Кристальная клетка

— Ну пока да.

Я отложила свиток и полезла в третий ящичек.

— Пока? Ты мне скажи наконец, как зовут-то того… человека, — выделила я последнее слово.

— Ты и это забыла? Тебе же после экзаменов придётся выбирать направление, по которому ты будешь дальше учиться, и где потом служить отечеству, — Поганка словно нотации читала, настолько поучительно звучал ее голос.

Я вытащила небольшую книжечку в коричневом кожаном переплете и постучала по ней пальцами. А ведь я помнила наставления матери, что в поместье нужен свой обученный кристаллу врач. Значит, она хотела, чтобы я пошла по медицинскому направлению. И тут меня будто молнией ударило. Со всеми сегодняшними заморочками я и забыла, что хотела сходить к Пэм и напроситься в их библиотеку. Послышался усталый вздох Поганки.

— Ладно, не буду тебя мучать, чтобы ты зря время не тратила и лишний раз не привлекала внимание. Тебя туда не пустят.

— Почему? — спросила я вслух.

И снова Поганка вздохнула.

— Всё потому же. Ты еще не выбрала медицинское направление.

Я не до конца понимала.

— А если я и не хочу?

— Ну тем более.

Я задумалась. В принципе, это сходилось с предыдущими рассказами Поганки, что только аристократам и посвящённым доступны сложные колдовские заклинания. А такие, как я, пусть обходятся малым – водичку подогревают в кружке. Всё же хорошо, что у меня есть такая возможность – обучаться владению кристаллом и более сложным наукам. Я задумалась. А чем будут заниматься мои сестры? Поганка не ответила, а я так и не смогла о них ничего вспомнить.

Вытащенная книжечка оказалась чем-то сродни личного дневника. У заметок, написанных мелким убористым почерком, стояли даты, сами записи были не объемными и велись не ежедневно. Неужели мой дневник? Я взяла перьевую ручку и для сравнения быстро написала несколько слов возле последней строчки. Почерки не совпали: мой был размашистый и отрывистый. Но разве такое возможно, чтобы так сильно изменился почерк? Я открыла последнюю запись, датированную за девятый день месяца розы восемьсот второго года:

«Попросила Т. взять исследования дутых грибов. Вот этим курицам не поздоровится».

И что я только что прочитала? Но раз эта запись была сделана несколько дней назад, я делала вывод, что в потерянных Тоней свитках было исследование грибов. Но зачем мне грибы? Что они дают? А вот под курицами кого прошлая я имела в виду? Сестёр Ренаты, или, может, кого-то другого?

— Соседок, — сказала Поганка.

Я перешла к другой записи, второй с конца. Сделана та была с перерывом в месяц:

«После этой зануды Э. общаться с Р. гораздо интересней. С ней хоть можно всех пообсуждать. Не была бы Э. наследницей, я бы с ней не общалась. Хорошо, что на следующий год мы будем на разных направлениях. Р. говорит, что видела, как Э. смотрела на с. Л., хотя при мне она только и делает, что ругает его. Лицемерка».

Мда, прошлая я ничуть не скрывалась. Э, Р, Л – всё же очевидно. Неужели мне взаправду нравилось общаться с Ренатой? Сегодня хватило всего пары реплик от нее, чтобы понять, какой она двуличный человек. Хотя сестры ее не лучше. Но больше меня заинтересовало другое. Эмеральд – наследница? Я покачала головой. Как интересно. Когда я сопоставила, что Эмеральд из императорской семьи, даже не предположила, что она может унаследовать престол. Думала, просто родственница. Из этого напрашивался вывод, что раз Вилльям её кузен, кому-то приспичило поменять их ролями, поэтому сестрички Ренаты и дружки Вилла пытаются добраться до неё через меня, ведь друзей у Эмеральд нет, её побаиваются и обходят стороной. Я расплылась в улыбке. Хоть в чём-то со своей предшественницей я сходилась во мнении – общение с Эмеральд можно обыграть в свою пользу, но придётся ходить по академии и оборачиваться. Похоже, врагов у неё не счесть.

В дневнике было много лишнего. Похоже, что на бумагу я выплёвывала всю свою желчь, раздражение и, конечно же, любовные рвотные позывы к Лиаму. От последнего оставалось либо плакать, либо смеяться. Записи начинались со дня приезда на «Ферму», и из всего словоблудия я выяснила несколько важных вещей.

С самого первого дня учёбы я не обращала внимание на Эмеральд, хотя практически все хотели ей понравиться и стать её подругами. Мне она была неинтересна, я посчитала её глупенькой красоткой и не более. Но вопреки ожиданиям, Эмеральд наоборот искала дружбы со мной. Она садилась со мной за парту, расспрашивала о моих увлечениях или интересовалась самочувствием. Вот уж действительно странная.

— Мазохистка какая-то, — хмыкнула Поганка. — Интересно, внимание семьи ей также приходится добиваться?

Как только прошлая я узнала, кто такая на самом деле Эмеральд, то стала вести себя чуть дружелюбней. И это был верный шаг с моей стороны. Так она привязалась ещё крепче.

Другие девушки со мной не общались, кроме соседок, поговаривая за спиной, какая я странная, к тому же дикарка с севера, и избегали даже смотреть в мою сторону. Но с началом нашей «дружбы» с Эмеральд их взгляды стали преследовать меня, что лишь сильней злило. Винила же я в этом одну Эмеральд.

— Бедолага, — печально вздохнула Поганка.

— Конечно, кому понравятся высокомерные рожи?

— Да я не о тебе, дурная! — воскликнула Поганка.

Вздохнув, я продолжила читать. Спустя полгода учёбы, когда всем стало понятно, что Эмеральд выбрала меня в подружки, на горизонте замаячила Рената. Она перестала брезговать садиться на уроках напротив меня за большие столы, затем стала иногда разговаривать. Рената как будто видела меня насквозь, понимая, что мне интересно обсуждать. Сперва мы обменивались лёгкими сплетнями, но постепенно наше общение сближалось, и мы стали посмеиваться над учителями, мальчиками и ученицами постарше. Но главная цель Ренаты всё это время оставалась Эмеральд. Примерно месяца три назад в дневнике появилась такая запись:

«Р. рассказала, что в крыле, где живёт Э. скандал. Говорят, её главная горничная пропала, и что ночью был какой-то переполох. Выспрашивала, что мне известно. А я вообще не в курсе, что там у Э. Я её тошнотворную болтовню не слушаю».

Я отложила ежедневник. Как раз после этой записи и появилось первое упоминание ритуала. Значит, сестричкам нужен доносчик в близком окружении Эмеральд. Получается, что виновницами переполоха были не они. А кто тогда? Я похлопала себя по лбу. А в ночь ритуала что произошло? И почему Эмеральд ничего не рассказала?

Я снова подумала о сестричках и их гениальном плане: не легче ли им подкупить прислугу? Зачем так напрягаться, подставлять меня? Они либо крайне самонадеянны, либо недальновидны.

— А чем плох этот план? Его смысл не в идеальной логике, а в авторитете. Кому будут верить: тебе или им, потомственным аристократкам? Чем больше ты отрицаешь, тем глубже закапываешь себя, — стала пояснять Поганка.

Я не могла с ней не согласиться. Вся эта ситуация мне крайне не нравилась. Даже сейчас подо мной могла разверзнуться пропасть — стоит допустить хоть малейшую ошибку. Я захлопнула дневник.

Взяться за учёбу никак не получалось. Только я открывала конспект, как тут же мысли уплывали. Сперва я думала о Ренате, затем об её сёстрах, и к концу возвращалась к избиению в розовом саду. Вряд ли этот парень на побегушках такой единственный во всей «Ферме», наверняка половина учеников настроены друг против друга и докладывают всё тому, кто посильней, побогаче, повлиятельней. Да вспомнить хотя бы Лиама, и как парни бросились выполнять его просьбу. И это даже не был приказ! Ещё прибавить к этому прислугу и преподавателей… Я стиснула ручку в пальцах. Ну неужели у Эмеральд никого подобного нет? Какой-нибудь сети шпионов или осведомителей? Почему мне приходится этим заниматься? А кто защитит меня? Тем более я была готова поклясться, что за Виллом и компанией стояли их семьи. Против них я уж точно бессильна.

Я встала и прошлась по комнате, прислонилась к книжному шкафу.

— Скажи-ка, Поганка, как там в изначальной версии Эмеральд поживала? — исходя из недавних размышлений, у меня появились нехорошие опасения.

Пусть неохотно, но она ответила:

— Ну как, умерла на третьем курсе.

У меня глаза на лоб полезли, не такого я ожидала. Почему-то мне казалось, что её оплели интригами и в итоге она отказалась от наследования. Но умереть?

— А я? — пискнула вслух.

— Под влиянием некоторых аристократов тебя подозревали в причастности к её гибели, поэтому директриса тебя исключила. Там ещё и шрам на ладони сыграл не последнюю роль.

Я уткнулась лбом в ладони и закачала головой. Вновь зашаталась по комнате. Жуть какая! И что же мне делать? Я села на кровать. Каким-то образом за следующий год я должна обзавестись союзниками, зарекомендовать себя как послушную и трудолюбивую ученицу. Закинув ногу на ногу и обхватив руками колено, я обратилась к Поганке:

— Давай по порядку, расскажи, что к чему вообще.

Она хмыкнула:

— И что, тебя больше не интересует имя того человека?

— Какого? — не поняла я.

— Неважно, — усмехнулась она.

И Поганка мне рассказала, очевидно, многое утаивая, а возможно, и привирая. Например, кому нужна была смерть Эмеральд? Она ведь ещё совсем молодая, что плохого-то сделать успела? Хотя прошлая я могла и сама этого не знать.

История такова: когда в исследовательском корпусе нашли книгу с ритуалами, поднялась буча. Стали вести обыски, допросы, из столицы нагрянули жандармы, и всё это происходило в последнюю учебную неделю. Тут сестрички сработали как часы: заявили о пропаже попугая, хотя до этого молчали, и стали обвинять Ренату. Рената же в свою очередь, не ожидая подобного, указала на меня, а я, недолго думая, спихнула все подозрения на Тоню – очень удобно нашёлся свидетель, который подтвердил, что видел, как она ходила ночью в исследовательский корпус. Дальше больше. Жандармы обыскали мою комнату и обнаружили те самые пропавшие свитки. Оказалось, что дутые грибы сильно токсичны.

— А дневник? — перебила я рассказ. — Нашли?

Поганка на секунду замолчала.

— Нет, — задумчиво протянула она.

Если бы они ещё увидели мой шрам… Но на помощь пришли сестрички и подтвердили виновность Тони, объявив, что это она подбросила мне свитки. И свидетелем этому стала Кэт. Тоню увезли, и второй курс прошёл достаточно безболезненно, если не считать, что я стала на побегушках у сестричек.

— Получается, это всё же Кэт столкнула Тоню? — перебила я рассказ.

Поганка задумалась:

— Не факт. Но вот свитки о грибах она вполне могла припрятать.

После всего случившегося Эмеральд отдалилась от меня, но новых подруг так и не завела. Она закрылась от людей, у неё стала часто болеть голова, и её поведение бывало временами неконтролируемым, из-за чего ей пришлось пропускать занятия. Сестрички хотели, чтобы я вновь сблизилась с ней, так они считали, что смогли бы влиять на неё. Но прошлую меня Эмеральд раздражала. Вот тут Поганка заговорила очень туманно, пропуская целые куски рассказа. Я сразу поняла, что она снова недоговаривает, но не стала перебивать. Закончила Поганка на том, что в один вечер, когда Эмеральд было особенно плохо, я принесла ей некой воды по чьей-то просьбе. После этого через сутки Эмеральд умерла.

Я, потрясенная рассказом, смотрела в стену напротив. Звучало как-то слишком неправдоподобно, но альтернатив у меня не было. Я – убийца наследницы. Да что там наследницы, я – просто убийца. Убийца вдвойне, если считать Тоню. Потерев лицо руками, я спросила:

— А причина смерти Эмеральд какая? Захлебнулась водой? — попыталась я пошутить, чтобы хоть немного унять тревожные мысли.

— В её голове пророс кристалл…

— Что? — воскликнула я, подскочив с кровати. Поняв, что сказала вслух, да ещё и громко, тут же захлопнула рукой рот.

А Поганка, будто не слыша меня, продолжала в красках рассказывать:

— У неё выдавило глаза, из ушей потёк мозг… — она описывала это всё и посмеивалась. И ладно бы слова, но перед глазами появились картинки происходящего. Благо это была не Эмеральд, а какое-то незнакомое мне существо, отдаленно напоминающее человека, но от этого не стало легче.

Приоткрытые порезы на коже, сквозь которые торчат синие кристаллические иголки, наросты по всему телу, похожие на тот самый кристалл, болтающийся у меня на цепочке, вместо глаз – месиво. Меня бросило в дрожь, в носу защипало и затошнило. Схватившись за горло, я выбежала из комнаты, закрылась в ванной, и меня вырвало.

Когда хриплые спазмы прекратились, мне безумно захотелось пить. Цепляясь за мраморную столешницу, я обернулась и с выпученными красными глазищами начала остервенело осматриваться. Взгляд зацепился за низенький столик возле кушетки и графин, и я бросилась к нему, дрожащей рукой схватила стакан и плеснула в него воды, половину разлив. После увиденного я мечтала разорвать Поганку.

— А я тут при чём? Ты спросила о проросшем кристалле, вот я и показала, что это, — обиженно пробормотала она.

От одного напоминания о кристалле живот снова скрутило, и я, стукнувшись зубами о стеклянный ободок, начала жадно поглощать воду. Умывшись и почистив зубы, я как в тумане вернулась к себе, даже не обратив внимание, есть ли кто в общей комнате.

Мне надо было отвлечься, поэтому, не думая ни об Эмеральд, ни уж тем более о кристалле, я с особой злобой набросилась на учёбу.

Не знаю, хорошо это или плохо, но почти все экзаменационные предметы оказались теоретическими, из практики требовалось только продемонстрировать основы взаимодействия с кристаллом. Кристалл… Я устало откинулась на спинку стула. Перед глазами опять замаячили красочные картинки, но сейчас меня хотя бы не тошнило. Я пролистала тетрадь с записями: слияние с кристаллом, следом контроль эмоций и мыслей, практические рекомендации, как это лучше тренировать, и только в конце – управление материей. Так как у меня с детства неплохо получалось влиять на жидкие формы, следовательно, и на первом курсе я занималась только этим направлением. Я почесала кончик носа.

— Это я что-то вроде пузыря из воды буду делать? — спросила я у Поганки. Получив утвердительный ответ, я продолжила: — А можно из ничего сделать воду? Как тогда Кэт ванну набирала.

— Из ничего ты только фигу получишь, — грубовато сказала Поганка. — Она это из кристалла делала.

— Так, а что взамен тогда? — что-то до меня не доходило.

Раздраженно вздохнув, Поганка пнула меня в лоб.

— Ты балда. Кристалл живёт в тебе, растёт понемногу, а взамен ты можешь пользоваться его силой, — у меня дёрнулось веко, но всё же эту информацию я восприняла спокойней. Видимо, закалялась. Поганка хохотнула и продолжила: — А вот представь, каково мне делить временный дом с этой поганью? И кто из нас ещё паразит? Я-то просто тут квартируюсь, вреда от меня физического никакого, только польза сплошная.

Мне бы и хотелось что-то сказать, но выдавила я из себя лишь неразборчивое бормотание вперемешку с усталым сопением. Зато Поганка разговорилась:

— Для этого и изучается мастерство использования кристалла, чтобы он быстро не захватил тело. Также кристалл имеет особенность уставать. Когда он бодрый, он синий, когда уставший – еле голубой.

Мне вспомнился кристалл Кэт, как он, после набора ванны, потерял насыщенность. Я поинтересовалась у Поганки:

— А быстро – это сколько?

— Лет сорок, — хмыкнула Поганка, как будто догадываясь, какой эффект произведёт. — А может и тридцать, кому как повезёт.

У меня лицо перекосило. Тридцать? Серьезно? То есть, если я, нигде не учась, куплю кристаллик и захочу помогать себе в быту, то помру через несколько десятков лет? Что вообще с этим миром не так?

— Ты, конечно, можешь купить специальный кристаллик, но что-то особенное с ним не сделаешь. Как бы объяснить, — Поганка помычала, — вот если кристалл настроен на освещение, он больше ничего и не сделает. Они растут благодаря окружающей среде. Когда он сильно разрастётся или, например, стена рядом начнёт разрушаться, его сдадут и купят новый. Тут ничего сложного. Ну а обычным людям, которые нигде не учились и не умеют контролировать кристалл, запрещено им пользоваться. Иначе страна попросту вымрет. А, — хохотнула Поганка, но от меня не укрылся ехидный смешок в её голосе, — технически ты не помрёшь.

— Что там ещё? — получилось как-то безразлично. Слишком много на меня свалилось за последний час.

— Остановимся пока на этом. Советую тебе не пренебрегать учёбой и попусту кристалл не использовать, не хочу, чтобы он тут меня притеснял.

Я сняла цепочку и стала рассматривать синий камень. Такой маленький, а сколько вреда. Ну или выгоды, если смотреть с другой стороны. Понятно, почему им пользуются несмотря на риски – это же крайне удобно и облегчает жизнь. Если вообще знают об этих рисках.

— Он в голове растёт? — подкинув кристалл в ладони, спросила я.

— Чаще всего да, но может дать метастазы в другие органы, может в ноге вздуться.

— Метастазы? — и снова какое-то незнакомое слово.

Поганка вздохнула. На этот вопрос она не ответила, зато решила напомнить о другом:

— И да, соседка, не думай даже кому-то сказать об этом. Я тебе просто не позволю.

Глава 15

Разбудило меня монотонное постукивание в висок. Сперва не поняв, почему болит шея и затекли руки, я лениво приоткрыла глаза. Осознав, что уснула половиной тела, растянувшись на столе, пошевелила ногами – в пальцы отдало лёгким покалыванием.

Я приподнялась и, громко зевнув, посмотрела в окно. На улице темно, и света фонарей из спальни не видно. Пора собираться. Напоследок взглянув на конспект по истории Иолии, я удручённо вздохнула и поднялась. Изучить ускоренным курсом биографии нескольких сотен правителей и других известных политиков – прекрасный способ борьбы с бессонницей. Я пообещала себе, что подобное на ночь больше не читаю. Лучше бы взяла конспект по основам взаимодействия с кристаллом и истории нагорья Найсий.

В комнате было ничуть не светлее, поэтому пришлось прибегнуть к кристаллу. Я убеждала себя, что ничего страшного не произойдёт, и после одного раза кожа не посинеет, но всё же быстро собраться с мыслями и успокоиться не получилось. Стоило закрыть глаза и сосредоточиться, как начинало казаться, что под кожей что-то шевелится, пузырится и толкается. Тут же хотелось чесаться, и вся концентрация пропадала.

— И что же мне делать? — чуть ли не взвыла я.

Ну как же обидно! Неужели теперь никогда не смогу колдовать? А ведь отказываться от удобства я не хотела, даже несмотря на угрозу стать фаршированным овощем.

— Ну что ты разнылась? Меньше драмы, как сказала недавно директрисулька. Если аккуратно всё делать и не пытаться прыгнуть выше головы, то всё будет нормально, — сонно отозвалась Поганка, перебив упаднические мысли.

Наверное, попытки с пятой, но осветить комнату всё же получилось. Сперва кристалл засветился тускло-голубым, постепенно разгораясь так ярко, что у меня заслезилось в глазах. Благо, окно я на всякий случай завесила шторами, чтобы случайно не привлечь к комнате внимание. Незамедлительно Поганка поспешила доложить, что это чересчур ярко, и надо бы придержать пыл. Это тоже оказалось не так просто. В итоге я провозилась с камнем около получаса, но добилась своего. Неплохая получилась практика перед экзаменом: в меру яркий свет, не жгущий глаза и освещающий полностью всю комнату. Даже показалось, что в таком освещении видно лучше, чем при дневном свете.

— Вполне. Не забывай, что у тебя кристалл внутри, — голос Поганки показался недовольным.

Неужели она на каждое использование кристалла будет так ворчать?

— Поэтому и возможно воздействие на другого человека? — я стала копаться в шкафу. Где-то у меня валялась спортивная форма для лёгкой гимнастики, на которую в прошлом я почти не ходила.

— Да, но это крайне вредное занятие, если ты не великий талант либо рождён с подобным умением.

— А я не талант? — найдя синие галифе и пояс к ним, я победно улыбнулась.

Послышался лёгкий смешок, переросший в лающий приступ.

— Ты? Нет, ты обычная, но, признаю, достаточно находчивая. Не зря же мы с тобой сейчас там, где мы есть. Был бы кто-нибудь другой, я бы с лёгкостью захватила тело.

— Ага, значит, тебе нужно моё тело! — воскликнула я мысленно. Почему-то меня не злило услышанное. Вот что значит хорошенько выспаться.

— Да на кой оно мне сейчас?

Я пожала плечами и стала натягивать штаны. И как же я была поражена, когда надела их и подвязала поясом. Это оказалось так удобно! Несколько минут я переступала с ноги на ногу и рассматривала себя. Затем пару раз присела, невысоко попрыгала. Потрясающе! Ни утяжеляющего подола, путающегося в ногах и мешающего при быстрой ходьбе, ни парочки дополнительных юбок. Только ради этого прекрасного чувства мне стоило возобновить уроки гимнастики. Да, визуально эти галифе были не столь красивы, как форменные прямые брюки юношей, что уж и говорить про одежду девушек, но всё же. Я бы с удовольствием променяла тесный жакет, да и, честно говоря, не самую ужасную юбку на штаны.

— Хватит! — заорала Поганка. — Хватит. Какая разница, чтобы ты там надела, прими как данность то, что есть, и пошли.

Я собиралась незаметно прошмыгнуть по коридорам, выйти на улицу и быстренько отыскать исследовательский корпус, но оказалось, что по ночам дежурит прислуга, освещая всё кристаллом. Заметив движущийся в сторону гостиной голубой огонёк, я тихо прикрыла дверь. Нахмурилась. И что же делать? Можно было бы прикинуть длительность обхода каждой прислуги, рассчитать и пробежать в перерыве, но это бы заняло много времени. Поэтому я решила вылезти через окно.

Деревья возле спальни не росли, поэтому оставался один путь – прыгать. Я снова активировала кристалл и проделала уже более-менее привычные манипуляции. Тело налилось теплом, в мышцах ног почувствовалось лёгкое покалывание, и я присела на отлив, готовясь к прыжку. Хоть комната находилась на четвёртом этаже, сверху мне так не показалось. От высоты захватило дух, и глаза непроизвольно зажмурились. Будто я с высоченной башни собиралась прыгать.

— Давай уже, это всего лишь обманка. Прыгай! — вскричала Поганка, и я, сосчитав до одного, соскользнула.

Приземлившись, на ногах я не удержалась – завалилась вперёд в клумбу, но благодаря действию кристалла удара почти не почувствовала. Лишь лёгкое пощипывание от расцарапанной ладони. Но вот шума, как показалось, я наделала немало, поэтому, пригнувшись и поглубже засунув кристалл в карман, рванула по дорожке к мостику, ведущему к исследовательскому корпусу. Благо Поганка помогала и подсказывала дорогу.

Стоило отбежать подальше, как под моим окном засветился голубой огонёк. Теперь оставалось надеяться, что никто не заметит помятые цветы на клумбе.

Боясь разогнуться в полный рост, в полуприседе я промчалась над прудом, затем обогнула один из полигонов для отработки атакующих навыков, чтобы как можно скорей добраться до исследовательского корпуса. Здесь мне пришлось перелезать через забор, карабкаясь по витиеватым металлическим узорам. Благодаря силе кристалла, пока я бегала и прыгала, напряжения в теле не чувствовала, но стоило притаиться в кустах под одним из окон корпуса и отменить действие кристалла, как на меня нахлынула волна усталости. Заныли мышцы и потянуло зевать. Пообещав себе, что больше не стану пропускать утреннюю гимнастику, я стала обдумывать, как мне попасть вовнутрь.

У корпуса оказалось несколько входов, и я, заприметив самый неброский, гуськом пошагала в его сторону. Поразительно, но ночью в некоторых комнатах горел свет.

К моему неудовольствию, по пути ни одного открытого окна на первом этаже я не встретила, и первый план закончился, даже не начавшись. Оставался второй – войти как нормальный человек через дверь. Я просунула голову в проём и осмотрелась: невзрачненький коридор с тусклым освещением и узкой лестницей впереди. Взгляд зацепился за странные маски с выпученными вращающимися глазами, висящие на стенах, и небольшую каморку, больше похожую на сторожку, из которой, должно быть, хорошо просматривался весь коридор. Я осторожно приподнялась, вытянув голову. Мне повезло, сторожка пустовала.

Поганка подгоняла меня. Я чувствовала, что с каждой минутой, проведённой здесь, она сильней нервничает.

— Нам надо в библиотеку, она на четвёртом этаже, — скомандовала Поганка.

Посмотрев по сторонам, я метнулась к лестнице. Всё равно прятаться здесь было негде, да и медлить нельзя.

Внутри меня всё пылало от предвкушения и страха. Поскорей бы уже забрать эту злосчастную книгу и решить все мои проблемы, а лучше, чтобы они рассосались сами собой. Потом просто посвятить себя учёбе, не переходя никому дорогу и не ввязываясь в чужие венценосные разборки.

Забежав на середину пролёта, сверху я услышала шаги, а за ними и неразборчивый бубнёж. Кажется, кто-то спускался именно в это время, именно по этой самой лестнице. Кажется, удача моя закончилась.

— Что б их! — выругалась я и, прыгая через две ступеньки, забежала на второй этаж.