Врата святого Петра

Сергей Казюлин

Врата святого Петра

Сергей В. Казюлин

РОМАН

Врата Святого Петра

Nobody will get through,

Nobody not even you,

Can escape the Judgement Day

Nobody will be spared,

Heaven is only there

For the ones who satisfy them at –

Saint Peter's Gate

Chris De Burgh

Никого не минует чаша сия,

И ни ты и не я,

Не избежим мы Судный День.

Никого не пощадят, и на небеса взлетят,

Только те, кто заслужили пройти,

В Святым Петром распахнутую дверь.

Крис Де Бург

Возрастное ограничение: 18+

Оглавление

Главы

Названия

Стр.

Главы

Названия

Стр.

Глава 1.

Предисловие

3

Глава 29.

Развод

476

Глава 2.

Ночь

5

Глава 30.

Инга

490

Глава 3.

Утро

7

Глава 31.

Лондон

544

Глава 4.

Марго

10

Глава 32.

Свадьба и венчание

589

Глава 5.

Серьга

17

Глава 33.

Дети

604

Глава 6.

Крым

27

Глава 34.

Ольгерд, послесловие

646

Глава 7.

Отто

32

Глава 35.

Приезд

653

Глава 8.

Любовь

35

Глава 36.

Мама ушла

671

Глава 9.

Расставание

48

Глава 37.

RIP: Rest in Peace

679

Глава 10.

Встреча

54

Глава 38.

Феликс и Лена, свадьба

694

Глава 11.

Свадьба

63

Глава 39.

Александр

698

Глава 12.

Авария

83

Глава 40.

Эпилог

736

Глава 13.

Отъезд

87

Глава 41.

Ночь

737

Глава 14.

Чужая

105

Глава 15.

Москва на проводе

109

Глава 16.

Свадьба дубль два.

124

Глава 17.

Крушение

136

Глава 18.

Юлька американка

171

Глава 19.

Рождество

192

Глава 20.

Онандога

200

Глава 21.

Новый 1990 год

230

Глава 22.

Калифорния

254

Глава 23.

Кабановы в Праге

346

Глава 24.

Феликс родился

388

Глава 25.

Богосудов

408

Глава 26.

Возвращение в Москву

427

Глава 27.

Эрика

443

Глава 28.

Лина

449

Глава 29.

Москва

456

Предисловие:

Я родился в Москве в 1969 году. В раннем детстве я часто болел и в детский сад практически не ходил, сидел дома с бабушкой, которую звали Клеопатра. Бабушка была из семьи мелкотравчатых дворян, очень часто рассказывала мне про детство и терпеть не могла советскую власть. Отец часто выезжал по службе заграницу, преимущественно в страны варшавского блока. Он часто бывал в Польше, ЧССР и ГДР, в нашем доме всегда было что-то связанное и напоминающее об этих поездках. Мама считала, что успешный мужчина должен иметь три вещи, университетское образование, безупречный английский, водительские права.

Школу я закончил посредственно, с первой попытки в МГУ не поступил, отслужил в армии в городе Теплице в Устецком крае на северо-западе Чехии.

После армии пользуясь льготами для отслуживших срочную службу солдат, я поступил в МГУ на факультет журналистики и в 1995 году благополучно его закончил. Но журналистом я не стал.

Начиная со второго курса я работал в компании American Express и проработал там 15 лет. Все эти годы я много ездил по миру, был в Северной Америке, в Европе и в Азии. В 27 лет я завел семью, в 31 год у меня родился сын, у которого в настоящее время есть диплом об окончании университета, знание английского языка на уровне С2 и водительское удостоверение.

Следящие после расставания с American Express 20 лет я работал в нескольких крупных банка в России и по сей день продолжаю работать в одном из таких. В молодости во время паломничества в Ченстохова, в Ясна Гура, на встрече постсоветской молодёжи с Папой Римским, Иоанном Павлом Вторым, общался там со своей будущей женой, а много лет спустя осуществил переход из православной веры в католическую.

Сейчас на шестом десятке своей жизни я решил, что мне обидно, что, когда я умру, все что я любил, знал и помнил исчезнет вместе со мной и никто об не узнает. Данный рассказ является попыткой сохранить в виде текста историю жизни моего поколения, моих друзей, дух времени, чувства, мысли и эмоции, которые жили и живут в нас. В рассказе нет биографического описания конкретных людей, но все, что написано, является интерпретация историй жизни людей из самого близкого моего окружения, судьбы героев романа получились коллажами из реальных судеб. В романе нет выдумок, все эти событии случились или могли случиться при определенном стечении жизненных обстоятельств героев. Большую часть событий я видел либо собственными глазами, либо слышал от первоисточника.

Садясь за написание этого текста, мне приятнее называть его романом, я не собирался кого-то обидеть, выдать чьи-то секреты или отомстить. Я как автор старался не давать оценок людям и событиям, а если оценки чего-либо давали герои, то это их дело, они не претендуют на правоту или даже на то, чтобы их воспринимали серьезно. Важно понимать, что будет большей ошибкой оценивать события, поступки, слова и мысли 30 летней давности с позиции сегодняшнего дня.

Несмотря на большее число пикантных сцен данная книга написана в жанре классического бытового романа, и так как любовь и секс являются важной составляющей нашей повседневности, места им отведено на этих страницах достаточно много.

Я не претендую на то, что кто-то назовет меня писателем. Это моя первая и вполне вероятно последняя литературная работа. Это всего лишь попытка рассказать историю, которая мне кажется интересной и достойной быть услышанной каким-то числом современников и потомков.

Но я хочу, чтобы роман Врата Святого Петра остался в бесконечной и вечной вселенной Интернета и может быть когда-нибудь какой-то человек его найдет, прочитает и осознает, что мир не начался с него, а до него было очень много людей, которые в свое время и в своих обстоятельствах переживали все тоже самое, что переживает он, также страстно, тяжело и болезненно.

Сергей В. Казюлин,

27.05.2026

Ночь

В темноте раздавался назойливый звук виброзвонка, с которым резонировали прикроватный столик и стакан воды. Комната освещалась голубым светом экрана. Марго открыла глаза. В голове завертелись мысли: «Кто звонит? Который час? Все же знают, что ночью звонить нельзя. Может, что с Линой?» Но они разговаривали вечером – дочь ложилась спать. Марго протянула руку, нащупала телефон, разблокировала его и нажала кнопку «Ответить». В телефоне раздался незнакомый женский голос:

– Фрау Маргарита Нейман?

– Да, я слушаю.

– Я офицер миграционной службы пограничного контроля земли…

Рита подтянулась на локтях – телефон отстранился от уха, и она не расслышала фамилию звонящей.

– Простите, кто?

Голос стал еще более холодным и четким:

– Я офицер миграционной службы пограничного контроля земли Бранденбург, Дженнифер Шварц.

– Доброй ночи, офицер. Чем могу помочь?

Рита потерла ладонью лоб – первый признак того, что она начала нервничать.

– Фрау Нейман, скажите, у вас родственники на Украине есть?

Марго могла ожидать любого вопроса, но не такого.

– Родственники на Украине? Переспросила она.

Шестеренки в голове Марго начали проворачиваться, она как будто слышала их хруст. Марго вспомнила, что, действительно, где-то на востоке Украины жила двоюродная сестра ее матери, у которой было две дочери – троюродные сестры Марго, у которых были взрослее девочки, на несколько лет старше Лины. Марго видела своих родственников раза три в жизни: они как-то с мамой в начале 80-х ездили пару лет подряд к ним в гости. Кажется, в Донецк или куда-то рядом. Населенный пункт она не вспомнила. Может, Горловка? Родственники тоже разок были в Москве. Они вместе ходили в зоопарк, цирк, на Красную площадь. Отношения между сестрами были натянутые, соответственно, и общение было скудным и прохладным.

– Да, у меня были родственники на Украине, – сказала Марго, – но мы не виделись более тридцати лет, я не знаю, что с ними и где они.

Офицер сделала паузу и ответила:

– Они на границе. Сейчас решается вопрос о пропуске их в Германию для получения временного убежища как беженцев. Кто-то должен будете их принять до решения вопроса о расселении. У вас есть такая возможность? В вашем доме достаточно места?

Марго села в постели, включила свет. В голове шумело.

– Офицер, а сколько их?

– Пятеро. Четыре женщины и подросток двенадцати с половиной лет.

– Пятеро? Подросток?

– Да.

Офицер назвала имена и фамилии. Это были двоюродная тетка, две троюродных сестры и еще, вероятно, мать и сын, чью фамилию Марго никогда не слышала.

– Вы подтверждаете, что знаете этих людей?

Марго со вздохом ответила:

– Троих знаю точно. Насчет еще двоих не уверена, но, возможно, это тоже мои родственники – мы же не общались более тридцати лет, как я сказала.

– Хорошо, назовите ваш точный адрес.

Марго назвала.

– Хорошо. Думаю, завтра к вечеру они будут у вас. Спокойной ночи.

Звонок закончился.

Марго сидела на краю кровати и большим пальцем ноги перекатывала по ковру тапку. Меховой помпон щекотал ступню. В ногах кровати, положив длинную морду на короткие лапы и укрывшись ушами, лежал пес Бернард и грустно, как умеют смотреть только таксы, смотрел на хозяйку одним глазом. В соседней спальне похрапывал муж Марго Отто. Внизу, на первом этаже, где-то далеко и еле слышно попискивал аппарат искусственной вентиляции легких, к которому была подключена ее мама. Марго тихо плакала.

Утро

Будильник заверещал в 5.30 утра. Марго открыла глаза. В комнате и за окном было темно. Через секунду в голове начали оживать детали вчерашнего звонка. «Ой, пипец-то какой! Бред какой!», с тоской резюмировала она.

Остатки сна моментально испарились. Марго энергично встала, умылась, расчесала волосы и спустилась вниз. Первое, что она услышала, – это звук закрывшейся входной двери. Марго увидела в окне Отто, который немного сутулясь шел к машине. В сумерках вспыхнули и удалились стоп-огни – Отто поехал в соседний городок за свежими булочками. Этот ритуал повторялся каждый день с тех пор, как она приехала в этот дом почти 30 лет назад. Марго зашла в комнату матери. Небольшая, заставленная медицинской аппаратурой, она освещалась голубоватым светом россыпи мигающих диодов, экранов приборов и тусклым светом ночника. Мать полулежала на специальной ортопедической кровати. На лице у нее была прозрачная кислородная маска со шлангом, который шел к аппарату искусственной вентиляции легких. Мать пребывала в медикаментозном сне.

– Доброе утро, мамочка, – Марго подошла к ней и погладила иссохшую прохладную руку. – Как ты сегодня?

Она понимала, что ответа не будет. Маргарита поцеловала маму во впалую щеку, поправила какую-то резинку на ее лысой голове и вышла из комнаты. До прихода сестры паллиативной помощи было еще часа три.

Марго вошла в столовую, подошла к кухне и отточенными движениями начала готовить завтрак. Зарядила яйцеварку и кофеварку, достала из холодильника нарезки, творожные намазки, сыры, колбасы и ветчину, аккуратно разложила все это на больших красивых тарелках, выложила на дубовую дощечку паштет, выставила масло в старинной серебряной масленке – то немногое, что сохранилось в семье Отто после Второй мировой войны. Паштет Марго делала сама. Он получался просто божественным: мягким, пряным. Она вообще хорошо готовила. В семье Отто был культ еды еще до их знакомства. Марго возвела его в абсолют. Прежде всего она начала готовить блюда русской, белорусской и украинской кухни в том понимании, как их знают в Москве. Всякие борщи, щи, окрошки, рассольники, солянки, драники, бабки, селедки под шубой, мимозы, рыбные и мясные котлеты; начала квасить капусту и солить огурцы. А уж из курицы она делала блюд двадцать. Марго всегда с улыбкой вспоминала, как в первый раз в Германии сделала малосольные огурцы и Отто слопал целую большую кастрюлю. Она даже готовила квас, но его Отто не оценил, сказав, зачем пить кисло-сладкую мочу, если в Германии есть лучшая в мире горькая. Теперь Марго готовила и грузинское, и узбекское, и тайское, и вообще любое съестное. Но больше всего она обожала готовить испанскую и мексиканскую стряпню, на что, конечно же, была особая причина: Марго была по уши влюблена в Испанию и испанский язык, который с огромным удовольствием учила уже несколько лет.

Запищала яйцеварка. Марго переложила яйца в миленькие тряпичные чехольчики-термосы в виде старинных домиков, поставила чашки, села за стол и положила голову на сложенные на столешнице руки. В коридоре зашуршало, и в столовую неспешной походкой, потягиваясь, крутя мордой и хлопая ушами вплыл Бернард. Лениво и безразлично понюхав корм в мисках, пару раз полакав воду и как его величество король сердца и души Марго, изволивший проснуться в меланхоличном настроении, явился своим подданным. Марго поднялась, прошла к французскому окну и сдвинула центральную секцию.

– Ну здравствуй, Псын! Не мешала ли я вам спать сегодня? Обратилась она к собаке.

Бернард пристально посмотрел на Марго, сладко и долго зевнул, облизнулся и медленным шагом направился в сад.

Хлопнула входная дверь, несколько секунд раздавались звуки снимаемой верхней одежды и обуви, и в столовой появился розовощекий, пахнущий хорошим парфюмом и свежим мартовским утром Отто. Он развернул бумажные крафт-пакеты, и столовая наполнилась потрясающим ароматом свежайшего хлеба. Отто переложил булочки в соломенную корзинку, накрыл ее красивой льняной салфеткой и поставил на стол. Марго налила кофе.

– Доброе утро, моя любимая, – Отто подошел к Марго, поцеловал ее в шею, обошел стол и сел на свое «царское» место во главе стола. – Как спала? Как мама? Я к ней утром заглядывал – все работало.

– И тебе доброе утро, мой дорогой, доброе…

Отто сразу понял, что тут что-то не так.

– Любимая, что случилось? Лина? Мия?

– Нет, и с Линой, и с Миюшей все хорошо, слава Боженьке. Давай ты поешь спокойно, и я все расскажу.

Марго и Отто начали есть, но безмятежного завтрака не получалось. Поедая яйца, булочки с маслом, бутерброды с нарезками и намазками, Отто выражал нетерпение, вертелся, вздыхал. Наконец он допил большим глотком кофе, поставил чашку на блюдце, отодвинул их от себя и, подперев подбородок большими пальцами сложенных в замок рук, с экспрессией спросил:

– Ну, что случилось? Говори уже!

Марго сама понимала, что драматическая пауза затягивается.

– Помнишь мы как-то говорили, что у мамы была двоюродная сестра на Украине, а у меня – две троюродные сестры? Помнишь, как мы шутили, что они приедут к нам жить? Помнишь? Начала говорить Марго.

Отто вытянул губы трубочкой, закивал головой:

– Да, да, помню, помню.

– Ну так вот, дошутились: сегодня вечером или завтра утром они будут у нас дома. Пять человек. Тетка, две мои сестры, а еще двоих я вообще не знаю – женщину с ребенком. Кажется, мальчик лет двенадцати.

Лицо Отто вытянулось.

– Курва, я пердолил, – Отто произнес эту фразу на чистейшем польском языке. – Куда? Пять человек? А мама?

У Марго по щекам покатились слезы.

– Я не знаю, вчера позвонили с границы, ночью, я ничего не соображала. Они спросили, есть ли у меня родственники на Украине, и я сказала, что данным-давно были, но тридцать лет я о них ничего не слышала. А там говорят, мы их впускаем, едут к вам, пять человек, на двух машинах...

– Марго, дорогая моя, ладно, мне пора бежать на работу – сегодня у нас очень большой монтаж, я должен быть с бригадой. Часов в одиннадцать позвоню – будем что-то придумывать. Все, я свалил.

Последнее слово Отто произнес на русском языке, который помнил со школы и времен службы в армии. Он поцеловал жену в мокрую щеку и почти бегом выбежал из дома. Марго начала прибирать со стола. Одна чашка выскользнула из рук и разбилась о кафельный пол в мелкие дребезги. Марго села на стул и завыла в голос. Во французское окно стучался головой и скребся лапами озябший Бернард.

Марго

Маргарита родилась в Москве в самом начале семидесятых, поздней весной, в семье инженеров-строителей. У нее не было ни сестер, ни братьев – один ребенок в приличной, но не очень богатой московской семье. Хотя и бедной ее тоже назвать было нельзя. Так как оба родителя работали на стройках, зарплаты у них были выше среднего, а еще строительные тресты давали своим сотрудникам хорошие квартиры. Перед олимпиадой родители строили огромный жилой комплекс – Олимпийскую деревню, где должны были жить иностранные спортсмены, а потом эти квартиры были розданы людям либо с особыми заслугами, связями и деньгами, либо некоторым строителям. Родители удачно подсуетились и получили большую трешку на десятом этаже. Три изолированные комнаты, кухня 12 метров, коридор – холл, раздельные туалет и ванная, чулан; кладовка в подвале, два лифта – грузовой и пассажирский. На лестничной площадке была вторая дверь, а еще просторный закуток, где можно было оставлять коляски, лыжи и велосипеды. Показателем класса этого дома и его жителей было то, что все снимали обувь не в квартире, а в этом изолированном холле, обували тапочки и заходили к себе уже в домашней обуви.

После получения квартиры папа Марго Виктор Сергеевич подписал контракт с Зарубежстроем СССР и поехал на полтора года во Вьетнам строить какие-то важные объекты. Из Вьетнама он привез букет тропических болезней и сертификат на новый автомобиль «Жигули» седьмой модели. Машина была кремового цвета, с люксовым бежевым салоном и иностранным приемником – магнитолой. За это время мама Людмила Петровна получила от треста участок размером девать соток в сорока километрах от Москвы, где потихоньку начала строить дачу шесть на шесть метров в полтора этажа, собранную из щитов двадцатисантиметровой толщины, с засыпкой шлаком. Закончить строительство удалось уже после возвращения Виктора Сергеевича из командировки. В доме была сложена голландская печка с высоким оцинкованным дымоходом. Как тогда было принято, на участке были построены летний душ с бочкой на крыше, туалет с выгребной ямой, летняя кухня с верандой, сарай для всякого хлама, а еще выкопан колодец в пять колец с насосом. Со стороны входа участок отгораживал невысокий дощатый забор, который, как и сами постройки, был покрашен зеленой масляной краской. Дом был прекрасен: удобный, скромный и горячо любимый. Все летние каникулы Марго проводила на даче, с мая по сентябрь. Так как у нее не было бабушек (они умерли еще до ее рождения), а оба дедушки погибли на войне, за девочкой присматривали соседи – бабушки ее подружек. Марго была активным, но послушным и самостоятельным ребенком. Сама умывалась, чистила зубы, могла приготовить на электрической плитке несложную еду: пожарить яйца с колбасой или даже картошку с луком. Обедом ее кормили соседи, ужин она готовила сама. В 12 лет отец научил Марго топить печку. Девочка целыми днями носилась на велосипеде в компании друзей по окрестным садовым товариществам, купалась в бездонных озерах песчаных карьеров, бегала на железную дорогу подкладывать на рельсы копеечки и гвоздики, бродила по лесочкам и рощам в поисках грибов и ягод, пряталась в норе в кустах сирени. Она перетаскала в дом всех местных котят, которых кормила и ласкала. Она еще очень любила читать и долгими летними вечерами читала разные любовные и исторические романы про рыцарей и мушкетеров, прекрасных дам и страстные чувства. Читала она и «Войну и мир», представляла себя Наташей, воображала, что танцует с Андреем на балу, перевязывает ему раны и хоронит своего героя, одетая в черное платье, в шляпке с вуалью.

В школе Марго училась средне, в основном на четверки. Конечно, были и тройки, и пятерки, но ни особого прилежания, ни заинтересованности в учебе у Марго не было. Ей очень нравились пение и музыка, физкультура, рисование, литература, география и история. Хуже давалась математика и другие точные науки, хотя и по ним она не была в числе отстающих. Все перевернулось в тот день, когда она впервые увидела своего учителя немецкого языка.

На календаре было третье или четвертое сентября. Марго пошла в пятый класс, в котором начиналось изучение иностранных языков. Так как и ей самой, и родителям было совершенно все равно, какой язык – английский или немецкий она будет учить, по остаточному принципу ее отправили изучать менее престижный немецкий. Половина класса собралась в кабинете, раздался звонок. Дежурная по классу стерла с доски оставшиеся с прошлого урока надписи, дети достали из портфелей учебники и тетрадки. Дверь распахнулась, и в класс, семеня толстыми, похожими на молочные бутылки ножками, вкатилась завуч Тамара Павловна, а вслед за ней вошел высокий молодой человек, красивый как бог, одетый в темно-коричневый вельветовый костюм, бежевую водолазку и бежевые замшевые туфли. На плече у него висела среднего размера спортивная сумка с иностранной надписью. Класс вскочил с мест, грохнули крышки парт.

– Доброе утро, дети! – громко и звонко произнесла завуч.

– Доброе утро, Тамара Павловна! – бодро ответил класс.

– Садитесь, дети, – завуч сделала круглый жест рукой.

Опять грохнули крышки парт.

– Тишина. Дети, я хочу вам представить вашего нового учителя немецкого языка: Илья Валентинович Пышный. Окончил педагогический вуз, два года служил переводчиком в западной группе войск в ГДР, сейчас он закончил службу в армии и теперь будет учить вас языку Шиллера и Гете.

Завуч взмахнула рукой. Класс хором поздоровался с учителем.

– Ну что же, Илья Валентинович, приступайте.

Завуч поплыла к выходу, а молодой учитель громко и четко произнес по-немецки:

– Доброе утро, дорогие дети! Мы начинаем изучение прекраснейшего немецкого языка – языка великих поэтов и мыслителей.

Марго как завороженная смотрела на учителя. На его белозубый, прикрытый элегантными усиками рот, из которого вылетали незнакомые, но чарующие звуки, на его новый, отливающий медью костюм, на аккуратную офицерскую стрижку. Марго тихо влюблялась. Учитель начал перекличку. Перед этим он написал на доске фразу «Да, я здесь», продублировал ее русской транскрипцией и попросил учеников повторить ее несколько раз хором. После этого он начал перекличку. Учитель называл имя и фамилию ученика, просил его встать, повторить фразу «Да, я здесь», благодарил и просил сесть. Когда очередь дошла до Марго, учитель произнес: «Рита Семенова». Марго не встала. Учитель повторил еще раз громче. Она поднялась:

– Товарищ учитель, простите, я не Рита, я Марго.

Действительно, девочка ненавидела, когда ее называли Ритой. Она не воспринимала это имя в свой адрес. С рождения родители называли ее только Марго. Так же и в детском саду, и в школе.

Учитель улыбнулся:

– Хорошо, Марго, я не буду больше называть тебя Ритой, но прошу выполнить задание и ответить мне на немецком, как я написал на доске. Давай повторим, Марго Семенова.

Марго вскочила и выпалила:

– Да, я здесь!

Ее маленькое юное сердечко пронзила первая любовь. Марго так хотелось произвести впечатление на красавца учителя, что она решила учиться только на отлично и вообще выучить язык великолепно. А вдруг он на ней женится, они поедут в Германию, а она языка не знает? Про более чем двукратную разницу в возрасте она не думала. Ей казалось, что пройдет шесть-семь лет, а он будет оставаться таким-же молодым и красивым.

Марго штудировала учебники, слушала пластинки с уроками немецкого языка, ходила в лингафонный кабинет. Через какое-то время она начала делать успехи. Учитель видел это, и ему было приятно, что хоть кто-то в классе интересуется его предметом. В свою очередь он стал уделять больше внимания Марго: подсказывать, давать ей все более сложные задания, приносить недетские детские книжки. Однажды он подарил ей пластинку популярной в ГДР музыкальной группы Puhdys. Это была немецкая пластинка с картонным вкладышем внутри, на котором напечатаны тексты всех песен. Марго слушала ее каждый день. Она при помощи словаря перевела все песни на русский, выучила немецкий текст и пела. Надо отметить, у Марго был отличный музыкальный слух и достаточно сильный голос – она ходила в музыкальную школу и училась играть на фортепьяно. Дома стояло дешевое, купленное уже очень неновым пианино «Беларусь – Б6» выпуска 1970 года. Как с ним не бились, нормально настроить никто не мог. Но Марго честно разучивала на нем этюды, шла в школу, получала тройки и была всем довольна. Еще Марго немного грассировала, так что немецкое «р» получалось у нее достаточно органично и аутентично.