочарованный в наёмных армиях, едко замечал, что войны его времени велись так, чтобы «не убивать людей, не грабить города и не разрушать государства». С его точки зрения, кондотьеры сознательно затягивали кампании, избегали решительных сражений и проявляли чрезмерную осторожность, заботясь лишь о сохранении своих дорогих отрядов и продлении выгодных контрактов. Отчасти эта критика была справедлива: кондотьер действительно рисковал своим капиталом — лошадьми, оружием, обученными солдатами — и не был склонен к неоправданному риску. Поражение могло означать не только потерю репутации и контракта, но и финансовый крах или ощутимые потери. Поэтому в итальянской военной практике XV века огромное значение придавалось маневрированию, разведке, контрманёврам, использованию рельефа местности и полевых укреплений. Целью часто было не разгромить армию противника в генеральном сражении, а измотать его, перерезать линии снабжения, захватить стратегически важный замок или переправу, то есть получить тактическое или стратегическое преимущество, которое можно было бы конвертировать в политические уступки или выгодный мир.

Однако представление о полном отсутствии кровопролития является сильным преувеличением. Хотя крупные полевые сражения действительно были относительно редки по сравнению с осадной войной и маневрированием, они случались, и часто были весьма ожесточёнными и имели серьёзные последствия. Битвы при Кастаньяро (1387), Маклодио (1427), Караваджо (1448) или Форново (1495) были далеки от бескровности, потери в них исчислялись сотнями, а порой и тысячами человек, особенно среди пехоты и легковооружённых воинов. Тяжёлая кавалерия, защищённая латами, действительно несла меньшие потери в убитых, но значительное число рыцарей попадало в плен.

Захват пленных был важной составляющей военной экономики кондотьеров. Судьба пленника зависела от его статуса и богатства. Простых солдат (fanti) обычно обезоруживали, отбирали лошадей (если они были) и отпускали на свободу — содержать и кормить большую массу пленных было невыгодно и непрактично. Но знатные пленники — вражеские военачальники, члены правящих фамилий, богатые рыцари с дорогим вооружением — представляли большую ценность. Их держали ради выкупа. Суммы выкупов могли быть весьма значительными, составляя важную статью дохода как для рядовых солдат, захвативших пленника, так и для кондотьера и, в некоторых случаях (согласно условиям кондотты), для нанимателя. Пленение вражеского главнокомандующего или важного политического деятеля также имело большое военное и политическое значение. Конвенции «доброй войны» предполагали, что такие пленники не должны содержаться в тюрьме, а находиться под домашним арестом или освобождаться под честное слово (parola) и гарантии, но на практике эти правила часто нарушались, особенно в XIV веке. В XV веке обращение с пленными стало несколько более гуманным, но знатные пленники всё ещё могли провести в заключении годы, ожидая выкупа или обмена.

Осады городов и замков были гораздо более частым явлением, чем полевые сражения. Тактика осады включала как традиционные методы (подкопы, использование осадных машин), так и всё более активное применение артиллерии, особенно во второй половине XV века. Взятие города штурмом было кровавым и опасным делом, которого старались избегать. Гораздо чаще исход осады решался путём переговоров и капитуляции. Условия сдачи могли быть разными: от уплаты городом выкупа (riscatto) за отказ от штурма и грабежа до сдачи на милость победителя (a discrezione). Наиболее распространённым условием была капитуляция, гарантировавшая жизнь жителям, но отдававшая всё их движимое имущество на разграбление победителям (sacco). Организованный грабёж обычно длился определенное время (от нескольких часов до нескольких дней), после чего командование вводило в город свои части для восстановления порядка. Если же город был взят штурмом, то он отдавался солдатам на полное разграбление, и уровень насилия был значительно выше, хотя даже в таких случаях тотальное истребление населения было крайне редким — мёртвые города не представляли ценности.

Другой важнейшей составляющей практики войны было опустошение вражеской территории. Это была не стихийная жестокость вышедших из-под контроля солдат, а целенаправленная и организованная экономическая война. Отряды guastatori систематически уничтожали посевы, виноградники, оливковые рощи, угоняли скот, сжигали деревни. Целью было подорвать экономическую базу противника, лишить его армию снабжения, заставить население просить мира, а города сдаться. Особенно уязвимым для такого рода войны было сельское хозяйство Италии с его ценными многолетними культурами. Одно опустошительное вторжение могло на долгие годы разорить целую область. Этот метод был излюбленным средством давления на противника, зачастую более эффективным, чем попытка разгромить его армию на поле сражения.

Грабёж и насилие по отношению к мирному населению были обычным делом на вражеской территории. Однако наибольшую и самую мрачную славу снискали себе так называемые «свободные компании» (compagnie di ventura), особенно активные в середине XIV века. Это были крупные, часто интернациональные по составу, отряды наёмников, формировавшиеся в периоды затишья между войнами или после роспуска армий. Лишённые контракта и жалования, они превращались, по словам современников, в настоящий «бич Италии». Как отмечал хронист Муратори, они состояли из «воров, изгнанников, бродяг и итальянских дезертиров», окружённых отрядами иностранцев — немцев, провансальцев, бургундцев. Их основной целью были грабёж и безнаказанность. Они перемещались по стране, опустошая земли, терроризируя население и требуя огромных выкупов с городов, которым часто не оставалось иного выбора, как откупаться большими суммами денег, чтобы избежать полного разорения. «Великая Компания», «Белая Компания» — вот лишь самые известные примеры таких формирований, про которые мы ещё поговорим в следующих главах.

Так или иначе, практическое воплощение войны и военных действий в эпоху кондотьеров было крайне сложным и многогранным. Она включала как элементы стратегического маневрирования и расчётливой политики, так и жестокие реалии осад, грабежей и опустошений. Кондотьер действовал в сложной системе контрактных обязательств, военных конвенций и собственных экономических интересов, пытаясь совместить требования нанимателя со стремлением сохранить свой главный актив — боеспособный отряд.

Риски ремесла: опасности на поле боя и вне его

Ремесло кондотьера было не только прибыльным и почётным, но и чрезвычайно рискованным. Опасности подстерегали капитана наёмников повсюду, и угроза исходила далеко не только от врага на поле боя. Парадоксально, но порой не меньшую, а то и большую опасность для успешного и прославленного кондотьера представлял его собственный наниматель.

Военные риски были очевидны. Несмотря на миф о «бескровных» войнах, гибель или ранение в бою оставались вполне реальной перспективой, особенно в ходе осад или при штурме укреплений. Потеря лошади или дорогостоящих доспехов могла нанести серьёзный финансовый урон. Попадание в плен грозило не только унижением, но и необходимостью выплачивать огромный выкуп. Поражение в битве могло привести к потере репутации, разброду в отряде и расторжению контракта. Как заметил один из кондотьеров, в письме Лоренцо Медичи, война была делом, где малейшая ошибка или неблагоприятное стечение обстоятельств могли перечеркнуть годы успешной службы.

Однако подлинная специфика положения кондотьера заключалась в тех опасностях, которые исходили из сложной политической игры итальянских государств и двойственной природы его отношений с нанимателем. Успех и слава полководца часто вызывали не только восхищение, но и подозрения. Правители и республиканские магистраты опасались чрезмерного усиления своего капитана, боясь, что он может использовать свою армию и популярность для захвата власти или перехода на сторону врага с ещё большим войском и влиянием. Эта атмосфера подозрительности, интриг и страха пронизывала отношения между кондотьерами и их нанимателями.

История знает немало примеров, когда успешные и, казалось бы, лояльные капитаны становились жертвами коварства своих нанимателей. Обвинение в измене, реальное или сфабрикованное, было самым простым способом избавиться от ставшего слишком влиятельным или неугодным полководца. Классическим примером стала судьба Франческо Буссоне да Карманьола, прославленного кондотьера на службе Венеции. После нескольких военных неудач (зачастую преувеличенных или неправильно истолкованных его недоброжелателями в венецианском правительстве) и на фоне необоснованных подозрений в тайных сношениях с миланским герцогом, Карманьола был хитростью заманен в Венецию, арестован, подвергнут пыткам и казнён по сфабрикованному обвинению в 1432 году. Его участь послужила грозным предостережением для других кондотьеров.

Помимо открытых судебных расправ, нередко использовались и более тайные методы устранения неугодных капитанов. Кинжал наёмного убийцы или яд в бокале вина были вполне реальными угрозами в той атмосфере политических интриг и взаимного недоверия, которая царила при многих итальянских дворах. Неудачливый или заподозренный в нелояльности кондотьер мог легко пасть жертвой заговора, инспирированного его же нанимателем или завистливыми соперниками.