Кондотьеры и власть в Италии XV века: от военного предпринимательства к династической политике

Срочная необходимость в этом вливании капитала стала немедленно очевидна уже в мае, когда Альберико да Барбиано пришлось срочно переключиться со своей финансовой миссии на прямые военные обязанности. Джованни да Фабриано, один из капитанов Дураццо, оказался осаждённым в Капуе анжуйскими силами под командованием Луи де Монжуа. Реакция Великого Коннетабля была быстрой. Объединившись с Чекко даль Борго и Онофрио Пеше, он собрал мощную армию в 3600 всадников и двинулся на выручку. Перед лицом такой подавляющей силы Луи де Монжуа был вынужден без боя снять осаду и отступить. Эта успешная операция не только спасла стратегически важный город, но и наглядно продемонстрировала, как именно работала военная машина Дураццо: доходы, полученные от продажи целых городов, немедленно инвестировались в военные операции, обеспечивавшие выживание режима. Успешно завершив эту миссию, Альберико да Барбиано перевёл свои войска в Гаэту, свою новую операционную базу для дальнейших действий по умиротворению королевства.

К середине лета 1393 года военная инициатива окончательно перешла в руки сторонников Дураццо, что позволило им перейти от оборонительных операций к крупномасштабному стратегическому наступлению, направленному на возвращение контроля над последним крупным оплотом анжуйской партии в центральной части королевства — над Абруццо. В июле объединённая армия под командованием Альберико да Барбиано, Чекко даль Борго и Кристофоро Гаэтани, насчитывавшая 3000 всадников и 1600 пехотинцев, была сосредоточена у Траетто, в устье реки Гарильяно. Именно здесь, в Гаэте, состоялся военный совет с участием самого юного короля Ладислава, на котором было принято окончательное решение о походе на Л’Акуилу. Выдвинувшись в поход, Альберико да Барбиано действовал не только как генерал, но и как политический умиротворитель: по пути он привёл к покорности графов Соры и Альвито, после чего, вторгшись в Абруццо через земли Челано, нанёс поражение силам Ринальдо Орсини.

Однако в то самое время, как Альберико столь успешно восстанавливал королевскую власть в Абруццо, на юге, в Апулии, зрел совершенно иной конфликт, наглядно продемонстрировавший те огромные трудности, с которыми сталкивалось неаполитанское правительство даже на территориях, формально находившихся под его контролем. Как сообщается, il Grande, как уважительно называли Альберико, действовавший уже в качестве администратора Трани, вступил в резкий конфликт с местной венецианской общиной. Причиной стало его стремление «урезать» те широкие торговые и юридические привилегии, которыми венецианцы пользовались там на протяжении долгого времени. Этот, казалось бы, чисто административный и экономический спор был на самом деле актом огромного политического значения. Он свидетельствовал о начале новой политики, проводимой правительством Дураццо и осуществляемой мечом и властью Альберико, направленной на восстановление не только военной, но и экономической полноты суверенитета короны. Это неизбежно вело к столкновению с интересами внешних держав, в первую очередь Венеции, всегда ревностно защищавшей права своих граждан за пределами республики. Таким образом, едва начав отвоёвывать земли у анжуйцев, Альберико уже вступал в новую, бескровную, но не менее важную войну за экономическую независимость королевства.

К 1394 году великая война за Неаполитанское королевство, хоть и велась усилиями Альберико да Барбиано, принесла новые сложности в отношения с ключевыми союзниками и, в частности, с Венецианской республикой. Его попытки ограничить привилегии венецианцев в Трани не могли остаться без последствий. Военное и дипломатическое давление немедленно принесло результаты: венецианский флот, демонстрируя силу и решимость, вынудил его пойти на компромисс и заключить соглашение. Позднее этот договор будет несколько раз продлеваться, в 1398 и 1401 годах, что подчёркивает длительность и значимость этих трений, в котором Республика отстаивала свои торговые интересы против попыток неаполитанской короны усилить свой фискальный суверенитет.

В мае этого же года, на фоне обострившихся отношений с Венецией и общего смятения в королевстве, Альберико да Барбиано, сохраняя при этом свои полномочия Великого Коннетабля Неаполя, вновь проявил ту независимую, предпринимательскую жилку, которая и отличала всех великих кондотьеров. Со своим отрядом в 400 копий он проследовал через Флоренцию в сторону Ломбардии. Сам этот манёвр, скорее напоминавший рекогносцировку, нежели решительный поход, немедленно вызвал заинтересованность флорентийцев. Они, в который раз нуждаясь в услугах первоклассного генерала для борьбы с набиравшими силу Висконти, предложили ему кондотту с месячным жалованьем в 500 флоринов и сроком действия на 6 месяцев или дольше, по его выбору. Этот, казалось бы, простой коммерческий найм скрывал в себе куда более глубокие политические мотивы. Альберико, встретившись с послом Флоренции Донато Аччайоли в Анконе и обсудив детали контракта, направился в Болонью, чтобы там, как следует обдумать возможную сделку. Однако, не успев дать флорентийцам окончательный ответ, Альберико совершил шаг, который с точки зрения его неаполитанского нанимателя можно было бы расценить как глубочайшее предательство. Он принял решение перейти на службу к… Джан Галеаццо Висконти, непримиримому врагу Неаполя, а также Флоренции, к которой он так только что сватался. Этот поступок был продиктован, по-видимому, не только блестящими условиями кондотты (ему был предложен пост генерал-капитана, а под его командование переданы 100 копий), но и глубоким личным расчётом. Именно Висконти ранее оказал ему неоценимую услугу, помогая собрать средства для выкупа из плена у Сан-Северино, чем Альберико, по всей видимости, посчитал себя обязанным. В знак признательности ему были также переданы в дар значительные территориальные владения, включая Ногароле-Рокка в веронских землях и Монтеккьо-Эмилия в Реджо. Таким образом, Альберико да Барбиано, в один и тот же год будучи Великим Коннетаблем Неаполя, переговорщиком с Флоренцией и, наконец, генерал-капитаном миланских Висконти, со всей продемонстрировал тот глубочайший политический оппортунизм, что и был отличительной чертой любого великого кондотьера его эпохи, всегда готового обменять верность одному господину на большую выгоду от другого.

VII

Перейдя на службу к самому амбициозному и могущественному правителю Италии, Альберико да Барбиано немедленно приступил к выполнению своей главной задачи — ведению войны против Флорентийской республики, главного препятствия на пути гегемонии Висконти в центральной Италии. В январе 1395 года Альберико во главе огромной армии в 5000 всадников находился у стен Лукки, где применил свою излюбленную и безотказную тактику тотального опустошения сельской местности, подрывая экономическую базу противника. Эта прелюдия достигла своей кульминации в марте. Достигнув Понте-а-Синья, он повёл свои войска через Поццолатико к самим стенам Флоренции. Это была не просто военная вылазка, а акт высочайшего политического и психологического давления, демонстрация силы, призванная показать флорентийцам, что отныне у них нет безопасного тыла, и что армия Висконти способна нанести удар в самое сердце их государства.

После завершения этой успешной, хотя и не приведшей к решающему сражению, кампании, Альберико да Барбиано принял участие в событии, которое стало апофеозом многолетних усилий его нового патрона. В сентябре он присутствовал в Милане на церемонии коронации Джан Галеаццо Висконти, которого император Вацлав IV Богемский возвёл в достоинство герцога. Присутствие Великого Коннетабля Неаполя и генерал-капитана миланских войск на этой церемонии было не просто данью уважения, а актом огромного символического значения. Он демонстрировал как внешним, так и внутренним наблюдателям ту неразрывную связь, которая теперь существовала между новорождённой герцогской властью и мечом самого прославленного итальянского полководца своего времени. Его участие в этой церемонии было живым воплощением той военной мощи, на которой и зиждился весь этот новый, блистательный, но в высшей степени хрупкий политический порядок.

Военная кампания 1396 года стала блестящим примером сложной и двусмысленной игры, которую Джан Галеаццо Висконти, возможно, по прямому совету своего генерал-капитана, вёл против своих врагов. Альберико да Барбиано, формально отпущенный своим нанимателем, что позволяло последнему отрицать свою причастность к его действиям, сформировал новую «независимую» компанию и, вместе с Леонардо Маласпина, вновь двинулся в сторону Тосканы. Его маршрут был продуманной военной операцией: по пути он целенаправленно нанёс ущерб землям Феррары и Мантуи, тем самым наказав союзников Флоренции. Целью этого огромного войска, насчитывавшего до 6000 всадников, была формально заявлена помощь синьору Пизы, Якопо д’Аппиано. Прибыв на место, он вместе со своим братом Джованни немедленно вынудил вражеского капитана, Бартоломео да Прато, прозванного «Бокканера»15, покинуть пизанские земли и отступить на территорию Флоренции. После этого Альберико, не встречая сопротивления, сам вторгся на флорентийские земли. Однако вместо того, чтобы идти на саму столицу, он совершил хитрый обходной манёвр, пройдя через сиенские владения и лишь оттуда направив свои отряды для набегов непосредственно на Флоренцию. Вся захваченная добыча была им уведена обратно на сиенскую территорию. Однако здесь он столкнулся с неожиданной твёрдостью местных властей: ему было отказано в разрешении войти в саму Сиену. Этот отказ, возможно, продиктованный страхом перед столь огромной и неуправляемой армией, заставил его изменить свои планы. Он увёл свои войска в долину Кьяна, в направлении Монтепульчано, а оттуда — в земли Ареццо, продолжая по своему обыкновению грабить и разорять все территории, через которые проходила его армия. Этот поход, проведённый под видом «частной» инициативы, на самом деле был частью большой стратегии Висконти, позволившей ему, не вступая в открытую войну, нанести своим врагам и их союзникам колоссальный экономический и психологический ущерб руками своего якобы «независимого» генерала.

Завершение года ознаменовалось для Альберико да Барбиано возвращением в тот самый город, который и был формальным поводом для всей его тосканской кампании. В декабре он вновь вошёл в Пизу, однако на этот раз сделал это уже не как независимый капитан, а как прямой и официальный представитель миланской власти. Его сопровождал казначей Висконти, Никколо Диверси, а войско, насчитывавшее 300 копий и 200 арбалетчиков, было уже не «частной» компанией, а регулярным миланским гарнизоном. Расположившись со всеми подобающими его рангу почестями в архиепископском дворце, он своим одним лишь присутствием произвёл тот эффект, для которого ранее требовалась целая армия. Как сообщается, вражеский капитан — в источниках в этот раз названный Симоне, а не Бартоломео16, Бокканера — был вынужден немедленно и без боя покинуть пизанские земли. Этот эпизод стал завершением той многоходовой операции, которую Висконти проводил на протяжении всего года. Сначала, используя якобы «независимую» армию Альберико, он дестабилизировал весь регион и ослабил всех своих противников, а затем, под предлогом защиты, ввёл в ключевой город свои собственные войска, превратив Пизу из независимого союзника в де-факто миланский протекторат, надёжно контролируемый самым грозным из его генералов.

Новый 1397 год начался с повторения той же самой, уже прекрасно отработанной и чрезвычайно эффективной стратегии непрямой войны. Альберико да Барбиано, вновь действуя под личиной независимого капитана удачи, двинулся в сторону Умбрии, однако на этот раз он возглавлял уже целую коалицию из самых известных кондотьеров, формально состоявших на службе у Висконти. Его сопровождали Лука ди Канале, Паоло Орсини, его брат Джованни, Паоло Савелли, Оттобуоно Терци и Чекколо Бролья — по сути, весь цвет миланской военной элиты. Маршрут этого звёздного войска был тщательно спланирован: пройдя через земли Читта-ди-Кастелло и достигнув Монтерки, оно спустилось в владения Ареццо, где к ним присоединился и местный союзник Висконти, Бартоломео да Пьетрамала. Этот поход, предпринятый под видом частной инициативы, на самом деле был частью большой и скоординированной кампании, направленной на оказание тотального давления на Флоренцию и её союзников. Сам состав участников не оставлял никаких сомнений в том, кто был истинным организатором этого предприятия: собрав под одним знаменем всех своих лучших генералов, Джан Галеаццо Висконти, не объявляя войны, фактически начинал массированное вторжение, которое должно было окончательно сломить сопротивление последней оставшейся независимой силы в центральной Италии.

В феврале, продолжая реализацию своего масштабного плана по дестабилизации Тосканы, Альберико да Барбиано, теперь уже действуя в более тесном кругу — со своим братом Джованни и Чекколино деи Микелотти, — совершил манёвр, продемонстрировавший, насколько глубоко его военные операции были скоординированы с тайной подрывной деятельностью миланских агентов. Он не стал продолжать бессмысленное разорение сельской местности, а вместо этого отвёл свои войска в Чезену, где и замер в ожидании. Это было не отступление, а стратегическая пауза, рассчитанная с безупречной точностью. Его бездействие было прямым образом связано с событиями, назревавшими в самом сердце флорентийских владений, в городе Сан-Миниато. Именно там, как он, без сомнения, знал заранее, должен был поднять восстание некий Бенедетто Манджадори. План был прост и эффективен: как только в городе вспыхнул бы мятеж, Альберико со своими свежими и отдохнувшими войсками немедленно бы двинулся на помощь восставшим, чтобы превратить внутренний бунт в необратимый разрыв города с Флоренцией. Это был типичный эпизод сложной гибридной войны, которую Висконти вёл против своих врагов, где грубая военная сила была лишь одним из инструментов, действовавшим в тесной связке с заговорами, предательством и политическими интригами. Однако этот казалось бы тщательно продуманный план по захвату Сан-Миниато потерпел внезапный и полный крах, причём причиной тому стала та самая непредсказуемость, которая всегда и была главной характеристикой городской политики. Заговор Бенедетто Манджадори был раскрыт флорентийскими властями ещё до того, как Альберико успел выступить ему на помощь. Вместо того чтобы встречать союзников, он, уже двинувшись в поход, столкнулся на дороге с флорентийским отрядом, преследовавшим разбитых и бежавших из города заговорщиков. Эта неудача, однако, никоим образом не обескуражила его, а лишь заставила немедленно перейти к альтернативному, хотя и куда менее изящному, плану — к тактике тотального опустошения. Собрав в окрестностях Сиены огромную армию, насчитывавшую 4000 всадников и многочисленную пехоту, ряды которой пополнились остатками разгромленных изгнанников, он двинулся в долину Арбии. Отсюда, используя её как удобную операционную базу, он начал проводить ежедневные опустошительные рейды на территории Монтепульчано, Торрита-ди-Сиена и Ареццо. Эта кампания террора была уже не частью тонкого стратегического замысла; это был акт грубой мести и, в то же время, единственный оставшийся у него способ нанести противнику экономический ущерб, тем самым хоть как-то компенсировав унизительный провал его первоначального, куда более амбициозного, плана.

В середине апреля Альберико да Барбиано, продолжая свою кампанию по разорению Тосканы, вторгся непосредственно во флорентийские земли. Его действия были отмечены методичной и безжалостной жестокостью: он сжёг Коллину-ин-Кьянти, разграбил Меркатале-ин-Валь-ди-Пеза, угонял скот и захватывал пленных. Его опустошительный марш через Поццолатико, Ластру и Сан-Кашано в направлении Пизы столкнулся с неожиданно яростным сопротивлением в одном из мест. Как сообщается, местные жители, самоорганизовавшись, дали ему такой решительный отпор, что он, понеся значительные потери, был вынужден отступить. Эта, казалось бы, локальная неудача была, тем не менее, симптомом куда более серьёзных, внутренних проблем. К маю его огромная армия, стоявшая в долине Кьяна, столкнулась с острой нехваткой денег, что привело к её вынужденному бездействию. Впрочем, эта финансовая пауза не помешала ему продолжать свои хищнические набеги.

Именно в этот момент он и получил новое и, на первый взгляд, спасительное предложение. Бьордо деи Микелотти, действовавший в интересах Перуджи, предложил ему 10000 флоринов в обмен на то, чтобы он направил всю свою разрушительную мощь против Угуччо (Угуччоне) Урбано Казали, разорив территорию Вольтерры. Это предложение, позволившее бы ему решить свои финансовые проблемы и в то же время приобрести нового союзника, казалось безупречным. Однако именно здесь его, до того непобедимую, армию ждал сокрушительный и унизительный провал. Его солдаты не только были не в состоянии взять штурмом Боргетто, но, двинувшись на Мелелло, они были наголову разбиты местной милицией. Разгром был настолько полным, что его хвалёные ветераны были обращены в паническое бегство. Это поражение, нанесённое ему не профессиональной армией, а городским ополчением, стало одним из самых унизительных в его карьере. Поражение также вскрыло, что его компания, раздутая до огромных размеров, развращённая лёгкой наживой и страдавшая от невыплат жалования, начала терять свою легендарную боеспособность, и что даже имя её великого основателя было уже недостаточным, чтобы внушать страх тем, кто был готов до конца защищать свои дома.

Унизительное поражение под стенами Вольтерры и последовавший за ним период вынужденного бездействия, наконец, завершились в июне, когда Альберико да Барбиано получил долгожданное жалование от Джан Галеаццо Висконти. Восстановив порядок в своей армии, он немедленно вернулся к той задаче, ради которой и был нанят. Вновь двинувшись в сторону Вольтерры, он по пути подверг жестокому разграблению Колле-ди-Валь-д’Эльса, после чего разбил лагерь у Стаджи. Его следующей целью стала крепость Ринчине, однако, после нескольких кровопролитных, но безуспешных штурмов, он был вынужден отступить. Впрочем, этот эпизод закончился самым парадоксальным образом: потерпев военную неудачу, он вступил в переговоры с капитаном обороняющихся, Горо Дини, и добился своего, использовав комбинацию денег и династических связей, отдав тому в жёны свою внебрачную дочь.

Однако именно в этот момент он и столкнулся с противником, чья тактика оказалась для него чрезвычайно неудобной. Флорентийский капитан Бернардон де Серр17, вместо того чтобы вступать с ним в решающее сражение, избрал тактику неустанного преследования, блокируя все пути и перевалы. Именно здесь Альберико и продемонстрировал своё непревзойдённое искусство тактической уловки. Сделав вид, что он собирается атаковать Ареццо, и тем самым заставив своего противника перебросить туда все силы, он внезапно изменил направление удара. Вторгнувшись в Кьянти и долину Греве, он захватил и разграбил замок, принадлежавший Джампаоло да Панцано. После этого, через сожжённый им Меркатале, он стремительно вышел в долину Нижнего Арно, застав этот богатый, но совершенно не подготовленный к обороне, регион врасплох. На протяжении десяти дней его армия безнаказанно подвергала эту землю полному опустошению, продемонстрировав, что даже самый бдительный противник мог оказаться бессильным перед лицом того гениального сочетания хитрости и стремительности, которое и составляло суть военного искусства Альберико да Барбиано. Эта чрезвычайно успешная кампания завершилась для Альберико да Барбиано возвращением на сиенскую территорию с огромной добычей. Именно в этот момент во вражеском лагере произошёл катаклизм, предоставивший ему поистине беспрецедентные возможности.

Что же произошло в стане врагов Висконти? В 1397 году известный уже нам Бартоломео Бокканера был вновь нанят на службу Флорентийской республикой, однако верховное командование армией было на этот раз доверено потомственному военному Бернардону де Серр. Долгая служба на флорентийском жаловании и та безупречная репутация, которой Бокканера пользовался до того момента, по-видимому, внушили ему уверенность в том, что пост, отданный гасконцу, принадлежал ему по праву. По этой причине раздор между двумя командирами вспыхнул немедленно, и был он чрезвычайно ожесточённым. Из ставки командования конфликт немедленно распространился и на сами войска, и Бернардон де Серр вскоре столкнулся с тем, что солдаты из отряда пратского капитана отказывали ему в том повиновении, которое по закону принадлежало ему как верховному главнокомандующему. Ревность и амбиции довершили остальное. Бернардон де Серр воспользовался в качестве предлога одним рейдов, предпринятых Бокканера на пизанскую территорию без его разрешения. Он приказал арестовать его, и 3 июля 1397 года, на площади в Колле-ди-Валь-д'Эльса, Бокканера отрубили голову. Этот приказ флорентийского командующего вызвал в их армии такие беспорядки, что она оказалась полностью парализованной. Немедленно воспользовавшись этим, Альберико предпринял новое, ещё более дерзкое вторжение на флорентийские земли. Захватив и предав огню Кастеллина-ин-Кьянти, он разбил свой лагерь в непосредственной близости от самой столицы, откуда его отряды распространяли террор по всей округе, захватив в плен более 500 солдат противника. Вся добыча была им уведена в Валь-ди-Пеза, после чего он вновь появился под стенами Флоренции, продолжив разорение её пригородов.

Завершив этот акт устрашения, он, наконец, двинулся в сторону Пизы. Однако его попытка овладеть ключевой крепостью Понте-а-Синья обернулась для него поражением. После двухдневной осады он не только потерял множество людей, но и вынужден был наблюдать, как защитники захватывают его личное знамя и знамя его соратника, Бролья. Эта неудача, усугублённая нехваткой фуража, заставила его начать отступление в сторону Сиены. Впрочем, даже отступая, его армия не прекращала своих хищнических набегов, в ходе которых его брат и племянник похитили дочерей Гьяндоне Макиавелли. Однако ситуация стремительно менялась. К тому времени как он предпринял новую вылазку в район Колле-ди-Валь-д’Эльса, противник уже пришёл в себя. Армия де Серра, напротив, лишь усилилась, в то время как в миланских войсках началось массовое дезертирство. Вновь оказавшись зажатым в невыгодной для манёвра местности, Альберико прибег к последней, отчаянной уловке. Он выслал вперёд отряд своих фуражиров, который, как он и рассчитывал, был немедленно атакован противником. Пока основные силы флорентийцев были заняты этой погоней, Альберико, воспользовавшись предоставленной ему свободой, сумел по другой дороге вывести свою армию, пленных и добычу в безопасное место. Этот эпизод, завершившийся отражением атаки луккезцев у Викопизано, стал достойным финалом всей этой невероятной кампании, в которой он, проявив чудеса хитрости, изворотливости и тактического гения, сумел не только нанести своим врагам колоссальный ущерб, но и спасти свою армию в тот самый момент, когда, казалось, она была на грани полного уничтожения.

После завершения своей изнурительной, но чрезвычайно прибыльной летней кампании, Альберико да Барбиано в августе, наконец, отвёл свою огромную армию, всё ещё насчитывавшую 5000 всадников, на отдых, избрав в качестве своей главной операционной базы Пизу. Однако даже этот период относительного затишья не был лишён попыток улучшить своё тактическое положение, хотя они и не всегда были успешными. Его вылазка с целью отбить замок Сан-Джервазио провалилась, натолкнувшись на хорошо организованную засаду, устроенную Джованни дель Бонека. Этот локальный неуспех, однако, не помешал ему методично распределить свои войска по ключевым опорным пунктам региона — в Понсакко, в долине Эльсы, у Фоссо-Армонико и в Санта-Мария-дель-Монте, создав тем самым мощный оборонительный периметр, надёжно прикрывавший Пизу и позволявший контролировать все окрестные земли. Впрочем, его попытка перейти от обороны к наступлению и нанести удар непосредственно по своему главному противнику, Бернардон де Серр, была отбита метким огнём флорентийских лучников.

Период относительной стабильности в Тоскане, основанный, впрочем, на позиционном противостоянии сторон, был внезапно прерван в сентябре. Стратегическая ситуация на севере, по-видимому, потребовала немедленного вмешательства самого Джан Галеаццо Висконти. Он отозвал Альберико да Барбиано в Ломбардию, поставив перед ним задачу соединиться в мантуанских землях с другим своим выдающимся полководцем, Якопо даль Верме. Джан Галеаццо знал, что делает и, подобно искусному шахматисту, перемещал свои главные фигуры по всей доске, используя их там, где в данный момент возникала наибольшая необходимость. Альберико немедленно подчинился, оставив Тоскану во главе своего личного отряда в 1000 копий. Впрочем, его уход был не бегством, а тщательно продуманной передислокацией. Он оставил в Пизе мощный гарнизон в 300 копий под командованием Паоло Савелли, а в Сиене — столь же значительные силы во главе с Чекколо Бролья, тем самым гарантировав сохранение миланского влияния в регионе даже в своё отсутствие.