Врата святого Петра

– Уважаемые господа, доброе утро! Позвольте представиться, меня зовут товарищ Маргарита Семенова, я помощник сопровождающего и ваш переводчик. С этого дня и до посадки на круизный лайнер в Ленинграде я буду сопровождать вас во всех городах нашего маршрута. Для удобства прошу обращаться ко мне по имени: Марго. Сейчас мы едем по маршруту Ростов – Ярославль, где остановимся на ночь, а завтра посетим города Владимир и Суздаль и к вечеру вернемся в Москву.

Дверь закрылась, и автобус тронулся. Марго села на специальное место впереди, взяла в руки микрофон и приготовилась переводить. Рядом сел гид, пожилая грузная дама. Она начала рассказывать о видах за окном, а Марго переводила. Удо поразился, насколько чисто и грамотно говорит Марго. Да, это не было настоящим немецким произношением, многие буквы в ее речи звучали мягче и протяжнее, она не строила интонацию, как это делают в Германии, а говорила как бы чуть нараспев, да и не все ударения попадали в нужные места. Но грамматика была безупречной, она не ошибалась ни в родах, ни в падежах. Ее словарный запас был очень большим. Удо подумал, что в самой Германии встречал немцев, которые делали больше ошибок, чем эта девушка. И еще ему было приятно смотреть на ее лицо, мимику. Особенно большое удовольствие доставляло ему смотреть на ее губы – полные, сочные, за которыми скрывались очень ровные и белые зубы, и на щечки, украшенные очаровательными ямочками. Кожа лица была ровной и чистой, покрытой минимальным слоем косметики. Рыжие, вероятно, крашенные волосы забраны в строгий пучок на затылке. Серо-зеленые глаза искрились, тонкие и гармоничные черты лица были выразительными, нежными и чувственными, но в них не было ничего пошлого или неестественного. Милое, чуть наивное личико молодой славянской девушки. Удо привык к ним еще в детстве, когда проводил время в пионерских лагерях, куда приезжали дети из Польши и Чехословакии. Русские девушки были больше всего похожи на словачек, а те ему в отрочестве очень нравились. Понравилась ему и Марго. Рассматривая девушку, Удо погрузился в приятные мечты и совершенно перестал слушать рассказ о достопримечательностях Москвы, а лишь наслаждался переводчицей.

Перед выездом из центра автобус остановился перед каким-то метро, гид попрощалась с туристами, пожелала приятного путешествия и вышла из автобуса, который поехал по каким-то проспектам, улицам и шоссе в сторону пригородов. Потом Москва закончилась, и потянулось бесконечное пространство, бескрайние поля и леса, с редкими деревнями. Дома были преимущественно деревянными и достаточно бедными. Машин на шоссе было много, но половина из них были грузовиками и автобусами. Легковые машины были все советские, «Жигули» или «Москвичи», но иногда их вереницы разбавляли «Волги» и смешные двухдверные автомобильчики с задним расположением мотора, похожие на немецкие машины NSU Prinz.

Улучив момент, когда Марго просто смотрела в окно, Удо подсел к ней на освободившееся место вышедшего гида.

– Добрый день, прекрасная фроляйн Семенова, я Удо, живу в Шверине, это на севере ГДР рядом с морем. Я удивлен тому, как вы замечательно говорите на немецком языке. Вы жили в ГДР?

Марго заулыбалась, поблагодарила за комплимент.

– Нет, не жила, была две недели в Лейпциге и в Карл-Маркс-Штадте на языковой практике после окончания педагогического училища. Я преподаватель немецкого в средней школе. Мне очень понравилось. Совершенно другая архитектура, все другое, все очень компактно и аккуратно. И очень вкусная еда у вас там, конечно.

Потом о себе начал рассказывать Удо. Как учил русский язык в школе, как служил в армии и общался с советскими солдатами, как весело было в студенчестве. Потом разговор перешел на темы семьи. Удо узнал, что Марго живет вдвоем с матерью, инженером-строителем, и что ее отец умер несколько лет назад; что братьев и сестер у нее нет и близкого человека в настоящий момент тоже нет, хотя, конечно, хотелось бы найти достойного парня.

Удо к моменту начала этой поездки тоже был свободен, хотя без женского внимания никогда не оставался. У него были и временные отношения, и просто случайные знакомства, но серьезных, долгих отношений у него так никогда и не было. Он просто наслаждался своей молодостью и свободой.

Автобус ехал по живописной сельской местности. Мелькали березовые рощи, сосновые или еловые леса. Иногда на пути попадались поля с созревающей пшеницей, какие-то еще разноцветные культуры, на пригорках паслись коровы.

Первым пунктом был Ростов Великий – маленький городок с огромной и славной историей, начавшейся в 862 году, знаменитый своим кремлем, монастырями, соборами и огромным озером, на берегу которого он и стоял. Первым делом туристы направились в монастыри, которые были давно превращены в музеи, и церкви, в которых не велись службы. Гиды старательно рассказывали про историю Древней Руси: кто, когда и что строил. Молодым немцам было совершенно наплевать на все эти цифры и имена. Просто они видели странного вида, но вполне красивые старинные постройки, местами отремонтированные недавно, местами давно.

Марго переводила, отвечала на редкие вопросы, иногда что-то спрашивала у гида сама. После монастырей группа направилась в кремль, где по окончании экскурсии их ждал обед в местном ресторане. Часть маршрута пролегала по стенам. Они поднимались на смотровые площадки в нескольких башнях, слушали колокола, что-то типа специального концерта, и вот наконец дошли до столовой.

Два больших темных зала были обставлены тяжелой массивной мебелью, вырубленной из стволов деревьев. Обед был сытный: салат, суп и кусок запеченной свинины с картошкой, пожаренной с луком и грибами. На десерт пирог с какими-то фруктами, возможно, яблоками и грушами, и ягодным джемом. Можно было пить розовый напиток из ягод или чай. Кофе нужно было заказывать за отдельную плату, как и алкоголь. Естественно, немцы заказали водку, вино и портвейн. После обеда туристы переместились в бар, где продолжили пить. Настроение начало улучшатся, поездка становилась приятнее.

Удо подошел к Марго и предложил ей выпить. Она улыбнулась и, естественно, отказалась:

– Как я могу пить, я же на работе.

– Ну тогда выпейте со мной чашку кофе.

– Хорошо, но я заплачу сама – позволять угощать себя иностранцам строго запрещено правилами.

Марго купила кофе. Удо тоже заказал кофе, но с коньяком. Они сели за стол на открытой веранде и закурили.

– Отто, а вы сами решили поехать в эту поездку?

– Нет, родители устроили, подарили мне ее на окончание института.

– И как, вам нравится?

– Конечно, это познавательно, такая интересная архитектура, история, прекрасная культура и природа. Но я бы поехал в Болгарию или еще лучше в Югославию – там море. Я люблю плавать, много лет занимался в секции гребли на байдарках, а там как не поплавать, когда ты находишься у воды? А вы любите море?

– Да, я была два раза на Черном море в Крыму. Правда, один раз всего неделю, зато во второй раз целых три – в международном студенческом лагере. Море – это прекрасно. Я бы очень хотела поехать на море. А ведь там, где вы живете, тоже есть море? Шверин, можно сказать, портовый город.

– Нет, там есть большое Шверинское озеро, есть каналы, но с морем Шверин не связан. Рядом находится город Росток, но это же Балтика, она холодная даже летом. Конечно, гораздо приятнее купаться в Средиземном море, чем в Балтийском. Но у нас много климатических курортов. Наверное, самый известный из них это остров Рюген. Но он не весь открыт для туризма – на большей части острова находится ваша армия. Вам бы у нас понравилось.

– Да, я уже говорила, что Германия мне очень нравится, она мне с детства нравилась. Я читала книги, смотрела какие-то фильмы по телевизору или молодежные программы, вроде «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас!» А еще я слушала немецкую музыку, например, группу Puhdys. Я даже выучила несколько песен и пела их на школьных концертах.

Удо удивился.

– Puhdys я тоже люблю. Правда, не пою и не играю – нет ни способностей, ни слуха. А вы можете спеть мне что-то на немецком?

Петь Марго уговаривать нужды не было. Она тут-же спела «Ловцов жемчуга». Удо понравился ее голос. Даже без музыки у нее получилось спеть красиво и проникновенно.

В этот момент руководитель группы позвал всех в автобус. Далее они должны были ехать в Ярославль, где предполагалась ночевка в местной гостинице. В Ярославле все повторилось: сперва хождение по всяким достопримечательностям, потом обильный ужин с алкоголем, вечерняя прогулка по городу и по набережной Волги. Вернувшись в гостиницу, немцы обнаружили, что в том же здании есть дискотека, для постояльцев гостиницы совершенно бесплатная. Выпив еще в баре, немецкая компания почти в полном составе отправилась танцевать. На танцполе было достаточно много людей. Русские парни и девушки стояли кружками и лихо отплясывали под русские и иностранные шлягеры. Удо отметил, что в СССР молодежь слушала ту же западную музыку, что их сверстники в ГДР. На входе стояли два милиционера. На поясе у них висели длинные резиновые дубинки. Молодые парни в форме тоже немножко подтанцовывали в ритм музыке.

Неожиданно боковым зрением Удо увидел Марго, которая вошла в зал. В ее внешности произошли очень серьезные изменения. Прежде всего, волосы были распущены и переливались в лучах светомузыки, по ним бегали блики зеркальных шаров. Лицо было накрашено гораздо сильнее, чем днем. Марго была одета в узенькие голубые джинсы с укороченными штанинами и белую рубашку, полы которой завязывались под грудью большим узлом. Плоский голый живот Марго был очень привлекательным. Удо не мог оторвать от нее взгляд. Он подошел к девушке, встал рядом, и они начали лихо танцевать. Через несколько динамичных песен заиграла медленная. Часть танцующих разошлась по залу, а часть встала в пары и начала танцевать в обнимку. Удо попросил разрешения пригласить Марго на танец. Она согласилась. Он взял ее маленькую ладошку в свою большую руку, другой обнял ее за влажную горячую талию, а Марго положила руку ему на плечо. Они прижались друг к другу и начали раскачиваться в такт музыке. Удо чувствовал аромат ее волос, кожи, духов, его руки трогали ее упругое тело, ощущали, как движутся ее мышцы. Он чувствовал, как ее упругая грудь прижимается к его груди. В этот момент Удо понял, что начинает возбуждаться. Танец был долгий, скрыть возбуждение он не мог и понимал, что девушка это чувствует.

Наконец медленная песня закончилась и началась быстрая композиция. Удо отпустил Марго, та улыбалась, но ничего не говорила. Удо тоже улыбался. Неожиданно рядом начался какой-то шум, резкие движения, и Удо увидел, как в их сторону летит человек, молодой мужчина. Чтобы тот не сбил Марго, немец сгруппировался и встретил летящего плечом. Парень отлетел от плеча Удо, врезался в других танцующих и свалился. Потом он резко вскочил и с криком «Убью суку!» бросился на Удо. Сработала многолетняя боксерская подготовка. Удо нырнул в присед, удар парня вскользь задел его голову, и он правым хуком в челюсть отправил местного бойца в нокаут. Парень обмяк и сел на пол.

Марго взвизгнула. Два милиционера спокойно подошли, посмотрели на Удо, спросили, кто он, получили ответ, что немец, покивали головами и, подняв с земли упавшего парня, потащили его к выходу. Было видно, как милиционеры вышвыривают его на улицу, попутно дав пинка.

Марго повернулась к Удо.

– Какой у вас мощный удар. Действительно, вы спортсмен. Этот парень не быстро очухается.

– Надеюсь, я его не сильно ударил, просто точно. Это называется нокаут. Я часто в них бывал. Если бьет знающий человек, то обычно челюсть остается целой, но человек падает. Простите, что испугал, но он летел прямо на вас, он бы вас просто сбил с ног.

– Большое спасибо, Отто, что защитили. Наверное, я пойду, завтра рано вставать.

– Марго, давайте зайдем в бар и чего-нибудь выпьем, я бы очень хотел вас угостить. Вы же сейчас не на работе.

Марго мялась, потом согласилась. Удо взял себе коньяк, а Марго решила пить коктейль, в который входили шампанское и какой-то мятный ликер. Они сидели, болтали, периодически Удо уходил за новыми порциями. После четвертого бокала Марго поняла, что хмелеет.

– Все, Отто, мне пора идти.

– Маргарита, мне будет приятно, если мы перейдем на ты, и ты будешь называть меня Удо, как называют меня друзья. Договорились?

Марго кивнула головой.

– Спокойной ночи, Удо.

Она пошла в номер. Удо ее догнал.

– Марго, мне было очень приятно с тобой познакомиться, я не ожидал, что встречу такую замечательную девушку.

Удо взял Марго за руку. Она аккуратно вынула свою руку из его руки.

– Удо, закончится поездка, ты вернешься в Шверин и забудешь, как меня звали. Спокойной ночи.

Марго повернулась и пошла по длинному коридору в свой номер. Номер Удо был на другом этаже. Он проводил Марго взглядом, поднялся по лестнице и открыл ключом тяжелую дверь. Он разделся, сходил в туалет, расстелил постель, лег и выключил свет. Шторы были отдернуты и иногда, когда по улице приезжали машины, по потолку пробегали световые полосы их фар. Удо вспоминал прошедший день. Он думал о Марго и чувствовал, что где-то глубоко внутри его души начинается какой-то процесс, который раньше никогда в ней не происходил. Сон начал захватывать сознание Удо. Ему снилось море, медленные волны с белыми барашками, песчаные дюны, разлапистые сосны, тропинка в сосновым лесу, собака, женщина в бежевом плаще, идущая впереди. На голове у нее повязана цветастая косынка, из-под которой выбивались пряди рыжих волос. Удо не видел ее лица, но понимал, что перед ним шла Марго.

Признание

После Ярославля они ездили во Владимир. Там им показывали старинные фрески какого-то великого русского художника XIV века, который рисовал религиозные картины (в России они назывались иконы). Интересно, что фамилия его происходила от названия русских денег, рублей. Наверное, он дорого брал за свои картины.

Единственное, что понравилось Удо, так это маленький строгий белый храм XII века, одиноко стоящий на холмике в бескрайнем поле за городом. Вокруг холма текла речка, почти ручей. Голубое небо, изумрудная трава, беленые известью стены, темный медный купол и ослепительно блестящий на солнце золотой крест. Этот храм внесен в список памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО, и это было совершенно правильно. Удо стоял рядом с Марго, смотрел на храм, смотрел, как пылают золотом крест и волосы Марго, вдыхал воздух этого бесконечного пространства и начинал ощущать что-то огромное, что вливалось в него из этой земли и из этого неба.

Понравился и Суздаль, такой милый, сказочный город-музей. На родной земле Удо было несколько таких крошечных городков, пряничных и игрушечных, где каждый домик был похож на рождественское елочное украшение – возьми рукой и повесь на ветку.

Группа стала замечать, что Удо как привязанный все время ходит за Марго, старается с ней заговорить, что-то спросить, дотронуться до ее руки. Немцы начали его подкалывать, говоря:

– Да господа, а наш дорогой Удо, кажется, поплыл, поедет обратно в Германию с русской красавицей…

Вернувшись в Москву, весь следующий день они таскались по музеям: знаменитая картинная галерея, Музей революции и музей Вооруженных сил. Удо осознал, как трагично переплетены история и судьбы Германии и России, которые во все времена дрались друг с другом и тянулись друг к другу. Как много немцев были великим патриотами России, даже царями и царицами; как много ученых, художников, врачей, политиков, военных – особенно военных – трудились на благо этой страны, умирали за нее. Миллионы немцев жили тут столетиями, перемешивались с русскими, создавали какую-то новую цивилизацию.

Особенно тяжелое впечатление оставил музей Советской Армии, где целый этаж был посвящен Второй мировой войне. В бесчисленных картинах, фотографиях, документах, предметах были видны боль и смерть, страдания, разрушение городов и судеб. Он вспомнил своих бабушек, своих родителей, которые, услышав слова «Россия», «СССР», «война», начинали говорить тише. Он понял, что русские после победы проявили максимальное великодушие, не перебили всех немцев, не вывезли их Сибирь, хотя имели такую возможность, а практически простили, разрешили восстанавливать свою страну, радоваться жизни, жить значительно богаче, чем живут победители. Да, была еще более богатая Западная Германия, богатая Америка, но американцы не пострадали так, не потеряли более двадцати миллионов своих людей.

После был цирк, с клоунами, медведями, львами и слонами. Удо терпеть его не мог – там пахло дерьмом и каким-то убожеством. Блестящие наряды, сделанные из обрезков, декорации из картона, тонны грима на лицах артистов, запуганные животные – и всему этому десятки лет, все одно и тоже, два раза каждый божий день. Дети и внуки цирковых артистов вырастают в цирковых артистов, и эта рутина поменяется, только когда какой-нибудь акробат разобьется, упав на манеж из-под купола, или лев откусит голову дрессировщику.

Вечером того же дня они собрали вещи, спустились в метро, посмотрели несколько станций в центре, которые русский гид называл подземными дворцами, потерли нос бронзовой пограничной собаке, а бронзовому матросу – пистолет и гранату, наконец приехали на Ленинградский вокзал, где их встретила голова Ленина. Сбегав в достаточно грязный туалет, они вышли на перрон и начали загружаться в ночной фирменный поезд «Красная Стрела». Поезд был действительно красного цвета. Как выяснилось, вагоны были сделаны в ГДР. Внутри отдельные комнатки – купе с четырьмя полками-кроватями, которые были застелены постельным бельем. У купе была распашная дверь с зеркалом внутри. На кровати верхнего яруса нужно было карабкаться по лестнице либо подтягиваться на руках. Удо первый раз ехал в таком спальном вагоне – в Германии были только сидячие поезда с купе на шесть человек, часто без двери. Марго сказала, что в голове поезда есть пара вагонов, в которых только два спальных места и есть собственный туалет и душ. Но ездят там исключительно самые важные люди страны.

В купе Удо ехали одни немцы. Сперва только мужчины, но, конечно, кто-то быстро поменялся местами, и в купе появилась девочка. Сразу из сумок достали еду. О том, что нужно купить еду, сказала Марго – в поезде еда дорогая, алкоголь тоже. Спиртное на стол ставить нельзя, надо пить его скрытно, чтобы проводница не видела. Ели, пили, обсуждали Россию, говорили, что интересно, конечно, но бедно все вокруг. Задавались вопросом, почему русские пытаются строить светлое коммунистическое будущее в ГДР, а сами не могут сделать жизнь богаче, хотя бы как в ГДР? Отмечали, что все советские сверстники, с кем они встречались, гуляли и пили, не верят в светлое коммунистическое будущее, не верят в социализм, тем более в непонятный мифический коммунизм, а хотят перемен, свободы, классной одежды, новой музыки, денег, поездок по миру. Это было очень созвучно с тем, что чувствовали молодые немцы из ГДР. Все ощущали, что вот немного, и что-то начнет меняться.

Через час, когда первая пара бутылок опустела, один из парней сказал, что больше не может пить, устал, залез на верхнюю полку и заснул. Компания продолжала пить втроем. Через какое-то время пара начала целоваться, потом попросила Удо сходить покурить в тамбур. Думая о товарищах не очень хорошо, Удо взял сигареты и пошел в тамбур. Он стоял, смотрел в темное ночное окно, на тусклые фонари, разноцветные лампы семафоров, пускал дым на стекло и хмельно грустил. Он стал думать о Марго. Сзади щелкнул замок, и из туалета кто-то вышел. Он повернул голову. Это была она. Удо открыл дверь тамбура.

– Доброй ночи, прекрасная Марго! Как поездка? Как соседи?

– Доброй ночи, мой смелый тевтонский рыцарь! Поездка отличная, Питер я обожаю, сам завтра увидишь, – Марго назвала Ленинград Питером, но Удо уже знал оба названия. – Соседи: наш старший группы, он уже спит, и два офицера, полковники, они пьют коньяк и играют в шахматы. А у тебя что?

– Один выпил и спит, двое других трахаются.

Марго сделала удивленное лицо:

– Они же парни.

Удо рассмеялся.

– Нет, они поменялись местами, и теперь в моем купе наши молочные поросята, наши Тристан и Изольда.

– Отличная пара, очень подходят друг другу комплекцией, да и так. Любовь – это прекрасно.

Удо приблизился к лицу Марго.

– Марго, ты не спешишь? Можешь со мной немного постоять?

Марго кивнула головой:

– Конечно, могу. Если дашь сигарету, то и покурим.

Они закурили.

– Марго, прости, могу я задать тебе вопрос?

– Валяй.

– А у тебя была любовь? Ты вроде говорила, что сейчас твое сердце пусто?

Марго глубоко затянулась, выпустила дым и после паузы сказала:

– Да, я очень любила одного человека. Его звали Сергей. И зовут, он слава Богу жив и здоров. Мне кажется, что и он любил меня. Но я такой человек, так воспитана, что готова любить одного человека всю жизнь. Я не хочу его делить с кем-то, берегу себя для него одного. У Сергея был выбор: либо он соглашается стать единственным моим мужчиной и получает всю меня без остатка и навсегда, либо наша любовь умирает. И он сделал этот выбор. Как человек, как мужчина он повел себя очень достойно, я его за это всегда буду уважать, но как любимый человек он меня предал. Поэтому мы не вместе и не будем вместе никогда.

Удо тоже задумался.

– Марго, а почему он не решился? Ты же такой человек, за которого, кажется, можно отдать жизнь.

Марго грустно улыбнулась:

– Жизнь он, может, и готов был отдать, даже в тот вечер, когда отверг меня. Кажется, что-то подобное он сделать и пытался. А вот прожить со мной жизнь, жениться на мне был явно не готов. Он из крутой семьи, отец большой дипломат, метит в министры иностранных дел (ну, во всяком случае точно метит в заместители министра), но всем в семье управляет мать, которая четко сказала сыну и мне потом позвонила и повторила, что гуляйте как угодно, но ни о какой свадьбе или детях речи быть не может. У него большое будущее, карьера, возможно нужен будет карьерный брак. Как у его сестры. Ему надо было выбирать между мной и всем этим, и он сделал выбор в пользу всего этого. А я осталась одна, но со своими принципами. Наверное, другая бы добилась результатов какой-то хитростью или полагалась на время, но я не такая. Ну а ты?

– Я никогда ни в кого не был влюблен. Точнее, влюблен был часто, но никого не любил серьезно. Вот, а теперь я не знаю, так как есть одна очень красивая, умная, добрая девушка, которая мне нравится. Но я не могу понять, это влюбленность или любовь.

– Интересно, как ее зовут, она из твоего города?

– Нет, она живет далеко, надо много дней ехать к ней по бескрайним просторам. И зовут ее, между прочим, точно, как тебя: Марго.

Они пристально посмотрели друг другу в глаза.

– Удо, не выдумывай. Ты, кажется, что-то вообразил себе такое фантастичное. Понятно, отдых, другая страна, много алкоголя. Ты спокойно живешь у себя в ГДР, там много прекрасных молочных свинок, одна из которых станет тебе прекрасной женой и нарожает тебе кучу Гансиков и Греток, и вы будете счастливы. Как я впишусь в эту историю?

Удо сжал кулаки до хруста.

– Марго, я скажу честно: пока не знаю. Но я буду думать над этим и решать эту задачу. Если я ее решу и ты в этот момент будешь свободной и согласишься стать моей единственной, то это будет смыслом моей жизни – наша любовь.

Марго улыбнулась:

– Все в наших руках. Кто знает, как оно будет? Мне тут снился сон, кажется, вчера, как я иду по Берлину (а может, и не Берлину, но во сне это был большой немецкий город) в свою квартиру, и люди мне улыбаются и здороваются. И я как бы их знаю, мы общаемся, дружим. И людей много, десятки, сотни. Вот такой странный сон.

– Марго, а мне тоже вчера снился сон, что я гуляю у нас там на Балтике по лесу, бегает собака, а впереди идешь ты в платке; я лица не вижу, но это ты, и ты уже взрослая женщина.

Дверь купе Удо открылась, и, пьяно хихикая, в одном полотенце и тапочках в туалет пробежала плотная, широкобедрая белесая девица.

– Мы все, можешь возвращаться, - пропищала она и скрылась в туалете.

Марго положила руку на плечо Удо и потом медленно провела ее до кисти.

– Спокойной ночи, герр Отто Нейман, пусть тебе приснится дивный сон.

Удо пошел в свое купе. Не снимая одежды, залез на свою верхнюю полку и повернулся к стенке. Он почувствовал, что из глаз выкатилось несколько слезинок, и понял, что влюбился.

Расставание

Дни летели, заполненные разными событиями и впечатлениями, но похожие по своей сути.

Ранний подъем, скорый завтрак, тряска в автобусе в какое-то новое место с непроизносимым названием, церкви, музеи, опять церкви, дворцы. Дворцы вообще не особо впечатляли – в родной ГДР их тоже очень много, и все они очень красивые. Потом был обед, потом опять дворцы, музеи и церкви. После ужина свободное время.