Апология любви

— Je te mets au défi, Caroline20: поцелуй Адриана, — выдала Мелани.

У Каролин зазвенело в ушах; внутри что-то сжалось в тугой узел. Она взглянула на Адриана, надеясь, что он как-нибудь разрешит эту ситуацию, но тот лишь молча сидел.

— Я схожу вниз за ещё одной бутылкой, — сказал Алекс, поднимаясь, когда в кармане его брюк завибрировал телефон.

На него никто не обратил внимания. Для Алекса это стало очередным подтверждением его мантии-невидимки, которую на него надело общество.

Адриан повернулся к Каролин.

— Ты можешь отказаться, если не хочешь.

— Чт… Нет! Я хочу! — произнесла она так, будто отдала приказ самой себе. — Да, я точно хо…

Адриан тут же накрыл её губы своими.

Каролин даже вздохнуть не успела, как закрыла удивлённые глаза и растворилась во вкусе прохладных губ, пропитанных джином.

— Эй, я имела в виду с языком! — смеясь, уточнила Мелани.

— Совсем как школьники, — подхватил Шарль.

В ту же секунду Каролин почувствовала на губах влажный язык и начала неумело повторять его движения. Однако неловкость совсем не мешала наслаждаться коротким мгновением. Когда Адриан отстранился, Каролин слегка задрожала и попыталась перевести дыхание.

Мелани поаплодировала.

— Ой, это что, был твой первый поцелуй? Как же романтично.

В груди Каролин что-то щёлкнуло — как щёлкает розетка перед тем, как заискриться. Она вдруг поняла, что Мелани вовсе не тот идеал, на который когда-то хотела равняться.

— Ты специально это сделала? — разочарованно спросила Каролин.

— Ты чего, я правда не знала, — мягко ответила Мелани и качнула головой. — Ты следующая крутишь.

Раздосадованная Каролин не сразу поняла, чего от неё хотят. Эмоции обострились, вместе с ними и чувствительность: линзы в глазах создавали давящее ощущение, тело приятно размякло, а трепет от поцелуя, о котором она могла только мечтать час назад, теперь не утихал.

Каролин посмотрела на Адриана и вдруг окончательно поняла: она безнадёжно влюблена.

Спустя пару выкриков из толпы — «Крути уже!» — которые вернули её из тумана, она раскрутила бутылку.

Неуклюжее движение спровоцировало падение бутылки на пол, но та не разбилась. Её горлышко оказалось направлено в своеобразный коридор из людей, где в этот момент никого не было.

— И кто следующий? — спросил кто-то из толпы.

В коридоре появилась Стеф.

— Как удачно! — воскликнула Мелани, соскользнула с колен Мишеля и подошла к Стеф. — Бутылка выбрала тебя.

— Я не участвую в детских играх.

— Да брось. Хочешь, я загадаю тебе танец? Помнишь, как мы соревновались за звание королевы танцпола?

Сомнение одолело Стеф всего на секунду, и она нехотя подписала себе приговор:

— Действие. Танцуем?

— М-м-м… пожалуй, я загадаю другое, — довольная ухмылка казалась уже неотъемлемой частью лица Мелани.

Адриан заметил, как Шарль включил телевизор, и примерно догадался, что должно было произойти. Впрочем, Стеф тоже всё поняла.

— Покажи нам свой главный позор, — загадала Мелани.

— Ты для этого меня пригласила? Могла бы догадаться.

Некоторые парни из толпы принялись аплодировать и свистеть под проклятые для Стеф звуки, доносившиеся из телевизора:

— Ша-а-арль, не надо…

— Брось, пусть знают…

— И у кого меньше пятнадцати? — гордо выкрикнул Шарль.

Каролин шокированно смотрела на экран с откровенным видео и даже не сразу узнала в нём Стеф. Кто-то из присутствующих смеялся, кто-то вышел, а кто-то начал бросать сторону Стеф грязные намёки. Для Каролин всё это казалось верхом унижения, и её робкий поцелуй померк на этом фоне.

Стеф на секунду пожалела о том, что её не исключили. У неё уже не было ни статуса, ни денег, ни ресурсов, ни парня-спортсмена, ни услужливой подруги — вообще ничего, что могло бы спасти положение.

И в ту минуту, когда её обнажённое тело извивалось на экране во всех позах, Стеф почувствовала себя в камере пыток, где её заставляли глотать осколки прошлого. Потеряв последние крупицы чести, она протиснулась через толпу и словно растворилась в другой части дома.

В этот момент в экран прилетел стакан, который мгновенно разбил плазму. По чёрной поверхности расползлись разноцветные трещины.

От неожиданности присутствующие стихли. Осколки осыпались на пол. Общую тишину нарушил вернувшийся Алекс. Оценив обстановку, он удивлённо спросил:

— А что случилось?

— Ты, как всегда, всё пропустил, — недовольно ответила Мелани.

— Adrien, pourquoi t’as fait ça, putain21? — подскочил Шарль и подошёл к Адриану.

— Грубость подобна эпидемии, Шарль. Если ты не способен держать в узде своё эго, это не повод так низко опускаться.

— Да что ты несёшь? Я всего лишь невинную порнушку записал, а не довёл её до того, чтобы она себя прикончила, как ты свою! Ты телек мне теперь должен!

Каролин пыталась понять, действительно ли она услышала слова Шарля о суициде бывшей девушки Адриана — или это были пьяные галлюцинации.

— Отправь мне счёт, — спокойно сказал Адриан, когда Шарль подошёл слишком близко, явно готовый к драке.

— Да что произошло? — переспросил Алекс.

— О, бро… — отвлёкся Шарль.

Воспользовавшись моментом, Адриан покинул зал. Каролин поспешила за ним.

— А ты за другим вином не сгоняешь? — попросил Шарль Алекса.

— Я такое же принёс.

— Бро, тащи другое. Я эту тухлятину больше не пью.

***

Вечеринки, помимо очевидного веселья, обладают ещё одной интересной чертой — забвением. После публичных унижений все продолжили играть с прежним азартом и энтузиазмом, будто ничего не произошло. На подобных мероприятиях в забвение уходит всё, но в памяти оскорблённых момент, когда тебя превращают из человека в мишень, остаётся надолго — если не до конца жизни.

Алекс спустился в винный погреб и вновь изучил бутылки на дубовых стеллажах. Мир вина сродни подлинной магии и содержит собственную философию. Каждая бутылка уникальна и обладает индивидуальным букетом вкусов и ароматов. С людьми — то же самое.

Шум веселья не смел проникать в этот храм алхимии, и Алекс позволил себе сбросить многослойные маски. Его телефон беспощадно вибрировал; на экране высвечивалось опасное слово: «отец». Жозефин вернётся с операции только к утру, а значит, у него ещё было время подышать воздухом воли.

Когда звонки прекратились, Алекс услышал в тишине звучный всхлип. Среди лабиринтов стеллажей он заметил сидящую в углу Стеф — по её щекам текли серые ручьи туши.

— Уйди, — сразу предостерегла она и начала вытирать лицо.

Если бы не всепоглощающее давление компании и странный поступок Стеф с пирожными, Алекс наверняка восхищался бы и завидовал её силе и тяге к жизни. Окажись любой из их компании на её месте — никто бы не выдержал. По крайней мере Алекс убедил себя в этом, видя раздробленную броню несчастной девушки.

Стеф притягивала его не внешностью, к которой обычно тяготел Алекс, а своей внутренней и внешней борьбой — словно древнегреческая богиня войны Энио. И как жаль, что его второе имя было Аполлон, а не Арес.

— Похоже, мы нашли одно место, где можно спрятаться.

— А тебе от кого прятаться? — Стеф спрятала лицо в ладони.

— От тех, из-за кого я не знаю, кто я…

Стеф убрала ладони от лица и окинула его подозрительным взглядом. Алекс сел рядом, поджав ноги к груди, как и она, и молча протянул открытую бутылку вина.

— «Château Margaux», — сказала Стеф, едва ароматный шлейф коснулся её носа. — Две тысячи девятого. Пить его из горла — равно преступлению.

— Думаю, по сравнению с твоим списком обвинений, распитие этой бутылки из горла приравняют к contravention первой категории22.

Стеф рассмеялась и сделала аккуратный глоток. Алекс смотрел в пол, и они оба погрузились в успокаивающую тишину, передавая друг другу бутылку.

— Почему они так тебя ненавидят? — спросил Алекс.

— Да есть за что, — Стеф смахнула последнюю слезу. — Мне не стоило здесь появляться. И я не про вечеринку.

— А почему тогда продолжаешь?

— Потому что… — Стеф шмыгнула носом. — Это образование — единственное, что спасёт меня от жизни, где я буду официанткой в захудалом кафе в какой-нибудь глуши. Влюблюсь в такого же официанта, который будет каждый вечер отращивать пивное пузо, а я тем временем до конца своих дней буду ненавидеть эту жизнь. Да я и сейчас не особо радуюсь…

— А мне нравится такая жизнь. Наверное. Я, кроме своей, другой не знаю.

Алекс поёрзал на месте, устраиваясь удобнее, чтобы меньше прислоняться к стене.

— Дома проблемы? — догадалась Стеф.

— Так точно, мадемуазель психолог, ха-ха.

— Я права?

— Я принцесса, запертая в башне, в ожидании рыцаря на белом коне.

— Как наивно в твои годы полагать, что однажды кто-то придёт и решит твои проблемы. Не загоняй себя в эту ловушку, иначе ты никогда не станешь самостоятельным.

— Самостоятельные обычно одиночки или изгои.

— Хм… плевать. Но все же предпочту одиночество, чем общаться с теми придурками наверху.

— И не страшно так? Быть одной?

— Поначалу непривычно, но потом ты понимаешь — это лучшее время в твоей жизни. И находишь в этом… Свободу? Думаю так.

— Свободу? — у Алекса шелохнулось ухо, когда он услышал свое любимое и недостижимое слово.

Алекс замер, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Речи Стеф словно раскопали замерший грунт в сердце, где нашли полуживого человека.

— А ты хорошо слушаешь, — заметила Стеф и сделала ещё глоток из бутылки.

— А мне с тобой спокойно… Очень. И я должен это сказать, прости, если что, но поверь мне, я не издевался над тобой с теми кексами или что там лежало. Я правда не знаю от кого эта коробка.

— Я ещё в тот день это поняла. Предполагаю, Мелани или Шарль подбросили её от твоего имени. Вот и рассуди, какие у тебя друзья.

Алекс примерил её слова на себя, и в голове раскрутилась киноплёнка, кадры которой показывали: если он продолжит попытки удержаться в компании золотой молодёжи, ежедневная гипсовая маска его личности рано или поздно затвердеет и сольётся с кожей. Снять её станет возможно лишь при помощи хирургической ампутации собственной сути.

— А если это не они? — предположил он.

— А кто ещё мог подписаться этой буквой?

— Может, Адриан?

— Адриан? Мы едва знакомы, и он увлечён Каролин, зачем ему это?

Алекс закусил губы, словно заставлял себя молчать и не наговаривать лишнего без необходимости.

— Хорошее вино, да? — он сменил тему. — Ты только вдохнула — и сразу узнала. Я в шоке. Я, кстати, не любитель вин, но вот это хорошее. Люблю хорошее сухое.

— Любое вино становится хорошим в правильной компании.

Стеф повернула голову к Алексу, и их взгляды встретились — с той тихой нежностью, которая присуща разбитым душам.

— Я хочу тебя узнать, — тихо сказала Стеф. — Ты кажешься очень светлым.

— Это взаимно. Хотелось бы сейчас сбежать куда-нибудь… с тобой.

Перед Стеф больше не сидел избалованный мальчик. Этот приятный юноша с большой душой оказался сломлен не меньше её. Увидев его подлинную и уязвимую натуру, Стеф смягчилась и впервые позволила себе приблизиться к нему.

— Есть идея, — с энтузиазмом сказала она.

***

Адриан и Каролин заняли свободную спальню на третьем этаже. Каролин сидела на кровати и разглядывала свои руки — без слёз и истерик, но с каким-то колючим льдом во взгляде. Адриан стоял у окна.

— Теперь на учёбе они загнобят меня ещё сильнее? — тоскливо спросила Каролин.

— Завтра все об этом забудут.

— Надеюсь, ты прав. Merde… — она тяжело вздохнула и приложила ладонь к горячему лбу. — Я просто… я… я устала… Я устала быть вечно хорошей. Почему я вообще обязана постоянно поступать правильно? Но каждый раз, когда я хотя бы пытаюсь поступить не так, как «правильно», а так, как мне хочется, происходит то, что произошло там, внизу…

Адриан не понимал её — и далеко не из-за несвязной речи. Он просто не видел проблемы, ведь чувство стыда было ему несвойственно.

— Каждое наше действие, вне зависимости от намерений, несёт последствия. Но они, в свою очередь, являются лишь субъективным опытом восприятия.

Это оказалось слишком сложной истиной для той, кто только шагнул на путь изучения философии, и для той, чей разум был залит алкоголем.

Адриан среди курящей толпы на улице заметил уходящих Стеф и Алекса. Они шли рядом и смеялись.

«Ты и в этом оказалась права. У тебя омерзительный вкус на парней», — подумал Адриан и обернулся к Каролин.

— Адриан?

— Да? — он сел рядом.

— А ты… ты не хотел меня целовать? В смысле… ты сделал это потому что я тебе… Не верю, что спрашиваю это, прости, я так пьяна… Я тебе нравлюсь или это просто игра?

Адриан завёл её прядь за ухо, завораживающе провёл указательным пальцем по линии шеи к подбородку и наклонился к её губам.

— Но ты не выполнила действие.

— В каком смысле? — её зрачки расширились, а пульс ускорился.

— Ты должна была меня поцеловать.

Каролин выдохнула в его губы. Кончики её пальцев задрожали. Она неуклюже сократила короткое расстояние между ними и наконец поцеловала его по-настоящему.

Пальцы Адриана вынули шпильки из её пучка, и пряди с лёгкой небрежностью рассыпались по плечам. Осмелев, Каролин положила ладони на его затылок и потянула к себе, увлекая за собой на кровать. Адриан механически склонился к её ключицам и плечам, оставляя поцелуи, словно играл на клавишных без чувств — где такт и техника есть, но душа отсутствует.

Тело Каролин слишком чувствительно реагировало на каждое прикосновение и невольно расслабилось, когда умелые пальцы коснулись её бедра.

Глава 6

Отношения

В окна аудитории стучались солнечные лучи — возможно, последние тёплые гости этой осени, которая в этом году обещала быть суровой. Однако хмурых учеников после вечеринки солнце отнюдь не спасало.

Каролин дремала, склонившись над раскрытым учебником. Отёкшие веки придавали ей болезненный вид, хотя завсегдатаи вечеринок сочли бы это скорее приятным последствием, будто шепчущим: «Вечер удался на славу».

Похмельный синдром, помимо зудящей головной боли и слабости во всём теле, вызывал ещё и жалкое самоистязание.

— Я умираю… Я больше ни-ког-да не буду… пить… — вяло протянула Каролин и, закончив, бессильно промычала.

— Держи, — Адриан поставил рядом с ней бутылку минеральной воды.

— Ты мой спаситель… Только ни таблетки, ни минералка не помогают.

В аудитории появилась Мелани в белой юбке и вязаном топе с узором. Она вошла легко, будто продолжала вчерашний вечер.

— Salut, — игриво протянула Мелани, обращаясь к Каролин. — Поздравляю с посвящением и первыми сплетнями: вас уже обсуждают.

Она прикусила ноготок, не скрывая удовольствия от принесённых новостей.

Адриан холодно поднял глаза от учебника, а Каролин разочарованно сморщилась и спросила:

— Вы это ещё и выложили?..

— Не то чтобы прямо мы… — улыбнулась Мелани и, устроившись на своём месте, присоединилась к беседе Шарля и Мишеля.

На вечеринке из башни идеального мира Каролин выпало лишь несколько кирпичей, но с этими новостями она будто отчётливо услышала, как рушится всё сооружение. Первый поцелуй, которому в любовных романах приписывали божественную силу, здесь был грязно осквернён и превращён в дешёвое шутовство — по крайней мере, так она воспринимала свою личную трагедию.

Стеф сидела на последнем ряду и проверяла домашнюю работу без привычной внимательности. Буквы доклада то и дело складывались в образ Алекса. И пусть его внешность, окутанная лунным светом прошлой ночи, имела своё притяжение, Стеф куда больше интересовала его израненная душа, которая без точного, хирургического вмешательства вскоре начала бы гнить.

Алекс вошёл в аудиторию в белой рубашке без пиджака. Шарль отодвинулся, освобождая другу место, но тот сел рядом со Стеф. Большинство присутствующиъ отложили свои дела, обернулись и устремили взгляды на Алекса. На секунду даже похмелье Каролин отступило, растворившись в резко наступившей тишине.

Ранее никто не замечал, насколько большими могут быть глаза Стеф: поведение Алекса поразило её не меньше остальных.

— Не поняла… — первой подала голос Мелани, чуть щебечущий от удивления. — Алекс?

— Бро… putain23... Ты что, решил примкнуть к компашке одиноких лузеров? — поразился Шарль.

— С чего вы так удивляетесь? — наконец ответил Алекс. — Насколько мне помнится, Стеф — твоя бывшая, — он перевёл взгляд на Шарля. — А тебе, Мэл, она была подругой. Но после разорения вы все отвернулись. И если наша дружба строится только на связях наших родителей, то она мне больше не нужна. Токсичных сплетников мне и среди родственников хватает, — твёрдо закончил он.

Каролин с Адрианом переглянулись. Мелани, на лице которой вспыхнуло возмущение, ответила:

— Только потом не жалуйся, когда она превратит тебя в ручного зверька.

— И в мальчика на побегушках, — добавил Мишель.

— И ко мне не приходи с нытьём, когда эта сука разобьёт тебе сердце, — фыркнул Шарль и демонстративно поставил свою сумку на то место, на котором прежде сидел Алекс.

Стеф враждебно прищурилась, выслушивая предостережения.

— Не стоит жертвовать выгодной компанией ради меня, — прошептала она и вернулась к докладу.

— Я не жертвовал — я очистил, — ответил Алекс. — Вчерашний вечер многое изменил. По крайней мере, мне так показалось. Ну… между нами... Ты так не считаешь?

Стеф посмотрела ему в глаза и погрузилась в искажённые алкоголем воспоминания.

***

Алекс отказывался ехать домой, несмотря на многочисленные звонки отца: его опьянённому телу и душе требовалась компания очаровательной дамы, поэтому он без колебаний принял приглашение Стеф в её дом-мастерскую.

Когда они вошли внутрь, он осмотрелся — и ни тени осуждения или жалости не промелькнуло на его лице. Он, словно познавший жизнь архитектор, спокойно заключил:

— У тебя уютно, — взгляд Алекса скользил по ещё прочному потолку и едва живому полу. — Здесь ничто не отвлекает от бесконечного потока размышлений, да?

— Именно так, — согласилась Стеф.

Поначалу она немного мялась в неловкости, но вскоре алкоголь избавил её от бесполезных правил приличия.

— Ты завидуешь мне? Только честно ответь, — вдруг спросил Алекс, и Стеф оскорбилась.

— Это довольно грубо…

— Ой, нет, ты меня не так поняла. Я хотел сказать, что завидую тебе больше, чем ты мне.

Стеф вопросительно взглянула на него.

— Ты свободна, понимаешь? Ты получила уникальный шанс выбраться из клетки, который я пытаюсь получить уже двадцать лет…

— Ты не представляешь, каково это — на воле птице, которая даже не знала, что она в клетке. Но мир за её пределами вовсе не является свободой: ты просто попадаешь в более просторную тюрьму.

Она вздохнула с тяжестью свинца, явно не радуясь собственным философским выводам. Алекс, словно замедлив всё вокруг, сосредоточился на её горячем, плотном дыхании.

— Значит, свободы не существует?

— Почитай Жан-Поль Сартра24, если тебе нужен интересный взгляд на это. Но твоя зависть мне вполне понятна, позволь я её перефразирую, — она опёрлась на ветхий подоконник, — я вольна выбирать клетки, а ты — нет.

Алекс задумчиво хмыкнул и позволил себе приглушить свет. Пьянящие волны лунного света мягко разлились по спальному месту на полу, куда он опустился и приглашающим жестом позвал Стеф.

— Какой банальный ход, де Труа, — она скрестила руки на груди, усмехнулась и закатила глаза. — Одна «кровать» на двоих. Не хватает только бездонной тумбочки с лубрикантами и игрушками — и вуаля, мы в самом банальном любовном романе.

— Ха-ха… Это было бы неплохо и весьма кстати, но нет. Что-то мне подсказывает, что к своему телу ты меня под страхом смерти не допустишь.

Она добродушно хмыкнула. Ватные ноги и разлившееся в груди доверие заставили её лечь рядом.

— Почему ты так думаешь? Мы одни, на многие мили вокруг ни души, неприлично пьяны и ступаем по классическому пути «от врагов до…» — до кого угодно.

— Значит… — осторожно нащупывал Алекс, — ты хочешь?

— Этого я не говорила.

На Алекса накатила неловкость, и ему не хватило трезвого рассудка, чтобы заметить удовлетворённое выражение на лице подруги.

— Мои предпочтения тебе не понравятся, — продолжила она.

Алекс прищурился и начал смеяться в подушку.

— Что смешного?

— My tastes are very singular, you wouldn’t understand25, — нахмурился Алекс, театрально придав лицу серьёзное выражение.

Стеф не сразу поняла шутку, но затем вспомнила, что эта фраза принадлежала персонажу Кристиану Грею26, и залилась тихим смехом вместе с Алексом.

— Да, вроде того, — сквозь смех подтвердила Стеф.

Они повернулись друг к другу и затихли, словно пытаясь проникнуть взглядом куда-то глубже. Алекс осторожно коснулся её пальцев, перебирая их, словно струны редкой скрипки, в лучах, наполненных световой пылью.

— Тебе нравится здесь? — полушёпотом спросил он.

— Жить? Нет. Выживать? Вполне.

— Если бы я дал тебе возможность немного подняться с твоего нынешнего положения, ты бы…

— Нет, — тут же ответила Стеф. Их пальцы продолжали свой медленный танец. — И если тебе нужны объяснения, то причина проста: я во всём виновата.

— Но ведь это не так, — он слегка возмутился, — ты ни в чём не виновата. Если бы не мадам де Верже и…

— Пф… Алекс, это всё детали, и к тому же поверхностные. Смотри глубже: это я не сумела сохранить активы отца; это я вовремя не распознала, что адвоката подкупили; это я не привела должных аргументов в суде… Все эти события, бесспорно, несправедливы, но объединяю их я. Именно поэтому я считаю подачки и жалость в свою сторону оскорблением. Хотя, признаюсь, в первые дни я винила всех вокруг, но теперь должна справиться со всем сама.

Алекс даже не стал рассуждать, как обычно делал, когда слышал новое и спорное мнение — он молча согласился. Уверенность, с которой Стеф объяснилась, оказалась сильнее любых аргументов. Он взял её ладонь и прижал к своей щеке. Стеф придвинулась ближе.

— Я хочу твой стержень, — прошептал Алекс, будто произнеся и признание, и клятву одновременно.

— Тебе нужен свой. И когда он появится, я внесу тебя в список самых красивых людей, которыми я восхищаюсь…

— Красивых? Ты считаешь меня красивым? — с щенячьей надеждой уточнил Алекс.

— Да.

***

— То, что было вчера, это… — ответила Стеф, вынырнув из ночных воспоминаний.

— Это лучшее, что со мной было, — перебил Алекс и сжал её ладонь в своей. — И, как видишь, я приступил к действиям, чтобы заполучить свой стержень.

Стеф коротко улыбнулась, и в ней родилась едва заметная искра, если не восхищения, то, по крайней мере, одобрения.

В аудитории появился профессор Эреброс, и разговоры тут же стихли.

— Добрый день. Перед началом лекции я бы хотел прочесть содержание ваших докладов, положите их перед собой.

Профессор начал с первых столов. Каролин ахнула и представила, как в её кармане материализуется пистолет, которым она в ту же секунду воспользовалась бы. Её дрожащие пальцы и учащённое, слишком громкое дыхание невозможно было оставить без внимания.

— Что случилось? — непонимающе спросил Адриан.

— Я… Я не сделала доклад… Я хотела сделать его после вечеринки, но забыла…

— Ты не забыла, ты, вероятно, сразу уснула, когда пришла домой.

— А разве это не одно и то же? Доклада всё равно нет…

Адриан задумчиво вздохнул. Тяжёлые постукивания каблуков профессора казались Каролин мучительной пыткой, и она уже готовилась упасть в драматичный обморок. Когда профессор Эреброс подошёл к их столу, Адриан незаметно мизинцем пододвинул свой доклад к Каролин.

— Профессор, прошу прощения, я забыл свой доклад в машине. Позволите занести его после лекции?

Эреброс промолчал и перевёл взгляд на Каролин. Она хлопала невинными глазами, уставившись на профессора, и громко сглотнула. Профессор взял доклад и внимательно прочитал его.

— Превосходная работа. Я бы даже выразился иначе: этот доклад — отличный пример для всей группы. Хорошая работа, Каролин, — произнёс профессор Эреброс, на мгновение задержав взгляд на Адриане.

Профессор отправился проверять других студентов. Каролин, переполненная облегчением и благодарностью, крепко сжала ладонь своего спасителя под столом и радостно улыбнулась.

— Спасибо…

— De rien27.

Профессор Эреброс написал на доске тему лекции: «L’aide. La vertu»28, затем обернулся к студентам:

— Кто знаком с этимологией этих слов?

Руки подняли Адриан, Алекс и студентка с первого ряда. Профессор сухо выгнул бровь и кивнул в сторону Алекса.

— L’aide произошло от латинского adiutare. А la vertu…