Кондотьеры и власть в Италии XV века: от военного предпринимательства к династической политике

В этой атмосфере постоянного напряжения и политических игр рос будущий великий кондотьер, впитывая дух времени, когда личная доблесть и военный талант могли вознести человека от безвестности к вершинам власти.

Андреа Фортебраччо принадлежал к тем привилегированным кругам общества Перуджи, где политика не была абстрактным понятием, а передавалась из поколения в поколение вместе с фамильными гербами и родовыми замками. Его отец, Оддо Фортебраччи, представлял собой воплощение перуджийской знати — людей, чьи корни уходили в глубь веков, а влияние распространялось далеко за пределы городских стен. Мать, Джакома, принесла в семейный союз не менее почтенную родословную рода Монтемелини, одного из тех знатных семейств, что веками определяли облик политической жизни Перуджи.

В жилах будущего кондотьера текла кровь поколений, принадлежавших к гибеллинской фракции — той партии, что неколебимо хранила верность императорской идее даже в те времена, когда императорская власть в Италии существовала скорее в воспоминаниях, чем в реальности. Эта политическая принадлежность стала для Браччо не просто семейной традицией, но своего рода родовым проклятием, предопределившим многие драматические повороты его судьбы в раздираемой партийной борьбой Перудже, где гвельфы и гибеллины схватывались с яростью, достойной древних вендетт.

Семейные владения Фортебраччи первоначально располагались в Монтоне — том самом горном городке, чьё имя в будущем прославит их сын. Но к моменту рождения Андреа род уже давно перенёс центр своего влияния в Перуджу, где семья заняла место среди самых могущественных родов города. В их палаццо, где мраморные лестницы помнили поступь многих поколений Фортебраччи, решались вопросы, от которых зависели судьбы не только отдельных людей, но и целых городских кварталов. К сожалению для Фортебраччи, в 1378 году они были изгнаны из Перуджи вместе со всеми остальными дворянами из-за победы фракции распанти.

Статус и, читай, участь изгнанника не сломило дух юноши. В 1390 году Андреа вместе с двумя братьями ворвался в Монтоне. Кровь пролилась быстро — двое из фракции распанти пали от его руки, а третий встретил смерть во время возвращения из Перуджи. Но гнев молодого человека не утих. Он убил проезжавшего мимо жителя Тиферно Тиберино, также известное как Читта ди Кастелло. Коммуна Тиферно потребовала от Перуджи справедливости за пролитую кровь и назначила награду за голову Браччо. Но Андреа оказался не только яростным, но и благоразумным. Он покинул территорию коммуны и собрал отряд из 15 воинов—изгнанников, таких же неприкаянных, как он сам.

Именно тот кровавый эпизод 1390 года принёс ему прозвище «Браччо» — по-итальянски «рука», которым наделили его собственные родственники. Больше они не называли его Андреа. Хронисты сходятся в одном — это имя было заработано, а не просто дано по прихоти.

Недюжинная физическая сила проявилась в нём рано и поразительно. Даже среди сверстников, привыкших к жёстким играм знатной молодёжи, Андреа выделялся способностью постоять за себя и других. Высокий рост делал его заметным в любой толпе, но ещё более запоминающейся была его готовность никогда не отступать перед вызовом, какой бы угрожающей ни казалась ситуация.

Физическая мощь, неколебимая решимость и врождённое чувство собственного достоинства стали его отличительными чертами задолго до того, как он впервые взял в руки командирский жезл. В юности будущего великого кондотьера уже угадывались те черты характера, которые позднее сделают его одним из самых грозных и уважаемых военачальников Италии.

Хотя правдивость этих рассказов вызывает сомнения, они передают атмосферу эпохи и те черты характера — смелость на грани безрассудства и готовность к бескомпромиссным поступкам, — которые высоко ценились в будущем военачальнике. Уже в те ранние годы, утверждает молва, в этом юноше угадывались задатки будущих выдающихся деяний.

III

Свою военную карьеру ещё тогда Андреа Фортебраччо начал в 1385 году в качестве пажа у Гвидо д’Ашано, а затем перешёл служить к Альберико да Барбиано. Именно там произошла его первая встреча с Муцио Аттендоло Сфорца, которая началась с острого конфликта. Браччо не стерпел высокомерного поведения выходца из Романьи при дележе военной добычи и открыто выступил против него. Первоначальная неприязнь между молодыми кондотьерами со временем неожиданно переросла в крепкую дружбу, основанную на взаимном уважении к боевым качествам друг друга.

Следующим его пристанищем стал лагерь графа Антонио да Монтефельтро, властителя Урбино, который в те дни вёл войну против синьоров Римини из рода Малатеста. Монтефельтро, искушённый в политике и военном деле, сумел разглядеть потенциал молодого перуджийца и взял его на службу.

Браччо получил под своё начало небольшой отряд из 15 «челате» (celate) — тяжеловооруженных всадников, получивших название от типа шлема (celata), который они носили. Начало было скромным, но оно открыло Браччо возможность проявить себя на поле битвы и получить первые уроки командования.

Вскоре судьба предоставила ему возможность показать свою доблесть. В 1391 году с сражении при крепости Фоссомброне отряд Монтефельтро сошёлся с войсками Малатеста в жестокой схватке, которая оказалась засадой превосходящих сил правителя Римини. Чтобы спастись из плена, он должен был выплатить жителям Фоссомброне 2000 дукатов. Откуда Браччо взял такие деньги — не известно, но уже в том же году он вновь сражается против сил Римини и также неудачно. Он получает ещё более тяжёлое ранение в затылок, от которого у него на всю жизнь осталось онемение левой ноги и лёгкая хромота. Он опять почти попал в плен, и его военная стезя могла закончиться, едва успев начаться. Но его собственные воины, вдохновлённые мужеством и стойкостью молодого командира, не допустили такого исхода. Они бросились в отчаянную атаку и вырвали Браччо из плена. Этот эпизод, произошедший на заре его военного пути, не только сохранил ему жизнь, но и заложил фундамент его будущей славы как предводителя, способного зажигать сердца подчинённых и завоёвывать их безоговорочную верность.

Случившееся также явило те черты личной отваги и готовности к риску, которые станут неотъемлемой частью натуры Браччо на всю оставшуюся жизнь. В этом первом испытании огнём проявилась та особая связь между командиром и его людьми, которая впоследствии сделает его одним из самых выдающихся военачальников своего времени.

IV

Судьба Браччо да Монтоне оказалась накрепко переплетена с бурными политическими потрясениями родной Перуджи. Происходя из знатного рода, он принадлежал к гибеллинской фракции — партии перуджийской аристократии (nobili). Их заклятыми врагами выступала партия пополанов (popolani), простого люда, известная под названием распанти (raspanti) — приверженцы гвельфов.

1392 году Браччо с другими дворянами смог вернуться в Перуджу из-за кратковременного и временного поражения распанти. Но в июле 1393 года он возвращается к жизни изгнанника. Новое изгнание из Перуджи не сломило его воли — напротив, оно закалило характер и сделало его одним из лидеров фракции с названием «мясники» (beccherini). Теперь у него была своя армия, пусть и небольшая, но преданная. Когда до него дошли вести о том, что Фратта-Тодина может перейти в руки лидера распанти Бьордо деи Микелотти через посредничество Чьучо (также Ченчо)54 ди Патерно, Браччо не мог остаться в стороне. Во главе своего отряда он устремился к этому населённому пункту, намереваясь любой ценой помешать передаче. Но судьба приготовила ему жестокий урок. На дороге его окружил многочисленный гарнизон замка — силы оказались неравными. Схватка была короткой, и вскоре Браччо оказался в плену, заточённый в мрачных стенах крепости. Долгие месяцы тянулись в заточении. Свобода пришла лишь тогда, когда его братья, не выдержав давления, сдали крепость Монтоне Микелотти. Это была горькая цена за освобождение, но Браччо получил шанс вернуться к активной жизни. Микелотти, понимая ценность такого воина, обратился к нему с предложениями о службе. Но гордый кондотьер отклонил все просьбы. Ответ Браччо, дошедший до нас в пересказе хронистов, стал воплощением патриотического достоинства и рыцарской чести, хотя, возможно, и не был лишён некоторой театральности. Он заявил, что не может служить тому, кто ведёт войну против его родины и друзей. Если он будет сражаться без рвения, то не исполнит долг воина, а если будет сражаться доблестно, то станет изменником Перуджи. Браччо ди Монтоне выбрал собственный путь, полный опасностей, но свободный от унижений.

Этот момент открыл глубинные противоречия, терзавшие душу средневекового кондотьера. Браччо оказался перед мучительным выбором между личной выгодой и верностью родному городу, между прагматизмом наёмника и идеалами рыцарства. Его слова прозвучали как манифест человека, который даже в плену не готов поступиться своими принципами ради материального благополучия. Биордо, по свидетельству современников, был потрясён «величием духа» (grandezza d’animo) своего пленника и освободил его без всякого выкупа.

В апреле 1395 года судьба вновь позвала Браччо в поход. Он отправился сражаться под командованием Альберико да Барбиано в Неаполитанском королевстве, где пересеклись пути старых знакомых — там он снова встретился со Сфорца. Эта встреча двух будущих титанов кондотьерского искусства происходила в тени грядущих событий, которые сделают их соперниками на итальянской арене.

Но уже в 1396 году Браччо вернулся в родную Умбрию, влекомый неугасимой страстью к политической борьбе. Он поддержал изгнанников из дворянской партии в их противостоянии с фракцией Распанти, однако удача отвернулась от него. Поражение было болезненным, и в 1397 году он был вынужден искать убежище в Борго Сан Сеполькро.

Гордость не позволяла ему долго оставаться в бездействии. Браччо обратился к флорентийцам за жалованьем и получил под командование тридцать латников. Теперь он сражался под началом Крассо да Венозы и Биндо да Монтополи, оттачивая своё военное мастерство в постоянных стычках и кампаниях.

Февраль 1398 года принёс неожиданный поворот. Браччо поддержал папские войска Малатесты Малатесты и Бартоломео да Пьетрамалы в осаде Монтоне — той самой крепости, которая была его родовым гнездом. Горькая ирония судьбы заставила его воевать против собственного наследия, пока он рыскал по территориям Читта-ди-Кастелло и окрестностям Перуджи.

Март того же года стал переломным моментом. Убийство Биордо деи Микелотти в Перудже открыло новые возможности, и Браччо немедленно воспользовался ими. Вместе с Бартоломео Одди и другими изгнанниками он вновь атаковал город, надеясь вернуть себе утраченные позиции.

К концу лета и началу осени его военная активность достигла пика. Он захватил Монтемелино и замок Вико, а затем вместе с Чекколо Брольо опустошил Ассизи в отчаянной попытке проникнуть в столицу. Но эти усилия оказались тщетными. 1400 год принёс новое разочарование. Когда Перуджа сдалась Висконти, Браччо вновь оказался в изгнании. Казалось, что судьба играет с ним в жестокую игру, то приближая к цели, то отбрасывая назад. Но каждое поражение лишь закаляло его характер и обогащало военный опыт.

Сентябрь 1402 года стал поворотным моментом в судьбе Браччо. Смерть герцога Миланского Джан Галеаццо Висконти открыла новые возможности, и он немедленно ими воспользовался. Теперь он служил папе против семьи Висконти, которая крепко держала в своих руках Перуджу — город, ставший для него символом утраченной родины.

Браччо поддерживал могущественных союзников: Паоло Орсини, Мостарду да Форли (известного также как Мостарда далла Страда и Мостарда Перелли) и графа да Каррара. Все они действовали по приказу ректора Джаннелло Томачелли, брата папы Бонифация IX. В октябре началась активная фаза военных действий — Браччо совершал набеги на сельскую местность вместе с папскими силами и кондотьерами, которых послала Флоренция, включая старых знакомых Крассо да Венозу и Биндо да Монтополи.

Январь 1403 года принёс тяжёлое испытание. Под Ассизи разгорелась ожесточённая битва, которая длилась три мучительных часа. Против Браччо выступило 2500 всадников под предводительством Оттобуоно Терци — опытного военачальника, чья репутация внушала уважение даже врагам. Поражение было сокрушительным, но Браччо не бежал. Вместо этого он проявил ту неколебимую решимость, которая стала его отличительной чертой — восстановил свои ряды за счёт изгнанников и продолжил набеги на вражескую территорию.

Лето того же года ознаменовалось триумфальным возвращением в Умбрию. Браччо решил осадить две крепости Ассизи и перерезать пути возможной помощи от Висконти. Его стратегический талант проявился в полной мере — он разгромил противников в Пьеве-Кайне, захватил более 50 замков и создал угрозу самой Перудже. Город остался практически беззащитным, поскольку его оборону держал только Чекколино деи Микелотти, а Оттобуоно Терци на тот момент был отозван в Ломбардию.

Но политика оказалась сильнее военных побед. В августе 1403 года папа Бонифаций IX заключил мир с Висконти, получив в обмен Болонью, Перуджу и Ассизи. Для Браччо это соглашение стало новым ударом судьбы — распанти добились гарантий, что изгнанники не только не вернутся в Перуджу, но и не смогут приблизиться к городу ближе, чем на двадцать миль. Родина вновь оказалась недосягаемой, окружённая невидимой стеной политических договорённостей.

1404 год привёл Браччо ди Монтоне в Ломбардию, где судьба вновь свела его с Альберико да Барбиано — военачальником, под чьим началом он уже служил прежде. На этот раз их услуги в Лоди заказал лорд Кремоны Уголино Кавалькабо. Вместе с Браччо в этой кампании участвовал и Лоренцо Аттендоло, двоюродный брат Муцио. Их противником стал синьор Фаэнцы Асторре Манфреди, а военные действия развернулись против папских войск. Именно в этой кампании Браччо суждено было продемонстрировать те качества полководца, которые выведут его в ряды величайших кондотьеров своего времени.

Критический момент наступил у реки Рено. Войска графа Кунио — Альберико да Барбиано, достигнув речных берегов, были внезапно атакованы людьми Бернардона делла Серра. Численное превосходство противника было подавляющим, и ситуация грозила обернуться катастрофой. В этот момент решающую роль сыграл Браччо, находившийся в арьергарде.

Первая атака врага обрушилась на его отряд с неожиданной силой, но молодой военачальник сумел её отразить. Однако Браччо понимал, что это лишь начало — враг не оставит их в покое. В эти напряжённые минуты он проявил не только храбрость, но и стратегическое мышление, предложив своему капитану построить три понтонных моста и укрепить лагерь поблизости, чтобы обеспечить войскам безопасную переправу через реку.

Пока сапёры возводили переправы, Браччо занял позицию для их защиты и защиты траншей. Волна за волной накатывались атаки противника, но каждый раз он отбрасывал неприятеля назад. Его воины, воодушевлённые примером командира, держались стойко, превратив арьергардный бой в образец военного искусства. Когда переправа была завершена и войска благополучно переправились через Рено, Браччо последним покинул позицию и присоединился к основным силам у Форначи. Этот манёвр стал не просто тактической победой — он спас всю армию от разгрома.

Альберико да Барбиано, военачальник с огромным опытом, по достоинству оценил действия своего подчинённого. В торжественной обстановке он посвятил Браччо в рыцари — честь, которая значила для молодого кондотьера больше любого богатства. Вместе с рыцарским достоинством пришло увеличение жалованья и роты до 150 всадников. Но самой высокой наградой стала привилегия использовать регалии графа Кунио в качестве собственного герба — знак исключительного доверия и признания.

Слава о подвиге у реки Рено быстро разнеслась по Италии, и вскоре Браччо получил новое назначение. Его отправили на помощь Франческо Новелло да Карраре в Феррару для борьбы с венецианцами.

1405 год в провинции Венето обернулся для Браччо ди Монтоне серьёзным испытанием характера и дипломатических способностей. Оказавшись в одной компании с Лоренцо Аттендоло и Россо далль’Акуилой, он столкнулся с проблемой, которая часто разрушала кондотьерские союзы — борьбой за власть. Троица договорилась управлять компанией по очереди, каждый месяц передавая командование следующему капитану.

Первые два месяца прошли относительно спокойно, но когда настала очередь Монтоне принять командование, произошло то, чего он меньше всего ожидал. Лоренцо Аттендоло и Россо далль’Акуила наотрез отказались подчиняться его власти. Их неповиновение мгновенно переросло в открытый мятеж — солдаты, подстрекаемые двумя капитанами, восстали против нового командира. Однако молодой Монтоне проявил железную волю и военное мастерство, которые уже начинали становиться его визитной карточкой. Мятеж был подавлен, а оба соперника были вынуждены капитулировать.

Победа, однако, обернулась бедствием. Униженные капитаны не смирились с поражением и нашли способ отомстить — они оклеветали Монтоне перед Альберико да Барбиано. Их наветы пали на благодатную почву: старый военачальник, возможно, уже начинал видеть в своём бывшем протеже потенциального соперника. Барбиано принял роковое решение — он решил убить того, кого ещё недавно посвящал в рыцари.

Спасение пришло от неожиданного источника. Жена графа Кунио, движимая состраданием или, возможно, восхищением молодым воином, предупредила Монтоне о готовящейся засаде. Эта женщина, имя которой история не сохранила, стала ангелом—хранителем будущего великого кондотьера. Благодаря её предупреждению Браччо сумел сбежать из лагеря, избежав смерти в самый последний момент.

Барбиано, узнав о бегстве своей жертвы, был охвачен раскаянием. Возможно, он понял, что стал игрушкой в руках интриганов, или просто осознал ценность потерянного военачальника. Он предпринял попытки вернуть Монтоне под своё командование, но было уже поздно — доверие было разрушено навсегда.

К сентябрю 1405 года Браччо достиг такой степени нищеты, что был вынужден продать свою одежду. Этот человек, ещё недавно командовавший полутора сотнями всадников и носивший рыцарские регалии, теперь едва мог прокормить себя. Судьба словно испытывала его на прочность, лишив всего материального, чтобы проверить, сохранит ли он дух и амбиции.

Рим встретил его в состоянии полного хаоса. Недавнее изгнание папы Иннокентия VII ввергло Вечный город в пучину анархии. Амбиции могущественных семейств Орсини и Колонна, военные интриги короля Неаполя Владислава Анжуйского—Дураццо и народные восстания превратили столицу христианского мира в поле битвы. В этом кипящем котле Браччо нашёл временное пристанище, подчинившись приказам Мостарды да Форли. Но и здесь судьба не дала ему передышки. Всего через два дня после его прибытия Мостарда был убит Антонио и Паоло Орсини в зале Апостольского дворца на глазах у папы — событие, которое ещё больше дестабилизировало и без того взрывоопасную ситуацию. Браччо понял, что в Риме ему нечего делать, и принял решение отправиться в Витербо с семью верными товарищами, чтобы предстать перед понтификом лично.

Путешествие в Фолиньо обернулось новой катастрофой. Дом, где он остановился, внезапно загорелся, и в огне погибло то немногое имущество, что у него ещё оставалось. Браччо ди Монтоне, некогда грозный военачальник, теперь потерял абсолютно всё.

В Витербо его ждало последнее унижение — он не мог оплатить счета гостиницы, где ему довелось остановиться. Казалось, что судьба окончательно повернулась к нему спиной. Но именно в этот момент проявилась та человеческая доброта, которая иногда освещает самые тёмные страницы истории. Управляющий отеля, увидев в этом измождённом путнике что-то особенное, не только не потребовал платы, но и дал ему четыре дуката — целое состояние для человека, лишившегося всего. Более того, он рекомендовал Браччо своему сыну, который занимался тем же ремеслом в Больсене. Этот безымянный благодетель стал символом человеческого сострадания в жестоком мире средневековой Италии.

Годы спустя, когда Браччо ди Монтоне станет одним из самых могущественных людей Италии, он не забудет этого урока великодушия. Он вернётся в Витербо, разыщет своего старого благодетеля и обнаружит, что тот томится в тюрьме за долги. Монтоне не только заплатит все его долги и освободит из заключения, но и примет его ко двору, распорядившись, чтобы все относились к нему с почётом. Так замкнётся круг благодарности, начавшийся в те тёмные дни 1405 года, когда будущий великий кондотьер познал горечь абсолютной нищеты и тепло человеческой доброты.

1406 год принёс Браччо ди Монтоне неожиданную возможность вырваться из круга неудач. Кардинал Бальдассаре Косса, будущий антипапа Иоанн XXIII, даровал ему краткосрочное командование. Это было как луч света в тёмном царстве — наконец-то появился шанс доказать своё военное мастерство и восстановить пошатнувшуюся репутацию. С 800 всадников, большинство из которых составляли изгнанники, Браччо достиг Сансеполькро. Эти люди были связаны общей судьбой и жаждой реванша. Оттуда он предпринял дерзкий набег на сельские районы Перуджи, но столкновение с объединёнными силами Пьетро да Баньо, Чекколино деи Микелотти и представителей рода Орсини заставило его отступить. Силы оказались слишком неравными, и благоразумие взяло верх над отчаянием.

Январь 1407 года ознаменовался новым этапом в карьере Браччо. Он покинул окрестности Перуджи в компании Фабрицио делла Рондине — перуджийского кондотьера и изгнанника, разделявшего его горькую участь. Этот кондотьер, известный также как Фабрицио Синьорелли или Фабрицио да Перуджа, стал его верным соратником в предстоящих кампаниях.

Их путь лежал через графства Романьи, где они наносили ущерб местным территориям, собирая вокруг себя множество авантюристов — людей, которых война и политические потрясения лишили привычного образа жизни. Через перевал Монтекоронаро и Пьеве Санто Стефано эта пёстрая армия двинулась в Тоскану, остановившись в Сансеполькро. Здесь Браччо развернул военные операции, которые со всей определённостью называть шантажом, но которые в реальности представляли собой продуманную систему военных контрибуций. Небольшие города, не способные оказать серьёзного сопротивления, предпочитали платить выкуп, чтобы избежать разорения. Эти средства становились жизненно необходимыми для содержания его компании, костяк которой неизменно составляли изгнанники из Перуджи — люди, жившие одной мечтой о возвращении домой.

В апреле военная активность достигла нового размаха. Вместе с Фабрицио делла Рондине и Якопо ди Франческо Браччо направился в Читерну и Сан-Джустино. К этому времени под его командованием находилось уже 600 всадников и 500 пехотинцев — внушительная сила, способная изменить баланс власти в регионе.

Прибытие в Пистрино стало демонстрацией возросшего могущества Браччо в этом районе. Отсюда он предпринял серию рейдов в районе Перуджи, проскакав вдоль берегов Тразимено — того самого озера, где некогда Ганнибал разгромил римские легионы. История повторялась, но теперь в роли дерзкого завоевателя выступал изгнанник, жаждавший вернуть отчий дом.

Движение к Монтекастелли в районе Тифернате позволило собрать дополнительные войска в Читта-ди-Кастелло и графстве Губбио. Слава о его успехах привлекала новых сторонников, но одновременно настораживала врагов. Чекколино деи Микелотти собрал несколько отрядов для противодействия и в конце концов против Браччо выступила армия в 1000 всадников под командованием самого Паоло Орсини.

V

Март 1307 года принёс неожиданную возможность расширить сферу влияния и овладеть первой в жизни Браччо синьорией. Жители Рокка Контрада, ныне известной как Арчевия, обратились к Браччо с предложением стать их господином в обмен на освобождение от осады, которую установил маркиз Фермо Людовико55 Мильорати. Это был шанс, которого нельзя было упустить.

Браччо достиг Арчевии и предупредил защитников о своём прибытии. Город встретил его как освободителя, и он был немедленно провозглашён синьором этого стратегически важного центра. Теперь под его командованием находилась внушительная армия — 1000 всадников и 4000 пехотинцев, которая позволила ему провести стремительную военную кампанию. Кальдарола пала первой — 30 солдат гарнизона были захвачены и ограблены. На следующий день настала очередь Кастильоне, где гарнизоном командовал Раньери Виби дель Фрогия. Замок Монтальто делле Марке, защищаемый тридцатью солдатами Родольфо да Перуджа, также не устоял. Показательно, что Браччо запретил грабить этот город — знак того, что он стремился не только к военной победе, но и к политическому признанию.