Кристальная клетка

— Прекратите! — воскликнула она, и все в классе притихли.

Я почувствовала, как пол подо мной затрясся. Длилось это совсем недолго, но впечатлило не меньше треснутого стакана в больничном крыле. Я покосилась на одногруппника – ко мне он потерял всякий интерес, переключившись на Эмеральд. Глаза его блестели в нетерпении, и блеск мне этот совсем не понравился. Чего ему на самом деле нужно?

Возле парты Эмеральд одногруппник больше не задержался. Одарив меня на прощание презрительным взглядом, он сбежал к своим не менее противным дружочкам. Подойдя к ним, они о чём-то зашептались. Скорее всего, об Эмеральд. Интересно, все ли в зале почувствовали, как затрясся пол? Или только те, кто находился рядом? Мог ли он специально лазить возле Эмеральд, чтобы разозлить её и вывести на эмоции? Ещё и Поганка, как назло, молчала, будто бойкот мне объявила. Я почесала глаз. Пока только предположения. Я хмыкнула и наклонилась за ручкой. Эмеральд так и не удосужилась достать ту сама.

Пока я ожидала начала занятия и подпирала кулаком щёку, стараясь не уснуть, со стороны двери послышались шаги нескольких пар ног: одни неслись по залу, звонко цокая каблуками, другие стучали вдоль стены. Я приоткрыла глаза и лениво повернула голову на звук.

— Всем доброе утро, — бодрый голос мисс Руни заглушил монотонный шум, расползшийся по кабинету. Шепотки и шуршание страниц стихли. — Мистер Оффре отбыл в столицу, так что мы сегодня без него, — она остановилась в центре зала и резво крутанулась на каблуках. Подол юбки волной всколыхнулся за ней. — Справимся? — большинство охотно согласились.

Я взглянула на часы — оказалось, что наставница немного припозднилась — и стала высматривать того, кто зашёл с ней. Искать долго не пришлось: Рената ещё только подходила к пустой парте. Она будто почувствовала, что за ней наблюдаю именно я. Не дойдя до стола, она уставилась в ответ. Взгляд её показался мне каким-то колким, недовольным и полным обиды. Так выглядит человек, у которого всё пошло не по плану. По крайней мере я для себя так объяснила её взгляд. Я усмехнулась. Как жаль, что ничем не могу помочь.

— Наверняка, она попробует поговорить опять, — сонный голос Поганки меня испугал, ведь та заговорила впервые за большой промежуток времени.

— Не хотелось бы, — ответила я и перестала без стеснения разглядывать Ренату. — Ты что, спишь?

В ответ Поганка захрапела. Я не сдержалась и фыркнула.

Между тем мисс Руни громко заговорила, привлекая к себе всеобщее внимание:

— Сегодня наша последняя практика в этом учебном году, так что будьте любезны постараться.

Из сумки она вытащила кусок то ли глины, то ли кирпича и швырнула перед собой. Не долетев до пола, он сверкнул и в мгновение изменил форму: превратился в демонстрационный столик на тонкой ножке. Перед глазами всё смазалось, и снова я не успела отследить момент трансформации.

С мастерством наставницы я уже была знакома, но теперь меня интересовало, где она прятала кристалл? Она его точно не доставала. Когда мисс Руни повернулась, я заметила вытянутую заколку в волосах, в центре которой еле заметно светился голубым синий камень. Вот, значит, как. Не обязательно таскать кристалл за собой на привязи.

Меж тем мисс Руни вытащила стопку листов и отправила их в полет по залу, каждому по одному на парту.

— Укажите в выделенной графе ваши пожелания на дальнейшее обучение. Я очень надеюсь, что вы подошли к этому ответственно, и мы с мистером Оффре не зря тратили силы и время на объяснения.

В зале царила идеальная тишина, поэтому, когда послышался резкий голос Надии, он показался разрывающим небо громом:

— Мисс Руни, — она подняла руку, попутно хватая подплывающий к ее парте лист. Наставница кивнула, и та продолжила: — Проясните еще раз, на всякий случай, это же не окончательное решение? Если я…

Мисс Руни перебила ее, выставив перед собой раскрытую ладонь:

— В вашем конкретном случае это не окончательное решение. Все будет ясно после распределительного экзамена.

Надия довольно кивнула и, наклонившись, начала что-то записывать, а я в полном недоумении покосилась на наставницу. Что еще, Ырка подери, за экзамен такой?

На парту опустился белоснежный листок, и я оцепенела. «Что вы хотите изучать? Почему это так важно для вас? Какие качества помогают вам в обучении?» – гласили выведенные каллиграфическим почерком надписи, подчёркнутые волнистой линией. Вот уж действительно, что, почему и как? Я бы с удовольствием ответила, если бы в принципе знала, что изучается в «Ферме» и что вообще хочу от будущего. Не могла же я написать, что мне необходимо избавиться от Поганки. Единственное, что я пока знала наверняка – старшие студенты носят форму разных цветов и что здесь точно изучается медицина.

Я потёрла лоб и обвела взглядом одногруппников. Скрип из-под перьев доносился со всех сторон. Я посмотрела на довольную мисс Руни, покачивающуюся с пятки на носок, заложив руки за спину. Она перехватила мой взгляд и подмигнула. Тут же вспомнилась сегодняшняя пробежка, но меня не покидало ощущение, что это происходило когда-то очень давно. Я потупила взгляд, снова уткнувшись в листок. И что же мне писать?

— Вот же дурная, без меня ты не можешь? А я ведь спала, — заворчала Поганка, но сейчас я была ей рада как никогда. — За тебя спала, между прочим, — еле слышно пробурчала она.

— Что лучше написать? — мысленно воскликнула я.

Поганка фыркнула.

— Ну, в медицину нам соваться глупо. Отправят тебя в какой-нибудь медвежий угол, и придётся мне забыть обо всех планах…

Я перебила:

— А я в прошлый раз где училась?

— Как раз на медицине и училась. Это те самые типчики, что в синей форме ходят.

Я тут же отметила, что одна из сестёр Ренаты носила подобную форму.

— А остальные цвета? — поинтересовалась я.

Поганка какое-то время молчала. Вздохнув, она ответила:

— Пиши, что тебе интересно изучать абичей и прочих иномирных гадов. Их ареал обитания, особенности, различия у разных народов, — когда я только собиралась писать про иномирье, Поганка завопила: — Нет, башка немытая, не пиши об иномирье! Откуда ты, сопля, сама бы о нём узнала?

Я скривилась как от зубной боли, настолько противно звучал ее голос. Поворчав про себя о том, что Поганка сама велела так писать, я поставила точку и помахала листком, привлекая внимание мисс Руни. Третий вопрос показался самым простым, я слегка приукрасила свои качества. Кто подобным не занимается? Сдала бланк я одна из первых.

Листок вырвался из пальцев и стремительно подлетел к наставнице. Она охотно вцепилась в него и, приблизив к лицу, заглянула туда. Брови её сперва нахмурились, затем удивлённо округлились.

— Лаконичненько, мисс Сорен, — она сложила листок и убрала в сумку, затем взглянула на меня. — Я ожидала, что вы… — мисс Руни покусала нижнюю губу, будто бы подбирая нужное слово: — …основательней, что ли, подойдёте к заданию. Скажите же, это утренняя пробежка так прочистила вам голову?

Ответила я ей невнятным мычанием и, стараясь не обращать внимания на недоумённые взгляды одногруппников, пожала плечами.

Когда последний лист вернулся в сумку мисс Руни, мы приступили к практике. Я сняла с шеи цепочку с кристаллом и положила на стол. Сперва нужно было подготовиться и настроиться на связь с ним. Мне снова пришлось наблюдать за одногруппниками, на ходу вникая, что следует делать. Сейчас я упрекала себя, что не разузнала заранее, чем сегодня предстоит заниматься, а потратила время на чтение пока бесполезной для меня информации об истории Иолии.

По левую руку за партой стояла девушка в узких прямоугольных очках, съехавших до кончика носа, и, со всей силы стискивая в кулаке камень, хмурила брови, кривила рот. Не добившись ничего от кристалла и не создав свечение, она схватила его другой рукой и поднесла кулак ко лбу. Пыхтя и бормоча что-то невнятное, она чуть ли не лупила себя им по лицу. В недоумении я скосилась на мисс Руни — та была занята с одногруппником. Я снова повернулась к девушке. Цвет кожи её поголубел, кажется, ей становилось хуже с каждой секундой. Я глянула на Эмеральд. Та сидела с закрытыми глазами и глубоко размеренно дышала, не замечая происходящего вокруг. Дёрнув бровями, я решила сконцентрироваться на кристалле. Ведь ничего страшного с ученицей же не произойдёт?

Только я начала ощущать тепло, бегущее по телу от кристалла, как слева послышались странные звуки, напоминающие шипение масла на сковородке. И почему-то до сих пор притихшая Поганка начала вертеться в голове, будто это её жарят. Концентрация моментально спала, и я, раздражённо выдохнув, распахнула глаза. Слева щёлкнуло в последний раз. Я рывком повернула голову: девочка с громким вскриком пыталась отбросить кристалл от себя. Голубая, ослепляющая до боли вспышка, и сразу за ней взрыв, грохот. Комната затряслась. Я успела отвернуться и пригнуться, как тут же спину чем-то осыпало. Я хотела посмотреть, что это, но в глаза словно насыпали стекла. В ушах звенело. Вокруг суетились — это всё, что я понимала в творившейся суматохе.

Кто-то затряс меня за плечо, на что я попыталась отмахнуться, но отстраниться мне не дали, с силой схватив за руку, поволокли куда-то. Я только и успевала перебирать ногами. Глаза слезились, ещё и Поганка о чём-то непрерывно верещала, только сильней выводя и пугая меня. Когда вокруг стало потише, я каблуком наступила своему горе-поводырю на ногу и наконец сумела вывернуться из хватки. Утерев слёзы, я закричала:

— Что тут творится? Куда вы меня тащите, я вам что, мешок сорняков?

Хоть глаза всё ещё жгло, я сумела различить очертания двух парней, стоящих рядом. Весь мир стал голубым. Я понадеялась, что это временный эффект. Я слышала стук обуви вокруг меня. Люди носились по коридору.

— Кажется, кто-то над Лилой неудачно пошу… — начал было первый, но его перебили.

— Вам, леди, в медицинский кабинет надо, а не препираться, — за спиной послышался слегка насмешливый, но располагающий мужской голос. — Однако пока кажется, что это ваше любимое занятие. Наравне с поиском для себя неприятностей, безусловно.

Я рывком обернулась и, щурясь, начала всматриваться в коридор, пытаясь понять, кто это. Однозначно, я его знала, но по голосу не могла вспомнить. Сквозь голубую пелену я различала, как парень, одетый в красное, обходит меня и тянет руку к плечу. Сопротивляться я не стала, ведь врач мне сейчас действительно не помешал бы. Моя покладистость удивила этого человека: он одобрительно хмыкнул — не надо было видеть, чтобы различить в его тоне улыбку — и, взяв меня под локоть более чем осторожно, повёл за собой.

Мои предыдущие сопровождающие остались позади.