Кристальная клетка

Тут оказалось ещё темней – кристаллы, крепящиеся к стенам и накрытые прозрачными плафонами, тянулись вдоль коридора, при этом почти его не освещая. Я замотала головой, придумывая, куда бы спрятаться. Можно было притаиться, прижавшись к стене, но какой шанс, что спускающиеся не решат завернуть в коридор и не наткнутся на меня? Голоса становились громче. Теперь я слышала, что это две девушки, и, скорее всего, не студентки – слишком уж звонкий цокающий звук доносился из-под каблуков. У форменных ботинок и туфель каблуки были ниже.

Скрипнув зубами, я забралась на подоконник и забилась в угол, куда свет не попадал вовсе.

Как назло, девушки будто и не спешили расходиться: они часто останавливались, о чём-то перешёптываясь, после чего долго хихикали. Я прислонилась затылком к прохладному окну и скосила взгляд на улицу. От слабого ветра ветки деревьев вяло покачивались, а толстые облака лениво плыли по небу, изредка приоткрывая острый край Сурэ. Я скривила рот. Теперь понятно, почему сегодня выдалась настолько тёмная ночь, что даже фонари не справлялись. Сурэ – самое тусклое и маленькое из трёх ночных светил. Я прислушалась к шагам, но вместо них послышался тяжёлый вздох Поганки. Я собиралась полюбопытствовать, что снова не так и что у той на уме, но девушки остановились совсем рядом. Тело мгновенно напряглось, и я задержала дыхание.

— …А ты видела, как он мне улыбнулся? И так галантно подал книги, — шептала девушка высоким, немного пищащим голосом. Вторая раздражённо вздохнула, но первая этого будто не заметила, продолжая: — Ещё добавил, чтобы я была аккуратней, — с придыханием сказала она.

Было очень неуютно слушать подобное. Определённо, девушки обсуждали какого-то молодого человека, а я стала невольным свидетелем. Вроде и всё равно должно быть, но почему-то я почувствовала, как лицу становится жарко. За один день у меня выдался немаленький улов неловких ситуаций. Но одно дело – это узнать о заговоре против себя, а другое – слушать чужие томные воздыхания. Я поджала губы в тонкую нитку и стиснула зубы. Терпеть. Мне просто нужно подождать и не выдать себя. И почему им вздумалось поболтать о парнях именно здесь? Именно сейчас? Изначально мне казалось, что разговор шёл о какой-то научной работе.

— Ещё он сказал, чтобы ты не смотрела по сторонам, а думала о том, что делаешь, — вставила вторая и прозвучала достаточно резко. — Тоже считаешь это проявлением внимания? — ехидство сочилось из неё. — Да и вообще, — продолжала она ещё более надменным тоном: — Он улыбается даже мадам Жабе, что уж говорить про тебя.

— Но ведь тебе он не улыбнулся на прощание, — усмехнулась первая.

— Потому что мы не разговаривали сегодня, — мгновенное раздражение долетело до меня даже через стенку. Чтобы это почувствовать, не нужно было её видеть.

На лестнице возобновился стук каблуков, но девушки больше не разговаривали. Пронесло. Подождав около минуты, я тихо слезла с подоконника и побежала по лестнице наверх.

До четвёртого этажа я добралась без проблем. К сожалению, лестница, по которой я поднималась, вывела не к библиотечному залу. Я очутилась в мире множества дверей с подписанными табличками. Сплошные кабинеты каких-то учёных. Я даже не поверила, что «Ферма» может вмещать в себя столько народа. Но Поганка тут же поправила, сказав, что все эти учёные не обязаны всегда находиться здесь. Они рассеяны по Иолии, а некоторые даже трудятся в других странах и сюда приезжают только чтобы поделиться с коллегами открытиями.

— Мне бы такую работёнку, — говорила я про себя с Поганкой, осторожно ступая по потрёпанному ковру с небрежной бахромой по бокам.

— Поэтому нам и нужна дружба Эмеральд, — отвечала она мне. — А вообще, хорошо бы заиметь парочку влиятельных друзей, чтобы тревог не знать.

— Ну ты и прагматичная, похлеще чем…

Договорить я не успела. Одно неосторожное движение, и под ногой заскрипела половица, протяжный звук разрезал тишину коридора, показавшись оглушающим. Я застыла на месте, с напряжением вслушиваясь в любой, даже самый незначительный шум. Но ответом мне была тишина. Вздох облегчения сорвался с губ, и я, уже не особо опасаясь, на цыпочках покралась по коридору дальше.

Чем дольше я шла, тем внимательней вчитывалась в таблички, ведь где та самая дверь, ведущая в библиотеку, я понятия не имела. Весь этот этаж, да и корпус в целом, казался мне каким-то древним, словно старая вещица, спрятанная в чулане, покрытая слоем пыли и следами насекомых. И это, на мой взгляд, не сочеталось с остальной вылизанной «Фермой». Поганке не нравилось здесь находиться: она постоянно вертелась в голове, доставляя дискомфорт, и недовольно фырчала, напоминая вредного кота. Мне же было крайне любопытно, что за кабинеты находятся за всей этой вереницей дверей, как они обставлены, и что же в них изучается. Аж руки чесались. Жаль, одинаково оформленные серые таблички с именем и фамилией подсказок никаких не давали.

— Поторопись давай, — буркнула Поганка. — Здесь полно Абичей. Хоть они и полудохлые, всё равно нам лишнего шума не надо.

— А их вообще можно увидеть? — поинтересовалась я.

Впереди я заметила ещё одну лестницу, чуть ярче освещенную, и сразу напротив двустворчатую дверь. Видимо, туда мне и надо.

Пока я подходила, без конца оглядываясь на лестницу и прислушиваясь, Поганка хмыкнула, отвечая на вопрос:

— Можно, но сложно.

Я поперхнулась смешком:

— Какой развёрнутый ответ, — и, приоткрыв одну из дверей, юркнула внутрь.

Глава 16

Мне нужен был третий стеллаж, и планировала я его отыскать сразу же. Зашла, вышла, потраченного времени – несколько минут. Но всё пошло не по плану.

Когда дверь за спиной прикрылась, тихо щёлкнув замком, передо мной предстали три тянущихся вдаль ряда, забитые книгами. Где они заканчиваются, было не видно. Кристаллы освещали даже хуже, чем в коридоре, и глаза не сразу привыкли к полумраку. Я подошла к первому стеллажу и, приглядевшись к прибитым табличкам, ни слова не поняла – исписаны они были теми самыми значками из «Основ алхимии», только крошечного размера. Я направилась вглубь ряда, внимательно осматривая полки, но с каждой секундой эта затея казалась всё более глупой.

— Что будем делать? — поинтересовалась я у Поганки.

Та вела себя подозрительно: затаилась поглубже в голове и помалкивала, изредка поторапливая. Не дождавшись ответа, я начала анализировать – исследовательский корпус огромен, у него множество выходов и лестниц. Скорей всего, нужный стеллаж находился у другой двери. Но вот какой? Скрипнув зубами, я пошла дальше.

Со временем я поняла, что библиотека делится на сектора и попасть из одного в другой можно либо через читальные комнаты, либо узкие коридоры. Я стояла на распутье – куда дальше? С одной стороны небольшая комната с диванами, обитыми коричневой кожей, и продолговатыми столами, на которых громоздились торшеры со слабым голубым свечением, а с другой – длинный коридор, ведущий мимо окон.

Я приоткрыла дверь в читальный зал и замерла. Сквозь узкую щёлочку оттуда слышались тихие шаркающие шаги. Еле уловимый звук, но вместе с тусклым свечением ламп произвёл на меня странно пугающее впечатление: ладони вспотели и горло показалось сухим, по плечам пробежала колючая дрожь. Я решила не рисковать.

— Пробеги лучше, — внезапно подала голос Поганка. Звучала она сипло и рассеяно.

— Почему? Лучше по коридору пройду, — не менее глухо ответила я.

Придерживая мизинцем, я беззвучно закрыла дверь в читальный зал.

— Не нравится мне тут, — только и сказала Поганка. — Затишье перед бурей.

Нравится не нравится, но всё же я решила не соваться в читальный зал. Да и раз Поганка упорно молчала, решение оставалось за мной.

Оказавшись в коридоре, я выглянула в окно – Сурэ поднялось на небосводе. Скользкий ком паники завернулся в груди. Стоило поторапливаться. Из коридора вело несколько дверей, и все оказались неподписанными. Я потянула первую – закрыта. Вторая и третья также не поддались. У меня дёрнулся глаз, ведь получалось, что мне предстоит вернуться в секцию и всё же пройти через читальный зал. Я постаралась не вздыхать слишком громко, но не смогла удержаться. Стон разочарования прозвучал громко.

Подойдя к двери, из которой пришла, я дёрнула её на себя. И в безмолвном ужасе отступила. Я не узнавала место, которое предстало передо мной. Да, это всё ещё была библиотека, но совершенно иная секция. Дверь почти захлопнулась, когда я вцепилась в ручку.

— Треш, — безэмоционально прокомментировала Поганка, но я не поняла значения этого слова.

Я осторожно заглянула внутрь и осмотрелась: белый потолок, украшенный лепниной, махровые ковры, растленные на деревянных половицах, и даже стеллажи с книгами здесь выглядели по-другому — напоминали широкие шкафы для одежды, но без дверок. Эта секция выглядела дорого. Несмотря на плохое освещение, я смогла это понять.

Войти я не решалась, не понимая, что только что произошло и как такое вообще могло случиться. Может, это сон?

— Это не сон, — хмыкнула Поганка. В ответ я невнятно промычала, поэтому она продолжила: — Это местные Абичи. Тут они посильней и поозлобленней, чем в цветочном корпусе.

О них я вообще не думала. Первое моё предположение, если не считать мысли о сне, было о кристалле.

— Кристалл такое не может, — сказала Поганка.

Любые нелестные выражения о кристалле ей будто бы доставляли удовольствие. Как будто кристалл мог это слышать. Ведь не мог же?

— Не о том думаешь, — рявкнула Поганка и во лбу закололо. Вот же ж гадина. — Надо найти книгу, иначе зачем мы тут?

— Подожди, — я по-прежнему стояла в узком коридоре, придерживая дверь. — Ты предлагаешь мне принять как данность то, что одна комната сменилась другой?

— Да, — просто ответила Поганка и даже смешка не послышалось.

Пальцы сжались в кулак. Как же Поганка умела выводить из себя! От гнева и бессилия хотелось рвать и метать, ну или хотя бы хлопнуть дверью. Но вместо этого я выдохнула сквозь зубы и прикрыла глаза. Ладно-ладно. Раз не хочет рассказывать про духов, я и сама как-нибудь вызнаю о них.

Нужно было зайти в новую секцию и продолжить поиски, я это прекрасно понимала, но… Как же хотелось закрыть дверь и посмотреть, что будет. Какая на этот раз появится секция, или же всё останется по-старому? Поганка шипела на меня, как разъярённая кошка, и я даже была согласна с ней – затея так себе – но просто не могла ничего с собой поделать. Я отшагнула, медленно закрыла дверь, глубоко вздохнула и снова открыла. Я хотела делать это не торопясь, чтобы случайно не выдать себя лишним звуком, но у меня не получилось. Вытаращив глаза, я рванула дверь и забежала в новую двухэтажную секцию библиотеки. Книжные шкафы здесь тянулись вдоль стен мягкими волнами, сменяясь низкими диванчиками, либо вплотную прижимались к острым углам. Я стояла на втором этаже и с приоткрытым ртом разглядывала библиотеку: потухшую люстру под потолком, до которой, казалось, подойди к резным перилам, перегнись и рукой достать можно; смотрела на мраморные скульптуры крылатых девушек и юношей, держащих в руках книги и плачущих над ними — их каменные слёзы текли по белым щекам словно настоящие, и от этого побежали мурашки по шее.

Я как в тумане подошла к перилам, достающим до живота, и, наклонившись, уставилась вниз на первый этаж.

Книги, книги, книги… А ещё картины на стенах в дорогих рамах и постаменты с непонятными предметами, типа черепов или ваз, бессмысленно понаставленные по всему залу. Тут было так красиво, что дух захватывало. Я медленно шла вдоль ограждения, постукивая ногтями по деревянным перилам. Мне и хотелось спуститься вниз, но я понимала, что нужная мне книга вряд ли будет храниться в таком роскошном месте. Вряд ли Тоня додумалась бы прийти сюда, да и предполагала я, что её и не впустили бы вовсе. Что забавно, вряд ли и мне можно было здесь находиться.

— Нужно уходить, — как бы сама себе сказала я, но Поганка тут же решила прокомментировать:

— Так и уходи. Не слушаешь меня!

Я развернулась, чтобы возвращаться, но где-то снизу щёлкнул дверной замок. На мгновения я застыла, но быстро сообразив, что меня хорошо видно с первого этажа, на цыпочках попятилась от ограждения. Дверь почти не скрипела, но я слышала, как она тихо закрывалась, будто внезапный гость, как и я, намеренно не хотел быть замеченным.

— Надеюсь, это не за мной, — забилась тревожно мысль.

— Надейся, — сухо ответила Поганка.

Дверь-то закрылась, но больше никаких звуков за этим не последовало. Полная тишина. Так я стояла неподвижно какое-то время, и в голове у меня зарождалось опасение, что всё очень печально, ведь закрывающаяся дверь могла означать и то, что кто-то вышел. А если вышел…

От внезапно накатившего ужаса быть пойманной я шагнула назад, но не успела даже спиной коснуться шкафа, как на меня посыпался водопад книг. Толстенных томов. Они шлёпались на голову, углами впиваясь в плечи, и задевали руки, будто намеренно делая больней. Ничего не понимая, я крутанулась на пятках. Книги полетели мне в лицо. Единственное, что я успела — это прикрыть рукой глаза. Лоб обожгло. Присев на корточки, второй рукой я коснулась пылающего места, и на пальцах почувствовала влагу.

Поганка яростно зашипела. От её злости распирало голову изнутри. Вдруг чернота закрытых глаз взорвалась яркой вспышкой, и вокруг меня замелькали голубые пятна. Всё прекратилось. Книги не хлестали меня, осталась только боль от полученных ударов. Даже Поганку я больше не чувствовала. Тело окутала поразительная лёгкость и тепло. Зажимая кровоточащую рану на лбу, я осторожно разлепила веки. Голубой свет озарял всю библиотеку, отражаясь от мраморных скульптур и белого потолка, и даже казалось, что подвески на люстре переливаются множеством цветов. Вокруг меня парили книги. Они медленно пролетали рядом, задевали меня будто случайно и, оттолкнувшись, отплывали в сторону. Я выпрямилась и пришла в полный ужас. И восторг. Абсолютно всё, что было в этой библиотеке не приколочено к полу или стенам, плавно покачивалось в воздухе. Изящные стулья, пухлые диваны бились об потолок и, не находя выхода, опускались к полу, чтобы снова взлететь. Как птицы. Кровь со лба потекла по пальцам, и первая капля испачкала ботинок. Мимо меня проплыл череп нечеловеческой формы. Когда я потянулась к нему рукой, челюсти резко сомкнулись, клацнув. Но звука не последовало. Только сейчас я поняла, насколько здесь тихо. Я даже не слышала собственное дыхание, и от этого по спине пополз холодок. Какая жуть.

— Что сейчас произошло? — спросила я вслух, но не услышала собственный голос. Плечи содрогнулись, кажется, я чувствовала, как шевелятся на затылке волосы.

— Ничего особенного, — хмыкнула Поганка. — Я всего лишь припугнула этих уродцев. Будут знать, как нападать. Но жди отходняк, уж извини.

Я не поняла, что надо ждать, но предположила, что мне будет нехорошо. Это же мой кристалл задействовала Поганка, а раз всплеск был настолько сильным, то…

Додумать я не успела, краем глаза заметив блеск в стороне. Я развернулась и увидела, как опускается дверная ручка. Кто-то заходил сюда. Но всё происходило так медленно, что я покрутилась вокруг себя и так и не придумала, что делать.

— Успокойся для начала, — скомандовала Поганка. Её голос прозвучал строго, от чего я беспрекословно подчинилась и замерла. — Сядь на корточки и закрой руками лицо, — я сделала, как она велела, ни о чём не думая. — Я сейчас помогу нам, но говорить всё равно придётся тебе, дорогуля. Языком твоим я напрямую управлять не могу, к сожалению.

Я лишь успела кивнуть, как библиотеку пронзила голубая вспышка. Глаза заслезились, и я зажмурилась. По брови текла кровь, книги вновь заметались как сумасшедшие, но в этот раз не целясь в меня. Столы, стулья задребезжали, взлетая под потолок. Вдруг голову пронзила такая нестерпимая боль, что я прикусила язык. Терпеть её становилось невыносимо, и я заорала, падая коленями на пол. Почти не почувствовав удара, ногами я почему-то запуталась в подолах юбки. Боль в голове немного улеглась, и я приоткрыла дрожащие веки. И тут же увидела очередную голубую вспышку. Но это был не мой кристалл — свет исходил со стороны открытой двери. Глаза застилали слёзы, но я продолжала упорно смотреть на силуэт, окутанный блеском кристалла. Свет от него был гораздо тусклее моего.

Вокруг меня до сих пор плавали книги и стулья, но хотя бы не метались. Я испугалась, что всё это упадёт мне на голову, стоит шевельнуться, но ничего не происходило. Силуэт дёрнулся в мою сторону, но почти сразу же движения человека замедлились, и он, не торопясь, направился ко мне. Я же не знала, что вытирать — мешающие слёзы или тянущийся ручеёк крови над бровью.

— Под носом протри, — гаркнула Поганка.

Я рвано начала тереть подносом тыльной стороной ладони, по какой-то причине оказавшейся в перчатке, больше уводя кровь на щёку со стороны травмированного лба.

Человек приблизился. Присел на корточки рядом, и я подняла на него голову. Светлые волосы до плеч блестели от света кристалла, окрашиваясь голубым. Зелёные глаза нечитаемо смотрели прямо на мой разбитый лоб. Я аж поперхнулась. Лиам Ланц. Но какая Ырка его притащила? Даже несмотря на боль по всему телу, я не смогла не усмехнуться. Какая ирония. Прошла я бы душу за это отдала.

То ли услышав мой смешок, то ли что-то решив для себя, Лиам смазано скользнул взглядом по моему лицу, округлив бровь, и поднял руку. Снова засветился кристалл, и я увидела, как из-под его пальцев образуется тонкая корочка защитного купола. Когда она коснулась пола, всё, что плавало по библиотеке, начало опускаться. Я думала, что вещи обрушатся камнепадом, но они снижались достаточно плавно. Лицо Лиама выглядело ошибочно расслабленным — челюсть он стискивал крепко. Он снова стал оглядывать меня, уже более внимательно, но я покосилась на созданный купол. И, прищурившись, придвинулась поближе. Ни боль от побивших меня книг, ни распирающая изнутри голова не могли помешать мне рассмотреть сотворённое колдовство. Граница купола переливалась, словно вода на солнце — и это завораживало. На что же ещё способен кристалл? Я сама не поняла, как потянулась к дрожащей поверхности пальцами.

— Любопытство первокурсницы похвально, но мисс лучше не трогать купол, — раздался над головой собранный голос. — Думаю, одного шрама на лбу будет достаточно.

Я замерла и схватилась за лоб. Что? Останется шрам? Кажется, я сказала это вслух, потому что Лиам усмехнулся.

Кажется, осторожно опускать взбесившиеся предметы было очень утомительно: последний стол приземлился резко, громко стукнувшись об уже лежащий на полу книжный шкаф. Оставались только книги, стулья и всякая мелочь, как недавно виденный мною череп. Ну, с ними можно было обращаться и не так бережно.

— Ладно столы дорогие, но вы и над книгами будете трястись? И над черепушками? — тихо спросила я, поражаясь своей бестактности. Лицо моё скривилось, но, кажется, Лиама моя грубость не задела.

Он молчал, пока я не подняла на него глаза. Склонив голову к плечу, я внимательно осмотрела его. Тонкая струя крови начала стекать из его носа.

— Вам так безразличны старинные книги и экспонаты? — поинтересовался Лиам. Уголки губ его дрогнули, но рот остался таким же напряжённым.

По-хорошему нужно было соврать, что мне есть дело до каждой головёшки и каждого дорого переплёта, но я почему-то не захотела. Тем более, рассудила я, вряд ли в этой секции хранилось что-то невероятно ценное. Разве что украшенные драгоценными камнями рамы от картин. Я пожала плечами.

— У вас, сударь, уже кровь из носа потекла. Будет забавно, если вы свалитесь на меня с обмороком, купол перестанет действовать, и нас завалит ценнейшими, как вы выразились, экспонатами.

Поганка похрюкивала от смеха, между делом не забывая ругать меня:

— Ты что городишь, дурная башка? Тебе мозги отбило книгой? Ты сейчас не с прислугой разговариваешь.

Я шикнула на неё, чтобы не мешала. Почему-то мне казалось, что я как раз-таки всё делаю правильно, и что с заискивающим тоном и собачьим взглядом ничего от Лиама не добьюсь.

Несколько секунд лицо его никак не менялось, я даже предположить не могла, о чём тот думает. Он вроде и на меня смотрел, но при этом будто сквозь. Я ловила каждую изменившуюся эмоцию, чтобы понять, как мне действовать дальше. Кровь из его носа коснулась губы, и Лиам прищурился. Почему-то мне казалось, что он борется сам с собой. Наконец его взгляд сконцентрировался на мне. Лиам стиснул челюсти ещё крепче, и рот его стал напоминать тонкую полоску. На мгновение я испугалась этого выражения, но всего лишь на мгновение, потому что следом всё, что до этого болталось в воздухе, рухнуло на пол. Грохотало и билось со всех сторон так сильно, что задрожали половицы, на которых я сидела.

— Если мисс всё ещё желает, теперь она может дотронуться до купола, — с лёгкой усмешкой предложил Лиам.

Распахнув глаза, я сначала уставилась на его полностью расслабленное и ничего безэмоциональное лицо, отметив про себя, что от крови под носом он успел избавиться, а затем повернулась к мерцающим стенкам купола. Было волнительно. Я стянула перчатку и пальцами коснулась границы. И действительно ведь, как вода. Рука легко прошла сквозь, но кожей я ощутила слабое давление. Свет на пальцах рассеивался, бликовал.

— Красивый, — прошептала я. И добавила совсем еле слышно: — Хочется его сломать.

Лиам ничего не ответил. Он сидел тихо, даже дыханием не выдавая своего присутствия. Зато Поганка встряла:

— У тебя не получится, если я тебе не помогу, но довольно с тебя, — звучала она раздражённо.

— А почему тогда Лиам так легко его сделал? — мысленно спросила я у неё.

Поганка фыркнула.

— Да потому что он аристократ, причём, если судить по твоим воспоминаниям, какой-то важный в империи и очень талантливый. То, что он ещё ничего не сделал за твои глупейшие слова, поразительно, — с каждым словом она звучала задумчивей. — Опять же, я от твоих воспоминаний отталкиваюсь.

Какое-то время я продолжала рассматривать купол, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не тревожить ушибленные плечи, и совсем позабыла о Лиаме. Мне захотелось разобраться в этом приёме и научиться использовать, но пока ничего вразумительного в голову не приходило. Наконец я повернулась к Лиаму и поймала его спокойный взгляд. Тот всё это время сидел на корточках и, кажется, не двигался. Он смотрел мне в глаза и молчал, будто ожидая чего-то.

— Можете убирать купол, сэр Ланц, — я махнула рукой как бы невзначай. Его взгляд напрягал. Под ним я чувствовала себя какой-то подопытной крыской, которой учёный хочет вспороть живот.

Он наконец отвёл взгляд, кристалл засверкал, и купол распался — рухнул голубыми осколками на пол. Я осторожно потыкала пальцем, по ощущениям они напоминали золу.

Лиам грациозно поднялся, стряхнув волосы с плеч за спину, и стал помогать мне встать. В отличие от него, я это делала неуклюже, путаясь в подоле, и пару раз чуть не завалилась, но предпочла сделать вид, что так и задумано. Ничего страшного, если его аристократический взгляд несколько минут пострадает от моих манер.

Когда я устойчиво стояла на ногах и поправляла юбку с жакетом и уложенные на затылке волосы, до сих пор поражаясь возможностям кристалла и силе Поганки, Лиам заговорил:

— Как всё же странно, что вечно спящие Абичи сегодня посходили с ума, — я с опаской скосилась на него. Лиам не смотрел на меня, водя заинтересованным взглядом по оставленному беспорядку в библиотеке, и в голосе его слышалась некая колкость, значение которой не получалось расшифровать. Меж тем он продолжал: — И знаете, мне крайне любопытно, почему именно вы оказываетесь поблизости. Особенно здесь, куда входить вам запрещено, — он усмехнулся каким-то своим мыслям и впился в меня пристальным взглядом, будто пытаясь заглянуть под кожу.

Я закусила щёку. Кажется, налетела буря.

Глава 17

Ничего вразумительней я не придумала, как пожать плечами и изобразить полное недоумение. Я всего лишь несчастная жертва! Да-да, и вообще здесь случайно! Только об этом я и думала, чтобы даже мыслями ненароком себя не выдать. Я смотрела Лиаму прямо в глаза, запрещая отводить взгляд. Но ведь и он смотрел также. И молчал. Напряжение росло. Кто-то ведь должен был заговорить первым, но я упрямо не хотела уступать, хоть и понимала, что делаю только хуже себе.

— Ну почему так сложно общаться с людьми? — взвыла я про себя.

— Ты сейчас серьёзно? — закричала Поганка, и у меня зазвенело в ушах. — Давай, соберись!

Мне повезло. Кровь из раны на лбу стала стекать в глаз, и я непроизвольно наклонилась, вытирая её. Про себя я думала: не должен ли Лиам одолжить мне платок или хотя бы поинтересоваться, всё ли хорошо? Он же вроде как джентльмен. Или нет?

Поганка усмехнулась.

Послышался тихий вздох, а следом за ним и шаги, уходящие в сторону двери. Я осторожно скосилась на Лиама, на его белую форму, расшитую зелёными нитями. Тут же мне вспомнилась сестрица Ренаты в похожей одежде, только с вышивкой другого цвета. Начала складываться картина: эти двое учатся на одном направлении. Да что же это за направление, где используется белый, самый непрактичный цвет из существующих?