Врата святого Петра

Немцы ждали вечера. Они поняли, как и с кем в СССР нужно пить, как находить правильные знакомства. Почти все парни из группы – те, которые не приехали со своими «самоварами», нашли «большую и чистую любовь», и не по одному разу. Интересно, что немки тоже не отставали ни с точки зрения выпивки, ни в «чистой любви». Была пара дней, когда утром в автобус садилось менее половины группы – остальные просто не могли встать либо, как случилось с двумя подружками, их увезли на какие-то дачи в Ленинградской области где-то на Финском заливе, где они люто пили и сношались с несколькими русскими парнями двое суток без остановки. Потом кто-то из их новых друзей привез подружек в гостиницу, и еще целые сутки, до самой посадки на круизный лайнер те не выходили из номера даже есть. Им носили только минеральную воду.

Наконец настал последний вечер перед посадкой на круизный лайнер. Там уже была другая компания-организатор, а значит, и другой персонал. До их расставания оставалось всего несколько часов. После ужина Удо и Марго пошли гулять по вечернему Ленинграду. Они подходили к зданиям, читали таблички, любовались величественными памятниками русским императорам.

Неожиданно Удо повернул к себе девушку, обнял и поцеловал ее в губы. Он думал, Марго оттолкнет его, закричит, но вместо этого почувствовал, как ее губы отвечают ему в глубоком нежном поцелуе. Они ходили по городу до развода мостов, целовались в арках и скверах, на набережной, лавочках. С каждым поцелуем Удо все больше растворялся в Марго, его сердце пронзала сладкая боль. Но время неумолимо шло, короткая ленинградская ночь пролетела, на рассвете они вернулись в гостиницу и разошлись по номерам. Надо было собраться и готовится к отбытию.

Удо покидал вещи в сумку, переоделся и сел в кресло. Он не заметил, как заснул. Во сне он продолжал целоваться с Марго, и в момент, когда они должны были слиться воедино, в номер начали громко стучать. Надо было бежать и садиться в автобус.

Автобус остановился на стоянке пассажирского терминала Ленинградского морского порта. Все неспеша вышли, забрали из нижних багажных ниш свои вещи и пошли в сторону, которую указывал руководитель группы. Пройдя регистрацию, туристы прошли на причал и увидели круизные лайнеры. Их было несколько, преимущественно финские. На один из них шла посадка. К трапу тянулась толпа людей, больше похожих на зомби. Они качались из стороны в сторону, некоторые падали, некоторых волокли. Несколько человек, как мужчины, так и женщины справляли малую нужду прямо на причале. При этом они продолжали пить алкоголь.

Удо подбежал к Марго:

– Что это, кто это?

– Это «синие туры», или «водочные туры» из Финляндии. Финны на три дня могут приезжать в Ленинград без виз, если они приплыли на пароме или круизном лайнере. Алкоголь у них стоит примерно в пять-семь, а то и в десять раз дороже, чем в СССР. Вот они едут сюда и упиваются в хлам. Все дешево: водка, проститутки, гостиницы и еда. Главное, чтобы платили валютой. И не важно, как они себя ведут – за валюту все можно.

Группа подошла к трапу и начала подниматься. Удо стоял рядом с Марго, понимая, что он не может ее поцеловать.

– Марго, как только я приплыву в Таллин, сразу тебе позвоню. Ты же уже завтра будешь дома?

– Да, звони, где-то часиков с двух, я точно буду дома, – она протянула Удо руку. – Прощайте, герр Отто Нейман, счастливого пути!

– До встречи, Марго. Я люблю тебя.

Марго ощущала, как дрожит его рука. Наконец Удо отпустил ее ладонь и резкими шагами почти побежал к трапу. Они стояли и смотрели друг на друга. Старший что-то сказал Марго, они помахали руками немцам и скорым шагом пошли в здание терминала. Удо смотрел, как удаляются их фигурки. В горле стоял ком, в носу щекотало, хотелось плакать. Такое ощущение он испытывал, когда умерла его любимая кошка. Чувство, что ты не можешь вернуть утраченное. Первый раз Удо подумал, зачем он вообще поехал в этот СССР? Что ему теперь делать? Как встретиться с Марго снова?

Туристов развели по каютам. Они были двухместные, соседа еще не было. Удо лег на кровать, достал из кармана куртки плоскую бутылку с армянским коньяком и начал прихлебывать содержимое маленькими глоточками. Теперь в его жизни появилась задача, не решив которую, он нормально жить не сможет. Раздался пароходный гудок, лайнер начал отшвартовываться и уходить в море.

В это время Марго и старший группы ехали на Московский вокзал. Их поезд уходил через час. Марго думала об Отто. Что она к нему испытывает? Явный интерес – он очень милый, симпатичный мужчина, очевидно, надежный партнер; кажется, что он будет заботливым отцом. В этот момент Марго улыбнулась: угу, мужем, отцом – раскатала губу. Вот прямо он родился, чтобы на тебе, милая моя Марго, жениться, увезти в Германию, построить семью. Школьная учительница – это то, о чем весь мир мечтает. Надо не заниматься ерундой, выкинуть его из головы и забыть.

Марго уговаривала себя, но в глубине сердца что-то противилось этим рассуждениям. Она общалась с десятками, сотнями людей, но ничего подобного после расставания с Сергеем не чувствовала. Конечно, сравнить те и эти чувства она не могла. Но и Отто тоже глубоко запал ей в душу. Возвращаясь из Ленинграда, Марго думала о нем в поезде, думала вечером в Москве, думала, когда ложилась спать, когда встала, когда поехала в поликлинику за справкой (Марго получала водительские права, и справка ей нужна была для ГАИ).

В начале второго она пришла домой и начала готовить обед. Ровно в два часа зазвонил телефон.

– Здравствуй, Марго, – голос в телефоне звенел. – Я так рад тебя слышать. Как ты доехала?

Марго рассказала про поездку, справку, про то, что мечтает купить ВАЗ-2108 и даже вроде бы нашла неплохую и недорогую машину. Потом она расспросила про Таллин. Удо как-то совершенно безразлично сказал, что не нашел ничего особенного, у них, в их земле, каждый второй городок такой, как этот Таллин. Правда, алкоголь и еда в Таллине гораздо лучше, особенно пиво, которое можно пить. Потом он опять говорил, что не знает, как пережить расставание и что он будет искать варианты приехать и забрать ее в ГДР.

Пятнадцать минут междугороднего звонка заканчивались. Они договорились о времени звонка завтра и попрощались. На следующий день он звонил вечером, рассказывал про Ригу. Сказал, что город гораздо более немецкий, даже чем Таллин, и что он живет примерно в таком. Рассказал, что в Риге пиво восхитительное, почти как немецкое, что они ходили в шикарный пивной ресторан, где к пиву подавали великолепную копченую ставриду, малосольный лосось и копчёных угрей. Все за рубли и без очередей.

И опять Удо говорил про любовь. Марго усомнилась в своих предположениях, луч веры начал светиться в ее душе. А может быть, действительно Удо и есть ее мужчина?

На следующий день Удо звонил из Клайпеды, которую назвал какой-то рыбацкой деревней. Пиво там было тоже хорошим, остальное выглядело почти Польшей, в которой он много раз был в школьные годы.

Последний день в СССР они провели в Калининграде. В вечернем разговоре Удо сказал, что он похож на немецкий город, в который ворвался великан, растоптал половину домов, сбегал в Москву, надергал там каких-то новостроек с окраин и поставил на место растоптанных домов. Стала и не Германия, и не Россия.

Марго смеялась. Удо сказал, что прощается с ней до воскресенья, когда постарается позвонить из ГДР. Новая группа туристов приезжала рано утром в понедельник – она сказала, что будет ждать его звонка.

– Марго, я люблю тебя, я хочу, чтобы ты была моей и только моей, и я умру, но добьюсь этого. Целую тебя тысячу раз.

Марго повесила трубку и вдруг заплакала. Это не были слезы счастья, но это был настоящий катарсис. Как будто какая-то застарелая болезнь покидала ее тело и душу. Она поняла, что Сергей больше не является преградой для ее счастья, что она отпускает его, освобождает себя от него, и если жизнь сложится так, что Удо приедет и предложит ей руку и сердце, она выйдет за него замуж и будет готова следовать за ним хоть на край света.

Звонки повторялись несколько раз в неделю. Ей звонили с телефонного узла, предупреждали о заказанном из ГДР разговоре, и потом в трубке появлялся голос Удо, который говорил о любви, о том, как тяжело жить без любимой. Они рассказывали друг другу о том, как живут, что на работе, что вокруг происходит, говорили про семью. Политические темы они не затрагивали, понимая, что разговор прослушивают как в ГДР, так и в СССР. Еще они писали друг другу письма, которые шли примерно месяц. Письма приходили повторно заклеенные со штампом проверки.

Так прошло около полугода. Наступала зима, отгуляли новый год. В начале февраля во время очередного разговора Удо сказал, что для того, чтобы приехать в СССР, теперь достаточно получить приглашение от частного лица. Марго тоже узнала эту новость, хотела об этом сказать Удо, но тот ее опередил.

– Я знаю, уже сходила в специальный отдел в паспортном столе и оформила это приглашение. Номер паспорта и все другие данные я взяла из бумаг, которые остались в нашей конторе после твоей туристический поездки. Я надеюсь, паспорт у тебя не поменялся.

Удо очень обрадовался:

– Какая ты молодец, обожаю! Паспорт тот-же. Как получу вызов, сразу куплю билет и поеду. Думаю, что дешевле поездом, но быстрее самолетом. Я экономить не буду. На работе договорился об отпуске. Я приеду, и мы поженимся.

Марго засмеялась:

– Нас никто не распишет. Мы сможем только подать заявление, а распишут только через месяц.

– Значит, через месяц я приеду еще.

Заказное письмо авиапочтой пришло на адрес Удо через неделю. Он побежал в офис компании Interflug и купил билет. Теперь он мог ехать в СССР на срок до 90 дней, да еще въезжать сколько угодно раз в течение года. Задача частично была решена.

Удо вечером позвонил и назвал дату прилета. Марго сказала, что возьмет отпуск на работе. Они договорились, что сейчас Удо приедет на неделю, они подадут заявление в ЗАГС, и, когда назначат день свадьбы, он приедет еще раз.

– Вот, любимая, я говорил, что получится – кажется, и началось получаться.

– Да, я очень рада. Я много думала. Мне кажется, ты самый лучший мужчина в моей жизни после отца. Я тебе полностью верю. И еще, будет небольшой сюрприз. Я тут наконец-то получила водительские права и купила машину, ВАЗ-2108 Спутник 1300, всего три года машине и пробег 18 тысяч километров. Красная-красная, как пожарная машина. Она почти все время стояла в теплом гараже, а потом ее хозяину срочно пришлось уезжать в Израиль. Он тут все продал и машину тоже, всего за 1,5 тысячи долларов. Я очень довольна. Приеду на ней тебя встречать.

– Как здорово! Надеюсь, ты хорошо училась, а то до первой брачной ночи я умирать не готов.

– Хорошо! Меня ездить учил отец, когда я еще подростком была. Все время сажал меня за руль в деревне, и мы ездили по дорожкам и местным шоссе. Мне езда дается достаточно легко, я хорошо чувствую машину, скорость, педали не путаю, коробку переключаю как ас. И кстати, в машине есть музыка, можешь взять любимые кассеты.

– Хорошо, Марго. А что тебе привезти? Может быть, что-то нужно из одежды, обуви? И еще. Какого размера у тебя кольцо?

– Привозить ничего не нужно, привози себя. Кольцо, думаю, 17-го размера. Если будет мало, можно будет растянуть на полразмера. Ты хочешь кольца купить в ГДР? Мне кажется, у нас будет дешевле.

– Марго, обручальные кольца я могу купить и в Москве, но я хочу привезти тебе и подарить кольцо на помолвку. Это кольцо старинное, его мне завещали именно для того, чтобы я преподнес на помолвку своей будущей невесте. Оно имеет очень грустную историю: его подарил дедушка моей бабушке, а потом погиб на войне в Сталинграде. Он умер не сразу, в госпитале, так что его личные вещи отправили домой бабушке, в том числе и перстень с его пальца. Я ношу его, ты видела. Перстень и кольцо сделал один мастер из одного куска золота. Я отнесу кольцо в ювелирную мастерскую, чтобы мастер подогнал его под твой размер, хотя, возможно, этого делать не нужно, оно и так твоего размера.

– Трогательно и очень грустно, – сказала Марго печальным голосом.

– Поверь, Марго, это было ужасное время, страшная война. Я уверен, что мой дедушка не хотел воевать и убивать других людей, но он ничего не мог решать – он был солдатом. Его оторвали от семьи, жены, детей и отправили на смерть. Мне кажется, нам нужно окончательно помирить наши народы.

– Да, Удо, я полностью согласна с твоим важным заявлением и готова его поддержать. Миру – мир.

Подали сигнал о том, что время звонка заканчивается.

– Все, жди меня, моя прекрасная Марго. Перед отлетом позвоню.

Встреча

Наступил день отлета. Вещи были собраны заранее, такси заказано, документы проверены по пятому разу. Кольцо лежало в кошельке. Удо вез с собой около пятисот рублей и триста западногерманских марок. По всем его прикидкам и по словам Марго, таких денег должно было хватить с лихвой.

Удо приехал на вокзал, сел в поезд и поехал в Берлин. Вылет был днем. До Берлина езды около двух часов плюс минут сорок по городу. Удо нервничал: только бы все случилось, не опоздать, ничего не забыть. И вот наконец он вошел в здание аэропорта Берлин – Шенефельд, увидел на табло отлета свой рейс, зарегистрировался, прошел паспортный контроль и пошел к выходу на летное поле. В назначенное время подъехал автобус, пассажиров долго везли, петляя между самолетами, потом они поднялись по подъехавшему трапу на борт лайнера и расселись согласно посадочным талонам на свои места. Запустили турбины, самолет пробежал по взлетной полосе и растворился в сером берлинском небе.

Пролетели три с половиной часа полета, за которые Удо выкурил почти пачку сигарет. Самолет стал снижаться, шлепнулся на бетон, затрясся, гася скорость, и наконец остановился. Низкозольный прицеп для перевозки пассажиров, который волочил такой же низкий тягач с кабиной на уровне салона легкового автомобиля, паспортный контроль, лента с чемоданами, таможенный контроль, последние метры перед выходом в зал прилета – и вот Удо увидел Марго. Она стояла в толпе встречающих в серой вареной джинсовой куртке, серо-коричневом свитере в крупную вязку с высоким горлом, узких голубых джинсах и черных ботинках на шнуровке высотой по косточку. Ее прекрасные рыжие волосы длиной ниже лопаток были просто распущены. Она была одета, как обычная немецкая девчонка, так-как все вещи были куплены в ГДР. Удо видел такие на улице и в витринах. Марго увидела Удо, замахала руками и начала пробиваться к нему, а Удо бросился к ней. Бежать мешал чемодан. Наконец они слились в объятьях, в долгом страстном поцелуе.

– Моя! Моя! – повторял Удо взволнованным шепотом.

Марго, не прекращая целовать Удо, начала пятиться к выходу из толпы:

– Милый, дорогой, мы вместе, все хорошо, пойдем отсюда.

Они вышли из зала ожидания на пандус. Марго взяла лицо Удо в ладони и пристально посмотрела ему в глаза. В глазах Удо блестели слезы.

– Тевтонские рыцари не плачут, особенно такие герои. Ты всех победил, всех драконов, принцесса твоя. Давай сядем в карету и поедем в наш замок.

– Марго, любимая, ты не понимаешь, как я ждал этой минуты, как я мечтал о ней.

– Отто Нейман, перестаньте, вы не должны показывать женщине, что вы ее сильно любите. Наш великий поэт Александр Пушкин написал: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Это, конечно, не про меня, но просто аэропорт в СССР не самое лучшее место для любовных сцен – могут оштрафовать за неприличное поведение в публичном месте.

– Пусть штрафуют, мне не жалко, а какой штраф?

– Три рубля.

– Любимая, скажи, кому отдать девять марок?

Они пошли по пандусу к месту стоянки машин встречающих.

– Да, момент, поставь чемодан.

Удо поставил чемодан. Марго достала из одного кармана бумажный сверток, а из другого – маленькую бутылочку водки, 250-граммовый «фуфырик». Потом развернула бумагу, в которой лежал кусок черного ароматного хлеба, посыпанный солью.

– Дорогой мой будущий немецкий муж! Хочу приветствовать тебя на нашей земле и по старинному русскому обычаю встретить хлебом, солью и, естественно, водкой. Стереотипы должны жить, а то потом спросят, жена твоя русская встречала тебя, как в книжках пишут и в кино показывают? А тебе и сказать будет нечего.

Удо оценил шутку. Он торжественно откусил от куска хлеба, свернул пробку на бутылке и залпом выпил треть.

– Ух, теплая водка хуже холодного супа.

Он доел хлеб и закрутил крышку на бутылке:

– Позже допью.

Он опять подхватил огромный чемодан и потащил его за Марго. Наконец они дошли до машины. Удо закивал головой.

– Какая классная машина! У нас в Германии за такой нужно три года в очереди стоять. И стоит она очень дорого: двадцать пять тысяч марок, а хочешь побыстрее – все тридцать. Ты у нас богачка.

– Да, мне очень повезло. Один знакомый еврей уезжал в Израиль, срочно все продавал, а у меня как раз собралось тысячи две западных марок – всякие там чаевые, подарки. Поменяла их на доллары, потом еще купила у наших валютчиков – всего полторы тысячи нужно было. И вот это сокровище мое. Садись, поедем домой отдыхать.

Уже почти стемнело, когда они выехали на узкое, грязное Ленинградское шоссе. Снег на обочинах еще лежал черными уродливыми кучами, фонари горели тускло и через один. Машин было много, ехали долго и шутили, курили. Удо допил водку. От выпивки на голодный желудок он немного поплыл или, лучше сказать, расслабился. Нервное напряжение спало, захотелось просто бессмысленно болтать, любоваться Марго, рассказывать ей всякую ерунду. Марго тоже успокоилась, дорога отвлекла ее.

– Удо, сейчас мы приедем домой, мама все приготовила. Посидим, поедим, познакомимся. Мама договорилась со своей подругой, что уедет к ней на пару дней, а затем мы отвезем их на дачу.

– Марго, как-то неудобно: человек уедет из своего дома.

– Нет, все наоборот: это будет самое удобное. Мама все понимает и очень рада за меня. Она у меня очень хорошая.

Проехав Москву практически от края до края, они наконец добрались до дома. Он был очень высокий, шестнадцать этажей. В ГДР, в его Шверине, таких домов не строили, максимум девять этажей , и то их было крайне мало, немцы их не любили и называли казармами или ульями.

Лифт долго полз вверх, и вот наконец Марго позвонила в дверной звонок, предупредив маму о приезде, и отрыла замок ключами. Они вошли в квартиру. В глубине коридора стояла миловидная женщина лет сорока пяти, одетая в красивое платье.

– Знакомьтесь: моя мама, Людмила Петровна, а это мой жених Отто Нейман.

Удо и Людмила Петровна пожали руки. Было заметно, как всем неловко.

– Марго, – сказала Людмила Петровна, переводи: очень рада, очень приятно познакомиться, дочь много рассказывала о вас. Рада, что все получилось и вы смогли приехать.

Марго перевела слова матери.

– Прошу вас, раздевайтесь. Вот тапочки. Проходите, мойте руки, сейчас сядем за стол.

Марго перевела и добавила: у нас в домах нельзя ходить в обуви, и все мамы заставляют мыть руки, когда пришел с улицы.

– У нас мамы тоже заставляют мыть руки, и в домах мы тоже ходим в домашней обуви, – Удо повернулся к Людмиле Петровне, достал из кармана бумажку и начал читать по-русски. – Уважаемая Людмила Петровна, я есть очень вижу тебя и говорить тебя рад и рука, и сердце твоей дочь просить, которую я люблю очень сильно. Прошу тебя моя мать быть.

Людмила Петровна расцвела, заулыбалась, всплеснула руками:

– Какая прекрасная речь! Какой ты молодец, даже по-русски все сказал! Жалко, что Маргаритин отец не дожил до этого дня. Я, конечно, от нас обоих желаю вам счастья, здоровья, долгой семейной жизни, деток и, конечно, благословляю ваш брак.

Людмила Петровна и Удо поцеловались.

– Ну что, дочка, благословение дано, идите мойте руки.

Далее был обильный и очень вкусный ужин: разные салаты, закуски мясные и рыбные, на горячее куски запеченного свиного мяса с помидорами, майонезом, луком и сыром. Пили настойку на клюкве. Марго не пила, ей нужно было отвезти маму к подруге.

Во время ужина Удо поднялся, подошел к Марго, достал из портмоне маленький бархатный мешочек, встал на одно колено и попросил Марго быть его невестой и принять от него в знак любви к ней это кольцо. Вместо того чтобы взять кольцо из рук Удо, Марго протянула ему ладонь с растопыренными пальцами. При этом она протягивала ему левую руку.

– Марго, прости, я же не пастор, да и рука, кажется, другая. Но не важно. Надеваю на этот палец, так?

– Удо, у нас обручальные кольца носят на правой руке, а колец на помолвку никто не дарит, нет такой традиции.

– А у нас есть.

Он надел кольцо на безымянный палец левой руки Марго. Кольцо было очень красивым, старинным, с большим гранатом в причудливой лапке. Марго кокетливо повертела ладонью.

– Удо, дорогой, любимый мой человек, я принимаю твое предложение, я соглашаюсь стать твоей невестой и женой и любить тебя всю жизнь.

После этого они еще немного посидели, выпили чаю с пирогом, собрались и поехали отвозить маму к подруге. Ехать было минут пятнадцать. Вернувшись, они разобрали стол, перемыли посуду, все убрали и сели в гостиной в кресла. Марго попросила Удо открыть бутылку вина и налить два бокала. Верхний свет был выключен, светили два бра и торшер. Марго и Удо пили вино, смотрели друг на друга и молчали.

Говорить начала Марго:

– Ты знаешь, я каждый день думала об этой минуте: какой она будет, что мы будем делать, будем ли срывать друг с друга одежду, устраивать тут какую-то африканскую любовь, делать это, как делают в фильмах? Но мне кажется, мы должны пойти в ванну, принять душ, почистить зубы, просто пойти в спальню и вести себя, как муж и жена. Что ты думаешь? Иначе я просто не понимаю, как мне сейчас со всем этим справиться.

Удо улыбнулся.

– Если бы мы были сейчас в той арке в Ленинграде, это было бы что-то сумасшедшее на каком-то мусорном баке или вообще на земле. Но сейчас мы дома, и я полностью согласен с тобой, мы фактически уже муж и жена. Так что, жена, пойдем в покои проводить нашу брачную ночь. Надо будет не забыть вывесить простыню.

– Про вывесить не знаю, но застирать ее будет нужно.

Марго встала, поцеловала Удо в губы и повела его в ванную комнату.

– Вот зубная паста, вот я купила тебе зубную щетку, вот мыло, шампунь, губка и твое полотенце. Ты закончишь, потом я, и все начнется.

Удо заметил, как Марго от волнения мелко дрожит. Она уже хотела выйти из ванной, но вдруг почувствовала, как сильные мужские руки нежно и властно остановили ее, развернули, подняли и понесли в спальню; как она упала на кровать, а эти руки сняли с нее одежду, гладили и ласкали ее тело; как теплые губы целовали ее от лба до кончиков пальцев ног, как упругий язык лизал соски, промежность; как она начала задыхаться от восторга и трепета внутри, как наступил оргазм; как пальцы заполнили ее влагалище, как, наконец, в нее вошло что-то теплое, большое и твердое, как сладкая боль пронзила низ живота, как это теплое, большое и твердое сотни раз совершало возвратно-поступательные движения, приводя все ее существо в неописуемый восторг; как ее рот отвечал на бесконечный поцелуй, как она чувствовала, как на нее накатывал новый оргазм; как частота движений члена Удо в ней увеличивалась. Она слышала то ли стон, то ли какой-то рык, и что-то горячей струей излилось в нее, вызывая судороги и сокращения долгого и сладкого оргазма. Движения в ней перешли в какой-то галоп, потом замедлились, член стал мягче и покинул влагалище.

Удо перевалился на спину и издал протяжный стон:

– Вот теперь можно и в ванную, и зубы чистить.

Он опять подхватил Марго на руки и понес в ванную комнату. Зашумела вода. Удо посадил Марго в ванну, залез в нее сам, включил душ и начал поливать их обоих струями воды. Марго взяла мочалку и стала мыть тело Удо. Потом Удо ласково и аккуратно вымыл Марго. Они почистили зубы, вытерли друг друга полотенцами, и Удо опять понес Марго в спальню. Они лежали в постели, курили, стряхивали пепел в тяжелую пепельницу из матового разноцветного стекла, пили вино, целовались, ласкали друг друга, долго и нежно совокуплялись.

В этот раз Марго почувствовала близость гораздо глубже, как будто в первый раз она смотрела рекламу фильма, а сейчас смотрела сам фильм. Ей хотелось тоже что-то сделать приятное своему партнеру. Да, Марго многих вещей не пробовала, но инстинктивно о них догадывалась. Она целовала член Удо и как-то начала делать ему минет. У нее получалось все лучше и лучше. Удо тоже не отставал, используя свои губы и язык на все сто процентов. Марго только вступала на путь “большого секса” и ей было понятно, что Удо уже опытный в сексе мужчина, который знает разнообразные приемы удовлетворения женщины. Но Марго делала все, что знала, с огромной искренностью и желанием. Наконец оба кончили.

Середина ночи. Марго выключила свет, они обнялись, укутались одеялом и практически моментально заснули.